Shadows can bleed (Тени могут кровоточить)

            В следующий раз Ло Бинхэ пришел к нему спустя две недели. В конце концов, воскрешение и усмирение такого сильного и упрямого Бессмертного, как Лю Цингэ, требовало усилий и терпения.       Заходя Ло Бинхэ увидел, Шэнь Цинцю дремлющим на своей кровати.       Зрелище было хоть и неожиданное, но достаточно приятное. Чего греха таить, в этом отбросе всегда имелось некое очарование. Сердце, пускай у него, и гнилое, но внешняя оболочка была приятной иллюзией скрывающей это — холодная, утонченная красота, стройное тело, гладкая белая кожа создавали образ без единого намека на мягкость и нежность. Взгляд Ло Бинхэ то и дело скользил по изящной линии шеи Шэнь Цинцю, плавной дуге его носа и остановился на розовом изгибе губ.       Он хотел бы видеть, этот затылок запрокинутым назад, а рот приоткрывшимся от удовольствия. Другой Шэнь Цинцю так сладко таял в его объятиях, дрожа и тихо задыхаясь…       Но это был не его Шэнь Цинцю. Это была не чем иным, как его копия. Настоящий был здесь с ним и, на сей раз, принадлежал ему.       Ло Бинхэ закрыл дверь и подошел к кровати. Шэнь Цинцю не шелохнулся.       Мимолетный испуг сжал сердце Ло Бинхэ.       Он схватил запястье Шэнь Цинцю и почувствовал беспокойный поток его Ци, хаотично движущийся по телу, чтобы компенсировать нарушенные в нем процессы. По крайней мере из-за этого прикосновения, мразь вздрогнув проснулась, его расфокусированный взгляд стал острым как бритва, когда он узнал Ло Бинхэ. За две недели его учитель похудел. От голода на его лице проступили скулы.       Навык инедии к Шэнь Цинцю не вернулся к нему в полной мере. Он прекрасно это знал, но сделал вид, что сможет продержаться без еды до следующего визита Ло Бинхэ — и все для того, чтобы тому не показалось будто бы он в отчаянии.       Все для того, чтобы не просить его ни о чем.       Сердце Ло Бинхэ вспыхнуло от ярости, тем ни менее, он отпустил бледную руку, начав ласкать пальцами горло Шэнь Цинцю с нарочитой нежностью. Его Шицзунь дернулся от этого прикосновения, но не отступил.       Его мастер с виду был так спокоен. Он так хорошо умел обманывать, держась за глупые остатки своей гордости, как будто в его безнадежных метаниях был еще хоть какой-то, да смысл.       — Ты выглядишь нездорово, Шицзунь.       — Спасибо за беспокойство, Ло Бинхэ. Я просто отдыхал. Как ты?       Ло Бинхэ улыбнулся. Ему хотелось вырвать эти темные бездушные глаза и этот лживый язык, заставив тем самым этот ровный голос сорваться от боли. Шэнь Цинцю упал так низко благодаря нему, его ученик изменил весь мир вокруг своего мастера таким образом, что тот мог полагаться только на него, и все же Шэнь Цинцю удалось сохранить часть себя подальше от него. Что нужно сделать для того, чтобы заполучить ее? Ло Бинхэ мог бы снова разорвать своего учителя на куски, разбить эту скорлупу, чтобы добраться до сердцевины, но это было бы не тем…       (Не тем что он искал)       Не тем, чего он желал. Он будет поврежден, он будет сломан.       — Со мной все в порядке, — солгал Ло Бинхэ в ответ, — Мне жаль, что я потревожил твой сон. Я уже ухожу.       Что-то мелькнуло в глазах Шэнь Цинцю, а его горло вдруг напряглось под рукою Ло Бинхэ. Он попытался надеть маску безразличия на себя вновь, но Ло Бинхэ почувствовал испуганное трепетание его пульса что ощущался, пойманной бабочкой под его пальцами.       — Я уже проснулся.       Шэнь Цинцю ничего больше не добавил к этому, они оба знали, что так это звучало бы как просьба. Как мольба. Он этого не сделал, но они оба знали, какие слова остались невысказанными.       Что-то невыносимо сладкое расцвело от этого в груди Ло Бинхэ. Он хотел бы вырвать эти слова изо рта Шэнь Цинцю, но вместо этого он мягко поглаживал его щеку.       — Хочешь пообедаем вместе, Шицзунь? Раз уж ты проснулся.       Шэнь Цинцю прищурился, открыл рот, а затем закрыл. Доброта. Так трудно было принять ее Шицзуню, чей ум не мог помыслить ни о чем, кроме гадости.       Маска все еще была на месте, но она уже треснула. Ло Бинхэ понимал, что хочет увидеть, то как она разобьётся вдребезги.       — Что бы тебя осчастливило в данный момент? — спросил Шэнь Цинцю, вежливо улыбаясь.       Это был самый лучший и приятный вопрос, что он мог ему задать, и Ло Бинхэ не мог не впечатлиться ему.       — Конечно, я хотел бы провести время с тобой, — сладко произнес он, — Я скучал по тебе, Шицзунь. А ты скучал по мне?       Конечно, Шэнь Цинцю не мог ответить «нет». Конечно, он возненавидел бы себя за ответ «да», потому что он был слишком близок к истине.       — Я не понимаю, зачем ты это делаешь.       Ло Бинхэ непонимающе улыбнулся.       — Делаю что?       — Это! — Шэнь Цинцю попытался сесть, а Ло Бинхэ из любопытства позволили ему это сделать, — Ты должен был выйти сейчас из себя. Ты уже должен быть по локоть в моей крови. Я не понимаю, почему ты тратишь на меня так много времени. У тебя есть жены, богатство, друзья. Разве тебе еще не надоело со мной нянчится?       Бледные щеки Шэнь Цинцю покраснели, скулы, глаза, которые не могли проронить ни слезинки — кровь прилила к его лицу от чего-то, что было то ли гневом, то ли отчаянием, черные радужки бликовали, как сталь. Его голос дрожал, но разрезал воздух с твердостью алмаза.       — Я призрак прошлого, Ло Бинхэ! Ты надеешься восстановить меня, чтобы снова сломать? У тебя не выйдет. Ты забрал у меня то, что твой маленький трюк с воскрешением не сможет мне вернуть. Ты забрал мой статус, мою гордость, держал меня обнаженным и сломленным в своих владениях небольшую, но вечность. Когда ты прикасаешься ко мне, я вздрагиваю. Когда я сплю, мне снятся твои пытки. Я не тот Шицзунь, которого ты возненавидел, я теперь питомец, которого ты держишь на привязи.       Его взгляд встретился с взглядом Ло Бинхэ, непоколебимый, хоть и наполненный горечью, и он никогда не был более прекрасным чем сейчас. Ло Бинхэ с трудом сдерживал бурю, что охватила его, он наклонился вперед и с бесконечной нежностью вновь коснулся щеки Шэнь Цинцю. Тонкая, элегантная рука тут же схватила его за запястье, и Ло Бинхэ на этот раз не хотелось ломать на ней пальцы.       — Я был не прав, Шицзунь, — шепчет он.       — Что?       — Я был не прав, заставляя тебя быть добрее ко мне. Мне нравится эта версия тебя.       Шэнь Цинцю выглядел одновременно растерянным, злым, разочарованным и испуганным. Ло Бинхэ улыбнулся ему.       — Ты прав, Шицзунь. Месть более не имеет смысла. Я не желаю мести. Давай изменим наш договор, ладно? Я больше не прошу тебя быть милым со мной. Будь честным. Ты даже можешь быть грубым. Только не оскорбляй моих жен или союзников. Клянусь, я больше не буду тебя мучить. Обещаю, ради нас я не причиню тебе больше боли, без нужды.       Ло Бинхэ говорил правду. Это был его Шэнь Цинцю. Это его Шицзунь, смотрел на него сейчас, только он, пытался понять его, пытался достучаться до него, и он так старался, потому что теперь Ло Бинхэ — центр его мира. Шэнь Цинцю зависел от него, и ему нравилось это, он любил это, он обожал это.       Шэнь Цинцю смотрел на него, позволяя своим пальцам переплестись с пальцами Ло Бинхэ, стиснув зубы, и трясясь от страха и бессильного гнева. Его кожа была холодной, но мягкой. Как жаль, что Ло Бинхэ сорвал ее с него когда-то. Но ничего, теперь это все его.       — Почему… во что ты со мной играешь? — властно требовал от него ответов Шэнь Цинцю тихим, испуганным голосом.       — Ни во что, — клялся Ло Бинхэ, — Никаких игр, Шицзунь. Ты принимаешь эти новые условия? Я не буду заставлять тебя. Если ты предпочитаешь вести себя послушно и дальше, то мы продолжим этот вечер как будто ничего этого не было.       — Чего ты хочешь от меня, Ло Бинхэ? В целом?       — Могу ли я поцеловать тебя?       Шэнь Цинцю от удивления моргнул. В его глазах мелькнул страх, но он тут же скрыл его нацепив на себя праведный гнев.       — Значит, ты хочешь меня трахнуть, — отрезал он.       Из этих уст данное слово звучало непристойнее, чем являлось на деле. Ло Бинхэ покачал головой.       — Ты такой циник, Шицзунь.       Шэнь Цинцю улыбнулся ему с таким искусно напускным снисхождением, что даже Ло Бинхэ стало неуютно. Его хватка на запястье полудемона превратилась в легкую ласку. Он наклонился вперед — недостаточно близко, чтобы его можно было коснуться, но ароматы его духов окутали Ло Бинхэ.       — Но я прав, не так ли?       Ло Бинхэ сжал губы в спокойной улыбке, тем самым демонстрируя свой миролюбивый настрой, который он так часто использовал во время переговоров. Нарочито медленно, он взял Шэнь Цинцю за руку, а второй накрыл его ладонь.       — У меня прекрасный Шицзунь.       Его сердце бешено билось. Кожа казалось горела. Он не страдал от такого яркого и болезненного желания с тех пор, как был подростком. Он хотел набросится на Шэнь Цинцю, но не делал этого. Не сейчас. Это разрушило бы все. Это бы прировняло его к одному из тех, от кого прятался его мастер, спя в комнате для прислуги в резиденции Цю.       Шэнь Цинцю, должен был желать его сам.       Однако это не значило, что Ло Бинхэ не ничего сделает.       Он не поцеловал бледно-розовые губы, что так и просили его прикосновений, он позволил рукам соскользнуть под рукава ханьфу Шэнь Цинцю и коснулся гладкой кожи его предплечий. Он деликатно обвел линии его запястий и внутренней стороны рук, сохраняя свои ласки легкими и ненавязчивыми. Улыбка Шэнь Цинцю дрожала, веки трепетали, но его мастер настойчиво не отводил взгляд.       Ло Бинхэ не мог не гордиться им. Он взял одну из рук учителя и медленно коснулся ее губами со всей сладостью, что у него была на душе, от чего у Шэнь Цинцю перехватило дыхание. Он целовал кончики пальцев, покусывал ладонь и облизывал мягкую, чувствительную кожу между пальцев, пока Шэнь Цинцю не вздрогнул и не издал едва слышный звук, от которого внутри Ло Бинхэ разгорелся огонь.       Ло Бинхэ был человеком терпеливым и держащим все вокруг под своим контролем. Он как мантру повторял это самому себе, дабы не сделать ничего дурного. Он сосредоточился на вздохах и дрожи человека рядом с ним, размазывая их в своем сознании как мед, пока посасывал внутреннюю часть запястья Шэнь Цинцю до маленьких красных пятен на его бледной коже.       Он опустил его руку на постель, выдыхая и мягко улыбаясь.       — Нам нужно принести тебе что-нибудь поесть, Шицзунь. После этого я причешу тебе волосы. Тебя это устроит?       Зрачки Шэнь Цинцю расширились, а щеки покраснели. Он рассеяно посмотрел на Ло Бинхэ.       — Что?       Ло Бинхэ с трудом сдерживал себя от повторного прикосновения к нему. Нужно было дать его учителю прочувствовать потерю минувшего удовольствия. Это было все равно, что самому отрубить себе руки, но это необходимо им обоим.       — Мы займемся сексом только тогда, когда ты этого захочешь. Сейчас ты, очевидно, этого не хочешь, так что давай поедим, Шизцунь.       Шэнь Цинцю зашипел и едва ли не набросился на Ло Бинхэ. Он прижал кулаки к простыням и плотно сжал губы.       Великолепно.       Ло Бинхэ так скучал по нему. Осознание этого пришло к нему в этот момент, когда он встал, чтобы принести приготовленные им закуски. Он не хотел покидать Шэнь Цинцю, не хотел переставать прикасаться к нему. Он жаждал поглотить все, что было у Шэнь Цинцю, сделать его настолько полностью своим, чтобы его учитель мог бы думать только о нем.       — Стол накрыт, Шицзунь.       Шэнь Цинцю встал, слегка покачиваясь от голода и слабости. Он не просил о помощи, а Ло Бинхэ ее не предлагал.       Несмотря на все свои попытки сохранять бесстрастность, Шэнь Цинцю не мог не расслабиться, пока наслаждался вкусом еды. Он ел медленно, придирчиво, но с таким неохотно очевидным удовольствием, что Ло Бинхэ даже не пытался скрыть свое удовлетворение.       — Вкусно?       — Ты хорошо готовишь.       Хоть и суховатый, но тем не менее это был комплимент. Ло Бинхэ удивленно моргнул. Шэнь Цинцю отвел взгляд от него, якобы сосредоточившись на креветках, которые он ел грациозно и изящно.       Они говорили о различных мелочах. Ло Бинхэ посвятил своего мастера в курс последних событий во дворце, намекая на упрямый характер Лю Цингэ, просто чтобы увидеть то, как он фыркнет на это.       — Я говорил тебе, что он невыносимый.       — Я думал, что красноречия его сестры будет достаточно, но, похоже, мне нужно нечто большее.       — Логика никогда не была сильной стороной Лю Цингэ. В основном он стоял во главе пика пытаясь вразумить своих учеников.       — А ты издевался над ними?       Шэнь Цинцю проигнорировал эту колкость, а Ло Бинхэ понимающе усмехнулся.       Когда они закончили, он заставил Шэнь Цинцю сесть на кровать и позволить ему расчесать его волосы. Что бы ни происходило в голове Шэнь Цинцю, он не стал препятствовать этому. Он наклонил голову и позволил Ло Бинхэ позаботиться о нем.       — Сегодня мы будем спать вместе, — сообщил ему Ло Бинхэ, пропуская между пальцами струящиеся черные локоны.       Шэнь Цинцю напрягся.       — Мы не будем ничего делать, из того о чем ты подумал. Ты можешь отказаться. Я же сказал тебе, что тебе больше не нужно потакать мне, помнишь?       Шэнь Цинцю поджал губы.       — Спасибо тебе за твою доброту — вежливо произнес он, — Все нормально. Разделить с тобой мою кровать — это небольшая плата за то, что ты для меня сделал.