(Не)Чистый

      pov Мартин Моралес       Весь вечер после разговора с Торенсом я мог думать только о том, чем же мне поразить омегу, которого я хотел завоевать. Я помнил, как Торенс говорил, что влюбленный в меня Дарэлл отказывал всем подряд. Теперь же он мог отказать и самому мне, приняв за другого, и, чтобы этого не произошло, я должен был очень хорошо постараться, но в голову почти ничего не шло.       Дарэлл был прекрасным молодым омегой возраста Мира, и я почти ничего о нем не знал. Мне было трудно угодить Миру, с которым я был знаком и с которым проводил достаточно много времени, но покорить омегу, которого я ни разу воочию не видел?.. О котором и не слышал почти что ничего?..       Торенс не собирался давать мне никаких подсказок: он ясно дал понять, что не планирует упрощать мне жизнь и на его помощь можно не рассчитывать. Спросить о Даре у кого-либо другого не представлялось возможным: чистый омега никак не мог общаться с кем-то из моего окружения, состоявшего в основном из представителей сильного пола. Вэл и Лиам, например, о нем даже не слышали, и было время, когда они ставили его существование под сомнение. И вряд ли у самого Дара были друзья-омеги, не являющиеся такими же, как и он, — чистыми. Пересечься же с его чистыми друзьями я никак не мог, как и с самим Дарэллом.       По всему выходило, что я должен был пойти туда — не знаю куда и принести то — не знаю что. И при этом не облажаться.       За всю свою уже достаточно длинную и насыщенную жизнь я еще не испытывал таких проблем по завоеванию омеги.       Впрочем, как и сказал Торенс, мне было за кого бороться, и я в очередной раз полез в интернет в поисках самых популярных подарков для представителей прекрасного пола. К моему огромному сожалению, в интернете предлагали лишь всякую чушь: побрякушки-безделушки, украшения и предметы одежды, элементы интерьера, коробочки с парфюмерией, наборы для рукоделия по принципу «сделай сам»… Все это, конечно, могло понравиться омеге в качестве презента на третьем-четвертом свидании — и то далеко не каждому, — но никоим образом не подходило в качестве сваточного дара. Что вообще было принято дарить в таких случаях?.. Что дарили в те времена, когда этот обычай только зародился? Лошадей? Замки? Рабов?..       Промаявшись до позднего вечера и вконец отчаявшись, я решил прибегнуть к излюбленному способу, к которому прибегал в самый последний момент крайнего отчаяния, — попросить помощи у Лиама. Ехать к Картам на ночь глядя было плохой идеей, и я отложил этот вопрос до утра.       Утром же, наскоро перекусив, я поехал к ним с Вэлом домой. Я очень спешил и торопился: казалось, время ускользало, и мой шанс завоевать желанного омегу стремительно таял с каждой потраченной секундой.       — О, Мартин, привет, — друг-омега тепло улыбнулся, открыв входную дверь.       — Привет. У меня проблемы, — заявил я с порога.       — Оу. Проходи, — Лиам посторонился, пропуская меня внутрь.       — Где Вэл?.. — спросил я, переобуваясь.       — Ка… какие у тебя проблемы?.. — Лиам слегка побледнел, вероятно, решив, что я искал его супруга, а искать лучшего юриста в городе с утра пораньше в субботу можно было только по очень веской причине.       — Ох, нет, мне не нужен Вэл, мне нужен ты, я просто так спросил, — попытался я объясниться. — Обычно он дверь открывает, если он дома. Он что, не дома? Утро же. И выходной.       — Вэл к родителям уехал, — Лиам повел плечами. — Чай будешь?..       — Конечно, — я кивнул и пошел вслед за ним на кухню.       — Расскажешь, что стряслось? — спросил Лиам, наливая чай в две кружки. Я сел за барную стойку, примыкавшую к острову на их просторной кухне, и следил за его размеренными, но какими-то замедленными движениями. На столешнице появились две чашки с чаем, а за ними и тарелка с маффинами, и Лиам, наконец, сел передо мной.       — А дети где? — спросил я, наливая в кружку сливки.       — На улице с Фортом, — Лиам кивнул на окно, и я проследил за его взглядом. Детишки вместе со своим нянем возились в песочнице: нагребали песок в формочки и лепили куличики.       Засмотревшись на то, как маленький омега выравнивает немного кривую песчаную башенку, я отвлекся от своих невеселых мыслей, представляя, что очень скоро, как я смело надеялся, у меня тоже родятся дети.       «Надеюсь, именно Дар родит их мне», — подумал я, улыбнувшись тому, как старательно старший сынишка Картов утрамбовывал часть замка, который строил.       «Надеюсь, он хочет детей», — подумал я снова и, отвернувшись, наконец рассказал другу о наболевшем. Выслушав мою просьбу и все сопутствующие ей сомнения, Лиам окинул меня сочувственным взглядом и дружески похлопал по руке:       — Сочувствую, Мартин, похоже, твое дело — труба, — изрек он не особо вдохновляюще. — Угодить омеге тремя подарками, ничего о нем не зная… Не уверен, что мы справимся.       — Я и сам не уверен, — сказал я со вздохом. — У меня есть мысли насчет первого подарка, хотел попросить совета. Может, он отвергнет меня уже на этом этапе, и тогда не придется ломать голову над двумя другими дарами, — я невесело хмыкнул.       — Говори, — Лиам подался ко мне, демонстрируя свою полную вовлеченность в мою проблему.       — Он ведь художник, я хотел… не знаю, накупить ему всяких прибамбасов для рисования, что скажешь?..       — Неплохо звучит, — Лиам кивнул. — Расходные материалы никогда не бывают лишними. Так ты покажешь, что поощряешь его увлечение и что интересуешься им. Осталось выбрать, что именно купить и как упаковать, но упаковку стоит доверить профессионалам, не делай этого сам: альфы на удивление безруки, — сказал он пренебрежительно и выглянул в окно: — Ну что я говорил?.. — я проследил за его взглядом и едва не рассмеялся: песчаная стена замка маленького Сэма обвалилась, и он начал яростно стучать по ее останкам лопаткой. — За примером даже далеко ходить не пришлось, — Лиам широко улыбнулся и вновь обратил внимание на меня: — А вот насчет комплектации… было бы неплохо посоветоваться с тем, кто тоже рисует, и я, к сожалению, тебе в этом не помогу. Сам знаешь, что у меня руки не из того места растут.       — Они у нас троих не из того места растут… — сказал я озадаченно, имея в виду еще и Вэла, чьи каракули учитель рисования еще в школе раз за разом яростно сминал и выкидывал в мусорное ведро, не выдержав.       — О, подожди, может, Форт нам чем-то поможет, кажется, я видел у него альбом и карандаши для рисования, — предложил Лиам и, спрыгнув с барного стула куда менее грациозно, чем обычно, подошел к окну, открыл створку и, позвав няня, попросил его подойти.       Невысокий светловолосый бета отвлекся от малышей и тут же поплатился за это, получив пластмассовой лопаткой по затылку.       — Эй, а ну живо извинись, так нельзя делать! — прикрикнул Лиам на старшего сына, тот надулся и буркнул: «Прости». Форт беззлобно взъерошил волосы на его макушке и, поднявшись, выбрался из песочницы, в которой они втроем возились, отряхнулся и подошел к дому. Мы кивнули друг другу через окно.       — Форт, ты ведь рисуешь? — спросил Лиам с надеждой.       — Ну так… — нянь неопределенно повел плечами. — Вроде того. Но я плохо рисую.       — Как это?.. — спросил я. Бета пожал плечами:       — Если вам нужно нарисовать что-то, лучше обратиться к кому-то другому, — ответил он уклончиво.       — А если мне нужна помощь в подборе материалов? — спросил я. — С этим можешь помочь?       — С этим могу, — Форт кивнул.       — Мартин, я понимаю, что проблема твоя отлагательств не терпит, и в любой другой день я бы сразу отпустил Форта с тобой, а сам остался с детьми, но сегодня я слишком плохо спал и боюсь, что не справлюсь с ними, — произнес Лиам извиняющимся тоном. — Завтра Вэл будет дома, и мне будет легче, потерпишь?       — Ну конечно, — я с готовностью кивнул, наблюдая за тем, как друг просит своего няня составить мне завтра компанию. Форт бесстрастно кивнул, согласившись, и, после того, как Лиам его отпустил, вернулся к детям. Сам же омега закрыл окно и обернулся ко мне, и теперь я смог наконец осознать причину его сегодняшней заторможенности: друг просто сильно устал, он не выспался и теперь буквально валился с ног. Стало совестно: мало того, что я взвалил на его плечи груз своих проблем, не озаботившись узнать о его самочувствии во время беременности, так еще и отнимал драгоценное время, которое он мог провести с куда большей пользой. — Я могу тебе чем-то помочь?.. — спросил я, надеясь хоть как-то загладить вину.       Лиам тепло улыбнулся и покачал головой, явно собираясь отказаться от предложенной помощи, но я был настойчив:       — Наверняка есть хоть что-то, с чем я справлюсь.       Он тепло посмотрел на меня и наконец кивнул:       — Было бы очень здорово, если бы ты разгрузил посудомойку, — его щеки слегка покраснели, выдавая то ли смущение, то ли неловкость.       — М-м… что?.. — его просьба была такой… странно-смешной, что мне даже показалось, что я ослышался.       — У нас этим Вэл занимается: загружает и разгружает ее, но сегодня он не успел, а мне неудобно наклоняться. У меня уже чайных ложек не хватает.       Осознав, что просьба была реальной, я поспешно слез со своего стула и, подойдя к посудомойке, принялся вытаскивать из нее столовые приборы, аккуратно раскладывая их в лотке.       — Почему вы не наймете помощника по хозяйству? Повара? — спросил я, доставая из посудомойки чистые тарелки и расставляя их на сушилке для посуды.       — Вэлу нравится, как я готовлю, — ответил Лиам, ничего этим не объяснив.       — И что? — спросил я, заканчивая расставлять кружки. — Если тебе тяжело, зачем перенапрягаться… Хочешь, я поговорю с ним?       — Ох, ну что ты, — Лиам улыбнулся. — Мне не в тягость. Просто иногда бывают трудные дни.       — Иди сюда, — закончив с посудой, я подошел к нему вплотную, распахивая объятия и предлагая свое плечо для небольшого отдыха.       Лиам устало прижался ко мне, мгновенно закрывая глаза. Он дышал ровно и спокойно, и я с замиранием сердца увидел его потемневшие от недосыпа веки, которые не заметил прежде. Разозлившись на себя за невнимательность, я принялся мягко поглаживать его по спине, надеясь передать ему хоть немного сил своей заботой.       — Еще немного, и я усну… — пробормотал друг, не торопясь отстраняться от меня.       — Я и не думал, что ты так устаешь… Однажды мой муж тоже будет ждать нашего ребенка. Думаю, мне было бы полезно узнать, к чему готовиться.       — Купи ему подушку для беременных, — сонно пробормотал друг. — С ней намного легче.       — Что это такое вообще?.. — не понял я. О подобном приспособлении для беременных я слышал впервые.       — Я пришлю тебе ссылку, — его голос стал тихим и почти неразборчивым, и мне показалось, что на мгновение Лиам в самом деле заснул — вконец расслабился, и его руки бессильно поползли вниз по моим плечам.       — Да ты спишь совсем, — сказал я, поддерживая его, чтобы не упал. — Давай я отведу тебя наверх и сам тут все доделаю, идет?.. — предложил я, замечая стоявшую на огне кастрюлю и включенный духовой шкаф.       — Ты же даже яичницу приготовить не можешь, чтобы она не подгорела… — проговорил друг, но как-то совсем вяло. Оставалось надеяться, что он не заболел и это в самом деле было всего лишь недосыпом или переутомлением.       Осторожно придерживая его за спину одной рукой, второй я подхватил его под колени, поднимая на руки.       — Ох, Мартин, ты что?.. Уронишь… — забеспокоился Лиам, крепко обнимая меня за шею.       — Не уроню. Зато так мы быстрее доберемся.       К счастью, Лиам был не в силах сопротивляться и не принялся вырываться. Я не знал, в какой именно комнате находилась их с Вэлом спальня, но было ясно как день, что искать ее следовало на втором этаже, поэтому я первым делом направился к лестнице, преодолев которую пошел по коридору, надеясь, что Лиам вовремя меня остановит.       — Стой-стой, вот здесь, — сказал он, отрывая голову от моей груди.       Я опустил его на пол и, убедившись, что он твердо стоит на ногах, отпустил.       — Пожалуйста, проследи, чтобы пирог не подгорел… — попросил Лиам, открывая дверь и переступая порог, переходить через который мне было запрещено: Вэл позволил мне, как другу семьи, навещать его мужа в их доме даже в его отсутствие, но пересекать порог их спальни у меня разрешения, конечно же, не было. Да и нечего мне там было делать.       — Я постараюсь, — пообещал я и, развернувшись, направился вниз, на кухню.       Что вообще это означало — присмотреть, чтобы не подгорело?.. Что я должен буду делать, если пойму, что уже начинает?.. И как именно я это пойму? Боги, почему я никогда не слушал папу, когда он учил Лиама всяким кулинарным премудростям?..       Вспомнив о папе, я достал телефон и созвонился с ним по видеосвязи. Родители в этот день отдыхали после трудной недели, и под чутким наставничеством младшего родителя я, как это ни странно, умудрился и за пирогом «присмотреть», и за супом проследить, о котором сонный Лиам, похоже, просто забыл меня предупредить.       — А ты в этом не так плох, как мне раньше казалось, — папа не скрывал довольной улыбки. — Может, походишь на кулинарные курсы? Произведешь на своего будущего мужа неизгладимое впечатление, если однажды принесешь ему завтрак в постель.       — Кулинарные курсы?.. — спросил я озадаченно, внезапно осознав, что не успел рассказать родителям о своем сватовстве. — Не знал, что такие бывают.       — О, сейчас чего только нет! — глаза папы азартно загорелись.       — И что, чему там учат?.. — спросил я заинтересованно. Нет, меня кулинария, конечно, не интересовала от слова совсем. Но Дарэлл любил готовить, и это ему явно нравилось, и получалось у него отлично, но не мог же он уметь все?.. Может, ему захотелось бы чему-то научиться?.. Вон как папа воодушевился!       — Зависит от курсов, — сказал тот вдохновленно. — Могут научить самым азам, это курсы для таких, как ты, кто вообще ничего не умеет. Могут научить готовить для ресторанов определенной кухни. Могут научить готовить кондитерские изделия: тортики всякие, кексы, пирожные. Кстати, по украшению тортов тоже бывают курсы.       — И если бы ты хотел на какие-то такие курсы сходить, куда бы пошел?.. — спросил я. Папа умел готовить и делал это превосходно. И если его интересовала подобная тема, возможно, Дару она тоже пришлась бы по душе?..       — Я?.. — удивился папа. — А мы точно не о тебе сейчас говорим?..       — Пап, я не собираюсь учиться готовить, оставь это. Пожалуйста, ответь на вопрос.       — А зачем тебе? — спросил он с подозрением.       — Ты первый.       — Хм, — папа прищурился, словно пытался увидеть меня насквозь, но, конечно, не мог — не через телефон. — Ладно, твоя взяла. Я бы… выбрал что-то по украшению кондитерских изделий. Украшение тортов. Да, думаю, это было бы оно. И чтобы меня учил сам Кевин Кастильо.       — Кто это?.. — уточнил я, сворачивая окно видеозвонка и открывая приложение с заметками, чтобы записать это имя.       — О, он из тех, чье мастерство лучше однажды увидеть, чем сто раз услышать о нем, — произнес папа мечтательно.       — Короче, это любовь твоего папы еще со школьной скамьи, — хмыкнул отец откуда-то, где я не мог его видеть. — Правда, односторонняя и безответная. А еще однополая.       — Да ну?.. — я недоверчиво изогнул бровь. Отец появился в кадре за спиной папы:       — У Силя даже его плакаты по комнате развешаны были, я видел.       — Ох, ну что ты говоришь? — папа покраснел как рак. — Зачем позорить меня перед моим сыном?..       — Да ладно тебе, кто из нас не влюблялся в звезду с экрана? — отец насмешливо изогнул брови. — Вот моей экранной любовью был Мэрл Мур, Мартин, ты его и не видел, наверное?       — Конечно, видел. Вот только сейчас ему лет… семьдесят?.. — предположил я.       — О да, но когда-то он был очень молод и хорош собой.       — И пел сопливые песни о любви, — фыркнул папа. — У твоего отца, кстати, даже автограф его есть, и он до сих пор его хранит. Рядом со свидетельством о браке, — сказал он, и, переглянувшись, они оба рассмеялись.       — Но мы отвлеклись от темы, — произнес папа строго. — Твоя очередь рассказывать, почему ты заинтересовался кулинарными курсами, если не для себя?       — Я посватался к сыну Торенса Ньюэлла, — сказал я, и в следующую же секунду на лицах обоих родителей отразилось крайнее удивление. — Мне нужно подготовить ему три сваточных дара. Хотя, конечно, для начала было бы неплохо и с одним справиться.       — Боги, Мартин, какой ты быстрый… — сказал папа то ли с восхищением, то ли с осуждением — я не разобрал.       — Что же ему теперь — страдать по этому маленькому паршивцу всю жизнь?.. — начал заводиться отец.       — Ну хватит-хватит, — успокоил его папа, похлопав по руке, и тот мгновенно остыл. — Мартин, а почему именно к нему?..       — О Джейдене Нолане что-нибудь слышали? — ответил я вопросом на вопрос.       Отец пожал плечами:       — Я слышал о Торенсе Ньюэлле. Это с прошлого года твой деловой партнер, верно? Но я не знал, что у него есть сын.       — Да, это он, — я кивнул. — Он чистый, потому и не знал.       — Так а Джейден Нолан — это кто? — не понял папа. — Кажется, мне недавно попадалось это имя где-то в новостях.       — Это его псевдоним. Дарэлла Ньюэлла, я имею в виду, сына Торенса. Под этим именем он выставлял свои работы в галерее молодых художников в прошлом и позапрошлом годах, я даже купил его первую картину. А в этом году у него открылась своя выставка.       — О, я вспомнил, — папа закивал. — Он еще портрет написал, о котором сейчас все только и говорят.       — Я не видел, — заинтересовался я. — Что пишут?       — Пытаются угадать, кто модель, — папа улыбнулся. — Но, кажется, я уже догадался. Это автопортрет, да?       — Да, — я кивнул.       — Он красивый, даже очень. У тебя хороший вкус, — похоже, в этот раз папа меня все же хвалил.       — Спасибо.       — Дай-ка я посмотрю… — сказал отец, принимаясь, по всей видимости, искать фотографии портрета Дара в своем телефоне. — Ох, и вправду красавец, — одобрительно заявил он. — Не прозевай.       — Очень постараюсь.       — И что же ты решил ему подарить? — спросил отец. — Это еще сложнее, чем угодить помолвочными браслетами.       Как же я мог забыть! Мне ведь еще и помолвочные браслеты выбирать…       Конечно, если только Дар примет все мои дары и не откажет мне…       Но об этом стоило подумать немного позже.       — Набор юного художника, — я хмыкнул, отвечая на вопрос.       — Боги, умоляю, подойди к этому серьезно, — назидательно произнес папа, глядя в камеру с нескрываемым осуждением.       — Я серьезно. Накуплю разных принадлежностей для рисования, у Лиама нянь художник, он поможет.       — Ох, ты меня успокоил… А еще два дара?       — Ты подал отличную идею по курсам, посмотрю, что есть в интернете. Он вкусно готовит, но вдруг ему, как и тебе, захотелось бы научиться чему-то новому?       — Откуда знаешь, как он готовит? — папа заинтересованно склонил голову набок.       — Я однажды ужинал у Торенса дома, позже он признался, что весь ужин приготовил его сын.       — Ах, путь к сердцу альфы лежит через его желудок, — папа хитро посмотрел на своего супруга, тот слегка порозовел под этим взглядом:       — А что мы можем поделать? — спросил он, разведя руки. — Так и есть.       Папа довольно улыбнулся и снова посмотрел в камеру:       — А с третьим даром что будешь делать?       — Пока не придумал. Надеюсь, он не отвергнет меня еще на первом же этапе.       — Если подойдешь к подарку с должным старанием, то он просто не сможет тебя отвергнуть. Имей в виду, что очень большое внимание омега уделит оформлению, поэтому не делай ничего сам, альфы не сильны в этом.       — Да, я знаю, Лиам меня на этот счет уже просветил, — сказал я угрюмо. Не то чтобы я так уж сильно рвался самостоятельно покупать обертку и собственными руками заворачивать еще не готовый подарок, но почему мои самые дорогие омеги уже заранее были настроены столь пессимистично относительно моих умений?.. А впрочем, обижаться не стоило: конечно же, они просто хорошо меня знали. — Если появятся какие-то идеи насчет третьего дара, обязательно скажите мне.       — Конечно, милый, — папа тепло улыбнулся. — Очень надеюсь, что у тебя все получится.       — Да уж, редкий альфа может похвастаться чистым мужем на свадьбе, так что постарайся как следует.       — Что это за намеки, мистер Моралес? — папа насмешливо прищурился, глядя на отца.       — Что вы, мистер Моралес, никаких намеков. Вы ведь знаете, что ваш супруг вас боготворит.       — Да что вы говорите?..       — Правду, только правду и ничего, кроме правды. Могу поклясться на семейном кодексе.       Папа засмеялся:       — Балагур, — сказал он. — Мартин, ты еще здесь? — спросил он, посмотрев на экран.       — Конечно.       — Выходит, Дарэлл — сын Виктора Нолана? Тогда понятно, откуда его псевдоним.       — Да, это его папа. Торенс до сих пор по нему скорбит.       — Неудивительно, — отец понимающе кивнул. — Он долго добивался его, даже я это помню. Жаль, их совместная жизнь продлилась столь недолго. А ведь он умер при родах, да?       — Кажется, да… — задумчиво протянул папа. — Я не помню точно. Но если так, то, выходит, Дарэлл его даже не застал… Мартин, так почему же ты выбрал именно его? Не из-за автопортрета ведь? Ты мог выбрать кого угодно. И никуда спешить и заморачиваться со сваточными дарами не пришлось бы.       — Торенс предложил мне его в качестве мужа пару лет назад, — пояснил я. — Я тогда отказал ему, ведь моя свадьба с Миром казалась мне делом решенным. Но с месяц назад он повторил свое предложение, сказав, что Дарэлл влюблен в меня и готов стать вторым мужем.       — Что?.. — глаза папы округлились, а брови отца взметнулись вверх:       — Чистый омега готов стать вторым мужем?..       — Да, по крайней мере, Торенс так сказал. Естественно, я снова отказался, ведь намечалась наша с Миром помолвка. Теперь я передумал. Он отлично подходит мне, а если слова о его чувствах правдивы, то и я ему подхожу, как никто другой. Лично я надеюсь, что все получится. Поэтому и хочу угодить.       — Ох, и я надеюсь, что все пройдет хорошо, — папа тепло улыбнулся, а отец кивнул:       — Одобряю твой выбор и желаю удачи.       — Спасибо, — искренне поблагодарил их я. — Кажется, Вэл вернулся, — сказал я, увидев через окно, как младшие Карты, побросав свои ведерки, помчались к воротам.       — Тогда давай закругляться, — сказал папа. — Передавай Лиаму с Вэлом привет.       — Пока, Март, держи нас в курсе!       — Спасибо, обязательно. Пока.       — Пока? Я ведь только пришел, — хохотнул Вэл, проходя в дом. Дети висли на нем, облепив с обеих сторон. Я убрал телефон в карман.       — Да я не…       — Да я понял, — отмахнулся друг, держа детей на руках и умудряясь переобуваться в домашние тапочки, не выпуская их. — Привет.       — Привет, — я кивнул.       — А где мой муж?.. — спросил Вэл, и я хотел уже ответить: «Я за него», но не успел: — И почему ты на кухне?.. Еще и в фартуке… — Вэл осмотрел меня с заметным интересом.       — Ох… — я поспешно снял фартук Лиама, который по наставлению папы надел перед тем, как начать размешивать суп в кастрюле, и бросил его на спинку ближайшего барного стула.       — Дядя Март пирог готовил, — произнес Сэм. — Я видел.       — Пиро-ог?.. — подбородок Вэла, в противовес поползшим на лоб бровям, устремился к полу. — Готовил?.. Лиам тебя заставил, что ли? Ты ему проспорил?       — Да нет, конечно. Он тут прямо за плитой чуть не заснул, так что я отвел его наверх досыпать, — объяснил я.       — А откуда у тебя кулинарные таланты взялись?.. — спросил друг, проходя на кухню и кивая на кастрюлю с супом и накрытый полотенцем пирог.       — Да это Лиам все сделал, мне оставалось только проследить, а мне папа помог, — я небрежно пожал плечами.       — Ясно, — сказал Вэл, усаживая детей на барные стулья, и поднял полотенце, чтобы с любопытством оглядеть пирог, достать нож и отрезать несколько кусков себе и детям, чтобы в следующее мгновение проглотить свою часть. — Объедение, — оценил он, а стоило мне подать ему чашку с чаем, как он тут же усмехнулся: — А ты был бы хорошим мужем.       — Очень смешно. А тебя не заботит, что твой муж не выспался и помчался вам всем готовить с утра пораньше?.. — спросил я с укором, но, как оказалось, напрасно:       — А что я могу сделать?.. — Вэл развел руками в стороны. — Я сто раз предлагал нанять прислугу: и повара, и домработника… Он на няня-то согласился со сто первого раза, еле уговорил. Да я почти умолял его, едва ли в ногах не валялся.       — Вот как?.. Ясно…       Вэл отвлекся на детей: они доели пирог и попросились обратно на улицу, так что ему пришлось спустить их на пол и проследить, чтобы они подбежали к дожидающемуся их Форту.       — А как твой разговор с Торенсом? — спросил Вэл, убедившись, что дети пристроены и уже радостно носятся по двору. — Удалось получить согласие на брак с его сыном? — добавил он с интересом.       — Ну… отчасти, — ответил я уклончиво.       — Это как?.. — Вэл отрезал еще один кусок пирога, съел и оценивающим взглядом уставился на ту его часть, что еще осталась в форме.       — Мне предстоит отправить Дарэллу три сваточных дара. И если они ему понравятся, то у нас будет помолвка, — объяснил я.       — А зачем все так усложнять?.. — не понял друг, переводя взгляд на меня.       — Он же чистый. Торенс говорит, так принято, а учитывая, что родители не удивились, когда это услышали, сомневаться в этом не приходится.       — Ясно… Что ж, удачи тебе. На твоем месте я бы сразу сдался, — сказал он.       — Почему это?       — Не умею выбирать подарки. Помнишь, сколько всего я надарил Лиаму, а он только и делал, что выбрасывал все это в мусорку?..       — Это ты про свои признания в любви на клочках бумаги?.. — спросил я скептически. — И ты еще удивляешься, что он их выбрасывал?.. Я удивлен, что он ни разу не выбросил тебя вместе с ними.       — Они были от чистого сердца, — Вэл, казалось, даже обиделся. Правда, ненадолго: — И как оно, что придумал?       — Как раз и приехал к Лиаму, чтобы посоветоваться. Два подарка я уже придумал, третий пока нет. Есть идеи?       — Мы же вот буквально только что выяснили, что с подарками у меня не сложилось? — Вэл широко улыбнулся.       — Да, но вдруг тебя осенит, — все же понадеялся я.       — Если меня осенит… — начал Вэл, но запнулся. — О, а, кстати… А может, и осенит… Ты знаешь… у меня и правда есть одна идейка…       Я заинтересованно подался к нему, надеясь не пропустить ни одной мелочи, ни одной мысли, которая могла бы помочь мне.       — Ты слышал про… — начал Вэл, но замолк, прислушиваясь: — Ты слышал?..       — Ты про что сейчас?.. — не понял я.       — Наверху, — Вэл поднял глаза к потолку, словно планировал увидеть сквозь него, что там происходит. — Кажется, Лиам встал.       — Всего-то час прошел… — я посмотрел на часы. — Максимум полтора.       — Иногда ему этого хватает.       — Так что там у тебя за идея была?.. — спросил я нетерпеливо.       — Да погоди ты, — отмахнулся он, прислушиваясь. — Точно встал. Пойду встречу его… — решительно намылился он в сторону лестницы, но я успел схватить его за локоть:       — Да скажи ты мне, что за идея, и иди встречай спокойно.       — А?.. Да я забыл уже, отстань, — Вэл вырвался из моего захвата и помчался навстречу уже почти спустившемуся мужу.       Мне оставалось лишь тяжело вздохнуть. Боги, ну разве можно быть таким влюбленным болваном спустя столько лет в браке?..       — Ты чего, выспался, что ли? — я улыбнулся, заметив, как Лиам прижался к супругу, уронив голову ему на плечо.       — Угу, — кивнул он. — Как там пирог? Не сгорел?       — И пирог не сгорел, и суп не выкипел, — отчитался я.       — Спасибо, — проговорил омега искренне, отодвигаясь от супруга. — Обедать будем? — предложил он, и мы с Вэлом согласно кивнули. — Тогда Форта с детьми позовите.       Вэл подошел к окну и, распахнув его, позвал всех обедать.       — Ты мне должен, — хмуро сообщил я.       — М?.. — он непонимающе обернулся ко мне. — Что должен?       — Идею. Ты должен ее вспомнить. Мне сейчас любая мелочь пригодится. Абсолютно любая.       — Хм… — Вэл напряг извилины — это было заметно по его лицу. — А, точно, вспомнил!

*      *      *

      На следующий день, приехав к Картам уже не спозаранку, а к полудню и получив заверения о хорошем самочувствии беременного, я, допивая кофе, приветственно кивнул вышедшему из своей комнаты Форту:       — Готов? — тот согласно качнул головой. — Тогда пойдем к машине, — сказал я, отставляя кружку. — Обещаю вернуть вашего няня в целости и сохранности, — я улыбнулся Лиаму напоследок.       — Ты уж постарайся, — он ответил мне такой же широкой улыбкой. — Дети его обожают.       Это было правдой: привязанность младших Картов к няню поражала. Оставалось лишь предполагать, что он просто безумно любил детей или баловал их, в то время как Лиам вел себя с ними достаточно строго, особенно с Сэмом. Вэл ему в строгости с сыном-альфой не уступал, не забывая при этом крайне баловать младшего сынишку-омежку.       — Спасибо, что согласился помочь мне, — поблагодарил я Форта, когда мы выезжали на главную улицу. Бета сидел на пассажирском сиденье и, казалось, чувствовал себя не очень комфортно — то ли в моем присутствии, то ли в моей машине, — впрочем, это было и неудивительно: мы почти не были знакомы, вчера даже разговаривали впервые.       — Мне не трудно, — ответил он прохладно. — Что вы хотите?       — Хочу сделать подарок омеге, который профессионально занимается живописью. Его псевдоним Джейден Нолан, возможно, ты слышал о нем, — предположил я, ни на что особо не надеясь, но Форт кивнул:       — У него недавно персональная выставка открылась, я слышал.       — А работы его видел? — заинтересовался я: было любопытно, нравились ли ему картины Дара так же, как мне, но, увы, бета покачал головой:       — Только в журналах две первые работы. На выставки я уже давно не ходил.       — Не успеваешь?       — Да нет… на самом деле, не знаю почему. Может, немного охладел к искусству.       — Неужели так бывает? — спросил я с улыбкой.       — Конечно, — Форт со знанием дела кивнул, и я откуда-то вспомнил новомодное слово, которым в кругу рисующей молодежи было принято объяснять лень и другие причины нежелания заниматься искусством:       — Артблок?       Форт открыл рот, но почти тут же его захлопнул, бросив на меня удивленный взгляд.       — Что? — губы сами собой расползлись в стороны в усмешке.       — Удивлен, что вам известен этот термин.       Я рассмеялся. Он, вероятно, считал меня каким-то снобом, оттого и продолжал обращаться ко мне на «вы» и всячески от меня дистанцироваться, даже при том, что разница в возрасте у нас была всего-то лет шесть-восемь.       До ближайшего магазина художественных принадлежностей мы добрались примерно за полчаса. От количества и разнообразия предлагавшихся к покупке товаров можно было растеряться, что я непременно и сделал бы, будь я один, но мне повезло находиться здесь в компании сведущего во всем этом человека. Форт со знанием дела осмотрелся и, выбрав тележку, прошелся между ближайшими ко входу стеллажами, я последовал за ним. Он остановился у стенда с кистями, коих было превеликое множество:       — Думаю, можно начать отсюда, — решил он. — Я правильно понимаю, что бюджет не ограничен?       — Абсолютно.       Он удовлетворенно кивнул и принялся выбирать кисти. Я ему не мешал — если в размерах я еще хоть что-то понимал, то совершенно никакого понятия не имел, в чем разница между натуральными кистями и искусственными и чем одни лучше других, или же они просто были предназначены для разных целей.       Отобрав несколько кистей, Форт бережно сложил их в тележку и направился к другому стеллажу — с карандашами. Я ради любопытства покрутил парочку в руках, пытаясь хоть что-то вспомнить с уроков рисования в школе, но так ничего и не понял: зачем их так много?.. Бета же таким вопросом явно не задавался: он уверенно выбирал карандаши, внимательно рассматривая на них пропечатанные буквы, отвечавшие за твердость грифеля, которая, к сожалению, мне ни о чем не говорила.       — Цветные карандаши? — спросил я с сомнением, рассматривая упаковку в его руках. — Разве ими не детишки в школе рисуют?.. Или в детском саду?..       — Это акварельные карандаши, — пояснил Форт, показывая мне название на упаковке. — Ему нравится акварель, вы не знали?       — Мне казалось, он использует масло?.. — спросил я неуверенно. Вообще-то, я не вдавался в подробности того, чем именно Дарэлл-Джейден писал свои работы, и, к своему стыду, во всех этих традиционных материалах для рисования совершенно не разбирался, а потому с легкостью мог перепутать акварель с гуашью, а ту, в свою очередь, с маслом. Или пастелью.       — Да, масло, по крайней мере, в тех работах, которые выставляет в галереях, но в повседневной жизни он часто использует акварель, — Форт сложил в тележку все, что выбрал, и достал свой телефон. — У него есть блог, я пролистал его, пока мы ехали, — сообщил он, и я несказанно обрадовался тому, что пришел именно с ним: мне и в голову не пришло поискать аккаунт Дарэлла в сети. — Вот, — бета принялся листать ленту того, о ком мы говорили, и уже скоро я смог убедиться, что Форт был прав: Дарэлл любил акварель. Он сам писал об этом под своими публикациями. Еще он любил акрил, цветные маркеры, которые я запросто спутал бы с фломастерами, если бы не Форт, объяснивший мне разницу, и масло. Я не особо во всем этом разбирался, поэтому позволил бете и в дальнейшем верховодить в процессе выбора моего «рисовального» подарка.       Пока Форт выбирал разные материалы, я увлекся аккаунтом Дарэлла, принявшись просматривать его от самого первого поста до последнего. К моему огромному сожалению, он почти ничего не писал о себе, не выкладывал личных фотографий и, в основном, вел паблик о своем творчестве, но мне понравилось читать его публикации, видеть процесс работы, почти что слышать его голос, передаваемый манерой письма. Просмотрев всю его ленту от начала до конца, я убедился, что первый подарок выбрал верно. Он должен был ему понравиться. По крайней мере, я на это очень рассчитывал. Еще два дара были в процессе подготовки к переговорам с исполнителями: вчера, не без помощи Вэла, как ни странно, я успел кое-как определиться с направлением обоих оставшихся даров, и теперь оставалось только утрясти все детали.       Тележка пополнялась очень быстро. К кистям и карандашам скоро добавились палитры (несколько), краски (целая тонна), маркеры (целая коробка), блокноты для рисования (целая куча, и Форт называл их скетчбуками), специальные стирательные резинки («клячки»), ручки (даже белые), пара планшетов, зажимы, строительный скотч, канцелярские кнопки, скрепки, точилки, канцелярский нож и еще какая-то мелочь.       Собрав все это, Форт принялся прогуливаться между стеллажами, рассматривая их на предмет наличия чего-нибудь еще полезного, и я не удержался от вопроса:       — Почему ты сказал, что плохо рисуешь? — у меня сложилось впечатление, что бета был очень хорошо подкован в вопросах необходимых для рисования материалов, и я не понимал, как, обладая столь обширными знаниями, он говорил, что рисовал при этом «плохо». Ему ведь явно все это нравилось.       — Для того, чтобы хорошо рисовать, нужно много учиться и еще больше рисовать, — сказал он негромко. — Это как со спортом: если не ходить в спортзал, спортсменом не станешь.       — И в чем проблема лично у тебя?.. Ты в спортзал не ходишь? — я хмыкнул, а Форт пожал плечами:       — Я не поступил в университет, — сказал он. — Конкурс был бешеный, тридцать человек на место, мне не хватило баллов.       — Прости, если мои слова тебя обидят, но ты не похож на вчерашнего выпускника…       — Мне двадцать, — он понятливо кивнул.       — Ты не поступил в позапрошлом году? — уточнил я, не совсем понимая суть проблемы. Почему было не попробовать еще раз?..       — Я не поступил в позапрошлом году и в прошлом тоже, — бета понуро опустил голову. — В этом даже пытаться не стал: в прошлый раз мой балл был еще ниже.       — А на платное ты не пошел из-за того, что… — я замолчал, предоставляя ему возможность закончить фразу.       — …из-за того, что оно платное, — бета невесело улыбнулся. — У меня два брата, старший бета, как и я, а младший — альфа. Семья не самая богатая, как думаете, чье обучение оплачивают родители?..       — Понятно, — ответил я хмуро. — Это несправедливо.       — Родители считают, что вкладываться в экономическое образование гораздо выгоднее, чем в художественное, — он пожал плечами. — Наверное, они правы.       — Ты из-за этого работаешь нянем? — спросил я. — Копишь на какие-то курсы или ты совсем сдался?..       — Я пытаюсь копить, да, но высшее образование слишком дорогое. Надеюсь накопить денег хотя бы на годичные курсы. Да ладно, — он мягко улыбнулся. — Все нормально, я же бета. Мое время не ограничено.       Я опешил:       — В каком смысле?..       — Мне же семью не создавать, детей не растить, могу заняться творчеством в любом возрасте, — ответил он легко.       — Беты тоже создают семьи.       — И много у вас знакомых-бет с семьями? — Форт, кажется, впервые за все время заглянул мне в глаза, и я честно ответил:       — Нет, вообще-то.       — То-то и оно, — сказал он, снова пожав плечами и отведя взгляд. — Я думаю, что я закончил. Хотите что-нибудь еще купить лично от себя?       — Понятия не имею, что могу выбрать, — сказал я честно. Мне это и в голову не пришло, но идея показалась хорошей. Вовсе необязательно было останавливать свой выбор только на художественных принадлежностях. Можно было добавить какую-нибудь приятную мелочь, вот только какую?..       — Открытку? — Форт кивнул на стойку с открытками. Это был неплохой вариант, но я понимал, что, если прямо напишу, от кого этот сваточный дар, Торенс, скорее всего, вытащит открытку и не отдаст ее адресату. Или вообще сочтет, что я нарушил нашу договоренность, и откажет мне — и будет при этом прав.       — Его отец не хочет открывать ему мое имя, — я оглядел пару соседних стоек и подошел к той, на которой были развешаны различные брелоки. — Но про подсказки он ничего не говорил, к тому же догадаться будет не так уж просто, верно? — спросил я, снимая с крючка брелок с Микки Маусом. Всемирно известный мышонок на этом брелоке держал в руках карандаш и явно собирался творить.       — Хах, — бета задорно улыбнулся и наконец-то показался мне живым человеком, а не безэмоциональной машиной. — Эм Эм. Неплохо, — оценил он.       Я добавил брелок к остальным покупкам и вместе с Фортом направился к кассе.       — Даже не знаю, как тебя благодарить, — сказал я, когда мы, расплатившись и рассортировав все покупки по пакетам, шли к отделу упаковки.       Форт насмешливо фыркнул:       — Подарите такую же коробку, буду бесконечно счастлив, — сказал он с горькой улыбкой. Я не успел ничего ответить, как он, уже без улыбки, продолжил: — Я пошутил, не беспокойтесь.       — А как насчет обеда? — предложил я.       Он задумался, словно взвешивая все за и против.       — Не откажусь, но только если место выберу я.       — Выбирай, — мне этот момент казался непринципиальным.       — Здесь на четвертом этаже есть неплохое кафе, — сказал он, показав пальцем в направлении эскалаторов.       — Кафе? — я был удивлен. — Ты мог выбрать любой ресторан, почему выбрал кафе?..       — В кафе мне будет комфортнее… А что, все ваши бывшие пассии просили вас водить их только по ресторанам? — он явно насмехался, но, вопреки ожиданиям, это почему-то даже не раздражало.       — По-разному, вообще-то, — я пожал плечами. — Но в ресторанах мы действительно оказывались гораздо чаще.       — Что ж, это понятно: вы очень богатый человек, грех не воспользоваться.       — А ты очень прямой, как оказалось, — сказал я со смешком.       — Прошу прощения, — его щеки покраснели.       — Я не против. Искренность никакими деньгами не купишь, она сейчас на вес золота, — Форт не успел ничего ответить, а может, и не хотел: мы подошли к отделу с упаковкой подарков, и я, поздоровавшись с одним из сотрудников, объяснил задачу: все, что накупил, нужно было красиво упаковать и сложить в подарочную коробку.       Осмотрев содержимое наших пакетов, молодой омега не без труда сдержал удивленный вздох и, подняв на меня глаза, с любопытством произнес:       — Замечательный подарок, мистер Моралес, наверняка для кого-то особенного?       — Верно, — я согласно кивнул, не удивившись тому, что он меня узнал.       — Не хотите принять участие в упаковке? — предложил он. — Я вас всему научу.       На миг я задумался, не стоит ли отказаться, ведь что Лиам, что папа — оба отговаривали меня от подобного участия, но этот омега предлагал меня научить запаковывать подарки, а это наверняка должно было означать, что у меня получится. В крайнем случае он просто все переделает, я ничего не терял, зато мог с уверенностью сказать, что не только в стороне стоял.       — Конечно, буду рад, — сказал я и обернулся к своему спутнику: — Тебе выпал редкий шанс: немногие могут похвастаться тем, что стали свидетелями моего позора.       — Надеюсь, мне за это ничего не грозит? — спросил он с улыбкой.       — Только не снимай меня на видео и не шантажируй.       Форт негромко засмеялся.       Процесс упаковки затянулся на целый час. Каждый вид товаров мы упаковали по отдельности — в прозрачную пленку с мелкими рисунками: мишками, воздушными шариками, разными цветочками и другими узорами. После этого подобрали подходящую по габаритам коробку, что оказалось не так-то просто, ведь количество подарков было весьма внушительным, и, перевязав ее лентой, наконец закончили с первым даром: осталось только вручить его адресату.       Вполне удовлетворенный результатом, я отнес коробку в машину и вернулся к дожидавшемуся меня в центре Форту: я ведь обещал угостить его обедом.       Откровенно говоря, мне не было жалко денег на еще одну такую же коробку подарков для него, как он и сказал, но почему-то хотелось сделать для него больше, и я задумался о том, что Форт, вероятно, был не единственным представителем своего пола, кому пришлось попрощаться со своей мечтой только из-за того, что он родился не альфой. Подумав об этом шире, я пришел к мысли, что, вероятней всего, обделенных омег было ничуть не меньше, а то и больше. Это казалось несправедливым, а я ненавидел несправедливость, и каждый раз, когда я с ней сталкивался, мне хотелось хоть что-то исправить, и этот раз я не планировал делать исключением, а потому, накормив повеселевшего Форта и отвезя его обратно к Картам, я отправил несколько сообщений ближайшим помощникам с просьбой подумать над организацией образовательного фонда. Этот процесс при самых благоприятных прогнозах обещал затянуться на год, а то и больше, а помочь Форту с осуществлением его мечты хотелось уже сейчас: новый учебный год должен был начаться уже очень скоро, стоило поторопиться и что-то придумать.       pov Дарэлл Ньюэлл       — Дар, спустись, пожалуйста, — послышалось с первого этажа.       Я оглядел «место преступления» — свою мастерскую, в которой провел все утро, отводя душу на несчастном холсте — забрызганном краской, неровными потеками стекавшей на пол. Осмотрел свои испачканные руки и одежду — всю в разноцветных каплях.       Черных дней в моей жизни было не так уж много, прежде я мог пересчитать их по пальцам одной руки, но известие о том, что Мартин, вероятно, уже с кем-то встречается, выбило меня из колеи на несколько дней.       Я старался отвлечься и не думать о нем. Плавал, вышивал, рисовал, гулял. Но почти везде я был один, и непрошеные мысли о том, что я снова оказался не у дел, настигали меня в любом месте и в любое время. Я ничего не мог с собой поделать. Сердце ныло без любви, вновь отвергнутое, одинокое и никому не нужное.       Я брал краски. Застилал пол пленкой, одевался в старую одежду и покрывал холсты краской — бессистемно, бездумно и бессмысленно.       Получалось кошмарно. Мастерская превращалась в поле боя, краска, казалось, оказывалась повсюду — брызги долетали даже до окон. Одежда превращалась во что-то очень грязное, пропитывалась краской насквозь и неприятно липла к телу, но руки пачкались больше всего.       Отведя душу, я успокаивался, терял весь запал и начинал убираться: методично, сантиметр за сантиметром отмывая все испачканные поверхности. Стирал одежду, отмокал в ванной.       На сегодня я еще не закончил: только-только вошел во вкус и не успел пока замарать абсолютно все, но руки и одежда, конечно, не годились для того, чтобы показаться в таком виде отцу на глаза.       — Подожди, я переоденусь, — крикнул я, вытирая руки о тряпку, чтобы не оставлять грязных следов на дверных ручках. Прошел в ванную и, раздевшись, затолкал одежду в корзину для белья, а сам залез в душевую.       Не хотелось заставлять отца долго ждать, и я, наскоро приведя себя в божеский вид, спустился в гостиную.       Отец сидел на диване, перед ним на журнальном столике стояла большая коробка, обернутая в сдержанную, но нежную упаковочную бумагу с незатейливым принтом и красивым, но не чрезмерным бантом.       — Кое-кто прислал тебе подарок, — сказал отец. Тон его был ровным, а взгляд показался мне… задорным?.. — Хочешь посмотреть?       — Подарок?.. — я слегка растерялся, глядя на коробку: мой день рождения был еще нескоро, а другого повода для подарка я не мог найти. Да еще и от… «кое-кого»?..       Я подошел к столику и оглядел коробку, о которой он говорил. Вблизи она выглядела еще более внушительно, что там могло быть внутри?.. И что за повод?.. Могло ли это быть как-то связано с выставкой? Какой-то поклонник моих работ прислал свой подарок?.. Но я был начинающим художником и еще не был так популярен. Тем более никто не видел меня вживую. Я-Джейден вообще мог быть альфой. Но нежно-голубой цвет упаковки совершенно явственно намекал на то, что подарок предназначался омеге.       — Не понимаю, что за повод… — проговорил я озадаченно, не решаясь вскрывать упаковку. Отец смотрел на меня внимательным взглядом, ничего не говоря. Рядом с коробкой лежали ножницы, и моя рука сама собой потянулась к ним, чтобы перерезать ленту и посмотреть, что же мне прислали, но я одернул себя, осененный внезапной догадкой: — Подожди, а это не тот самый сваточный дар?.. — обернулся я к отцу. Испокон веков сваточные дары альфы преподносили омегам, к которым хотели посвататься.       — Угадал, — отец улыбнулся, и теперь я заметил, что он выглядел… воодушевленным. — Кое-кому ты очень понравился, и он хочет к тебе посвататься. Это его первый сваточный дар.       — Это Морган?.. — спросил я, даже не задумавшись. Да кто еще это мог быть?.. Отец говорил, что я понравился ему и он хотел бы взять меня в мужья. Вот и его первый сваточный дар не заставил себя долго ждать.       — Возможно, — отец тонко улыбнулся, и это удивило меня: отправителей сваточных даров от омег не скрывали, для чего бы? Как иначе омеге было сразу отказаться от альфы, который ему не мил?..       — Ты разве не можешь мне сказать?.. — спросил я, но отец лишь пожал плечами:       — Я просто не стану. Так ты откроешь его?       — А это… — я растерялся. — Это меня к чему-то обяжет или нет?..       — Нет, конечно, — отец протянул ко мне руку и погладил по голове. — Ты можешь выбросить его, отослать назад или посмотреть, что внутри. Если первый сваточный дар тебе понравится, я передам ему, что он может готовить второй.       Сердце почему-то подпрыгнуло в груди, и я едва ли не шепотом проговорил:       — А потом?..       — Потом он отправит тебе еще два сваточных дара, и с ними ты волен поступить ровно так же, как и с первым.       — А в итоге что?.. — голос стал каким-то глухим, не моим. — Если я приму все его сваточные дары?.. Это будет означать, что я даю ему согласие на помолвку?.. Я ведь даже не знаю, кто это. Вдруг он мне не понравится, если я с ним увижусь?.. Или ты все же скажешь мне, кто это?..       — Эти сваточные дары ни к чему тебя не обязывают, даже если ты примешь их все. Ты ответишь согласием, только если отправишь ответный подарок.       — А если… Если мы встретимся, и он мне не понравится?.. Как я должен поступить?..       — Ты можешь ответить ему отказом в любой момент, Дар, не переживай. Я понял, что тебе нужно хорошенько подумать, оставлю тебя одного, — отец поднялся с дивана и направился к выходу из гостиной.       — Скажи мне, это от Моргана?.. — предпринял я новую попытку узнать имя отправителя.       Отец обернулся, поднес к губам большой и указательный пальцы и провел ими вдоль рта, словно застегивал молнию на одежде, после чего вышел из комнаты.       Я вздохнул и сел на его место, уставившись на присланную коробку. И что же мне делать?..       «Кто же отправитель?.. — я задумался. — Может, внутри есть какая-то подсказка?.. — руки потянулись к коробке, но я сделал над собой титаническое усилие и убрал их: — Нет, не буду смотреть!»       «Было бы намного легче, скажи отец, от кого это. Кому из них двоих пришла в голову мысль меня помучить?..»       «Кто бы это ни был, открывать не стану!» — решил я и ушел к себе.       pov Мартин Моралес       — Мистер Моралес, к вам… мистер Моралес, — кажется, секретаря этот каламбур позабавил, я же удивленно приподнял левую бровь:       — Кто?.. — совещание с помощниками закончилось полчаса назад, и сейчас я просматривал документы, которые для меня подготовили к следующей встрече.       — Мистер Морган Моралес, — уточнил Квентин. — Правда, у него не назначено.       — Впусти, — сказал я, вставая со своего кресла. Дверь в кабинет распахнулась, и вошел мой младший брат, с которым я не виделся уже около года. — Морган, — я улыбнулся, делая несколько шагов к нему навстречу и протягивая ладонь.       — Привет, Март, — он улыбнулся, пожимая мою ладонь и крепко обнимая, словно соскучился.       — Не ожидал тебя увидеть, — сказал я, когда мы отстранились друг от друга. — Чай, кофе?       — Черный кофе, больше ничего.       Секретарь, стоявший в дверях кабинета и ожидавший указаний, кивнул и скрылся в приемной. Я простер руку в сторону диванов, предлагая нам сесть, Морган прошел к одному из них и опустился на кожаное сиденье. Я занял диван напротив него.       — Все в порядке? — спросил я, подозревая, что брат не пришел бы просто поздороваться, да еще и без предупреждения: мы не были особо дружны и почти даже не созванивались.       — Да, спасибо, — он коротко кивнул. — Я хотел выразить тебе свое сочувствие по поводу сорвавшейся помолвки: узнал об этом только пару дней назад. Мне очень жаль. Не стал говорить этого по телефону, решил, что лучше прийти, — зная Моргана, я мог с уверенностью сказать, что решение прийти ко мне лично и произнести эти слова братской поддержки нелегко ему далось: Морган был самым настоящим интровертом, он крайне некомфортно чувствовал себя вне дома и зачастую испытывал значительные трудности с выражением собственных эмоций и чувств, а потому любое подобное проявление сочувствия дорогого стоило.       — Спасибо, — я благодарно склонил голову. Дверь в кабинет снова открылась: вошел секретарь с подносом. Он подошел к столику, стоявшему между нами, и поставил на него по кружке кофе, а рядом — сахарницу, молочник и вазочку с маффинами. — Спасибо, Квентин.       Секретарь кивнул и удалился, оставляя нас наедине. Я протянул руку к кружке и посмотрел на брата, который, несмотря на наши не самые крепкие взаимоотношения, приехал ко мне поддержать в трудную минуту, хоть и опоздал немного. Впрочем, может, он и опоздал из-за того, что ему непросто было решиться на подобный шаг.       — Я кое-что слышал… — сказал Морган задумчиво. — Разные слухи бродят по сети. Не хотелось бы им верить…       — Это правда. Если ты про измену. Он изменил мне. И давай больше не будем об этом хотя бы потому, что… Я ни о чем не жалею. На самом деле… — сказал я, отпив немного кофе. — Полагаю, все это только к лучшему, — Морган тоже сделал глоток и приподнял левую бровь — точно такой же, как у меня, жест — в нашего общего отца. — Я уже отправил первый сваточный дар другому омеге, к которому посватался.       — Уже?.. — брат казался удивленным. — Быстро…       — В моем случае время не терпит, — сказал я, беря из вазочки маффин.       — Что за случай? — спросил Морган с интересом. — Я могу узнать, кто этот омега?..       Я кивнул, решая, что не стоило ничего утаивать.       — Никому другому я не стал бы говорить раньше времени, но так вышло, что ты тоже заинтересовался им, поэтому не вижу причин скрывать, — сказал я. Минуту он молчал, вероятно, пытаясь понять, о ком я говорил. Наконец он спросил:       — Неужели это Джейден Нолан?.. — и окончательно убедил меня в том, что действительно был заинтересован в нем. Я почувствовал досаду: не хотел в самом деле, чтобы между нами стоял омега, кем бы он ни был.       — Да, это так, — я кивнул.       Морган помолчал какое-то время.       — Ты отправил ему сваточный дар?.. — переспросил он. — Какой старый обычай… А я не додумался… Может, и мне стоит так поступить?.. Посоревнуемся. Пусть выберет того, кто понравится ему больше.       — Я не могу тебе этого запретить, — я покачал головой, внутренне напрягшись: мне не хотелось «соревноваться» с ним. Не хотелось вставать между ним и его возможной любовью. Но и уступить ему Дара я тоже не мог. — Делай что пожелаешь.       — Ты нервничаешь, — заметил Морган. — Нечасто такое увидишь.       Я слегка качнул головой, не скрываясь:       — Он мне нравится.       — Мне тоже.       — Понимаю.       Казалось, на этом наш разговор мог и завершиться, как и братские отношения: мы стали конкурентами, да еще и в сердечных делах, но Морган пока не спешил обрывать все связи между нами:       — Я хотел купить его портрет, но Торенс Ньюэлл мне не позволил. Осталось лишь довольствоваться вырезкой из газеты, — сказал он, доставая из внутреннего кармана своего пиджака небольшой фрагмент из газеты с фотографией автопортрета Дара. Я почувствовал, как холодеют руки, — Дар в самом деле ему нравился, это были не просто слова. — Сваточный дар… — тем временем негромко проговорил Морган, глядя на фотографию. — Почему я не догадался… — горько сказал он, убирая ее обратно в карман.       — Если вдруг тебе станет легче, то я о сваточных дарах вообще бы не вспомнил, если бы Торенс прямо о них не сказал.       — Так это он тебе предложил? — брат поднял на меня глаза, и я, гладя в них, кивнул:       — Сказал, что стоит соблюсти все формальности, если я заинтересован в его сыне.       — Он в самом деле предпочел тебя мне, — сказал Морган глухо. — Хотя я, признаться, все же надеялся… Что ж… видимо, не судьба. Я не стану переходить тебе дорогу. Если он примет твои чувства, я не буду мешать. Но если нет, я все же попытаю счастья.       — Конечно, — я согласно и благодарно кивнул. — Мне жаль, что так вышло. Я не хотел бы, чтобы между нами кто-то стоял.       — Я тоже, — сказал Морган, вставая и завершая этим наш разговор. — Спасибо за кофе. Не провожай, — сказал он, заметив, что я тоже поднялся на ноги, и, развернувшись, он быстро пересек кабинет и скрылся за дверью.       Я постоял еще, глядя на дверь, за которой он исчез, чувствуя себя премерзко. Казалось, я отобрал у брата что-то дорогое, бесконечно важное для него. Но я никогда не хотел у него ничего отнимать. Как не мог и отказаться от Дара. Я выбрал его. И видел рядом с собой теперь только его. И был готов бороться за его любовь. Даже с ним.       pov Дарэлл Ньюэлл       Столь неожиданно свалившийся мне на голову сваточный дар подействовал на меня весьма странно — я и обрадовался ему, и расстроился из-за него. Обрадовался, ведь это означало, что для меня не все потеряно: кто-то хотел взять меня в мужья и был весьма серьезен в своих намерениях. И даже отец не отказал ему — а значит, этот альфа был достойным. И, конечно, расстроился — ведь это был не Мартин. Просто не мог быть Мартин, и это убивало меня.       И все же, несмотря на мои противоречивые чувства, я так и не смог заставить себя свой подарок открыть. Я боялся — ужасно боялся, — что он понравится мне и что он мне не понравится. Если не понравится — значит, альфа не так уж хорош или просто его выбор был неудачным, но в любом случае моим ответом будет «нет», а вот если понравится… Если понравится, значит, альфа действительно достоин внимания, и отказать ему станет в разы сложнее. Я не хотел ранить чужих чувств, но и давать ложной надежды не хотел тоже, а потому никак не мог решиться и посмотреть, что внутри.       Удивительным образом этот сваточный дар отвлек меня от моих удручающих мыслей о Мартине, и мне уже не хотелось по полдня проводить в мастерской, пачкая один холст за другим. Теперь я лежал на кровати и пялился на красивую голубую коробку, стоявшую у меня в спальне на комоде, то и дело порываясь то открыть ее, то попросить кого-нибудь ее выбросить или отослать назад.       В очередной раз встав с кровати и приблизившись к комоду, я протянул руку, но тут же почти сразу в страхе отдернул ее.       «Нет-нет-нет, я не буду смотреть!»       Вздохнув, я отвернулся к окну, когда скорее почувствовал, чем услышал входящий вызов на телефоне. Достав его из кармана, я увидел на экране имя Майкла и поднес трубку к уху:       — Привет.       — Ты дома? — спросил он вместо приветствия.       — Да, — я кивнул, несмотря на то, что он не мог меня видеть.       — А твой отец? — по всей видимости, Майклу захотелось приехать ко мне в гости. Я не был против: с чего бы? Пусть приедет, хоть отвлечет меня. Или как-нибудь поможет.       — Нет, он в офисе, — ответил я.       — Я приеду к тебе?       — Конечно, приезжай.       — Окей, — Майкл повесил трубку, а я подошел к зеркалу, чтобы убедиться, что выгляжу достаточно прилично, чтобы принять друга в гостях, после чего спустился вниз.       Майкл приехал через пятнадцать минут. За это время я успел заварить свой любимый чай и по-быстрому завести тесто на оладьи. Зайдя в холл в неизменном сопровождении своих телохранителей, друг привычно огляделся:       — А где близнецы?..       — Не знаю, — я пожал плечами. — Я за ними не слежу, обычно они это делают.       — Ага, как и мои, — Майкл скептически поглядел на своих провожатых: — Можно мне хоть с другом наедине остаться, а?..       Охранники сдержанно промолчали, только один из них позволил себе устало вздохнуть.       — А, что с них взять… — Майкл махнул рукой и отвернулся. — Ты не хочешь мне ничего показать?       — Что?.. — я непонимающе уставился на него. Что он имел в виду? Он же не о сваточном даре говорил? Откуда бы он узнал?.. Наши родители общались, конечно, но вряд ли отец поспешил бы докладывать Грейсам о том, что у меня появился серьезный ухажер, который ко мне посватался.       — Ну хоть что-нибудь! — посмотрел на меня Майкл умоляюще. — Новый галстук, новую картину, новую скрипку, новый костюм — что угодно!       — А, — понял я наконец. — Да, точно, я кое-что написал, идем наверх.       Один из охранников остался внизу, второй сопровождал нас, пока мы поднимались на второй этаж, а после проверил обе комнаты — мою спальню и мастерскую на предмет наличия в них представителей сильного пола, которых у нас дома, кроме отца, конечно же, и быть не могло в его отсутствие, что делало такую проверку избыточной, но это была его работа, и стоило относиться к ней с уважением.       Убедившись, что обе мои комнаты пусты, бета замер у двери в коридоре, а мы зашли в мастерскую, оставшись одни.       — Ох, как же они меня достали! — воскликнул Майкл. — Сил моих больше нет!       — Тише, он же услышит.       — Ну и пусть! Я не могу уже, задолбался, — Майкл сегодня в самом деле выглядел куда более раздраженным, чем обычно. — Они только что в туалет со мной не ходят.       Я фыркнул. Скотт и Скай были отличными телохранителями — всегда были рядом, если в этом была необходимость, и никогда лишний раз не маячили перед глазами, если такой необходимости не было, но охранники Майкла отличались излишней расторопностью, что моего друга время от времени доводило до белого каления, и он прибегал ко мне и прятался от них в моей мастерской, чтобы хоть здесь побыть без них.       — Чем быстрее ты выберешь себе супруга, тем быстрее все это закончится, — сказал я, наблюдая, как он прохаживался по комнате, рассматривая новые картины — разумеется, только те, на которых не было Мартина.       — Но я не хочу избавляться от них таким образом, — сказал он. — Это как-то чересчур радикально, ты не находишь?       — Не знаю, — я неопределенно пожал плечами. — Мне кажется, я был бы рад, если бы мой супруг позволил Скотту и Скаю и дальше присматривать за мной. С ними как-то спокойней.       — Это потому, что они у тебя душки. Ты их даже не видишь. Пожалуйста, давай поменяемся! — вряд ли, конечно, Майкл был серьезен, но я на всякий случай все же ответил:       — Ох, извини, конечно, но нет.       — Ну ты и жмот, — друг обиженно отвернулся и отправился ко мне в спальню, вероятно, для того, чтобы попасть в гардеробную и приняться перебирать мои вещи — ему это приносило какое-то особое умиротворение, — но не успел он сделать по комнате и пары шагов, как остановился:       — Красивая коробка, кому-то подаришь?..       — Это мне подарок прислали. Сваточный, — сказал я, проходя в комнату следом за ним.       — Чего ж не открыл? — поразился Майкл. — От кого он?       — Знал бы — может, и открыл… — я вздохнул и сел на край кровати.       — Это что, секрет какой-то?.. — не понял Майкл. — Если это сваточный дар, то отправителю нет никакого смысла скрывать свое имя.       — Отец мне не говорит, — объяснил я. — Я уже устал думать, кто бы это мог быть.       — Что, у тебя так много вариантов?.. — Майкл удивленно вздернул брови.       — Нет, на самом деле, — признался я. — Мне кажется, это Морган Моралес, отец говорил, он приходил на выставку и впечатлился моим портретом, хотел взять меня в мужья… Я еще пока не отказался, вот и думаю, что это от него.       — Давай откроем! — воскликнул Майкл, мгновенно подлетая к комоду. — Вдруг внутри есть какая-то подсказка?..       — Нет, постой, я не хотел его открывать! — попытался я его остановить.       — Почему?.. — он непонимающе обернулся. — Это же подарок от чистого сердца. Не понравится — вернешь обратно или выбросишь, а понравится — будет повод сказать ему «да».       — Ох, я не уверен… — я встал с кровати и отошел к окну.       — В чем ты не уверен?.. — Майкл, судя по звукам, принялся рыться в моих ящиках.       — Я не знаю, как быть, понимаешь?.. — я повернулся к нему. — Мне нравится Мартин, очень. Я люблю его, и пока у меня еще есть хоть какой-то, даже мизерный шанс, не хочу давать этот шанс кому-то, кроме него…       — И поэтому ты будешь страдать, терзаясь мыслью, кто отправитель и что внутри? Какая разница, кто это, если подарок тебе не понравится? Ну откажешь ты ему, и все дела, — сказал Майкл, открывая очередной ящик и с победным выражением на лице извлекая из него ножницы.       — Но я боюсь, что понравится… — проговорил я негромко. — Упаковка приятная.       — А что бы тебе хотелось там увидеть? — спросил друг, разрезая ленту, которую можно было и просто развязать, но было поздно.       — Даже не знаю… — я пожал плечами. — Но явно не что-то дорогостоящее. Украшения точно не принял бы.       — Назови топ-три подарков, которые тебя бы расстроили или привели в бешенство, — Майкл убрал остатки ленты в сторону, осталось лишь открыть крышку, и посмотрел на меня.       — Ну… — я задумался. — Думаю, украшения, средства по уходу за кожей или волосами, и духи.       — Да уж, альфа, подаривший чистому омеге духи, — полный кретин, — согласился Майкл, фыркнув. — А что бы тебя порадовало?.. — снова спросил он.       — Новый набор кистей?..       Майкл прыснул, а после — рассмеялся.       — Я почему-то даже не сомневался, что ты так ответишь. Так вот… сейчас мы узнаем, насколько хорошо твой тайный поклонник представляет твои вкусы на хорошие подарки… — он снял крышку и заглянул внутрь. — Ого… Да он просто маньяк упаковки! — сказал друг то ли восхищенно, то ли просто удивленно, протянул руку и принялся что-то перебирать внутри. — Эм… ну… я даже не знаю, что тебе сказать… Я бы от такого подарка и сам не отказался…       — Ох, ладно, дай посмотреть, — я сдался, быстро подошел к нему и, слегка пододвинув, наклонился над содержимым коробки, и сердце сладко защемило: в коробке было все, о чем только можно было мечтать, будучи художником: кисти, краски, скетчбуки, и все они были очень красиво упакованы, и их было какое-то несчетное количество. Неудивительно, что коробка была такой большой и даже на вид тяжелой.       — Все так красиво… и аккуратно… — выдохнул я изумленно.       — Ты же не думаешь, что он сам это делал?.. — Майкл достал несколько скетчбуков и указал пальцем на обертку.       — Не знаю… — я пожал плечами.       — Брось, альфы остолопы такие, у них все из рук валится, обычно они не способны даже красиво шнурки завязать.       — Думаешь?..       — Ну… — Майкл смутился. — Я читал…       — А это что?.. — я достал из коробки брелок с известной игрушкой. — Микки Маус?..       — Он немного выбивается из общей картины, должно быть, это подсказка, — предположил Майкл.       — Подсказка?.. Думаешь, его зовут Микки, как и тебя?..       — Микки сокращают от Майкла или Миккеля. И это имена не для альф. Так что я не думаю, что это имя. Однако его инициалы практически наверняка «ММ». Ну, кто первым приходит на ум?       — Морган Моралес?.. — сорвалось с моих губ.       — Ох, не поверишь, как я счастлив слышать имя Моргана, а не Мартина! — выдохнул Майкл, на что я лишь повел плечами:       — Я бы и рад сказать: «Мартин», да вот только с чего бы ему делать мне подарки? Он обо мне и думать не думает.       — Ладно, давай забудем про Мартина хоть ненадолго. Что ты думаешь об этом? — спросил друг, положив руки на бортики коробки. — Кто бы он ни был.       — Даже не знаю… — я немного растерялся. Наконец я увидел, что в коробке, и теперь уже наверняка знал, что альфа был достойным. — Это очень хороший подарок… Он явно знает, что мне нравится и чем я увлекаюсь… Мне приятно.       — Увлекаешься, — Майкл снова фыркнул. — Ты, кстати, в курсе, что о тебе в газетах писали? — спросил он, заглядывая мне в глаза. Уголки его губ при этом как-то хитро поднимались вверх.       — Да, я видел несколько статей с рецензиями на мои работы.       — А с восторженными охами по поводу твоего прекрасного автопортрета? — Майкл пихнул меня в плечо.       — Что? — я улыбнулся, вытаскивая содержимое коробки и раскладывая на комоде.       — Некоторые журналюги локти кусают, пытаясь выяснить, кто был моделью для твоей последней работы.       — Да брось, — я отмахнулся от него, чувствуя, как краснею.       — А отдельные чудики создали твой фан-клуб. Всем любопытно, кто же этот красавчик на картине.       — Ой, ну хватит… Я не хотел, чтобы обо мне судачили…       — А чего ты хотел?.. Дураку понятно, что в концепцию твой автопортрет совершенно не вписывался.       — Я вывесил его для одного конкретного человека, — сказал я. — Но вряд ли он видел.       — Надеюсь, не для того ММ, которого мы договорились не упоминать? — Майкл скривился.       — Вполне возможно, что… — руки опустились, и я закусил губу, надеясь, что не разревусь прямо тут, рядом с коробкой от неизвестного отправителя и на глазах у лучшего друга. — Что скоро я в самом деле прекращу говорить о нем…       — Ты чего?.. — в глазах Майкла появилось беспокойство, и улыбка медленно, но сошла с его губ.       — Похоже, Мартин уже нашел себе кого-то, — проговорил я негромко.       — Что?! Уже?! — возмущению Майкла, казалось, не было предела.       Я невесело кивнул:       — Скотт и Скай видели его в компании кого-то очень симпатичного…       — И что?..       — Ничего, просто они были в кафе вдвоем в воскресенье. Что они могли там делать, как не быть на свидании?..       — Звучит здраво, конечно, но… Кхм… Неужели он даже не стал думать о предложении твоего отца?.. Вот кретин тупой! Не зря он меня бесил все это время! Эй, что такое?..       — Ох… Прости, — я стер с ресниц слезы и улыбнулся: — Я пытаюсь жить дальше. Правда, пока безуспешно.       — Ох… Неужели ты действительно так сильно его любишь… Посмотри, какой замечательный альфа к тебе посватался. Замечательный же, ну? — тон друга стал по-настоящему просительным, словно он уговаривал меня выбрать этого — неизвестного мне — альфу вместо того, о ком я думал каждый день.       — Замечательный, — я согласно кивнул. — И мне очень приятно его внимание. Правда. Это хороший подарок. И я ему рад. Но…       — Неужели откажешь?.. — ахнул Майкл.       — Я не знаю. Не знаю, что мне делать.       Майкл подошел ко мне и встал прямо передо мной, положив правую руку мне на плечо.       — Ты мой лучший друг, Дар, — сказал он, прямо смотря мне в глаза. — Единственный, вообще-то, но это неважно. Я желаю тебе счастья. Хочу, чтобы ты любил, но любил взаимно. Чтобы вся твоя чистая, бескорыстная любовь досталась тому, кто ее достоин. Тому, кто подарит тебе свою любовь и заботу, будет баловать тебя и делать все, чтобы только ты был счастлив. Прошу, забудь уже этого ветреного альфу, он тебя не стоит. Этот стоит. По крайней мере, он стоит того, чтобы не отвергать его из-за другого и дать ему еще один шанс проявить себя.       — А что если… — начал я неуверенно, но осекся.       — Что — если?       — Что если… Я соглашусь, стану его мужем, а потом пожалею?.. — спросил я то, что терзало меня больше всего. — Потому что не смогу полюбить или потому, что он просто не будет мне даже нравиться?..       — Послушай… Я не знаю, почему твой отец не назвал тебе его имени. Наверняка у него была для этого причина, сейчас это неважно. Но я уверен, что как любящий отец он не станет заставлять тебя становиться мужем человека, который тебе не понравится. Дар, вы увидитесь на помолвке. И я уверен, если тебе не понравится, как он выглядит, как он… пахнет, как говорит, что говорит, каким голосом говорит и все такое прочее, то ты сможешь ему отказать. Но даже если согласишься и за время подготовки к свадьбе поймешь, что он тебе не подходит, я уверен, никто не отдаст тебя ему насильно. До официальной подписи в журнале регистрации брачных союзов ты сможешь отказаться от этого замужества в любой момент. Не отказывайся сейчас, не успев узнать его лучше. Возможно… его ты будешь любить даже больше.       — Или мне не понравится его второй подарок, — я пожал плечами и несмело улыбнулся.       — Вполне вероятно, — Майкл кивнул, убирая руку с моего плеча.       — А что насчет тебя? — спросил я.       — Я пока… Я пока взял тайм-аут, — сказал он. — Сначала поздравлю тебя с замужеством, расспрошу, как прошла ваша первая брачная ночь, и уже тогда решу, надо оно мне или не надо.       — Я не стану рассказывать тебе о своей первой брачной ночи, — сказал я, нахмурившись.       — Почему это? — Майкл выглядел удивленным: такого он явно не ожидал.       — Ну это… Личное? Поэтому?       — Подумаешь, — отмахнулся друг. — Думаешь, альфы своих омег в постели не обсуждают со своими друзьями?       — Не знаю… Мне бы этого не хотелось. А ты откуда знаешь, что обсуждают? — спросил я.       — Фильмы смотрю, — ответил он. — Разные. Не только мультики, как некоторые.       — И что… альфы действительно так себя ведут?.. Обсуждают, как… Как… — я даже произнести этого не мог, не то чтобы осознать, поверить и принять тот факт, что кто-то обсуждает с кем-либо такие личные вещи. Разве личная жизнь двоих супругов не принадлежит только им?.. Как можно делиться ей с кем-то посторонним?..       — Хороши ли их омеги в постели или нет, да, обсуждают, — сказал Майкл с уверенностью.       — Фу, — я поморщился и отошел к окну. — Это мерзко как-то. Не хочу об этом думать.       — Чистый, — Майкл подошел ко мне и обнял со спины, положив подбородок мне на плечо. — И мысли у тебя тоже исключительно чистые. Будь я альфой, влюбился бы в тебя по уши.       — Да ну, — я улыбнулся.       — Баранки гну, — хмыкнул Майкл, отпуская меня и отступая на пару шагов. — Кстати, насчет баранок… То есть совсем не баранок. Угостишь меня чем-нибудь? Не могу же я голодный домой ехать?       — Конечно. Я и тесто на оладьи завел, хочешь?       — Конечно, хочу, что за вопрос.