Успеть до Рождества

Все шесть часов полета Дастин проворочался в кресле бизнес класса не в силах сомкнуть глаз. Конечно, он знал, что это неизбежно, но надеялся только, что наступит этот момент не скоро. Дастин ненавидел то, что собирался унаследовать. Как он мог относиться по-другому к тому, что отняло у него самых близких людей? Его бабушка и мать, каким бы ни был официальный статус их личной жизни, по сути находились замужем за ревнивым супругом — Parker Group — и супруг этот требовал верности, не прощал невнимания, приковывал их к себе. Мать курировала дочерние компании Parker Group за границей, и Дастин почти не видел ее. Видимо желая хоть как-то компенсировать свое отсутствие в его жизни, она обязательно привозила из своих многочисленных поездок сюрпризы для Дастина. Когда-то он и сам стал таким неожиданным сюрпризом: вернувшись из поездки в Аргентину, Кэтлин Паркер обнаружила, что беременна. Кто был отцом ребенка возможно не знала и она сама, а если и догадывалась, то видимо сочла эту информацию незначительной. Как бы там ни было, Дастин явно пошел в таинственного аргентинского папу темными как маслины глазами и вьющимися каштановыми волосами. Он не знал, кто его отец, да впрочем этот факт не особенно волновал его. Ему достаточно было бы и матери, но ее почти никогда не было рядом, и Дастин большую часть детства и тинейджерства провел в особняке бабушки на Ноб Хилл. Мать привезла из Сиэтла очередной подарок — Алана Вэя, своего нового мужа — когда Дастину исполнилось пятнадцать. Вместе с ним приехал и его сын Макс — студент первого курса Стэнфордской Школы Бизнеса, целеустремленный, отлично знающий, чего хочет от жизни, такой же повернутый на корпоративных финансовых схемах, как и женщины семьи Паркер. В отличии от Дастина. Не удивительно, что бабушка в нем души не чаяла, как впрочем и мать. В Максе Вэе бесило абсолютно все — его манера говорить, чуть растягивая слова, улыбка, от которой внутри что-то обрывалось и растекалось в животе горячей волной, стоило только его светло-серым глазам встретиться с глазами Дастина — и складывалось в голове в емкое "ненавижу". Если бы его чувства к сводному брату ограничивались только неприязнью, Дастин еще мог бы как-то это пережить. Но Макс притягивал его совсем не по-братски. Дастин считал дни до окончания школы, чтобы поскорее уехать в Нью-Йорк. Не то, чтобы в Сан-Франциско не было возможности изучать графический дизайн, который привлекал его больше остальных направлений, просто Дастину хотелось убежать как можно дальше, желательно на другую планету. Но на крайний случай сошел бы и город на другом конце страны. К счастью, Макс жил в университетском кампусе Стэнфорда, приезжая домой только на выходные и праздники. Для Дастина эти дни были настоящим испытанием. Он грубил и язвил, пересекая все попытки Макса завязать разговор, или бросался в другую крайность — не выходил из своей комнаты пока объект его вынужденного внимания находился с ним в одном доме. В общем, Дастин делал все, чтобы только не обнаружить к сводному брату свой небратский интерес. Он всей душой желал не жить с Максом под одной крышей, не видеть этот снисходительный взгляд, скользящий по нему всякий раз, когда они оказывались рядом, не успокаивать пускавшееся вскачь при звуке его голоса сердце. Желание его исполнилось сразу же после восемнадцатого дня рождения, когда мать и Алан уехали кататься на лыжах в Аспен. Обратно они уже не вернулись — при спуске их группу накрыло лавиной, из-под которой не выбрался никто. Дальше Дастин помнил все каким-то отрывками. Разом постаревшая бабушка. Перешептывания родни за спиной. Вспышки фотокамер. Бледный Макс. Но горе не сблизило их. Дастин возненавидел сводного брата еще сильнее, обвиняя в своей потере. В голове тогда совершенно без всякого основания крутилось только “если бы не он…”. Бабка не присутствовала на похоронах. "Пока не увидишь похороны, человек для тебя всегда жив", — сказала она Дастину. Но Дастин ей этого не простил. Не простил он ей и Макса, на которого она перенесла все свое внимание, желая реализовать мечту о продолжении семейного дела Паркеров. Дастин с его дизайнерскими устремлениями этим амбициозным ожиданиям явно не соответствовал. В Нью-Йорк Дастин уехал месяцем позже, но вскоре понял, что желанного облегчения переезд ему не принес. Его взгляд безнадежно-постоянно возвращался к Сан-Франциско и проклятому Максу Вэю. Дастин пробовал сменить колледж, путешествовать, просто бездельничать. Пожалуй, серьезно за все это время он увлекся только фотографией, но и на этом занятии не мог сосредоточиться — успехи Макса затмевали все даже издалека, провоцируя ответную реакцию. Макс с отличием выпустился из Стэнфорда — Дастин завалил аттестацию по специальности и бросил Школу Дизайна. Уже через пару лет Макс прыгнул сразу через несколько ступеней карьерной лестницы и из стажера финансового подразделения превратился в помощника CFO — Дастина после очередной закрытой вечеринки остановили за превышение скорости, а зашкалившие промилле алкоголя в крови на год лишили его прав и навсегда — доверия. Ну а день, когда Макс Вэй стал самым молодым в истории Parker Group вице-президентом совета директоров, совпал с двадцать третьим днем рождения Дастина. Пока Макс принимал поздравления в своем новом рабочем кабинете, Дастин слетал на недельку в Лас-Вегас и просадил в рулетку немного миллионов из будущего наследства, закатив такую пати в Luxor Hotel с фонтанами шампанского Dom Perignon, стриптизерами и фейерверком, затмившим даже яркие огни Стрипа, что журналисты и бабушка ему это припоминали до сих пор. Даже трудно сказать, о ком из них таблоиды писали больше, но ни Макс Вэй, ни Дастин Паркер не сходили со страниц печатных изданий, правда один — финансовых, а другой — желтой прессы. Дорога от аэропорта до Финансового района заняла всего полчаса и вскоре Дастин поднимался на скоростном лифте на сорок третий этаж штаб-квартиры Parker Group. Там его уже встречал бессменный поверенный бабушки Уоткинс, и Дастин отметил про себя, что выглядел тот возмутительно бодро, учитывая совсем недавнюю кончину хозяйки. — Что, стервятники уже слетелись? — поинтересовался Дастин. Конечно, кроме него других родственников, желающих урвать свой кусок этого огромного пышного пирога под названием Parker Group, было хоть отбавляй. Взять хотя бы троюродного дядю Флойда, который спал и видел прибрать к рукам хоть какие-то активы корпорации, которыми смог бы выгодно распорядиться. Можно сказать сбылась у человека рождественская мечта. — Слетятся позже, сэр, — Уоткинс кивнул седеющей головой в сторону бабушкиного кабинета. — Сегодня планируется только оглашение основного завещания в очень узком кругу. — Судя по тому, что мне все же сообщили о случившемся, круг немного расширился по сравнению с церемонией кремации? — Если вы о мистере Вэе, то он прилетел из Далласа только сегодня утром. Вот как. Любимчика тоже не известили. Да бабуля полна сюрпризов. Была полна. Но что-то подсказывало Дастину, что главный сюрприз его ждет впереди. Он сделал глубокий вдох и шагнул в дверь кабинета, распахнутую перед ним Уоткинсом. Серые глаза впились в него с порога и не отпускали, пока Дастин шел к свободному креслу у массивного стола. Прежде чем он занял свое место рядом с креслом Макса, тот все же едва заметно кивнул в знак приветствия. Дастин бросил быстрый взгляд в его сторону и дыхание привычно перехватило. Этот засранец стал еще красивей с их последней встречи год назад, когда бабушка надумала умереть в очередной раз, а Дастин повелся на ее талантливо разыгранный спектакль. Теперь же его безупречный черный костюм полностью соответствовал поводу встречи, темная рубашка с запонками от Bvlgari и идеально повязанный галстук дополняли образ успешного делового мужчины. Эти его чертовы галстуки. Дастину иногда казалось, что Макс родился уже в галстуке и не снимал его даже чтобы принять душ. Дастину пришлось сделать над собой усилие, чтобы внимательно выслушать седого старичка-нотариуса, но сосредоточиться на том, что тот говорил удавалось с трудом — он постоянно чувствовал на себе изучающий взгляд Макса. — Итак, мистер Паркер, мистер Вэй, — нотариус кивнул каждому из них по очереди, — резюмируя вышесказанное: вы наследуете все активы корпорации, движимое и недвижимое имущество в равных долях. В права наследования вы вступаете после выполнения ряда условий, указанных миссис Джоан Паркер в завещании. Вот список. Прошу вас, мистер Паркер. Дастин принял из его рук конверт, даже не удивившись такому распределению наследства — этого и следовало ожидать. Он вскрыл конверт, и оттуда выпал измятый пожелтевший лист, исписанный детскими каракулями. Почерк, конечно, отличался от того, каким он писал сейчас, и хотя Дастин сразу узнал этот листок, все же дрогнувшим голосом спросил: — Что это за хрень? — Список того, что вы должны успеть сделать до Рождества, сэр, — подал голос Уоткинс откуда-то из-за его спины. — Серьезно? — Абсолютно, мистер Паркер, — кивнул нотариус. — Пара пунктов в день и как раз уложитесь. Кроме того позже я дам дополнительные указания о пункте 5 этого списка. — То есть я буду заниматься этим…, — Дастин даже не знал какое определение дать тому, чем ему предстояло заняться в ближайшие несколько дней. — А что будет делать он? — голова его качнулась в сторону Макса, но поворачиваться Дастин не стал. — Мистер Вэй должен будет подтвердить факт выполнения вами каждого пункта. Это его условие вступления в наследование. То есть на эти дни они будут привязаны друг к другу? Теперь уже Дастин не мог не обернуться. “Да ни за что!” — сверкнуло в его глазах. В серых глазах напротив Дастин прочитал ответ, который Макс негромко, но четко подкрепил словами: — Ты выполнишь все, что там написано. Хоть раз в жизни ты сделаешь что-то как хотела она, а не ей наперекор. Почему-то сомнений в этом у Дастина не возникло. Радовало его только одно: в самом низу листа была оторвана полоска бумаги с последним желанием, которое он записал лет в шестнадцать. Он оторвал ее сам, в отчаянии и гневе, перед тем как смять и выкинуть этот глупый листок. Каким чертовым образом, спрашивается, он оказался здесь через столько лет? — А если мы откажемся? — ухватился за соломинку Дастин. — В случае отказа одного из вас, все права автоматически перейдут к другой стороне. В случае, если откажетесь оба, корпорацию наследует Флойд Морган, троюродный племянник миссис Паркер. — Да ни за что! — они сказали это дуэтом и недоверчиво уставились друг на друга, пораженные таким внезапным единодушием. — Замечательно, — кивнул Уоткинс. — Раз все согласны, то нам лучше поторопиться. Ваш самолет вылетает через три часа. — Наш самолет? — Макс вздернул бровь. — Мы опять куда-то летим? — Вы с мистером Паркером летите в Монтану, сэр, — на стол между ними легли два авиабилета American Airlines, которые, словно фокусник из шляпы, вынул из своей верной папки Уоткинс. — Это касается одного из условий списка, так что как только вы прибудете на место, его можно будет считать частично выполненным. — Монтана? А что там? — удивился Макс. — Дом в Скалистых горах, недалеко от парка Глейшер, — Дастин качнул головой. — Поверить не могу, что бабушка это сделала. — Она не сомневалась, что мы согласимся, — задумчиво произнес Макс. — Старая интриганка, — буркнул Дастин.