Успеть до Рождества

Его разбудила оглушительная тишина. Открыв глаза, Дастин уперся взглядом в деревянные балки скошенного мансардного потолка и не сразу понял где находится. Он даже не помнил, как заснул. Два долгих перелета и насыщенный переживаниями день совершенно вымотали его. В аэропорту Глейшер Парк их встретил проводник, и после получасовой езды на снегоходах по дороге, уходящей в сторону от всех туристических маршрутов к подножию Скалистых гор, они наконец достигли пункта назначения — небольшого коттеджа на берегу озера в окружении леса и горных склонов. Оставив Макса с их провожатым, Дастин еле добрел до одной из двух спален на втором этаже дома и рухнул на кровать, едва успев скинуть с себя куртку и ботинки. В ванной, примыкающей к его спальне, обнаружились мягкие бежевые полотенца, банный халат и множество бутылочек косметических средств, но Дастин только наскоро умылся, и, сменив вчерашние джинсы и свитер на свежие, вышел в коридор. В гостиной Дастин огляделся. Совмещенная с кухней, она, как и все помещения в доме была выполнена в деревенском стиле. Коврики ручного плетения с индейскими мотивами, разбросанные по деревянному полу, облицованный природным камнем камин, в котором весело потрескивали дрова, а рядом даже небольшая наряженная ель, наполняющая гостиную запахом хвои. И никаких следов Макса Вэя. Идеально. Кофемашина на кухне нашлась сразу, и Дастин ткнул в кнопку старт, разглядывая склон горы, покрытый запорошенными снегом пихтами, через огромные, во всю стену, панорамные окна. Открыв холодильник, чтобы поискать сливки, Дастин присвистнул — полки ломились от продуктов. Из любопытства он заглянул и в морозильную камеру — так и есть — набита битком полуфабрикатами. Похоже, к их приезду готовились тщательно и заранее. Он натянул найденную в шкафу у входной двери куртку Colambia и, подхватив кружку, исходящую умопомрачительным кофейным ароматом, вышел на террасу. Снег на гребнях Скалистых гор ослеплял сверкающей на солнце белизной. Гладь озера блестела подо льдом матовым зеркалом, в которое вдавался длинный деревянный пирс, отходящий от настила террасы. Дом окружали высоченные вековые пихты, заснеженными свечками стремящиеся проткнуть лазурь неба. Невероятное место. В этом доме Дастин побывал один-единственный раз в далеком детстве, когда мать взяла его с собой сюда на выходные, и с тех пор всегда хотел в него вернуться. И он оказался прав: зимой здесь было просто сказочно. Впервые за долгое время Дастину захотелось снова взять в руки фотоаппарат. Входная дверь хлопнула и температура на террасе моментально скакнула в жаркий плюс. Макс, в такой же как у него куртке, со слегка взъерошенными светлыми волосами и утренней щетиной, оттеняющей решительную линию челюсти, выглядел сногсшибательно. Красивый, гад. Прямо не управляющий банковской корпорации, а модель RED NYC. Дастин вцепился в кружку, делая вид, что наслаждается бодрящим напитком. Вместо приветствия Макс повел носом. — Что это… так пахнет? — Это свежий воздух, — не удержался Дастин. — Просто ты, сидя в своих поднебесных офисах на сто-хрен-знает-каких этажах небоскребов, уже забыл какой он бывает. — Тебе-то откуда знать, как пахнет свежий воздух, если ты только и дышишь винными парами. А может и чем похлеще в своих клубах да на вечеринках. Чертов Вэй. Один-один. — Ну, иногда бывают опен эйры, — пожал плечами Дастин. Макс уставился на него так, будто у Дастина только что отросла вторая голова. — Дай-ка мне тот список. Раньше начнем — раньше закончим. Дастин хмыкнул. Ну как сказать. Раньше Рождества они точно не закончат, только Макс еще об этом не знал. От этой мысли губы сами собой растянулись в мстительную улыбку, и Дастин выудил из кармана джинсов запрошенное. — Читай на здоровье. Макс повертел в руках измятый огрызок бумаги и нахмурил светлые брови. — Что это вообще за ерунда? “Пункт 1. Съесть настоящую большую сосульку”, — он недоуменно вскинул глаза на Дастина. — У тебя что, нехватка фаллических символов в личной жизни? — Я написал это, когда мне было семь лет! — возмутился Дастин. — Зачем? — Чтобы это сделало меня счастливым, — вздохнул Дастин и начал рассказывать. В семь лет он умудрился заболеть ангиной за неделю до Рождества. Так плохо Дастину никогда в жизни еще не было, ни до, ни после. Горло горело огнем, и каждый раз, когда он делал глотательное движение, ему представлялось, что туда пытается пролезть большой разозленный еж; столбик термометра угрожающе тянулся к отметке сорок; голова, казалось, сейчас треснет как переспелый арбуз. Мать как обычно была в отъезде где-то в Пуэрто-Рико, но бабушка к изумлению Дастина, бросив все дела, ухаживала за ним несколько дней сама, пока кризис не миновал. Накануне Рождества Дастин лежал в постели, слабый как новорожденный котенок, думая о том, как он несчастен. Тогда бабушка вытащила из секретера лист плотной бумаги с красивыми уголками и положила перед ним на кроватный столик. — Это Лист Желаний, — серьезно сказала она. — Напиши на нем то, чего тебе хотелось бы больше всего прямо сейчас. То, что сделало бы тебя счастливым в эту самую минуту. Есть один секрет исполнения таких желаний: главное — успеть загадать их до Рождества. Тогда они обязательно сбудутся. Возможно не сразу, но когда-нибудь точно. И сделают тебя счастливым. И Дастин поверил. Тогда он, высунув от старания язык, вывел в самом верху листа актуальное: “1. Съесть настоящую большую сосульку”. Потом, войдя во вкус игры, он записал еще пять желаний. До вчерашнего дня из них не исполнилось ни одно, но Дастин и не ждал. Для него Список Желаний имел другое, скорее символическое значение — это была надежда на счастье. Как ни странно, тогда ему стало легче. Дастин замолчал, поежившись от разительного перепада температур: снаружи было очень холодно, но горящий взгляд Макса, казалось, сейчас прожжет дыру где-то в районе его губ. Видимо поняв, что больше от него ничего не добиться, Макс вдруг решительно направился в угол террасы, туда, где с края крыши свисало несколько сосулек, и, протянув руку, отломил одну из них. Самую большую. — Ешь, — он протянул сосульку Дастину, забирая из его рук кружку с кофе. — Ты шутишь? — Какие уж тут шутки. Когда бабушка была жива, ты только и делал, что расстраивал ее. Если исполнение этих желаний сделает ее счастливой там, где она сейчас пребывает, то ты их исполнишь. Ешь, — с нажимом повторил он. — Иначе я засуну ее в тебя сам. Последнее обещание прозвучало так провокационно, что Дастин поперхнулся слюной. Ну уж нет, он не доставит Максу Вэю удовольствия наблюдать свое замешательство. Он почти выхватил холодную ледовую палочку из рук Макса и решительно откусил самый кончик. — М-м-м. Вкусно, — он энергично заработал челюстями, перемалывая обжигающе-холодный твердый кусочек. — И экологически чисто. В Нью-Йорке таких не найдешь. Макс смотрел на него как на умалишенного, и Дастину внезапно стало весело. — Кштати, — прошамкал он полным ледяной крошки ртом, — раньше Рождества мы не закончим, даже если я выполню все за один день. Приехать сюда — только половина второго желания. — То есть? Дастин снова с хрустом вгрызся в сосульку. — Ты заметил, что тут еды на целую армию на месяц вперед? Подготовились к нашему визиту основательно. Как думаешь, почему? Макс прищурился, рассматривая его жующую физиономию, а потом снова вчитался в листок. — “Пункт 2. Приехать в домик в Монтане зимой и встретить там Рождество”, — взгляд его недоверчиво метнулся к лицу Дастина. — Черт бы тебя побрал. Я не могу торчать здесь целых три дня! Уже послезавтра я должен быть в Чикаго на рождественском обеде с акционерами и... Губы Дастина разъехались в улыбке еще шире, хотя он уже не чувствовал их, как после хорошей анестезии у дантиста. Как там сказал Макс? Нехватка фаллических символов, значит? Повинуясь какому-то хулиганскому порыву, Дастин высунул онемевший язык и медленно провел им снизу вверх по оставшемуся огрызку сосульки. Макс запнулся на полуслове и недоверчиво проследил глазами путь, который проделывал язык Дастина по скользкой удлиненной поверхности. Тогда Дастин с удовольствием продолжил хулиганить: накрыл продолговатое ледяное навершие ртом и принялся посасывать его, втягивая щеки, глядя прямо в округлившиеся серые глаза напротив. Макс теперь смотрел не отрываясь, на щеках его проступил румянец, дыхание как-то странно сбилось. Дастин решил, что на сегодня хулиганства наверное хватит, и с мокрым чпоком выпустил сосульку изо рта, облизнув замерзшие губы непослушным от холода языком. Макс дернулся и отмер. — Сообщу Уоткинсу, что условие выполнено, — резко развернувшись, он исчез в доме, с треском захлопнув за собой входную дверь. А ведь сработало! О том, что уж там представлял себе Макс Вэй, наблюдая за этим ледяным отсосом, было можно только догадываться, но выражение его лица определенно сделало Дастина немного счастливей.