Shadows can bleed (Тени могут кровоточить)

      Ло Бинхэ не раз видел Шэнь Цинцю обнаженным, когда пытал его, но тогда он был не в настроении оценить данное зрелище. Теперь же одного лишь появления его Шицзуня в ночном халате было достаточным для того, чтобы тепло разлилось по телу, но он знал, что, несмотря на ни на что следует держать себя в руках.       — Спокойной ночи, — вежливо произнес Ло Бинхэ.       — Спокойной ночи, — ответил Шэнь Цинцю сквозь стиснутые зубы.       Он был утомлен, поскольку так сильно полагался на свою Ци, чтобы бороться с голодом все эти дни, но сон пришел к нему лишь спустя несколько часов. Ло Бинхэ знал об этом потому, что тоже не спал, его тело не желало показывать какую-либо слабость рядом с этим человеком. Он занял свой разум тем, что путешествовал по снам обитателей замка. Часть его сознания была все еще сосредоточена на Шэнь Цинцю, пока он не почувствовал, что тот заснул.       Мир снов Шэнь Цинцю был не самым приятным местом. Ло Бинхэ это прекрасно знал. Он не раз использовал его в качестве орудия пыток.       Однако на этот раз он решил быть милостивым. Он отогнал жуткие образы, что бросали осуждающие взгляды, стер кровавые сцены, что были наполнены чувством бессилия. Вместо этого он нарисовал пышную красоту пика Цин-Цзин, бамбуковые леса и безмятежные строгие пейзажи его садов. Он усадил Шэнь Цинцю в одном из его любимейших мест в это время года — на скамейке, расположенной в тени ивы. Вид оттуда был всегда великолепным — пастельные изгибы маленькой долины, поля, которые освещал закат так, что все вокруг становилось похожим на искусную картину.       Ло Бинхэ был сегодня поистине добр. Он поставил Юэ Цинъюаня рядом, улыбающегося, умиротворенного и живого.       — Нет, — резко произнес Шэнь Цинцю.       Сознание Ло Бинхэ содрогнулось, хотя его тело все так же было расслабленно. Он почувствовал отголоски своего подросткового страха, который испытывал, когда его звали тогда, когда он считал, что лучше всего не высовываться.       Никто никогда не замечал его присутствия в своих снах, даже Шэнь Цинцю до этого момента. Он вышел из тени и подошел ближе. Его мастер никак не отреагировал и не отстранился, когда Ло Бинхэ положил руку ему на затылок. Не грубо. Пока.       — Почему? — спросил Ло Бинхэ.       Шэнь Цинцю указал на Юэ Цинюаня подбородком. Это был грубый и плебейский жест, далекий от изящной элегантности, которая казалось будто сопровождала его по жизни. Это был не жест Главы Пика, поэтому Ло Бинхэ жадно запечатлел это в памяти, как явление перед ним редкого и странного зверя, которого он так долго преследовал и за которым так рьяно охотился.       — Он должен находится дальше, — произнес Шэнь Цинцю.       Ло Бинхэ повинуясь, нарисовал Юэ Цинъюаня в долине маленькой фигуркой, махающей Шэнь Цинцю.       Шэнь Цинцю снова покачал головой.       — Еще дальше. Он не должен нас видеть.       Фигура стала далеким оттенком цвета, едва заметным среди бледной зелени и землянистой серости гор.       — И он должен забыть о моем существовании, — добавил Шэнь Цинцю, — Он должен быть счастлив, умиротворен и лишен каких-либо воспоминаний обо мне.       Его тон был спокойным и строгим. Ло Бинхэ с любопытством подошел ближе и посмотрел на далекую фигуру Юэ Цинъюаня так, как будто он мог увидеть то же самое, что видел в ней Шэнь Цинцю. О чем бы тот ни думал, это до сих пор оставалось неясным для Ло Бинхэ. Он разодрал в клочья своего мастера, заставлял его плакать, кричать и умолять, а все еще не мог понять всего в нем. Он закричал бы от этого бессилия, что он ощущал периодически, если бы Шэнь Цинцю не был таким спокойным под его прикосновениями, принимающим и послушным.       — Почему? — спросил Ло Бинхэ.       — Что почему?       — Разве ты не хочешь его увидеть? Он тебе нравится. Его смерть разрушила тебя больше всего.       Впервые с начала сна Шэнь Цинцю повернулся и посмотрел на него. Его усталый взгляд — два тусклых огонька цвета черного дерева, смотрели на него без привычного в нем презрения. Ло Бинхэ никогда не мог его прочитать, даже сейчас. Большинство людей были для него как открытая книга, они говорили и действовали со сказочной простотой, но, конечно, Шэнь Цинцю должен был быть исключением из правил.       — Почему я должен хотеть его увидеть?       — Он умер за тебя.       Я убил его.       Шэнь Цинцю вновь обратил свое внимание на маленькое серое пятнышко вдали. Ло Бинхэ внезапно испытал яростное желание повернуть лицо своего учителя в свою сторону, чтобы убедиться, что его внимание сосредоточено исключительно на нем, но вместо этого он сосредоточился на ответах, которые он хотел — которые желал — услышать из этих предательских уст.       — Почему ты не хочешь его видеть? — повторил он.       Шэнь Цинцю наконец взглянул ему в глаза, его губы растянулись в горькой улыбке.       — Разве я не должен быть благодарен за его преданность? Этим бы я оказал ему услугу. Он был наивным дураком, раз пришел спасать меня тогда. Он поступил бездумно и глупо, утратив свою жизнь для спасения такого подонка как я. Разве ты не ненавидел его за то, что он защищал меня? Почему тебя вообще интересуют причины, почему я не хочу его видеть?       Теперь глаза Шэнь Цинцю были полны живости и горели, горели чем-то настолько отчаянным, что это казалось близким к надежде.       — Он бы не умер, если бы не я. Разве ты этого не говорил? И ты был прав. Поэтому ему следует держаться подальше от меня. Чего ты хочешь от меня, Ло Бинхэ? Чего ты на самом деле хочешь от меня? Я дам тебе это. Я предложу тебе все, если ты сможешь дать это мне в реальном мире. Его, без каких-либо воспоминаний обо мне.       Ло Бинхэ провел ласкающим жестом по волосам и щеке Шэнь Цинцю. Его Шицзунь напрягся, но не отшатнулся. Он был так добр к нему. К нему!       — Если бы я знал, как изменить подобное, я бы не стал бороться с выходками Лю Цингэ. Даже демонические знания имеют свои пределы.       Он искал такие заклинания, когда воскрешал Шэнь Цинцю, все еще не зная, хочет ли он сохранить его личность или стереть все его воспоминания — превратить в человека, который не будет знать ничего, кроме Ло Бинхэ. Он был рад тому, что не выбрал второй вариант. Новый Шэнь Цинцю не имел бы в себе никакой ценности.       Шэнь Цинцю не ответил. Он коснулся руки Ло Бинхэ на своей щеке, его прикосновение было таким же легким и теплым, как его ученика.       У Ло Бинхэ перехватило дыхание. Шэнь Цинцю посмотрел на него. Такой же высокий, холодный и элегантный даже во сне, даже в его власти, даже отрезанный от мира и продолжающий подчиняться любой прихоти Ло Бинхэ.       — Чего ты хочешь, Ло Бинхэ? — спросил он в последний раз.       Ло Бинхэ должен был сопротивляться этому, но не смог. Он схватил Шэнь Цинцю за ворот и поцеловал, несмотря на раннюю решимость быть терпеливым и сохранять рассудок, он целовал его с таким отчаянием, коего он не чувствовал в самые худшие периоды своей юности, как будто он хотел съесть его целиком и он бы подчинился этому…       …но он уже был не тем подростком. Он был более опытен, более хитер, по крайней мере, настолько, что мог изменить сон и придать ему оттенок желания, настолько, что мог смелее и внимательнее, пожирать свою добычу. Руки Шэнь Цинцю сжали его плечи, а его тело прогнулось под ним. Он неохотно отвечал на движения чужого языка, но поддавался, задыхался, он чувствовал …       Чувствовал его. Его холодный Шицзунь, тот самый, который уделял ему внимания не больше, чем грязному камешку на своем пути, теперь дрожал от его прикосновений.       Сон растворился, заменяясь сказочным убранством покоев. Шэнь Цинцю, тяжело дыша, попытался вырваться на свободу. Его белоснежная кожа приобрела розоватый оттенок, а лисий взгляд стал более затуманенным и рассеянным. Идеальная гладкость его волос была испорчена руками Ло Бинхэ.       Все в его нынешнем облике было виной Ло Бинхэ, даже страх на лице.       Ло Бинхэ любил все в нем, даже страх.       — Подожди, — резко приказал Шэнь Цинцю.       Он медленно выдохнул, пытаясь восстановить видимость спокойствия. Ло Бинхэ позволил ему прервать поцелуй, но крепко держал его в своих объятиях, вдыхая непахнущий воздух в их общем сне.       — Подожди. Я…       Шэнь Цинцю остановился. Ло Бинхэ ждал, но его Шицзунь продолжил молчать.       Так трудно было не двигаться, когда разум находился в смятении, а беспорядочные потребности и желания готовы были сорваться с цепи. Ло Бинхэ ткнулся носом в волосы Шэнь Цинцю.       — Скажи, что ты скучал по мне, — потребовал он.       — Скучал.       — Нет. Произнеси фразу целиком. Скажи, что ты ждал, когда я приду. Скажи, что ты скучал по мне. Попроси меня приходить к тебе каждый день. Попроси меня остаться с тобой подольше.       — Я скучал по тебе, — повторил Шэнь Цинцю еле слышно, так как это было близко к истине, — Я ждал, когда ты придешь. Пожалуйста, приходи чаще. Оставайся со мной как можно дольше.       Это не то, чего хотелось Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю должен был сказать это по собственному желанию, нетерпеливо и отчаянно. Умолять должен был Шэнь Цинцю, а не он. Пускай он и отдавал приказы, но они оба знали, что означают эти слова, кто здесь кланялся, кто жаждал и был загнан в угол.       Это не то, что он планировал. Он отстранился. Он хотел бы потребовать от него всего, но не мог, потому что это обнажило бы слишком многое в нем, а змеям, таким как Шэнь Цинцю, нельзя показывать ни малейшей слабости. Поэтому он не мог. Он не мог, но ему это было так нужно…       Ло Бинхэ прикусил язык и почувствовал, как боль во сне смешалась с медным привкусом крови. Он тяжело вдохнул и натянуто улыбнулся.       — Ты так добр ко мне, Шицзунь.       — Я никогда не бываю добр, — возразил Шэнь Цинцю.       Ло Бинхэ ухмыльнулся.       — Это предупреждение? Как мило с твоей стороны.       Шэнь Цинцю разочарованно нахмурился. Ло Бинхэ рассмеялся и отошел от него.       — Такими темпами ты не отдохнешь, Шицзунь. Я оставлю тебя наедине в спокойной обстановке, иначе утром ты будешь еще более уставшим.       — Большое тебе спасибо, — снисходительно поблагодарил Шэнь Цинцю.       Ло Бинхэ нарисовал для него короткое видение, почерпнув вдохновение из некоторых сновидений, что он создавал для нескольких своих жен которым, часто снились кошмары: рыбы, птицы, фантастические существа, плавающие и смешивающиеся в красочном пространстве. Его не волновало, понравится ли это Шэнь Цинцю или нет. Ему нужно было поскорее уйти отсюда, прежде чем это сожрало бы его целиком.       Ло Бинхэ покинул его. Он шел по мыслям своих жен, выбирая для них в качестве сюжета низменные удовольствия, даря им любовь и заботу, которую каждая из них хотела от него. Они жаждали его внимания, его привязанности, они наслаждались его прикосновениями и просили его взгляда, они хотели его, и…       — Почему он тебе не снится? — спросил Демон Снов, — Ты мог бы легко создать его иллюзию здесь.       Ло Бинхэ давным-давно понял, что он никогда не сможет донести до этого любопытного старого сплетника, что его не должно волновать, то чем он занимается. Человек забывает о таком понятии, как личная жизнь, когда может свободно путешествовать по умам спящих и жить в них.       — Он был бы не настоящим.       — А что такого важного в нем настоящем? Красивая внешности, да? С его копией все будет намного проще. Он мог бы полюбить тебя.       Ло Бинхэ прорычал.       — Не испытывай удачу, старик.       — Я просто волнуюсь за тебя, паршивец. Ты ведешь опасную игру.       — Эта мразь не может мне навредить! — прокричал Ло Бинхэ, но тут же опомнился. Жестикулируя, он попытался дать спокойное и терпеливое объяснение, — Он не может использовать свою Ци сверх того, что позволяет его вервие, у меня в руках все, что ему дорого, я знаю его желания, прошлое и страхи. Он сам признался, что боится меня. Скажи мне, неужели хозяину следует опасаться своего питомца, Демона Снов?       — Домашние животные могут кусаться, мальчик, поэтому ты надеваешь намордник на свою собаку и вырываешь клыки своей змее.       — Я знаю, что делаю, — рявкнул Ло Бинхэ, — Либо смени тему, либо оставь меня в покое.       Вот только, он не знал, что делает.       Он просто знал, что все равно все получит то, что хочет.

***

      После этого Шэнь Цинцю стал теплее, по крайней мере, с виду. Его вежливость и отстраненность сменились на его более привычное поведение: он стал резче, и его настоящее «я» было ближе Ло Бинхэ.       — Разве ты не хотел бы увидеть Му Цинфана? — спросил Ло Бинхэ, ухмыляясь.       Шэнь Цинцю изящно, но презрительно махнул своим веером. Ло Бинхэ вновь впечатлялся талантом своего учителя в поддержании этого образа. Шэнь Цинцю прекрасно выковал себя, соскреб каждую частицу уличного мальчишки и убийцы. Каждое его движение, он выполнял с точностью прирожденного и благовоспитанного мужа. Это все была фальшь, конечно, но красивая.       — Даже когда мы были братьями по Пику, мне не о чем было с ним говорить. Пусть он угомонит Лю Цингэ и исцелит каких-нибудь придурков или чем он там обычно занимается.       Ло Бинхэ усмехнулся и сделал шаг вперед, чтобы приподнять подбородок Шэнь Цинцю. На этот раз он почти не вздрогнул. Мало-помалу его Шицзунь привыкал к его прикосновениям. Помогало то, что вокруг никого другого не было. Ни другого тепла, ни другого голоса.       Понемногу, шаг за шагом. И в конце концов Ло Бинхэ вылечит его.       Шэнь Цинцю, возможно, изменился, потому что теперь он знал что-то о Ло Бинхэ, о его тяге и желании, но не более. Возможно, он что-то замышлял; готовился укусить. Это не имело значения. Что бы он ни задумал, он привыкнет к рукам Ло Бинхэ. Чего бы он ни хотел, он жаждал того, что мог дать ему только Ло Бинхэ.       Шэнь Цинцю намеренно повернул голову в сторону, обнажив бледную, элегантную шею и острые черты лица для прикосновений Ло Бинхэ. Это уже не первый раз, когда он давал ему это молчаливое согласие, приглашая. У Ло Бинхэ все равно каждый раз перехватывало дыхание, как в первый.       Он был бы рад его клыкам и укусам, если это дало бы возможность без угрызений совести целовать этот рот, прикусывать розовый язык, блестящий меж белых зубов.       Рука Ло Бинхэ скользнула по обнаженной шее Шэнь Цинцю, поглаживая обнаженную кожу, он пытался не отставать от их взаимных поддразниваний из чистой гордости. Он больше не был подростком, он не собирался бросаться в это искушение с головой. Не в этот раз.       — Вам настолько не нравились ваши братья и сестры? Я слышал, что Пиковые Лорды должны были править в гармонии.       — Я — существо переполненное злобой, — с аристократическим бесстыдством заявил Шэнь Цинцю, — Мне не нравятся люди, вообще.       Ло Бинхэ усмехнулся.       — Это действительно так, — произнес он, голосом полной, извращенной смесью с любви и ненависти.       Ему плевать укусят его или нет.

***

      Ло Бинхэ не думал, что Лю Цингэ опустится до того, чтобы потребовать у него аудиенции. Му Цинфан оказывал хорошее влияние на уважаемого лорда пика Бай Чжань.       Лю Цингэ не встал на колени, но это было и не нужно. Это была личная встреча. Ло Бинхэ не волновал этикет и внешний вид, когда не было вокруг свидетелей для инициации дальнейших заговоров и сплетен.       — У меня возник вопрос к тебе, — произнес Лю Цингэ.       Его суровое лицо и непокорный тон были чрезвычайно забавны. Этому человеку было проще откусить себе руку, чем быть здесь и вести переговоры с ним, и это было видно.       — Я слушаю, — любезно подбодрил его Ло Бинхэ.       — Ты планируешь возродить Шэнь Цинцю?       Ло Бинхэ тщательно скрыл приступ недовольства.       — Зачем мне это делать? Почему вы меня спрашиваете о нем?       Лю Цингэ прикусил верхнюю губу, привычка, которую он разделял со своей сестрой наряду с тонкими чертами лица, которые полностью расходились с его боевым характером. Ло Бинхэ был симпатичен этот человек, как из-за сходства, так и из-за его прямоты. В чем-то он напоминал ему Мобэй-Цзюня.       — Я хотел бы задать ему вопрос.       — Какой? — любезно спросил Ло Бинхэ.       Выражение лица Лю Цингэ помрачнело еще больше. На самом деле, издеваться над ним было довольно забавно.       — Я не помню точных обстоятельств своей смерти.       — Несчастный случай во время уединения — услужливо напомнил ему Ло Бинхэ, — Вы медитировали в одиночестве… По счастливому совпадению, Шэнь Цинцю решил, что ему нужно сделать то же самое, и вернувшись через несколько дней, он заявил, что вы скончались от отклонения Ци. Очевидно, люди были… шокированы, но никто бы не заподозрил Пикового Лорда в убийстве. Даже с твоей кровью на его руках и одежде.       Он не лгал. Конечно, в его повествовании факты были представлены таким образом, что это не было полной истиной, но и не являлось прямой ложью.       Лю Цингэ посмотрел ему прямо в глаза. Он один из немногих, кто не боялся этого делать. Даже среди жен Ло Бинхэ некоторые не осмеливались поднять взгляд на его лицо.       — Я действительно испытал отклонение Ци, — выдавил из себя Лю Цингэ, — Я помню это. Но я мог напасть первым. Я не уверен. Мои воспоминания все еще туманны. Я пытаюсь вернуть их.       — Пытаетесь восстановить обстоятельства смерти? Это опасная затея, — спокойно прокомментировал Ло Бинхэ.       — Му Цинфан следит за мной. Если я поступил бесчестно, я должен знать.       Ло Бинхэ не ожидал этого. Он сдержал приступ раздражения, сохранив маску любезности. В конце концов, он раскаивался.       — Я бы предпочел, чтобы вы не рисковали лишний раз впасть в безумие — и я уверен, что ваш шисюн и сестра желают того же. Если хотите, я могу воскресить Шэнь Цинцю. Однако вы знаете о том, как он поступил со мной. Его жизнь будет короткой.       Взгляд Лю Цингэ остался столь же решительным.       — Если его репутация была запятнана из-за меня, я в долгу перед ним.       Ло Бинхэ знал правду из кошмаров Шэнь Цинцю, о его попытке помочь, о его неудаче и том, как она преследовала его во снах. Он пожал плечами.       — Учитывая отношения между вами двумя, его невиновность кажется маловероятной. Можно даже подумать, что даже если вы напали на него, он увидел в этом хороший повод избавиться от своего шиди.       Лю Цингэ снова закусил губу. Ло Бинхэ постарался не отвлекаться на это. Его лицо действительно было той еще ловушкой, учитывая, что этот человек обладал навыками и красноречием бесстрашного опытного мастера.       — Если вы действительно хотите оживить его для столь тривиального вопроса, я приведу его к вам, но я думал, что вы найдете ответ на ваш вопрос достаточно очевидным…       Он по-прежнему говорил правду. Лю Цингэ, увы, все так же был непоколебим.       — Я был бы в долгу перед тобой, — сухо сказал он.       Ло Бинхэ должен был почувствовать удовлетворение. Наконец, у него появился способ заставить Лю Цингэ быть обязанным ему.       Но он не почувствовал.       — А что, если вы действительно напали первым?       Лю Цингэ сжал кулак.       — Это будет зависеть от обстоятельств.       — То есть?       — Я мог бы попросить тебя пощадить его, — выдавил Лю Цингэ.       Это было бы действительно удобно. Цена жизни высока. Достаточно велика, чтобы обеспечить лояльность Лю Цингэ на годы вперед. Этот человек был до крайности благороден, и он единственный Пиковый Лорд, который противился его правлению, за исключением Юэ Цинъюаня. У остальных никогда не хватало смелости напрямую противостоять ему и Шэнь Цинцю. Более того, послушание Юэ Цинюаня, вероятно, будет зависеть от последнего. Если Ло Бинхэ воспользуется своим Шицзунем, чтобы утихомирить двоих, его мастер примет все необходимые меры, чтобы обеспечить их покорность.       Объективно говоря, это был наилучший вариант развития событий, но от одной только мысли об этом у Ло Бинхэ заболели зубы. Он сделал вид, что колеблется.       — Даже если Шэнь Цинцю не виноват, вы знаете о его действиях по отношению ко мне и к другим своим ученикам.       — Я знаю.       Это был тот момент, когда другой мужчина пытался найти аргументы, но Лю Цингэ никогда не был хорош в переговорах. Действительно, между ним и Мобэй-Цзюнем было много общего. Ло Бинхэ сделал вид, что уступает ему.       — В любом случае, я не буду воскрешать Шэнь Цинцю раньше других Пиковых Лордов. Как только это будет сделано и вопрос о вашей смерти прояснится, мы поднимем эту тему вновь. Договорились?       Лю Цинге согласился, нахмурившись. В конце концов, Ло Бинхэ вел с ним себя более чем благородно.       Ло Бинхэ улыбался, улыбался и улыбался весь день, до тех пор пока не направился на восточный фронт, где какой-то повелитель демонов решил сыграть в восстание.       Разочарование, кипело в его венах, истекая кровью так же, как и его враги, как только он настигал их.