Маленькие Женщины

Джен была первой, кто проснулся, когда забрезжил седой рассвет рождественского утра. Ни одного чулка с подарками не висело у камина, и на мгновение она ощутила такое же глубокое разочарование, какое испытала однажды в раннем детстве, когда ее чулок упал, так как был битком набит подарками. Она встала и разбудила сестру с радостным восклицанием: «Счастливого Рождества, Миен!» Несмотря на некоторую суетность и тщеславие, Миен отличалась кротостью и набожностью, чем невольно влияла на сестер, особенно на Джен, которая нежно ее любила и следовала ее советам, так как давались они мягко и с любовью. — Девочки, — сказала Миен серьезно, переводя взгляд с растрепанной головы рядом с собой на две головки в ночных чепчиках на постели в смежной комнате, — мама хочет, чтобы мы с любовью и внимание читали подаренные ею книги, так что, мы должны начать прямо сейчас. Прежде мы добросовестно относились к подобным вещам, но, с тех пор, как папа ушел в армию и трудности, связанные с войной, выбили нас из колеи, мы многое стали упускать из виду. Вы, конечно, как хотите, но я буду держать мою книжку здесь, на ночном столике, и читать по немногу каждое утро, как только проснусь. Я уверена, что это принесет мне пользу и будет поддерживать меня в течении дня. Затем она открыла свою новую книжку и начала читать. Дженни обняла ее и, прижавшись щекой к ее щеке, тоже погрузилась в чтение со спокойным выражением, которое так редко можно было увидеть на ее подвижном лице.  — Какая умница Миен! Давай, Миран, и мы поступим так же. Я помогу тебе, если встретятся трудные слова, а они объяснят нам, если что-то окажется непонятным, — шепнула Бора, под глубоким впечатлением от красивых книжек и примера старших сестер.  — Я рада, что моя — в голубой обложке, — пробормотала Миран. Все взглянули на младшую сестру с теплотой в глазах, пока она сама пыталась вникнуть в суть книги. Затем в комнатах воцарилась тишина, которую нарушал лишь шелест переворачиваемых страниц, а зимнее солнце заглядывало в окна, чтобы в ласковом рождественском приветствии коснуться блестящих волос и серьезных лиц.  — А где же мама? — спросила Бора у Хиджин, когда полчаса спустя полчаса они с Джен сбежали вниз, чтобы поблагодарить мать за подарки. Хиджин жила в семье со времени рождения Миен и считалась скорее другом, чем служанкой.  — Да кто ж ее знает! Приходил тут мальчуган какой-то, милостыню просить, вот ваша мамаша и пошла прямо к нему домой, чтоб поглядеть, чем там помочь можно. Не было на свете другой такой женщины, что так раздаривала бы еду да питье, одежду да дрова, — отвечала Хиджин.  — Я думаю, она скоро вернется, Хиджин, так что все ровно грейте булочки и накрывайте на стол, — сказала Бора, выдвигая из-под дивана корзинку, где были спрятаны и ожидали своего часа подарки, предназначенные для мамы. — А где же подарок Миран? — спросила она, обнаружив, что флакончика с одеколоном в корзинке нет.  — Она только что вытащила свою бутылочку и унесла, чтобы перевязать ленточкой или что-то в этом роде, — ответила Дженни, пританцовывая в новеньких туфлях, чтобы немного размять их, прежде чем вручить маме.  — Красивые у меня получились платочки, правда? Хиджин выстирала и погладила их для меня, а я сама вышила на них метки, — сказала Бора, с гордостью глядя на не очень ровные буквы, которые стоили ей немалых трудов.  — Вот это да! Она взяла и вышила на них " Мама " вместо " Миссис Мин «. Ну и смех! — воскликнула Джен, взяв в руки один из платочков.  — Разве это плохо? Я подумала, что так будет лучше, ведь у Миен те же инициалы — " М. М. «, а я хотела, чтобы никто кроме мамы, не пользовался этими платками, — отозвалась Бора с обеспокоенным видом.  — Все замечательно, дорогая. Очень хорошая идея, вполне разумная; теперь никто не ошибется. И ей очень понравиться, я знаю, — сказала Миен, с неодобрением взглянув на Джен.  — Мама идет! Прячь корзину, живо! — приказала Дженни, когда в передней хлопнула дверь и послышались шаги. В комнату торопливо вошла Миран, она смутилась, увидев, что все сестры ждут ее.  — Где ты была? Что ты прячешь за спиной? — спросила Миен, удивленная тем, что, судя по капору и плащу, ленивая Миран выходила из дома так рано.  — Только не смейся надо мной Дженни! Я хотела, чтобы никто не узнал раньше времени. Я сбегала в магазин и поменяла маленькую бутылочку на большую, и отдала за нее все свои деньги. Я постараюсь больше не быть эгоистичной. С этими словами Миран показала сестрам красивый большой флакон, который заменил прежний, дешевый, и выглядела она такой искренней и смеренной в этом маленькой усилии самоотречение, что Миен тут же обняла ее, а Джен объявила «молодцом», в то время как Бора подбежала к окну и выбрала самую красивую из своих розочек, чтобы украсить ею внушительный флакон. Снова послышался стук парадной двери — и корзинка исчезла под диваном, а девочки поспешили к столу, который был уже накрыт к завтраку.  — Счастливого Рождества, мама! Спасибо за книги, мы уже читали их сегодня утром и будем делать так каждое! — закричали они хором.  — Счастливого Рождества, доченьки! Я очень рада, что вы сразу начали их читать, и надеюсь, что будете возвращаться к этой книге снова и снова. Но прежде чем мы сядем за стол, я хочу кое-что сказать вам. В одном из домов неподалеку от нас, живет женщина с новорожденными детьми. Шесть ее детенышей, съежившись, прижались друг к другу на полу, чтобы не замерзнуть, потому что у них нет дров. В доме нет никакой еды, и старший мальчик пришел сказать мне, что они страдают от голода и холода. Девочки мои, вы согласны подарить им на Рождество свой завтрак? Девочки были голодны более обычного, после того как прождали завтрак целый час, и с минуту все молчали — только минуту, потом Джен воскликнула с жаром:  — Как хорошо, что ты пришла прежде, чем мы начали есть!  — Можно я пойду с тобой и помогу отнести еду этим бедным детям? — спросила Бора горячо.  — Я понесу сливки и булочки, — добавила Миран, героически отказываясь от того, что больше всего любила. Миен уже накрывала горшочек с гречневой кашей и складывала ломтики хлеба в одну большую тарелку.  — Я знала, что вы поступите именно так, — сказала миссис Мин с улыбкой удовлетворения. — Мы пойдем все вместе, и вы поможете мне, а когда вернемся, то позавтракаем хлебом и молоком. Вскоре все были готовы и двинулись в путь. К счастью, время было раннее и шли они по маленьким улочкам, так что лишь немногие видели их и никто не посмеялся над этой странной процессией. И вот — жалкая, голая комната с выбитыми стеклами, без огня, лохмотья на постели, больная мать, плачущий младенец и несколько бледных, голодных детей, скорчившихся от холода под одним старым одеялом. Как засияли большие глаза и заулыбались посиневшие губы этих детей, когда девочки вошли в комнату!  — Mein Gott! Добрые ангелы пришли к нам! — воскликнула бедная женщина, заплакав от радости.  — Ну и ангелы! В капорах и в перчатках! — сказала Дженни, и все рассмеялись. Через несколько минут и в самом деле могла показаться, что за дело взялись добрые духи. Хиджин, которая принесла с собой палено, развела огонь, заткнула разбитые стекла старыми шляпами и занавесила собственным плащом. Миссис Мин дала больной чаю и жидкой овсянки и теперь, сидя рядом с ней, утешала ее обещаниями помощи и пеленала младенца с такой нежностью, как если бы он был ее собственным. Тем временем девочки распаковали провизию, усадили детей у огня и кормили их словно голодных птенцов, смеясь, болтая и пытаясь понять забавно исковерканный язык.  — Das ist gut! Die Engel-Kinder! (Вкусно! Дети-ангелы!) — восклицали бедняжки, пока ели и грели свои красные руки у уютно потрескивавшего пламени. Девочек никогда еще не называли ангелами, и они нашли это очень приятным, особенно Дженни, которую считали оруженосцем с самого рождения. И хотя они ничего не ели, это был их самый счастливый завтрак, а когда они ушли, то оставили за собой тепло и уют. И я думаю, что не было в тот день во всем городе четырех более веселых людей, чем эти четыре голодные девочки, которые отказались от завтрака и поели в то рождественское утро лишь хлеб с молоком.  — Вот это и значит любить ближнего больше, чем себя самого, и мне это нравится, — сказала Миен, когда они снова достали из-под дивана корзинку с подарками, пока мать наверху собирала одежду для бедного семейства Им. Конечно, подарки не являли собой великолепного зрелища, но сколько любви было вложено в эти четыре маленьких свертка и какой праздничный вид придавала столу, на котором они лежали, высокая ваза с красными розами, белыми хризантемами и зелеными веточками петуньи!  — Идет! Начинай, Бора! Открывай дверь, Миран! Да здравствует мама! — вскричала Дженни, пританцовывая и подбегая следом за Миен к двери. Бора заиграла самый веселый марш, Миран распахнула дверь, а Миен торжественно провела мать к почетному месту. Миссис Мин была удивлена и тронута. Глаза ее наполнились слезами радости, и она, улыбаясь, рассматривала подарки и читала предложенные к ним записочки. Туфли были немедленно надеты, новый носовой платочек надушен одеколоном Миран и положен в карман, а о красивых перчатках сказано, что они " ну совсем как раз «. Немало было здесь смеха, поцелуев, веселых объяснений — и все это в той простой, уютной, исполненной любви домашней атмосфере, которая делает семейные праздники таким приятными и заставляет нежностью вспоминать о них долгие годы. А потом все принялись за работу. Посещение Имов и церемония вручения подарков заняли так много времени, что весь остаток дня пришлось посвятить приготовлениям к вечернему спектаклю. Все еще слишком юные, чтобы часто посещать театр, и не такие богатые, чтобы позволить себе большие расходы, девочки пускали в ход всю свою изобретательность и — нужда всему научит — сами делали все, что было необходимо для домашних представлений. Никакие мальчики к участию в представлениях не допускались, так что Джен могла исполнять мужские роли сколько душе угодно и всегда с огромным удовлетворением надевала пару сапог из некрашеной кожи, подаренных ей одним из друзей. Ограниченность численного состава труппы делало необходимым для двух главных актеров играть по несколько ролей в каждой постановке, и они конечно же, заслуживали похвал за тяжкий труд, который принимали за себя, разучивая по четыре роли, молниеносно меняя костюмы во время представления и успевая вдобавок управляться с переменой декораций.

***

Едва представление улеглось, как появилась Хиджин с поздравлениями от миссис Мин и приглашение к ужину. Приглашение являлось приятным сюрпризом даже для «актеров», а когда они увидели стол, то переглянулись в изумлении и восторге. Конечно, мама часто старалась устроить для них маленькое угощение, но столь великолепное пиршество, как это, было неслыханным с давно ушедших в прошлое дней достатка. Здесь было мороженое, и даже двух видов — розовое и белое, торт, фрукты и совершенно умопомрачительные французские конфеты, а в центре стояли четыре оранжерейных букетов цветов. Все были поражены и, затаив дыхание, уставились сначала на стол, а затем на миссис Мин, которая судя по ее виду, необычно наслаждалась происходящим.  — Кто это сделал? Феи? — спросила Миран.  — Это Санта-Клаус, — сказала Бора.  — Это мама! — И Миен улыбнулась самой нежной улыбкой, несмотря на свой смешной внешний вид.  — У тети Мин было хорошее настроение, и она прислала нам этот ужин! — воскликнула неожиданно осененная этой мыслью Джен.  — Не угадали. Это прислал старый мистер Чон, — улыбнулась в ответ миссис Мин.  — Мистер Чон! Да как это ему такое в голову пришло! Ведь мы его совсем не знаем! — воскликнула Миен.  — Хиджин рассказала одному из его слуг о вашем сегодняшнем завтраке. Мистер Чон немного странный старик, но то, что он услышал от слуги, ему понравилось. Много лет назад, он был знаком с моим отцом и сегодня прислал мне любезную записку, в которой выразил надежду, что я позволю ему проявить дружеские чувства к моим детям и передать им небольшие угощения в честь праздника. Я не могла отказать, и поэтому сегодня у вас будет небольшой вечерний пир, чтобы возместить скудный завтрак.  — Это его внуки подали ему такую идею, по крайней мере в одном я уверена! Они отличные парни, и я очень хотела бы познакомиться с ними поближе. Похоже они и сами не прочь с нами подружиться. Только видимо застенчивые, а Миен такая церемонная, что не позволяет мне заговорить с ними когда мы проходим мимо, — сказала Дженни, когда блюдо пошли по кругу и мороженое начало исчезать на глазах под охи и ахи.  — Вы говорите о ваших соседях, которые живут в большом особняке? — спросила одна из приглашенных знакомых. — Моя мама знает старого мистера Чона. Она говорит, что он очень гордый и не желает общаться с соседями. И внуков своих он держит только на своем большем участке. Один иногда выходит ездить верхом, а другой в снежки играть. Мы однажды пригласили внуков на вечер, но они не пришли. Мама говорит, что внуки мистера Чона очень милые, только не разговаривают с нами, девочками.  — Когда наша кошка как-то раз убежала в их сад, то один из его внуков принес ее назад, и мы с ним поговорили у забора — про спорт и все такое — и отлично поладили, но как только он увидел, что Миен идет, так сразу ушел. Но я все ровно собираюсь познакомиться с ними поближе, потому что им одиноко и грустно, — сказало Джен решительно. На что Миран посмотрела презрительно. ЕЙ было не понятно, с какого перепугу Джен знает как поживают его внуки, и почему она считает что им там, одиноко. Джен всегда давала волю сердцу, и сейчас Миран становилось все тошно от ее слов.  — Мне нравятся их манеры, так что, я не против, чтобы вы познакомились поближе, если представиться подходящий случай. Один из них, младший внук, сам принес эти цветы, и я охотно пригласила бы его к чаю, если бы точно знала ваши намерения. У него был такой печальный внешний вид, когда он уходил, слыша звуки веселья, которого явно лишен сам, — ответила мать, на что Миран незаметно ото всех закатила глаза.  — Какое счастье, что ты не пригласила его к нам, мама, — засмеялась Джен, глядя на свои сапоги. — Но ничего, потом мы поставим другую пьесу, такую, что и они смогут увидеть, или даже принять участие. Весело будет, правда?  — Что? Что за бред, ты несешь? — спросила недоуменно Миран, но никто не обратил на ее слова внимание.  — Я никогда не видела таких цветов! Какие красивые! — Миен разглядывала букеты с большим интересом.  — Просто прелесть, но, мне по душе алые розы Миран, — сказала матушка и тепло взглянула на свою дочь. Миран прижалась к матери и шепнула нежно:  — Как я хотела бы, чтобы можно было послать мой букет папе. Боюсь, у него не такое веселое Рождество, как у нас. Честно сказать Миран действительно хотела бы отправить отцу пару приятных вещей, но более правдивой причиной было то, что ей были неприятны эти цветы, будто подачки для бедной семьи Мин, да и не только цветы, но и ужин. С чего семье Чон за пять лет их соседства, резко присылать такой богатый ужин, который им явно не по карману. Но голодный желудок проявил себя, и Миран принялась есть.  — А еще я слышала от мамы, что его внуки очень красивы и воспитаны как настоящие мужчины. Когда мама была у них с некоторыми вопросами, старший внук показался ей ангелом, — заявила еще одна приглашенная.  — Ах, вот почему моя мама не оставляет надежду выдать замуж мою сестру за одного из них. Умны, воспитаны, красивы и есть состояние.  — Мистер Чон сам по себе тоже красив, если посмотреть внимательно, — неожиданно для всех сказала Бора.  — Теперь мне интереснее познакомиться с ними! — забавно прокричала Дженни, забивая рот кексами.  — Тот что приходил — это младший внук мистера Чона. Познакомил себя как Хосок, он очень приятный молодой человек.  — Мам, а сколько ему? — спросила Миен.  — Не знаю, но выглядит как парень твоего возраста, — тепло сказала миссис Мин. Для Миен фраза показалась двумысленной и из-за этого она засмущалась.  — Хватит обсуждать внуков мистера Чона, оно того не стоит! — резко заговорила двенадцатилетняя Миран, бросая презрительный взгляд на все еще красную Миен.  — Что случилось, дорогая? — спросила обеспокоенна Бора.  — Ничего, но разговоры о них перебивают мой аппетит, — резче обычного ответила Миран.  — Хорошо, но перестань завидовать!  — Я не завидую Дженни! Вы все время твердите о них, а мы даже не знакомы, еще и краснеете от обычных фраз, небось уже представляете ваши свадьбы, включая всех из вас, — окинула она взглядом весь стол, который был окружен девочками разных возрастов.  — Что?! Мы просто хотим с ними подружиться! — воскликнула Дженни которая была известна своей эмоциональностью.  — Тогда незачем твердить об этом весь вечер.  — Что случилось, дорогая? Они что-то сделали тебе?  — Что? Нет, матушка. Простите меня за мое поведение, я наелась, — сказав это, Миран быстро поднялась со стола.  — Надо с ней поговорить, — тихо шепнула Джен Боре.

***

Наблюдая за домом мистера Чона, Миран неосознанно начала обдумывать свой поступок за столом. Ей было стыдно, что она сорвалась и нагрубила своим сестрам. Вдаваясь мыслям, Миран не услышала то, как открылась дверь.  — Миран? — тихо шепнул голос рядом, на секунду девочка задумалась, что он звучит так тепло и уютно, и ей хотелось бы слышать его всегда.  — Джен?  — Что случилось? Почему ты веля себя очень неформально за столом? — спросила Дженни гладя волосы своей сестры. Миран была некогда потеряна, Джен никогда не вела себя как сестра, а тут, как любящая родственница, гладила волосы, тепло смотрела, и беспокоилась.  — Я не знаю, Джен. Мне вдруг стало неприятна беседа. То, как мы разговариваем за столом о чужих людях, краснеем, визжим, — усмехнулась Миран. — Мне было неприятно, нет, скорее-даже противно, что, девочки не рассуждали на холодную голову. Они будто вообще и не думают, только лишь следуют за эмоциональным сердцем. Я, конечно, тоже хочу встретиться и познакомиться с этими добрыми людьми, но, то как они вели себя за столом невежественно, в какой-то степени невоспитанно, и не сдержанно заставило отвратиться. На секунду, я представила, то какими будут их действия и мимика, когда они встретят этих господ. Я не могу дать точное описание своим чувствам, и то, почему мне это противно. Я сама не понимаю.  — Неужели, у тебя проснулась, старая, аристократическая кровь семьи Мин, — рассмеялась Джен. — Слушай, мы с тобой, как небо и земля, разные, я тоже думаю на холодную голову, но не всегда как ты. Рядом с родными, мне подходит быть более эмоциональной.  — Я поняла тебя, сестра. Твои намерения подружиться с хорошими людьми мне нравится, и теперь мне тоже хотелось бы, встретиться с ними. Но, поведение Миен и других девочек, мне не понравилось. Если Миен покраснела от безобидного слово, думая, что наша мать тоже думает, что один из Чонов идеальный для нее парень, то другие, рассматривали их как потенциальных женихов. Вот что значит, ветер в голове.  — Я тебя понимаю, они легкомысленны. Их воспитали как девочек, которые должны заниматься только хозяйством, да и детьми. А наша мать, воспитала нас, как настоящих женщин, которые обязаны думать на холодную голову, и открывать сердце, только тогда, когда сама в нем нуждаешься. И теперь посмотри на нас, мы маленькие женщины, которые помогают другим, ведь это правильно, мы маленькие женщины, которые думают о великолепном будущем, не с мужем и детьми, а карьерой и приключениями. Миен по природе такова, ей можно, — рассмеялась Джен. А ее смех был настолько заразителен, что Миран, не выдержав, засмеялась.