Теплее

Вечер опускался на город незаметно, окрашивая небо в пурпурно-розовый. Машин стало больше, тем не менее, дорожное движение шло хорошо, даже слишком. Сабито вздохнул, притормозив на светофоре. Утром, должно быть, ему просто не повезло выйти на нужную ветку. Тогда движение по городу шло довольно тяжеловато. — Кстати, как там Тенген с Кёджуро поживают? — наконец заговорил Шинадзугава, вышедший из раздумий. — Хороший вопрос, — педаль на газ с мигающим зелёным. — Кажется, собирались лететь куда-то отдыхать? Но Кёджуро в последний момент отказался, взял билет на поезд до дома. Санеми повернулся, руками помогая себе сесть полубоком и не обращая внимания на мешающий натянутый ремень. Ему стало интересно. — А Тенген? — А Тенген страдает, — усмехнулся Урокодаки, не сводя с дороги глаз. — не хочет его отпускать. Поезд какой-то новый. И «стрёмный». «Энму» – в честь разработчика. — Не ярко, — теперь уже усмехнулся Санеми. — Не ярко, — подхватил Сабито. — Но это же Кёджуро: что с ним может случиться? Вопрос риторический. На плечах Ренгоку покоилась слишком тяжёлая гора из семейных проблем, хотя проще было назвать имена тех, кто в их компании подобным не страдал. Только вот… одно конкретное «но» порой мешало. Самый стойкий из них всегда отличался в этом вопросе особой скрытностью, и оттого становилось тяжелее им всем. Особенно Тенгену – самому близкому его человеку со школьных времён, который знал даже больше, чем кто-либо. Телефон Шинадзугавы издал знакомый звук – пришло уведомление. — Что-то от Кочо? — осмелился спросить Сабито, потому что Санеми как-то странно пялил в горящий экран несколько минут. — Нет, от Томиоки. Но никакой особой реакции не последовало. На лице Урокодаки лишь расцвела лёгкая улыбка, и Шинадзугава этого совсем не понял. Ему бы, к слову, давно пора отключить уведомления на него: они больше ни к чему. — Твиттер. Он из аэропорта едет домой, — нарочито медленно произнёс Санеми, щурясь. — Я рад, — довольный, Сабито разрешил себе на секунду заглянуть в чужой телефон. — Надеюсь, посадка прошла мягко. — Урокодаки, мать твою, Сабито… — Что? — тут же перебили его. Сейчас Санеми не готов был терпеть эти дурацкие «что?», потому голос прозвучал на тон ниже, а на лбу выступила вена. Он снова оказался обузой для своего друга. — Какого хрена? Ты должен был забирать не меня, а своего тупого парня! — Он не тупой, — сказал, как отрезал, затем Сабито спокойно добавил: — и он сам предложил мне это сделать, потому что, на секундочку, мы оба переживаем за тебя, идиот! Оставшуюся дорогу ехали, лишь смотря на дорогу. Спорить насчёт Гию, когда они едут к Канаэ, было бы самым ублюдским и неблагодарным поступком. Санеми это понимал, поэтому «вовремя» заткнулся. Но один неопровержимый факт оставался фактом: они с ТоПиокой терпеть друг друга не могут. Хотя, нет, Гию очень даже может игнорировать, когда кое-кого рядом нет. И тянется это блядство с давних времён. Просто так бывает. Кто-то тебе нравится с самой первой встречи, а кто-то нет. Кто-то с кем-то хочет подружиться в действительности, а кто-то только для того, чтобы его «не ненавидели». Но судьба довольно забавная штука. Переносили друг друга они только потому что существует такой человек, как Урокодаки Сабито, и в какой-то степени подобный расклад устраивал обе враждующие стороны. Автомобиль остановился у огромных железных ворот, скрипя колёсами слишком резко. — Приехали, — Сабито первым вышел из машины. Из-под тонны мрачных мыслей Санеми вытащил стук костяшками пальцев по окну. — Не помни мне цветы, — мгновенно прилетело предупреждение, а после раздражённый взгляд переметнулся на согнутую коляску. Нет, она такая и должна быть, когда сложена, но это всё равно как-то напрягало. Слава ками, раскладывать её оказалось куда проще, чему оба были несказанно благодарны. — Теперь твоя очередь! — похлопав по коляске, Урокодаки кивнул. Сколько себя помнил – руки всегда росли из нужного места, а в этот раз что-то действительно шло не так. — Меня раздражает твой энтузиазм, чтоб ты знал, — буркнул Санеми и нехотя протянул руки. — Я просто хочу домой. Как и ты. Домой. Шинадзугава вцепился в клетчатое пальто, пальцами сжимая плотную ткань. Кое-кого жизнь совсем ничему не учит, поэтому пришлось отвесить подзатыльник посильнее, чем в прошлые разы, но Сабито так смешно нахмурил брови, что он не смог не улыбнуться - оскалиться в ответ. И так же быстро это скрыть. Сегодня отпускать его было легче, чем обычно. Вместе с тем, наконец, открылись ворота. Территория за ними оказалось внушительной. Как два или три школьных двора. Этого, вероятно, стоило ожидать от дочерей директора самого большого в Токио оздоровительного комплекса. Почти сразу в голову ударило осознание. Сабито понял, что познакомиться с загадочной девушкой своего друга он всё-таки не успеет. Но зная ту по доверительным перепискам, он всё же мог предположить: Санеми в надёжных руках. — Мне пора, — прозвучало немного неуверенно. — Ты не станешь шинадзуГАВить, если я… Санеми перебил, как ранее перебил его Сабито: — Вали уже к своему ненаглядному. Услышав положительный ответ, Сабито тут же полез за корзинкой. Как можно осторожнее вытаскивая цветы, он торопливо передал их, едва ли коснувшись такой же грубой, как и у него самого, руки. К сожалению или счастью, заметно вздрогнул лишь один из них, но теперь уже не предал этому никакого значения. — Спасибо, — из уст Санеми вырвалось совершенно неожиданно, и рука услужливо стряхнула чужую. Сабито замер на какую-то долю секунды: он почему-то только сейчас задумался, что никогда раньше не видел персиковые пионы, а ещё у Шинадзугавы на самом деле потеплел голос. — Я рад, что встретил Канаэ. — Я знаю, — наблюдая его улыбку, Урокодаки также поддерживающе улыбнулся. — Ты всегда мне об этом писал. — Да уж… Ну всё. Вали, я сказал. Просить третий раз не надо было. Как только Сабито развернулся, Шинадзугава окликнул его. А потом одними лишь губами произнёс три простых слова, от которых у Сабито ёкнуло сердце. Он выпучил свои фиолетовые глаза, не зная, как именно реагировать на подобный выпад, хотел было что-то сказать, но замолчал, потому что заметил подходящих Кочо. Когда он сел обратно в машину, то ощутил небывалую гордость. «Неужели Санеми действительно собрался сделать ей предложение?» — эта мысль никак не давала ему покоя, однако рёв собственного автомобиля в очередной раз напомнил, что пора возвращаться туда, где ждут. Вечер становился всё интереснее.