(Не)Чистый

      pov Дарэлл Ньюэлл       Майкл полулежал, развалившись на диване в нашей гостиной, и лениво бросал в рот ягоды зеленого винограда без косточек. В гости он приехал без предупреждения — и ему очень повезло, что отца не оказалось дома, иначе вынужден был бы убираться восвояси, — и застал меня за готовкой. Я как раз заканчивал заводить тесто, когда он прошел в гостиную.       — Ты чем-то занят? — спросил он, оценив мои испачканные руки. — Я подожду, пока закончишь.       Пришлось угостить его виноградом, чтобы не скучал.       Распределив тесто по формочкам, я отправил их в духовку и, поставив таймер, присоединился к другу:       — Как дела?..       — Отлично, — отозвался тот, закидывая в рот очередную ягоду. — Леруа Дюбуа вновь отличился. Второй сваточный дар прислал. Я чуть не позеленел от злости. А теперь смотри — ничего, вполне адекватен. И даже не хочу его закопать.       — М-м-м… И что он прислал?.. — спросил я осторожно.       — Не что, а кого, — поправил друг. — Свинью, — сказал он как ни в чем не бывало и забросил в рот еще одну ягоду.       — Чего?.. — переспросил я, решив, что ослышался.       «Он сказал «свинью»?.. Звучит слишком бредово, наверняка…» — но додумать я не успел.       — Свинью, — повторил Майкл. — Карликовую. Мини-пига. Их держат дома, как кошек или собак. Ну, чокнутые. По типу тех, кто держит дома муравьиные фермы.       — То есть вроде тебя?       — Сам ты!.. — очередная ягода сменила траекторию и полетела не Майклу в рот, а мне в лоб. Уклонившись в последний момент, я проследил взглядом за тем, как она ударилась о спинку дивана и шлепнулась на сидушку.       Майкл цокнул и досадливо принял сидячее положение.       Я взял ягоду и положил на язык.       — Ну так и что?.. Ты отказал ему, я надеюсь? Это же уже ни в какие ворота…       — Нет, — Майкл закинул ногу на ногу. — Разрешил прислать третий сваточный дар.       — Зачем?.. — спросил я недоуменно.       — Время тяну, — тот пожал плечами. — А то придется же на Блэкроуза соглашаться, а я не хочу.       «Боюсь, от твоего желания уже мало что зависит…» — хотел было я сказать, но не стал.       — Думаешь, за это время появится кто-то другой? — спросил я с сомнением.       — Хм, было бы неплохо. Да только вряд ли. Ну разве что Скотт передумает. Я ему, кстати, любовное письмо на три страницы накатал. Хочешь, прочитаю?       — Что?.. — я чуть в осадок не выпал.       — Да шучу я, — Майкл хмыкнул. — Ну то есть письмо и правда есть. Хотя какое там письмо, так, записка. Передашь? — он достал из кармана небольшой квадратный самодельный конверт с голубым объемным сердечком и положил на стол передо мной.       «Что он там написал?.. Неужели вправду опять в чувствах признался?..»       — Майкл… Это… — протянул я неуверенно.       — Ничего особенного там нет, — сказал он небрежно. — Ни фоток интимных, ни признаний, не переживай. Моя репутация не пострадает, даже если его кто-то перехватит. Я же не совсем идиот в конце концов. Но ты все же Скотту лично в руки передай, ладно? Не Скаю там, не Луиджи…       — Хорошо… — я кивнул и нехотя спрятал письмо в брюках.       — Что ты там готовишь, кстати? — потянул он носом. — Пахнет вкусно.       — Кексы… — сказал я и смущенно добавил: — Для Мартина, вообще-то…       — Ой, ну кто бы сомневался! — Майкл закатил глаза. — Нет бы для лучшего друга!       — Но… Я же не знал, что ты придешь… Ты ведь не предупредил… — я отвел глаза, пытаясь вспомнить, есть ли у меня коробочка поменьше, чтобы угостить Майкла хотя бы парой кексов. — Думаю, Мартину хватит и четырех, так что и тебе тоже…       — Ой, да ладно, будешь еще от сердца отрывать. Для Мартина так для Мартина, — вопреки собственным словам, друг явно надулся. — Как же он меня бесит, Мартин твой.       — Ну чего ты опять?..       — Да ничего. Просто злит, что ты ему достался.       — Опять шутишь?..       — Не шучу, — Майкл скрестил руки на груди, а мне оставалось только вздохнуть.       — Как папа Тин на свинью отреагировал?.. — перевел я тему.       — Ох, ну как… — Майкл отвел глаза. — Не оценил. В отличие от Митчелла. Теперь это его свинья. Он даже спал с ней прошлой ночью, — его заметно передернуло. — Папа не в восторге, отец чуть дом не разнес, весь вечер грозился найти этого Леруа и скрутить в бараний рог, еле успокоили. Он-то папе хорошие подарки делал, не то что этот олигофрен.       Я вздохнул.       «Лучше бы ему побыстрее смириться с неизбежным и согласиться на сваточные дары от Грея… А не любовные письма Скотту передавать…»       Когда сработал таймер, мы переместились на кухню. Вынув формочки, я придирчиво осмотрел их содержимое, проверил и, не найдя, к чему можно было бы придраться, поставил остывать. Любопытный друг крутился рядом — что бы он там ни говорил, кексов ему явно хотелось.       — Бери, — я отставил два кекса в сторону. — Их более чем достаточно.       — Ну раз ты настаиваешь, — Майкл взял один кекс и, обжигаясь, вытащил его из бумажной формы, а затем удовлетворенно сощурился и съел в два укуса.       — Ну так что? — спросил он, когда проглотил оба.       — М?       — Твой несносный Мартин заедет за ними в гости или как?       — М-м-м… — промычал я что-то невразумительное. — Ну это вроде как сюрприз, он о них не знает… Помоги придумать, под каким предлогом позвать его, чтобы он приехал и забрал их.       — Хм, — Майкл задумался. — Ну раз уж это сюрприз… отвези их ему сам.       — Сам?.. Как? Куда?..       — Как это — куда? — Майкл фыркнул. — Ты же сам знаешь, где он большую часть своего времени проводит.       — На работе? — предположил я, и Майкл со знающим видом кивнул:       — Ну естественно.       — Ты предлагаешь мне съездить к нему в офис?.. — я даже ахнул.       — Именно это я и предлагаю, — друг беззаботно пожал плечами. — Почему нет? Ты его жених. Имеешь полное право заявиться к нему даже во время самого важного совещания в мире. И он будет распоследним козлом, если не уделит тебе хотя бы пять минут.       — Да, но… вдруг он… будет вне офиса?..       — Ну так позвони его секретарю и узнай, где этот твой Мартин сегодня прохлаждается, скажи, что приедешь и что это сюрприз, и дуй к нему.       — М-м-м… Думаешь?.. — спросил я с сомнением. — Вот так просто?..       — Конечно, не просто, — он фыркнул. — У тебя есть телефон его секретаря?       — Нет…       — Вот именно. Сначала у отца спроси.       Какое-то время я жевал губы, ни на что не решаясь.       — Не повезешь, я сам все съем, — заявил Майкл и потянулся к еще одному кексу. Их оставалось четыре — ровно в коробочку, — поэтому лишиться еще хотя бы одного я не мог:       — Ладно!       Рука Майкла застыла в воздухе. Я достал телефон и набрал номер отца.       — Дар? — тот ответил практически сразу.       — Отя, ты случайно не знаешь телефон секретаря Мартина?.. — выпалил я на одном дыхании.       — Случайно знаю, а что?       — А можешь мне скинуть?       — А тебе зачем? — спросил он вкрадчиво.       — Ну отя!       — Ладно, ладно. Сейчас скину.       Получив заветный номер, я выдохнул — первая преграда позади! — и, встретившись глазами с уверенным взглядом Майкла, набрал нужные цифры, судорожно подбирая слова.       — Приемная Мартина Моралеса, секретарь Квентин О’Дейр, чем я могу вам помочь?       — Здравствуйте, мистер О’Дейр. Это Дарэлл Ньюэлл, я… жених Мартина, — сказав это, я почувствовал, как щеки краснеют.       — Мистер Ньюэлл, здравствуйте! Это большая честь для меня. Чем я могу быть вам полезен?       — Я хотел приехать к Мартину, если у него будет свободная минутка…       — Сейчас проверю его расписание, секундочку, — секретарь замолчал, чтобы через минуту вернуться: — У мистера Моралеса будет окно в полчаса с двух тридцати, вы успеете приехать?       Я бросил взгляд на часы и кивнул:       — Да, успею, спасибо.       — Тогда я прослежу, чтобы мистер Моралес с вами не разминулся. Могу я сделать для вас что-то еще?       Я уже хотел было отказаться, но греющий уши Майкл пихнул меня в плечо:       — Ты чистый, балда.       — Ох, да, мистер О’Дейр, мне неловко говорить об этом, но я могу быть уверенным в том, что по пути не встречу ни одного альфы?.. Ой, может быть, вы и сам альфа?.. — спохватился я.       Секретарь засмеялся:       — Не беспокойтесь, мистер Ньюэлл, я расчищу вам путь. Приезжайте спокойно. Кстати, я бета.       — Большое спасибо. Ах да, и еще… это сюрприз…       — Я догадался, мистер Ньюэлл. Буду вас ждать.       — Спасибо.       Почему-то я покраснел как рак.       — Вот видишь, — Майкл удовлетворенно сложил руки на груди. — Отличный же план.       — Ну… кажется, да, — я неуверенно улыбнулся и посмотрел на кексы — не пора ли украшать?       — И что бы ты без меня делал, — добавил он самодовольно.       — Спасибо, спасибо, — поблагодарил я его и принялся за украшение: взбитые сливки и свежие ягоды.       — Что-то над моими кексами ты так не заморачивался, — проворчал друг.       — Тебе же надо было срочно, — пожал я плечами, заканчивая украшать последний кекс и переставляя их в коробочку.       — Ну да, ну да, дело, конечно же, было только в этом, — фыркнул он. — Только о Мартине своем и думаешь.       — Ну… — я неловко улыбнулся, — да…       Посмотрев на меня, Майкл вздохнул:       — И как на тебя такого сердиться? Дурачок влюбленный. Зови своих охранников, пусть готовятся.       Я направился было к выходу — Скотт должен был караулить снаружи, — но на полпути остановился:       — А ты… не хочешь передать свое письмо лично?..       — Не думаю, что Скотт сейчас хоть что-то примет из моих рук. Через тебя надежнее.       — Ладно… — я выглянул наружу и встретился взглядом с обернувшимся телохранителем. — Скотт, пожалуйста, скажи Скаю, что мы поедем в город.       — Куда? — поинтересовался тот.       — К Мартину в офис.       — В офис? — Скотт удивленно изогнул брови. — Не думаю, что это разумно, — сказал он и сложил руки на груди, демонстрируя, что никуда везти меня не планирует.       — Я созвонился с секретарем Мартина, он пообещал «расчистить путь».       — Надо перепроверить.       — Только не у Мартина! — предостерег я его. — Это сюрприз!       — Что еще за сюрприз, — проворчал тот и строго добавил: — Ты чистый омега, никаких сюрпризов без согласования со службой безопасности.       — Да чего мне опасаться, когда вы рядом?..       Скотт посмотрел на меня, как на маленькое неразумное дитя.       — Ты же знаешь, что, если что, мы можем кого-нибудь убить, — сказал он негромко.       Я на миг опешил, но потом замахал руками:       — Я же сказал, что позвонил…       — Понял. Все в порядке, можем ехать.       — Чего?.. — переспросил я, моргнув от неожиданности.       — Скай все перепроверил и получил разрешение.       — Перепроверил?.. Разрешение?.. Как, откуда ты…       — Сюрприз так сюрприз, — Скотт встал с насиженного места. — Я подгоню машину. Скай уже идет сюда.       — Что?.. — я ничего не понял, и стоявший рядом Майкл меня поддержал:       — У них миндальная связь, что ли?..       Я продолжал растерянно моргать, когда друг принялся обуваться:       — Ладно, поеду домой. Не забудь переодеться, а то ты весь в муке. Это мило, конечно, но перед Мартином тебе явно будет стыдно, — я опустил глаза на футболку и, к стыду своему, действительно обнаружил на ней изрядное количество муки, как, впрочем, и на брюках. — Хотя, может, тебе и понравится, когда он начнет с тебя все это стряхивать.       Я залился краской:       — Ох, ну о чем ты… спасибо, что сказал, конечно же, я переоденусь.       — Ага, ну ладно, пока, — Майкл уехал, а я пошел второпях переодеваться во что-то более приличное, а после — не забыв взять кексы, — сел в машину.       — Ну и что это было? — хмуро спросил я близнецов.       Скотт сделал вид, что увлечен вождением, и тогда я обернулся к Скаю. Младший телохранитель некоторое время весьма успешно игнорировал меня, но потом все же сдался:       — Дар, у каждого из нас есть лицензия на убийство. Мы же все-таки телохранители.       Меня это, конечно, не радовало, но я кивнул:       — Я знаю, я не об этом.       — А о чем?       — Как Скотт понял, что ты уже все проверил?.. Вы ведь даже не видели друг друга. И не переписывались. И почему ты сказал про лицензию, это ведь Скотт упомянул ее.       Скай помялся немного, а затем проговорил:       — У нас имплантированы наушники. Работают двадцать четыре часа семь дней в неделю без перерыва. Они с датчиком слежения, так что мы всегда можем найти друг друга, а благодаря динамикам и микрофонам — слышать все, что происходит в непосредственной близости от каждого из нас. Общаться тоже. Вслух, конечно.       — То есть, — я удивленно моргнул, — когда я говорю с кем-то из вас, второй это слышит?..       — Да.       — Всегда?..       — Всегда.       По коже пробежали мурашки.       — Почему вы раньше не сказали?..       — А зачем?       — Ну а вдруг я… вдруг бы я сказал что-то… Ну… о ком-то другом в его отсутствие?..       Скай безразлично пожал плечами и мягко улыбнулся:       — Тебе пришлось бы очень сильно постараться, чтобы нас хоть как-то обидеть. Мы о себе такого наслушались за всю жизнь, тебе и представить трудно.       Какое-то время я просто не мог все это переварить. А позже спросил:       — И это… у всех телохранителей?..       — Мы были первыми подопытными.       — Почему согласились?       — Не то чтобы у нас был выбор… — сказал Скай.       — Лично я ни о чем не жалею, — добавил Скотт с водительского места. — Хотя, признаться, первое время я его до зубного скрежета ненавидел.       — А потом?..       Скотт сжал руль крепче — костяшки заметно побледнели — и не ответил.       — А потом это спасло мне жизнь, — негромко сказал Скай за него.       Говорить об этом они явно не хотели, и я не стал развивать тему:       — Тогда хорошо, что вы согласились.       Скай вздохнул:       — Не знаю, как рассказать об этом Форту. Мы ведь… слышим все, даже когда спим с кем-то.       — Что?.. — я ахнул. Автомобиль остановился на светофоре, и Скотт бросил на меня взгляд через зеркало заднего вида:       — Ха-ха, только посмотри на него: даже уши покраснели.       — Вы же шутите, да?.. Это же… это как… — я не мог найти подходящего слова.       — …как своеобразный «секс втроем», — подсказал Скай.       — А как-то раз было и вчетвером, — хмыкнул Скотт.       Я переводил ошарашенный взгляд с одного близнеца на второго. Заметив это, Скай улыбнулся:       — Он шутит. И я тоже.       — То есть вы не слышите друг друга в… во время?.. — спросил я с надеждой.       — Слышим. Но лично я в такие моменты предпочитаю медитировать. А ты что делаешь, Скотт?       — Музыку слушаю. Очень громко.       — Я не слышал.       — Через наушник во втором ухе.       — Видишь? — Скай повернулся ко мне. — Никакого секса втроем: это был бы уже перебор. Но рассказать Форту все равно как-то надо.       — Никак не надо, — отрезал Скотт. — Чем меньше знает, тем крепче спит.       — То есть ваши… партнеры обычно не знают об этом? — догадался я.       — Нет, зачем бы?.. — Скай пожал плечами. — Прежде у нас… не было серьезных отношений.       — Но сейчас ведь у вас с Фортом все… серьезно?       Он кивнул.       — Ты хотел бы рассказать, но не знаешь как?.. — понял я.       — Да, просто… Разве он останется со мной, если узнает? Вот ты бы как отреагировал?       — Мне бы… Точно не понравилось слышать о таком.       — Вот и я о чем, — Скай вздохнул.       — Но… Но лучше сказать до… до того, как это произойдет, понимаешь?.. Если бы я узнал после… Мне было бы так неприятно, что я не знал бы, куда себя деть. И, наверное… просто возненавидел бы тебя. Тогда, наверное, лучше вообще не рассказывать, но… прости, но, по-моему, это нечестно.       Скай помолчал какое-то время, а потом невесело кивнул:       — Да я согласен.       Чем ближе мы подъезжали к офису, тем сильнее нарастало мое волнение. Я чувствовал, что Мартин обрадуется моему появлению, но не мог отделаться от мысли, что все же следовало предупредить его о своем визите.       Скотт спустился на подземный этаж и припарковался у лифта. Здесь стояло двое бет — по виду, охранников, — они приветственно склонили головы и вызвали для нас лифт.       Поднявшись наверх, мы оказались в приемной — судя по всему, это был частный лифт Мартина и кроме него им никто не пользовался.       — Мистер Ньюэлл, — секретарь, оказавшийся весьма миловидным бетой, приятно улыбнулся. — Вы как раз вовремя. Мистер Моралес один в кабинете.       — Большое спасибо, — поблагодарил я его, и он нажал на кнопку интеркома:       — Мистер Моралес, к вам мистер Ньюэлл.       — Торенс? — уточнил Мартин, и мое сердце забилось быстрее. — Впусти.       — Нет. Дарэлл.       — Дар?.. — больше Мартин ничего не добавил, но уже через пару мгновений дверь в его кабинет распахнулась, а сам он вышел меня встретить. — Здравствуй. Какой приятный сюрприз.       — Привет, — я смущенно улыбнулся, чувствуя, как щеки розовеют.       — Прошу, проходи, — он отошел в сторону, предоставляя мне доступ в кабинет, но первым, конечно же, прошел Скотт. Подождав, пока он все осмотрит и разрешит мне зайти, я вошел в офис и с интересом огляделся.       — Надеюсь, я не помешал?.. — спросил я, ставя коробочку с кексами на столик и усаживаясь на одном из диванчиков.       — Нет, что ты, я очень рад тебя видеть. Хочешь чего-нибудь? Чай, кофе?       Я кивнул:       — Кофе, если можно. Латте.       — Скотт? — Мартин посмотрел на застывшего у двери телохранителя, и тот кивнул:       — Не отказался бы от чая.       — Квентин, будь добр, принеси латте и чай. Мне как обычно. И Скаю сделай, что он захочет.       — Конечно, мистер Моралес, — секретарь кивнул и отошел в подсобное помещение.       Мартин закрыл дверь и сел рядом со мной, тут же обхватив мою ближайшую руку своими широкими ладонями, отчего ее вмиг обдало жаром. Подняв ее, он осторожно коснулся губами костяшки указательного пальца:       — Ты отлично придумал приехать. У меня как раз перерыв.       — Я позвонил твоему секретарю заранее. Извини, что так внезапно, просто я… — покраснев, я перевел взгляд на столик перед нами: — Приготовил кексы для тебя и захотел передать лично.       — Ух ты. Так меня еще никто не баловал. Можно посмотреть?       — Конечно.       Чтобы открыть коробочку, Мартину пришлось отпустить мою руку, и я мгновенно ощутил, как ее обдает прохладным воздухом из кондиционера.       — Выглядит очень аппетитно, — оценил Мартин, заглянув внутрь.       — Ты ведь обедал? — спросил я обеспокоенно: на голодный желудок есть сладкое все же не следовало.       — Да, не так давно.       — Если не хочешь прямо сейчас, ничего страшного.       — Ну о чем ты, для сладкого есть второй желудок, не так ли, — сказал он с улыбкой.       Постучавшись, в кабинет вошел секретарь. Он поставил перед нами две чашки, еще одну вручил Скотту, убедился, что больше от него ничего не требуется, и удалился.       — Ты присоединишься? — спросил Мартин, поднося кекс ко рту.       — Спасибо, я не хочу, это все тебе.       — Пока готовил, наверное, наелся, — предположил он.       — Нет, — я улыбнулся и сделал глоток латте. — Я приготовил всего шесть, из них четыре для тебя, а два оставшихся достались Майклу.       — Майклу?..       — Он был у меня в гостях. Правда, его кексы не были украшены.       Мартин хмыкнул:       — Он сливки не любит? Или ягоды?       — Нет, просто я забыл о том, что хотел их украсить. И вспомнил только после того, как он все доел.       — Да я везунчик! Надеюсь, ты не сказал ему, что это все для меня одного, а то он меня еще, чего доброго, возненавидит.       — Он и без того тебя не любит, — сказал я и покраснел. — Извини.       Мартин от такого просто опешил:       — Почему?.. Мы же даже не знакомы, — съев кекс, он запил его глотком кофе.       — Ну я… вроде как с тех пор, как в тебя влюбился, только о тебе и думал, и говорил тоже только о тебе, и он от этого порядком устал… Я даже… — я покраснел сильнее. — Вместо него несколько раз нарисовал тебя…       — Меня? — его брови удивленно приподнялись. — На его месте я бы на тебя ужасно обиделся и не рисовал тебя так красиво, как на том фото, что ты мне прислал на днях. Похоже, он либо совсем не злопамятный, либо слишком хорошо к тебе относится.       — Не совсем… — я раскраснелся сильнее. — То есть… Прости, я должен кое в чем признаться…       — М, в чем? — спросил он, беря второй кекс.       — Сначала он нарисовал меня некрасиво, — сказал я едва слышно. — Я попросил переделать. Вообще-то, я даже… шантажировал его.       — Да ну? — Мартин рассмеялся.       — Мне пришлось! — щеки запылали. — Как я мог отправить тебе тот рисунок! Это было невозможно! Немыслимо!       Посмеиваясь, Мартин откусил кекс.       — Покажи мне, — сказал он, справившись со вторым кексом.       — Ни за что! — вспыхнул я.       — Тот скетчбук у тебя с собой?       — Конечно, нет! Я его спрятал и больше никогда не достану, и вообще, наверное, сожгу!       Мартин негромко посмеивался, пока я, сгорая от стыда, рассказывал, каким кошмарным получился тот рисунок.       — И как же ты его убедил нарисовать тебя заново? — поинтересовался он.       — Сфотографировал его портрет, который нарисовал, и пригрозил, что через тебя отправлю его Грею, и он Майклу прохода не даст.       Мартин фыркнул:       — А ты хорош. Как там, кстати, успехи у Леруа Дюбуа? Я не буду рассказывать Грею, не беспокойся.       — Ужасно у него дела, — я поморщился и отставил опустевшую кружку. — Его подарки никуда не годятся. Майкл тупо тянет время. Согласился на третий сваточный дар, хотя всем уже ясно, что ничего хорошего ждать не стоит.       — Третий? — Мартин удивленно приподнял брови. — Это ведь уже серьезно.       — Да, говорю же — время тянет. Прости, но Грей ему… как кандидат совсем не нравится.       — Что ж, — Мартин пожал плечами. — Со временем он сделает выбор.       — Вот только времени у него и нет, — сказал я со вздохом.       — В каком смысле?.. — разобравшись со вторым кексом, Мартин откинулся на спинку дивана и обернулся ко мне.       — Майклу скоро восемнадцать. По традиции, к своему совершеннолетию он уже должен состоять в браке.       — А если нет, то что?       — А если нет… Об этом не принято говорить, но в таком случае от него откажутся и отвернутся, ну как… как от альф или бет…       — Как это — откажутся и отвернутся?.. От альф и бет?.. Я не понял.       — Ну… — я замялся. — Майкл упоминал как-то о том, что пару поколений до него или около того у них в семье родился альфа, и тогда, когда он вырос, Грейсы просто стерли его имя из семейного реестра. Как будто его никогда и не было, понимаешь?.. Семья Грейсов славится сыновьями-омегами. Родить альфу или бету для них считается позорным. Вот только… сын-омега, не вышедший замуж до совершеннолетия, для них еще хуже…       — Чего же твой друг ждет тогда?       — Не знаю… Наверное, чуда… — я не смог не бросить взгляд в сторону застывшего как статуя телохранителя, но Скотт привычно делал вид, что не слушает наш разговор. — Но папа Тин очень любит его, так что… Папа Тин — это Константин Грейс, папа Майкла, — уточнил я, но Мартин кивнул:       — Да, я помню, ты рассказывал, что, как и ты, он играет на скрипке.       — Да, все верно, — я кивнул, удивившись тому, что Мартин запомнил даже это. — В общем, он очень любит Майкла, и я не верю, что он будет по отношению к нему так жесток… Он выглядит очень строгим, но на самом деле он очень мягкий. Это их семейная черта — они выглядят холодными, неприступными, но на самом деле они добрые и любящие. Цундере.       — Кто?..       — Это термин, архетип… Означает, что человек ведет себя отстраненно, безучастно, делает вид, что его ничто не заботит, но на самом деле он переживает и заботится об окружающих не меньше, чем о себе. Если бы ты слышал, как Майкл играет на виолончели, сразу бы понял. Я неплохо играю на скрипке, но, когда Майкл проводит смычком по струнам виолончели, каждый звук словно бы касается самого сердца.       Мартин помолчал немного, переваривая услышанное.       — Кстати говоря… Я давно хотел спросить. Игра на музыкальном инструменте, рисование, знание этикета… это ведь благородные искусства и дисциплины классического образования? В современных школах этому внимания не уделяют.       — Все так, но не в школах для чистых омег. У нас был ряд обязательных дисциплин вроде уроков этикета, музыки, иностранных языков, верховой езды, рисования, были и факультативы — риторика, танцы, фехтование, легкая атлетика… Еще у чистых омег существуют… стандарты красоты. Вроде длинных волос, идеальной кожи, мягких черт лица, пухлых губ, стройного тела и… — я замялся, а потом густо покраснел до корней волос, — и еще кое-что, но я тебе не скажу.       — Почему? — он мягко улыбнулся, слегка наклоняясь ко мне.       — Потому что… — я стыдливо отвел глаза. — Я в этом смысле… бракованный. Не соответствую. Потому что я не стал… Не захотел… и побоялся…       — Побоялся?..       — Ох, мне… правда очень неловко… Если тебе интересно, можешь потом у Скотта спросить.       Услышав эти мои слова, тот поперхнулся, позабыв о том, что прежде изображал глухонемого.       Мартин поднял на него глаза, но Скотт покачал головой:       — Я понятия не имею, о чем речь, не вздумай спрашивать.       — Хм, — Мартин усмехнулся и обернулся ко мне. — Тебя это не коснулось?       — Нет…       — Тогда мне неинтересно. Ты во всем прекрасен. Так что эти стандарты красоты меня не волнуют.       — Я, кстати, набрал всего восемьдесят баллов из ста.       — Баллов?..       — Да, всех омег перед выпуском оценивают по их достижениям… Успехи в учебе и внешние данные… У меня сорок пять баллов из пятидесяти за первое и всего тридцать пять за второе.       — Глупость какая-то. Уверен, это все чистая субъективщина.       — Критерии оценки весьма прозрачны, поэтому… это не так уж и субъективно… Например, у меня недостаточно глубоко посаженные глаза…       — Что? — Мартин недоуменно покачал головой. — Это точно какой-то бред. Кто вообще составлял список этих идиотских критериев? Глубину посадки глаз они линейкой измеряли? Это же… полный бред! Кто вообще может получить все сто баллов при таком подходе?       — У Майкла сто баллов, — я смущенно улыбнулся. — Эталонный чистый омега, с которого снимали первые мерки и на чьи параметры опираются до сих пор, был Грейсом. Это было очень давно, но эти критерии после ни разу так и не пересматривали.       — Тогда получается, что под эти стандарты подпадают только Грейсы. Это же нечестно.       — Но они и правда очень красивые, Мартин. Майкл… сейчас самый красивый омега моего поколения. А еще он самый красивый Грейс. Хочешь, покажу тебе его портрет, который нарисовал в тот день, когда отправил тебе свой?       — Нет, — отказался он. — Не хочу даже смотреть ни на кого, кроме тебя.       Я смущенно опустил глаза.       — А ведь это была его идея — привезти тебе кексы в офис. Я хотел придумать какую-нибудь причину, чтобы ты приехал к нам домой, но Майкл вовремя подсказал съездить к тебе самому.       — Тогда передай ему спасибо от меня. Твой приход — лучшее, что случилось со мной за этот день, — сказал он и вдруг спросил: — А Торенс в курсе, что ты здесь?       — Нет, — по моей спине даже мурашки пробежали.       — Не боишься, что попадет?       — Я ни о чем не жалею, — ответил я, прижимаясь к нему боком.       Мартин одобрительно хмыкнул и, погладив по подбородку, мягко коснулся губами моей щеки. Улыбнувшись, я слегка повернул голову, подставляя под поцелуи губы.       Он осторожно обнял меня, и я, не успев ничего понять, как-то незаметно перетек к нему на колени.       Целоваться, обнимая его за шею, чувствуя широкие ладони на поясе, и смотреть глаза в глаза в перерывах — было невообразимо приятно — до волнительных мурашек по коже.       В дверь постучали.       — Мистер Моралес, прошу прощения, что прерываю, но через десять минут у вас встреча с Грегором Хальбергом. Он уже внизу.       — Спасибо, Квентин. Я приму его вовремя. Попроси подождать.       — Конечно.       — Извини, тебе нужно работать, — сказал я с сожалением. — Я поеду.       — Время пролетело слишком быстро. Спасибо, что приехал. Я был очень рад тебя видеть.       — Я тоже.       pov Скай Дэвис       — Не слишком ли старательно ты сегодня собираешься? — спросил Скотт, наблюдая за тем, как я вот уже полчаса кряду крутился перед зеркалом, подбирая то галстук к рубашке, то пиджак. Или вовсе переодевался полностью во что-то неформальное.       — Ну так свидание же, — пожал я плечами, придирчиво осматривая свое отражение. — К тому же третье.       — Надеешься, что тебе что-то перепадет? — спросил он насмешливо.       — Хм… Ну на поцелуй крайне рассчитываю, — я уверенно кивнул.       — Хочешь его?       — Ага, — я наконец-то определился с одеждой и принялся укладывать волосы: тщательно расчесал их, а затем завязал в высокий хвост. — Чувствую себя малолеткой без опыта… Ужасно нервничаю.       — Пф, — Скотт фыркнул. — Не ты ли из нас двоих был первым, кто потерял девственность?       — Это было давно… — я небрежно передернул плечами, и мы принялись спускаться на первый этаж.       — Как там его звали?.. — попытался он вспомнить. — Сиг?       — Нет, — я нахмурился: вспоминать бывших, к тому же из интерната, совершенно не хотелось.       — Сид?..       — Нет. Этот был у тебя.       — Хм, точно. Сол?       — Он вообще был не на «С», — заявил я хмуро.       — Разве?.. Как же я мог забыть… Зак?       — Это кто вообще?..       Скотт перечислил еще несколько имен, неизменно попадая мимо.       — Да что ж такое… — мы вышли на улицу и медленно пошли по дорожке в сторону ворот.       — Может, просто хватит перечислять своих бывших?..       — Я вообще-то твоих перебираю. Я же помнил. Курт?..       — Нет. Ну все, мне надоело. Завязывай.       — Рой?       — Нет! Достал! — я стукнул его в плечо, но он ожидаемо даже не покачнулся.       — Ладно, ладно. Куда идете-то хоть?       — Форт сказал, что уник, в который он с сентября начнет на подготовительные курсы ходить, по случаю какой-то памятной даты сегодня устраивает день открытых дверей. Позвал меня с собой.       — В пятницу?..       — Может, это не день открытых дверей, а целая неделя — я не вникал. Он позвал — я согласился.       Скотт вновь фыркнул:       — Влюбленный дурак, что с тебя взять.       — Ну а ты чем займешься? — перевел я тему.       — Хм. Дай подумать. Поеду с тобой и буду портить вам всю малину?       — Говнюк, — отозвался я беззлобно. — А если серьезно?       — Даже не знаю. Не то чтобы у меня было много вариантов. Может, в бар съезжу.       — Выпить содовой еще с одним альфой? — вспомнил я его последний поход в бар.       Скотт поморщился:       — Пожалуй, в этот раз обойдусь без альф. А вот про того парня, пожалуй, и спрошу.       — Это про какого?.. — уточнил я рассеянно, обходя машину и открывая переднюю дверцу.       — Он в тот раз меня отбрил, — напомнил Скотт, упираясь задом в капот.       — А, тот, — я понимающе кивнул. — И что, тебе понравилось, ты бы повторил?       — Я бы повторил с ним, — он хитро улыбнулся, а я фыркнул:       — Кажется, он был не настроен.       Скотт беспечно пожал плечами:       — Он был не в духе. Вдруг сегодня повезет. Пятница все-таки.       — Надежда умирает последней, да? Ну удачи.       — И тебе удачи.       Я сел за руль, и он тут же переместился к окну. Мне пришлось опустить стекло, чтобы услышать:       — Надеюсь, тебе что-нибудь обломится в этот раз. Ну а нет — приходи поплакаться.       — Катись, — я щелкнул его по лбу — вернее, конечно, только попытался: Скотт вполне ожидаемо уклонился, — пристегнулся и завел мотор.

*      *      *

      Скай ждал меня у ворот — в светло-бежевых льняных брюках и футболке с незатейливым принтом, — и я порадовался, что не стал одеваться слишком формально — прикрыл татуировки на руках легкой рубашкой поверх майки, и только.       — Привет, — он сел на соседнее место и мягко улыбнулся, а мое сердце пустилось вскачь от одной его улыбки. — Спасибо, что согласился поехать со мной в свой выходной.       — Я только рад провести с тобой время, — я протянул к нему руку и привычно уже переплел свои пальцы с его. — Какие у нас сегодня планы?       — Ну… — его щеки приятно порозовели. — Думаю, мы сходим в университет, а потом поедим где-нибудь?       — Звучит отлично, — я улыбнулся. — Пристегнись, и поедем.       — Постоянно забываю, прости, — он потянулся к ремню. — Я раньше не особо часто с кем-то ездил на машине. К тому же на переднем сиденье. А на заднем… обычно как-то не до этого.       — Я буду тебе напоминать, мне несложно.       До его университета мы ехали около часа — по относительно свободным дорогам.       — Неудобно же тебе будет ездить сюда каждый раз, — произнес я со вздохом, паркуясь на стоянке.       — Ничего не попишешь: это лучший университет для худов. Оно того стоит, даже если придется тратить на дорогу по часу, а то и больше. Но на метро должно быть немного быстрее, к тому же без пересадок — я уже проверил.       — Лишь бы тебе здесь нравилось, — я кивнул, и мы вышли из машины. — Как это обычно выглядит вообще?.. День открытых дверей? Я никогда не ходил. Мы со Скоттом нигде не учились и такие мероприятия не посещали.       — Ох, если честно, я и сам не знаю. Но я слышал, сегодня здесь что-то вроде школьного фестиваля. Ну, знаешь, когда разные классы, а здесь, видимо, группы, организуют в своих кабинетах всякие активности. Кто-то превращает класс в кафе, например. Или выставки устраивает. Мастер-классы. Что-то такое. Я не смотрел программу — не хотел портить впечатление. Но, скорее всего, еды будет больше всего.       — Вообще звучит довольно весело.       — Надеюсь, так и будет, иначе… — его щеки слегка порозовели, — иначе это свидание можно будет назвать провальным, и мне будет ужасно стыдно перед тобой, ведь это я предложил сюда сходить.       — Все в порядке, не беспокойся ни о чем. Я готов ходить с тобой куда угодно. Главное, чтобы меня никто не заставил ничего рисовать, а то у меня руки не из того места растут.       — В твоем случае следовало бы опасаться того, что тебя попросят позировать.       — М?       — Ну… — его щеки раскраснелись сильнее. — Твое телосложение… Любой художник, изучающий анатомию, душу бы продал за то, чтобы у него была такая модель. И лицо красивое, — добавил он совсем тихо.       — Хм, — я самодовольно улыбнулся. — А ты умеешь делать комплименты.       — Это, скорее, констатация факта… — пробормотал он смущенно.       — Хорошо, я понял. Буду позировать только для тебя. В любое время дня и ночи — только позови.       Он покраснел до корней волос:       — Пожалуй, я как-нибудь воспользуюсь твоим предложением.       — Буду только рад.       На распахнутых створках ворот висели красочные баннеры с информацией о запланированных на ближайшие три дня мероприятиях, а сразу за ними по обеим сторонам мощеной брусчаткой дорожки выстроились различные палатки и лотки до самого крыльца главного здания.       — О, неплохо, даже снаружи что-то организовали.       Форт осмотрелся и улыбнулся:       — Гляди, даже тир есть. Хочешь пострелять?       — Хм. Ну если тебе что-то из призов понравится. Давай подойдем.       «Стрелять» предстояло в надувные шарики обычными дротиками, а призы были двух видов — небольшие, с кулак, мягкие игрушки на присосках и игрушки побольше — раз в десять.       — Маленькие за сто, большие за пятьсот, — подсказал стоявший по ту сторону стойки парнишка.       — Что-нибудь нравится? — спросил я.       — М-м-м… Вон та панда, — Форт указал на бело-оранжевого медведя среднего размера.       — Если хотите красную панду, кидать дротик придется с завязанными глазами.       Я лишь фыркнул:       — Раз плюнуть, — и положил на стойку пять монет.       — Одна попытка — один дротик.       — Да я догадался, — усмехнувшись, я принял протянутую ткань — она была плотной и свет почти не пропускала — и спросил: — В какой шарик нужно попасть?       — В любой, — отозвался сотрудник и протянул мне дротик.       Я проверил остроту наконечника и посмотрел на привязанные к противоположной стене шарики: они были примерно пятнадцать сантиметров в диаметре, слегка покачивались на ветру и располагались на расстоянии друг от друга, чтобы снизить возможность случайного попадания.       — Вон тот розовый, — сообщил я Форту.       — Попадешь? — его взгляд был восхищенным, но в голосе слышалось немного недоверия.       Я хмыкнул и ничего не ответил. Обернул ткань вокруг головы, закрывая глаза, зажал дротик между пальцами, сделал вдох и на выдохе выбросил руку вперед.       — Пш! Туц, — раздалось спереди: шарик лопнул, а дротик глубоко вонзился в деревянную поверхность, к которой тот крепился.       Рядом со мной охнул Форт, а сзади ахнуло несколько любопытных наблюдателей.       Я снял повязку и положил на стойку:       — Сказал же — раз плюнуть.       Стоявший за стойкой парнишка от удивления даже рот раскрыл и не сразу сообразил отдать Форту выигрыш. Передавая ему панду, он вдруг спросил:       — А сфотографировать можно?       — Меня — нельзя, — ответил я, и Форт засмеялся:       — Ты что, знаменитость?       — Я — охранник.       — Но не сегодня, — он взял меня за руку, и мы неторопливо пошли к главному входу.       — Я готов фотографироваться с тобой, но не на чужой фотоаппарат, чтобы мое лицо после где-то засветили. Прямого запрета на это в моем контракте нет, но это банальная мера предосторожности. Когда я на работе, отвечаю не только и не столько за себя.       — Понял. То есть против совместной фотки на мой телефон ты ничего не имеешь? — спросил он с улыбкой.       — Нет.       — Хорошо, тогда сфотографируемся?       — Конечно. Где?       — Можно прямо здесь, — мы оказались у подножья лестницы, за спинами осталась аллея из украшенных палаток и лотков с гуляющими между ними посетителями — в основном школьниками с родителями.       Форт достал телефон, вытянул руку и, прижимая медведя к груди, встал поближе ко мне, чтобы мы оба поместились на экране.       — Скай.       — М?       — Ты не мог бы улыбнуться?..       — Да, извини, я редко фотографируюсь, чаще выступаю в роли фотографа, — улыбнувшись, я забрал у него телефон и, слегка склонившись к его лицу, сделал несколько снимков.       — А у тебя хорошо получилось, — оценил он получившиеся кадры. — Кстати, спасибо за моего нового друга, — он убрал телефон и обхватил панду обеими руками.       — Тебе будет удобно с ним? Можем вернуться к машине и оставить его там.       — Вот еще! Я его теперь ни за что из рук не выпущу. Твой первый подарок, — его щеки заалели. — Даже если я его выпросил.       — Хм, ну раз выпросил, — я фыркнул, — я тоже хочу кое-что выпросить.       — М?       Я постучал кончиком пальца по щеке.       — О, — его щеки покраснели сильнее. — Равноценный обмен.       Наклонившись, я почувствовал, как его пальцы легко ложатся мне на подбородок.       — Вообще-то, я приятно удивлен, — сказал он негромко, касаясь кожи только дыханием.       — Чему? — спросил я, не переставая улыбаться. Наши лица были очень близко друг к другу, и от осознания этого факта сердце забилось быстрее.       — Ты мог бы выбрать не щеку.       — Слишком много свидетелей.       — А ты стесняешься? — он расплылся в улыбке.       — Подумал, ты будешь. Ошибся? Могу передумать?       — Поздно! — выдохнув это, Форт прижался губами к моей щеке — ровно в то место, куда я указал, — и, оставив на ней тепло и совсем немного влаги, поспешно отстранился и даже отступил от меня на шаг, обратив все свое внимание на медведя в собственных руках.       Все еще чувствуя остаточное тепло на коже, я не смог не заметить:       — Смотрю, он нравится тебе больше, чем я.       — Самую малость… — Форт обернулся и хитро прищурился, — …меньше.       На это я лишь фыркнул и, слегка придерживая его за пояс, повел ко входу.       В украшенном просторном вестибюле в ряд выстроилось несколько столов для регистрации посетителей. Молодые ребята — скорее всего, студенты — выдавали анкеты и приветственные эко-шоперы с информацией об университете и поступлении, а также различными брошюрами.       — На первом этаже несколько классов с выставкой работ наших студентов и выпускников, на втором — тематические кафе и мастер-классы, на третьем… — звучало со всех сторон.       — Ого, здесь даже комната страха есть! — выдохнул Форт, разглядывая брошюру с картой. — Я хочу сходить! — его глаза воодушевленно загорелись. — У нас в школе комнаты страха не было ни разу.       В интернате, в котором мы со Скоттом росли, разумеется, настолько масштабных фестивалей не устраивали, хотя пару похожих мероприятий с разными активностями для воспитанников и я мог припомнить, но сейчас, давно выпустившийся и неоднократно подвергавшийся реальным угрозам, полагал, что такое детское развлечение, как комната страха, организованное обычными студентами, в лучшем случае вызовет у меня пару снисходительных улыбок. Однако ради Форта я, конечно же, готов был пойти куда угодно.       — Она на третьем этаже, — заглянул я в его карту: от сумки с вербовочными материалами я успешно отказался, сославшись на то, что пришел чисто за компанию и в поступлении не заинтересован, но от десятка «билетов», выдаваемых каждому посетителю и являющихся своеобразной местной валютой, которые можно было на что-то обменять, отказываться не стал — отдал Форту, — а потому мои руки были свободны и личной картой я не располагал. — Хочешь начать прямо оттуда?       — Давай пойдем по порядку, — предложил он. — Мне очень хочется посмотреть на выставку работ выпускников, это там, — указал он на уходящий влево коридор.       — Боюсь, что там, — я мягко передвинул его кисть, указывая на другой коридор.       — Разве?.. — Форт опустил глаза на карту и принялся придирчиво ее изучать. — А, да, точно. Как ты так быстро сориентировался?..       — Профдеформация, — я мягко улыбнулся. — Всегда знаю, куда идти.       — Если когда-нибудь у меня в руках окажется карта сокровищ, я знаю, кого позвать с собой, — он засмеялся, и мы направились к ближайшей аудитории, переделанной под небольшую художественную галерею.       — Надо же, — я был удивлен. — Думал, здесь только традиционная живопись будет, а здесь столько… как это называется?       — Цифровая живопись, — подсказал Форт. — Когда рисуют на компьютере или планшете. Я хочу поступить именно на это направление, хотя основы что там, что там, разумеется, одни.       — Какие основы?.. — я кое-что понимал в живописи, в конце концов моим подопечным вот уже несколько лет был Дар, но все равно в терминологии плохо разбирался.       — Перспектива, форма и объем, светотень, колористика, композиция, анатомия… — перечислял Форт, расхаживая вдоль завешенной яркими цветными постерами стены. — Такие основы. Неважно, что ты используешь, чтобы рисовать, — хоть стену в пещере, хоть клочок салфетки, холст, планшет или целый потолок в соборе, — принципы, по которым художники передают форму и пространство на плоскости, едины. Хотя это не значит, что их нельзя нарушать.       — Нарушать?.. Что это значит?       — Например, в колористике существует так называемый цветовой круг — правила использования цветов. Есть цвета, которые гармонируют, а есть контрастные — например, красный и зеленый. Они находятся на противоположных сторонах цветового круга. Но это не значит, что их нельзя использовать в одном рисунке. В конце концов, сколько ты видел красных цветов на зеленых стеблях? Природа любит контрасты. И художники тоже, главное понимать, зачем их используют. Вот, гляди, — он подвел меня к одному из постеров. На нем были изображены двое мужчин с длинными черными волосами в развевающихся старинных одеждах. В картине присутствовало много черного, зеленого и красного, но, как и сказал Форт, смотрелось это более чем гармонично.       — Художники постоянно нарушают правила, главное делать это грамотно.       — Грамотно правила нарушать? — я хмыкнул.       — Звучит смешно, но это правда. О художниках, кстати, еще одно забавное выражение есть. «Кради, как художник». Слышал?       — Нет. Что это значит? — я улыбнулся.       — Мы смотрим на мир, срисовываем с него, что-то меняем, добавляя свое видение, или свой стиль, или свою интерпретацию. Мы не копируем буквально. Мы «воруем» из реальности формы, свет, цвета — и собираем из этого что-то свое. Что-то, чего не было.       — Хм, — я задумался. — Выходит, это как с фотографией. Пока не подтянешь яркость, насыщенность и другие параметры, фотография может выглядеть совершенно безынтересной и значительно уступать реальности, но после всех этих манипуляций может уже и не соответствовать действительности. Как красные клены, которые вживую нередко выглядят блеклыми, а после обработки становятся невероятно яркими, какими не бывают на самом деле. Зато смотрятся эффектно.       — Все верно. Потому что и живопись, и фотография работают с одним и тем же — светом, цветом и композицией. Просто у нас немного разные инструменты. И рисование появилось раньше.       — Ты про наскальную живопись? — я снисходительно хмыкнул.       — Вообще-то я про более позднее время, но ты зря смеешься: уже тысячи лет назад люди умели передавать и движение, и объем, а также работать с цветом и композицией. Они, разумеется, еще не придумали слово «перспектива», но уже пользовались ею интуитивно.       — Так давно?.. Правда?.. Ладно, впредь буду отзываться о них более уважительно.       — То-то же, — Форт довольно улыбнулся и предложил пройти в другую аудиторию.       Здесь уже была выставка традиционных работ — написанных маслом, акрилом, акварелью и другими материалами.       — Что тебе больше всего нравится? — спросил Форт. — Из традиционных материалов.       — Хм, — я задумался. — Если я скажу «уголь», ты будешь смеяться?       — Аха-ха, не так уж и далеко ушел от наскальных рисунков, а еще смеялся над ними!       — Да пошутил я, — ответил я, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Мне акварель больше нравится. Акварель.       — Ну да, ну да, — Форт фыркнул и насмешливо предложил: — Покажи мне, где здесь акварель.       — Хм, вот, — показал я на ближайшую картину.       — Надо же. Угадал. Признавайся, наобум выбрал или табличку успел прочитать?       — Нет. Просто Дар любит акварелью рисовать. Или писать. Я знаю, как она выглядит. Ну а ты что предпочитаешь?       — М, — Форт задумался. — Пожалуй, всего понемногу. Но мне очень нравилось писать акрилом. Он не пахнет и сохнет быстро.       — Раз уж речь зашла об этом… Я до сих пор не видел твои работы.       — Эм… Ну, — Форт замялся, а его щеки порозовели. — Может, как-нибудь и покажу… в другой раз…       — Почему не сейчас?       — Ну мне… немного неловко… Просто с того дня, как мы с тобой встретились, я рисовал в основном тебя, так что мои последние работы…       — Правда? — я мигом оживился. — А фотографии есть?       — Ну есть парочка… Но я не хотел бы показывать.       — Ты же уже все рассказал, чего стесняться? Ну разве что я внезапно окажусь на твоих картинах голым. Но тогда неловко будет уже мне.       — Не… нет, — лицо Форта просто пылало. — У меня, конечно, хорошее воображение, но я так не делаю…       — А я бы взглянул на то, что ты там себе воображаешь. Сколько кубиков пресса, например.       — Ну хватит. Ясно же, что не меньше шести… Ох, ладно. Вот. Никаких нюдсов. Только портреты.       Продолжая негромко посмеиваться, я склонился над его телефоном, рассматривая фотографии, которые он мне показывал, — всего три — трех разных работ, на каждой из которых был изображен я. Черно-белый портрет в профиль, цветной полубоком и в теплых тонах анфас.       — А я тебе нравлюсь.       Он смущенно пихнул меня в плечо, но спорить не стал.       — Но ты мне льстишь. У меня не настолько накачанные руки.       — Вообще-то, настолько, — он ткнул меня пальцем в бицепс и убрал телефон.       Я же хмыкнул:       — Ты прям как Дар. Он тоже, как в Мартина влюбился, только его и рисовал.       Форт отвел глаза и тихо пробурчал себе что-то под нос, но я все же разобрал: «Кто еще влюбился».       — И правда, кто бы это мог быть…       Форт пихнул меня снова:       — Не знал, что у тебя такое высокое ЧСВ!       Я фыркнул:       — С меня ростом примерно.       — Ненамного ты и выше меня, кстати, — заметил он не без гордости.       — Ну я все-таки бета, а не альфа. И, как по мне, у нас идеальная разница в росте, ты не согласен?       Он посмотрел на меня — немного снизу вверх — и улыбнулся:       — Согласен.       Он был очень близко — мы все еще стояли практически вплотную друг к другу, — а его губы были такими соблазнительно-красивыми, что я сглотнул, едва сдерживаясь, чтобы не податься вперед и не украсть у него поцелуй, на который он, вероятно, еще не рассчитывал.       — Пойдем дальше.

*      *      *

      На втором этаже оказалось несколько кафе — в одном с официантами-альфами, в другом — омегами-горничными. Проигнорировав и тех, и других, мы вошли в кафе с напитками — здесь за небольшую плату (расплатиться разрешалось выданными на входе билетами и обычными деньгами) можно было выбрать себе коктейль из небольшой барной карты — разумеется, безалкогольный, — и перекусить домашним печеньем.       — Интересно, кто его готовил, — заняв один из столиков, Форт с интересом покрутил в руках плоский блинчик из песочного теста пяти сантиметров в диаметре.       — Студенты? — предположил я. — У них ведь наверняка есть какие-то клубы после занятий?       — Кулинарный? — Форт хмыкнул.       — Почему нет. Они же по интересам. Дар бы туда вступил, если бы был студентом.       — Он ведь любит сладкое, да? Я помню торт в его блоге.       — Это был его второй сваточный дар.       — А Мартин, оказывается, романтик, — Форт улыбнулся.       — Ты называешь его по имени и на «ты», — заметил я.       — Я еще и обнимался с ним.       Я в удивлении приподнял брови:       — А ты смелый.       — А ты думал.       Я улыбнулся:       — Я надеялся произвести на тебя впечатление в комнате страха, спрятав за своей широкой спиной, а выяснилось, что нужды в этом нет. Какая жалость.       — Ну… — он смущенно отвел глаза. — Вообще-то, я на твою широкую спину все еще очень даже рассчитываю.       — Вот как? Ну хорошо. Она в твоем распоряжении.       — Спасибо.

*      *      *

      На третий этаж мы поднимались в приподнятом настроении.       Комната страха дожидалась посетителей в конце коридора. Стены здесь были декорированы соответствующе: черная ткань, плакаты с различными кровавыми сценами и ребята у входа — с гримом на лицах, в черных балахонах и накинутых на головы капюшонах.       — Привет, мы к вам.       — Ознакомьтесь с правилами, пожалуйста! — нам протянули лист плотной бумаги с напечатанными правилами:       Не трогайте актеров       Не ломайте декорации       Не кричите слишком громко       Не бегайте внутри помещения       Фото- и видеосъемка запрещены       Не пользуйтесь мобильными телефонами       Если стало плохо — сообщите ближайшему организатору       Несовершеннолетним вход только в сопровождении взрослого       — Ну вот, декорации ломать нельзя, — я притворно вздохнул.       Посмеиваясь, Форт перевернул лист с правилами, и на обороте обнаружились новые:       Не прикасайтесь к тем, кто ждет вас внутри       Не отвечайте на голоса из темноты       Не оборачивайтесь, если слышите шаги позади       Следуйте вперед, даже если кажется, что это ошибка       Не оставайтесь одни       Внизу же мелким, почти нечитаемым шрифтом было напечатано следующее: «Организаторы не несут ответственности за последствия нарушения правил».       — Нагнали жути, м? — я хмыкнул, а Форт нервно сглотнул:       — Вообще-то, немного да.       — Внутри очень темно, вам понадобится фонарик, — в обмен на правила нам протянули небольшой карманный фонарик.       — Один на двоих?.. А нам точно его хватит?.. — спросил Форт с сомнением.       — Возьми себе, — предложил я ему.       — Вам нужно будет пройти от начала до конца: дверь, через которую вы зайдете, будет закрыта. Выход осуществляется через другую дверь, но вам придется найти ключ. На стенах, на стульях, под стульями и даже на полу вы можете обнаружить подсказки, где искать ключ. Без ключа не выйти.       — М.       — А если мы не найдем?.. — спросил Форт.       — Вас двое, вы справитесь, — пообещал организатор. — Один может выступать приманкой, пока второй занимается поисками. А вот одиночкам не так повезло.       Форт вновь едва слышно сглотнул.       — Готовы? — парень улыбнулся.       — А медведь не будет тебе мешать? — спросил я, кивнув на панду в руках Форта.       — Как это — мешать? — возмутился тот, обнимая игрушку крепче. — Он будет меня защищать!       Подумав немного, он снял с плеча шопер:       — А вот это я, пожалуй, оставил бы. Присмотрите? — протянул он его организатору, и тот пообещал вернуть ему шопер на выходе.       — Теперь готовы, — сообщил я, и организатор открыл перед нами дверь.       Мы вошли внутрь, и за нашими спинами послышался щелчок: двери были заперты, а нас поглотила тьма. Внутри в самом деле оказалось удивительно темно. Кто бы ни занимался созданием антуража, с этим он справился на отлично.       Форт поспешно нажал на кнопку включения фонарика. Помещение озарил тусклый луч света. Мало того, что выданный нам фонарик был один, так он еще и мигал.       — М-м-м… прелестно, — оценил я. — Тебе уже страшно?       — Уже немного да, если честно, — Форт принялся освещать все вокруг, пытаясь понять, где мы оказались.       Я сдержал смешок.       — Держу пари, они специально долго разряжали батарейки для создания нужного эффекта.       — У них получилось.       Фонарик выхватывал отдельные элементы комнаты: узкий коридор, в котором мы оказались, черные тканевые стены по обеим сторонам — не до потолка, но выше меня, черный пол.       — Там что-то написано, — заметил я, когда свет фонарика мазнул по полу.       — М?..       — Вон там, — я осторожно коснулся руки Форта и направил свет вниз. Выведенные красной краской неровные буквы складывались в два слова:       — «Не оборачивайтесь», — прочитал Форт. В следующее мгновение он сделал небольшой шаг назад и прижался спиной ко мне. — Как думаешь, за твоей спиной кто-то есть?..       — Думаю, пока что за моей спиной только дверь, но как только мы немного пройдем вперед, откуда-нибудь из стен вылезет кто-то из актеров и станет нас преследовать.       — Мне… не очень-то хочется идти вперед… — Форт осветил коридор до конца: тот упирался в стену, но в самом конце слева был поворот.       — Нам нужно найти ключ. Давай все хорошенько осмотрим здесь, чтобы не пришлось потом возвращаться.       — Давай…       Мы принялись осматривать стены, развешенные на них фотографии и листочки с какими-то надписями. Рядом обнаружился стул, и его мы тоже осмотрели, в том числе под сиденьем, но так ничего и не нашли.       — Здесь же должны быть какие-то подсказки?.. — Форт непонимающе обернулся ко мне.       — На записках много всяких фраз. Пока за нами никто не гонится, давай все внимательно прочитаем.       — «Здесь кто-то есть», — прочитал Форт первую попавшуюся фразу. — «Не смотри назад»…       — Они повторяются, — я хмыкнул.       — «Тебя найдут в шкафу», — продолжил Форт. — «Ты идешь не туда». «Ты увидишь его раньше, чем думаешь».       — Кого?.. — не понял я. Форт пожал плечами.       — «Он ближе, чем кажется». «Никто не выйдет живым».       Я буквально кожей ощутил, как у него по виску скатилась капля пота, когда он читал последнюю фразу.       — Ты в порядке?       — Если честно, это пугает меня до жути.       — Думаю, на то и расчет.       — Может, это и есть подсказка? — Форт пригляделся к ближайшей записке. — Смотри, вот у этой буквы отличается шрифт.       — М? Шрифт? — я посмотрел на букву, которую он показал, и не смог не согласиться: — Курсив? Хм, — я изучил другую записку. — Да, на этой тоже есть буква, выделенная курсивом.       — И на этой тоже, — подхватил Форт.       — Похоже, на всех. Давай составим из них слово.       Некоторое время мы потратили на то, чтобы выделить нужные буквы и, запомнив их, получить:       — К.А.Ф.Ш.И.Ч.К.       — Звучит знакомо.       — Думаю, это «Шкафчик», — предположил Форт. — Мы ведь в аудитории, здесь наверняка есть личные шкафчики студентов. Скорее всего, ключ в одном из них.       — Ну и отлично. Осталось дойти до конца аудитории.       — Да, и понять, какой открывать.       — В крайнем случае, можно проверить все подряд. Пойдем?       — Да, пойдем, — Форт несмело шагнул вперед, но скоро вновь остановился. — Смотри, там еще какая-то надпись внизу.       — Что написано? — я заглянул ему через плечо и прочитал: — «За поворотом не смотри вперед». Что это значит?..       — Не знаю, — его голос дрогнул, как и фонарик в руке. — Ты… не хочешь пойти первым?..       — Думал, буду прикрывать тебя с тыла.       — Ох… — Форт не мог решить, что менее страшно — идти первым или остаться с открытой спиной. — Ладно, я вперед, — решился он. — Но ты сразу за мной, хорошо?       — Конечно.       Мы шагнули вперед и повернулись, встречаясь взглядами с собственным отражением в зеркале.       «Не смотри назад!!!» — было написано на зеркале красной краской, и, как только я это прочитал, ткань за моей спиной шелохнулась, и из нее показался зомби.       — А-а-а-а-а! — заорал Форт и ломанулся в коридор. Я — за ним, как и обещал.       В середине коридора мы остановились. Форт переводил дух, я успокаивающе гладил его по плечу.       — Испугался, — выдохнул он, вжимаясь в меня в поисках защиты.       — Тише-тише, — я приобнял его в успокаивающем жесте и вынул из его пальцев фонарик.       — Что это вообще было?..       — Похоже на зомби.       — Грим очень уж натуральный, я подумал, он настоящий. Хорошо, что Тори не пострадал, — Форт нежно погладил своего медведя.       — Ты уже и имя ему придумал? — хмыкнул я, почувствовав тепло в груди.       — Милое, правда?       — Ага.       Мы стояли посередине коридора, в одном конце которого за нами мог увязаться один зомби, а впереди вполне мог поджидать второй. Учитывая, что фонарик у нас был один, светить им приходилось в обе стороны по очереди.       — Что там было написано? — спросил Форт, чтобы отвлечься. — Я даже прочитать не успел.       — «Не смотри назад», — повторил я. — И стрелка вниз.       — И что внизу? — спросил он.       Я наклонил фонарик, натыкаясь светом на красную бархатную ткань.       — Думаешь, это еще одна подсказка?..       — Возможно, подсказка под тканью.       — Давай не будем возвращаться, — предложил Форт.       — Похоже, мы и не сможем… — проговорил я, замечая, как отразившийся в зеркале зомби медленно вышел из-за угла.       — Тогда давай пойдем вперед, — Форт стиснул мои пальцы, но глаз с зомби не сводил. Тот сделал несколько медленных шагов, врезался в стену с зеркалом. Все так же медленно повернулся в нашу сторону и двинулся к нам. Форт отступил назад — дальше по коридору — и потянул меня за собой. Зомби сделал еще один шаг. Остановился. А затем бросился бежать.       В этот момент сердце подпрыгнуло от испуга даже у меня, и вслед за Фортом я ломанулся вдоль коридора к очередному повороту, не забывая светить перед нами фонариком.       Мы оказались в просторном помещении. Влетели в него на пару метров и остановились, с опаской косясь в сторону коридора, из которого только что выскочили.       — Он еще там?.. — Форт прижался к моей руке. Я кивнул:       — Полагаю, да.       — Почему не выходит?..       — Наверное, на этом его роль сыграна. Давай осмотримся.       Я прошелся фонариком по помещению. По центру стояло несколько столов. Составленные вместе, они занимали большую часть комнаты. Сверху были навалены всяческие канцелярские принадлежности: блокноты, карандаши, ручки, стирательные резинки, фломастеры. Вокруг столов беспорядочно стояли стулья. И на одном из них кто-то сидел. Неподвижно. Закутанный в черный балахон, вытянув вперед руку, он лежал на парте и приобнимал шкатулку из красного бархата.       — Надо полагать, следующая подсказка у него в руках.       — Что?.. — охнул Форт. — Я ни в жизни к нему не подойду.       — Ну тогда я, — решительно сунув фонарик Форту, я шагнул вперед.       — Стой!.. — крикнул он мне вдогонку, но я уже приблизился к столу. Не рискнув подходить к лежащему вплотную, я обогнул стол с другой стороны, перегнулся через парту и осторожно, — стараясь не потревожить, — вынул шкатулку. Внутри оказалась записка:       «4 Ключ здесь»       «12 Ключ не здесь»       «16 Надпись №1 лжет»       Вернувшись с ней к Форту, я неохотно сказал:       — Похоже, все-таки придется вернуться и заглянуть под ту тряпку.       — Нет, не ходи! — Форт вцепился мне в руку.       — Но так мы не узнаем, что нам делать.       — Просто проверим все шкафчики, — предложил он.       — Да, но, если в том коридоре со шкафчиками нас будет ждать еще один зомби, мы можем банально не успеть. Постой здесь, я быстро.       — Нет, Скай! — он притянул меня к себе, как будто собирался силой удерживать на месте.       — Ну чего ты, это же понарошку, — попытался я его успокоить. — Не бойся. Я не превращусь в зомби. Даже если он меня укусит.       — Я понимаю, но…       — Боишься оставаться один?       — Еще как!       — Но у тебя же есть Тори, — вспомнил я. — Он тебя защитит.       — Он медведь!       — Ладно. Можем вернуться вдвоем, — предложил я другой вариант, но и он был отвергнут:       — Нет, ни за что!       — Тогда подожди меня тут. Обещаю, я быстро. Он меня даже не заметит.       — Возьмешь фонарик?.. — предложил Форт, и это было очень смело с его стороны. Я тепло улыбнулся:       — Тебе он нужнее, я полагаю. Не переживай. Я мигом.       — Ладно, — он неохотно отпустил меня.       Вход в коридор Форт подсвечивал для меня фонариком, но в самом коридоре стояла кромешная темнота. Я прислушался и сделал шаг вперед. Глаза понемногу привыкали к темноте. Коридор оказался пуст. Преодолев его за несколько шагов, я опустился на корточки и принялся копошиться в бархате в поисках записки. Она оказалась приколота к ткани булавкой, но прочитать ее в темноте оказалось невозможным, так что я взял ее с собой.       — А-а-а-а-а-а!       — Форт! — я бросился обратно.       — Он здесь, он здесь! — Форт пятился от зомби, преградившего ему путь в спасительный коридор.       «Теперь понятно, почему коридор оказался пуст», — понял я.       Форт уперся спиной мне в грудь и вновь заорал:       — А-а-а! — после чего отскочил в сторону.       — Ш, это я.       — Скай! — Форт облегченно выдохнул. — Я думал, это кто-то еще.       Зомби медленно направился в нашу сторону.       — Похоже, нам придется как-то его обойти.       — Но как?.. — прошептал Форт. — Там слишком узко, вдруг он нас схватит!       — Ну, двоих сразу ему схватить не удастся, — ответил я.       — Да, но… Скай… — Форт продолжал светить фонариком в зомби. Который все еще шел подозрительно медленно.       — Хорошо. Я отвлеку его, а ты пройдешь в следующий коридор. Вот подсказка, я не успел прочитать, — сунул я ему в руку записку и направился наперерез зомби, пока Форт не принялся меня отговаривать.       — Но как мне… — пискнул тот.       — Можешь через стол перелезть, — предложил я, приближаясь к зомби. — Или пролезть под партами.       Нападать на зомби я, разумеется, не собирался: и в правилах было сказано, и здравый смысл то и дело напоминал, что это обычные люди, просто загримированные. Актеры. И вообще студенты.       Но как я не собирался на него нападать, так и он не мог ничего мне сделать. Мы оказались в тупике. Застыли друг напротив друга, пока Форт, все-таки не вняв моему совету пойти в обход, прошмыгнул у меня за спиной в спасительный коридор.       — Это загадка! — крикнул он, пока я, обходя зомби и внимательно следя за ним, шел к нему.       — «Только одна из надписей правдива». Мне нужна твоя помощь.       — Я уже рядом, — проскользнув в коридор целым и невредимым, я встал рядом с Фортом перед рядом шкафчиков — измазанных красной краской, будто кровью. — Напомни условия.       — «Ключ здесь», «Ключ не здесь», «Надпись номер один лжет», — прочитал он. — Что думаешь?.. Это ведь обычная загадка на логику, но я сейчас вообще ничего не соображаю.       — Хм, ну давай рассуждать логически… Если ключ в первом шкафчике, то первое условие правдиво. И второе тоже. А третье ложно.       — Да, но правдивым должно быть только одно, — Форт поднял на меня полные надежды глаза.       — Ладно, тогда предположим, что ключ во втором шкафчике. Тогда второе условие ложно, первое тоже ложно. А третье верно, так?       — Похоже, что так?.. — Форт просиял. — Тогда нам нужен второй шкафчик, — он принялся подсвечивать номера на шкафчиках.       — Подожди, там еще цифры какие-то были.       — А, точно! — Форт поднял записку, и в этот момент пиликнул чей-то телефон. Мы оба вздрогнули.       — Это еще что…       Мы обернулись в сторону помещения, из которого пришли, — звук раздался оттуда. На столе засветился экран мобильного телефона, и подсвеченная голубым светом фигура спящего за столом человека пришла в движение. Медленно, как в фильмах ужасов, он принялся подниматься.       Я почувствовал, как волоски на моих руках встают дыбом.       — О боги! — воскликнул Форт.       — Быстрее, давай быстрее. Какой там номер? — поторопил я его.       — Д-да, сейчас… — Форт поспешно вернулся к записке. — Двенадцать!       — Хорошо, отходи к двери, — приказал я, слыша, как медленно, но целеустремленно фигура в балахоне движется в нашу сторону.       Форт медленно двинулся к выходу, не забывая подсвечивать шкафчики, чтобы я смог найти нужный.       — Нашел, — я бросился к нужному шкафчику, распахнул дверцу и принялся копаться в куче барахла в поисках ключа.       — СКАЙ! — завопил Форт, и я, обернувшись, нос к носу столкнулся с человеком в балахоне. Тот навис надо мной — с лицом, как у дементора из «Гарри Поттера», со скрюченными длинными пальцами и острыми когтями.       От неожиданности я шлепнулся на задницу, продолжая поиски ключа одной рукой.       Зацепившись пальцами за что-то металлическое, я вынул наружу ключ и бросил Форту:       — Лови! — одновременно с этим совершая кувырок и откатываясь подальше от шкафчика.       Каким-то чудом Форту удалось поймать ключ, и он вставил его в замочную скважину. Я подскочил к нему как раз в тот момент, когда замок щелкнул, и дверь открылась.       Вместе мы вывалились в освещенный коридор.       Форт бросился меня обнимать.       — Боги, я думал, умру там со страху!       Я негромко посмеивался, поглаживая его по спине.       — Ну как вам, понравилось? — спросили столпившиеся снаружи студенты — скорее всего, организаторы.       — Лично мне — очень, — удерживая Форта и Тори в крепких объятиях, я был крайне доволен.       — Мне тоже, — кивнул тот. — Я правда перепугался до жути. Думал, сердце не выдержит.       Некоторое время спустя, успокоившись и обменяв реквизит — фонарик, записки и ключ — на шопер, мы, держась за руки, пошли по широкому коридору в сторону лестницы.       — А здесь что? — спросил Форт, заглядывая в одну из аудиторий. — Ух ты, Скай, здесь фотографии котиков, — проговорил он воодушевленно, проходя внутрь.       — И не только, — заметил я: в этом небольшом классе, привязанные к потолку, висели плакаты с фотографиями самых разных домашних животных — от рыбок до ящериц.       К нам подошел один из ребят:       — Это фотографии домашних питомцев студентов и преподавателей.       — А звездочки что означают? — спросил Форт: поверх некоторых фотографий были наклеены небольшие переливающиеся звездочки разных цветов.       — Небольшой интерактив. Голосование за самого обаятельного питомца. Вот, держите, — парень протянул нам по пять звездочек. — Можете осмотреть всех и отметить тех, кто больше приглянулся.       Присмотревшись, я обнаружил на звездочках цифры — от 1 до 5.       — Рейтинг обаяшек, — я хмыкнул и принялся разглядывать фотографии.       Спустя некоторое время, когда я прилепил последнюю звездочку, Форт не смог не заметить:       — Тебе больше собаки нравятся?       — Пожалуй.       — А я кошек больше люблю, — Форт улыбнулся. — Они такие милые.       — А собаки — нет?       — Ну тоже, конечно. Но совсем по-другому. Если у меня когда-нибудь будет свое жилье, я заведу пару котов. Черного и белого. И таких больших, знаешь? Под десять килограммов.       — Ого. Такой же, если на тебя ляжет, сразу раздавит.       — От десяти килограммов я не умру.       — А если двое сразу?       — Ну и от двадцати — тоже, — он вдруг бросил на меня игривый взгляд: — Ты явно не двадцать килограммов весишь. Я выдержу.       От такого откровенного намека мое сердце сбилось с ритма.       Форт же, явно смутившись собственной смелости, спрятался от меня с другой стороны плаката.       — И сколько, по-твоему, во мне котиков? — спросил я не без интереса.       — М-м-м… семь? — предположил он.       — Почти восемь, — сообщил я, подходя к нему.       — Ох, — выдохнул он, прижимая Тори к груди. — Ну… Тогда тем более два кота по десять проблемой не станут. Даже легкими покажутся… На контрасте-то… — не успел он договорить, как его уши запылали, наряду со щеками.       — Так завуалированно со мной об этом еще никто не говорил, — я хмыкнул. — Мне нравится, продолжай.       — Я уже все сказал, — красный как рак Форт торопливо прилепил последний стикер на первую попавшуюся фотографию и намылился к выходу: — Пойдем?

*      *      *

      После ужина и долгой прогулки по парку мы возвращались к машине, крепко держась за руки. Шел уже десятый час, солнце давно зашло, ветер стал прохладнее, но я этого почти не ощущал: мое сердце разгоняло по телу огненно-горячую кровь.       Остановившись у машины, я аккуратно приобнял Форта за пояс, и он мягко улыбнулся.       — Устал?       — Не очень. Ну то есть… — он потупил взгляд. — Я бы… не хотел расходиться…       Я заправил прядь волос ему за ухо.       — Ты очень нравишься мне.       — Да, я… вижу это.       — Можно тебя поцеловать?       — Поцелуй меня.       Я наклонился и почувствовал мягкость его губ. Их тепло, их вкус. Сердце забилось в груди быстрее, я положил руки ему на пояс и привлек к себе. Он не возражал. Я целовал его — настойчиво и глубоко, он отвечал — искренне и чувственно. Я хотел большего. Много большего, чем просто поцелуев. Но это было всего лишь третье наше свидание, и я не был уверен, что не тороплю события. К тому же кое-что не давало мне покоя и грызло изнутри.       Оторвавшись от его губ, я негромко произнес:       — Я должен сказать тебе кое-что.       «Не говори», — раздалось в ухе.       — Что?       «Он не поймет», — добавил Скотт, но я проигнорировал его:       — Обычно я об этом не рассказываю, но ты действительно очень нравишься мне, я серьезен по отношению к тебе, поэтому я чувствую, что должен кое в чем сознаться… — его взгляд стал обеспокоенным, и уверенности это, конечно, не прибавило. Можно было последовать совету Скотта, перевести тему, пошутить. Но я не стал: — У меня в ухе стоит имплант с наушником и микрофоном. Я слышу все, что происходит в непосредственном окружении брата. А он слышит все, что происходит рядом со мной. Его нельзя отключить — он работает круглосуточно.       — Ч-что?.. — Форт опешил. Он несколько раз удивленно моргнул, переваривая услышанное, и его пальцы, сжимавшие мои плечи, вдруг расслабились. — Подожди… То есть… — он слегка отодвинулся. — Подожди, я не очень понял… То есть он слышит все, что я говорю тебе сейчас?       — Да.       — И все, что ты мне говоришь?       — Да.       — Вообще все?..       — Да.       — И если мы… — он опустил руки и сделал шаг назад, — если мы…       Я вздохнул, уже понимая, к чему все идет, но все же попытался спасти положение:       — Да, он все услышит. Но он умеет абстрагироваться. И я умею.       — Боги… — выдохнул Форт. — Это же… Это… Как секс втроем, — он отошел и отвернулся, обхватив себя за плечи.       — Нет, совсем нет. Мы будем только вдвоем.       — Но Скотт будет все слышать, так ведь?.. И что я буду говорить, и как буду реагировать… И даже скрип кровати… Боги, это… Скай, ты разыгрываешь меня, да? — он повернул ко мне лицо в надежде услышать вовсе не тот ответ, который сорвался с моего языка:       — К сожалению, нет.       — Тогда извини, но… мне это не подходит, — он вновь отвернулся. — Это не для меня.       — Форт… Это ничего не значит, — я все же попытался его остановить. — Для нас со Скоттом это ничего не значит. Он даже не слушает. И я не слушаю…       — Это… это неважно. Как ты не понимаешь? Сама мысль о том, что он может слышать даже этот разговор… Скай, извини, но я так не могу. Ты мне нравишься, очень, но это чересчур. Ты ведь должен понимать? Я к такому не готов. Извини. Я поеду домой. И, пожалуй, на общественном транспорте, — он развернулся и пошел вперед, вряд ли осознавая, где ближайшая станция метро или автобусная остановка.       — Уже поздно, позволь подвезти, — крикнул я ему в спину.       — Я просто хочу побыть один.       — Можешь сесть на заднее сиденье и делать вид, что я просто таксист. Твои вещи все еще в машине.       Форт остановился. Поколебался несколько мгновений, прежде чем согласиться:       — Ладно.       Ехать в тишине, понимая, что все кончено, было непривычно и морально очень тяжело. Время от времени, бросая на Форта взгляды через зеркало заднего вида, я мог видеть лишь его отвернувшийся к окну профиль и прижатого к груди медведя. Он не смотрел на меня и говорить не спешил. И это убивало во мне что-то теплое, что родилось, когда я его встретил. Наверное, надежду.       Скорее всего, Скотт был прав и следовало держать язык за зубами. Но почему же я все еще считал, что все сделал правильно? Намного хуже было бы, узнай все Форт уже после. После того, как мы переспим или даже в гипотетическом будущем начнем жить вместе. Тогда бы я точно не отделался простым «Извини, но нет».       — Спасибо, что подвез, — Форт положил руку на ручку, когда я остановился у дома Картов.       — Ты в порядке? — спросил я его.       — Нет, — он покачал головой.       — Я могу что-то сделать?       — Нет.       — Форт, мне очень жаль.       — Мне тоже.       — Было бы лучше, если бы я промолчал?       — Нет, конечно. Но сам факт того, что ты рассказал, ничего не меняет. Для меня это неприемлемо. Извини, я пойду.       Я провожал его взглядом и чувствовал пустоту. Он ушел. Это не было странно, неожиданно или удивительно, и все же… И все же я на что-то надеялся.       «Я говорил».       — Знаю. Хотел быть честным.       «Напрасно».       Мы помолчали.       «Попрошу Дара приготовить для тебя что-нибудь вкусное».       — Не нужно. Поздно уже. Пусть отдыхает, — сказал я, но как и я не послушал Скотта, так и он, разумеется, не стал слушать меня.       pov Скотт Дэвис       Сердце Ская было разбито. И я даже не мог винить в этом Форта, потому что принципиальный братишка сам все испортил, своими же руками. Своей честностью. Кому она вообще хоть когда-то помогала? Будь я честен с Майклом, разве это не вызвало бы больше проблем? И даже не мне — ему. Скажи я ему правду, согласись тайно встречаться… Во что бы это вылилось? В конечном итоге в семейный скандал, вечный позор и изгнание из дома.       Конечно, без денег его бы не оставили, но родительской поддержки он был бы лишен до конца своих дней. А что бы я мог ему предложить, кроме самого себя и не такого уж внушительного банковского счета? Да и сам я… Какой ему от меня прок? Я же бета. Может, секс ему бы и нравился, но это не был бы полноценный секс с альфой — с их узлами и вязкой. Я бы не мог оставить на нем ни своего запаха, ни метки. Чистый омега, так и не получивший ни запаха, ни метки своего альфы, — он не смог бы и из дому без охраны выходить. Всю жизнь. Равно как и сейчас.       Может быть, Грей Блэкроуз и сомнительный выбор, но после секса с ним Майкл хотя бы станет свободнее. Сможет ходить куда захочет и ни у кого не отпрашиваться. Не ждать чистые дни, не отказывать себе в выходе из дома, не подгадывать время, когда отец лучшего друга уехал на работу, чтобы ни в коем случае с ним не пересечься. Он ведь даже на свадьбе Дара не сможет присутствовать. Как не был и на помолвке. Разве справедливо обрекать его на такую незавидную участь, потакая своим эгоистичным желаниям? Разве он недостаточно уже настрадался из-за этих ограничений?       Понимал ли это все сам Майкл?..       Мне почему-то казалось, что, поглощенный юношеской влюбленностью, он пребывал в своих иллюзиях, оторванных от суровой реальности, и не до конца осознавал последствия неверного выбора.       Да и во влюбленность его я не особо-то и верил. Я ему нравился, это я понимал. Как приятель, как знакомый. Но быть в меня влюбленным? С чего бы? Ну, может быть, внешне я его тип. Так и Блэкроуз тоже. Ну покатал его на мотоцикле. Ну так и Блэкроуз покатает. И не только на мотоцикле. В отличие от меня, возможностей Блэкроуза хватит покатать Майкла на всех средствах передвижения в мире — от скейта до личного космолета, если у них однажды появится желание покорить космос.       Мне же нечего было ему предложить.       «Почему я вообще начал думать о Майкле, когда переживал за Ская?..» — задумался я, открывая дверь и проходя в дом в надежде, что Дар еще не спит.       Тот обнаружился в гостиной: он сидел на диване и что-то читал в телефоне.       — Дар, можно тебя попросить… — начал было я, но он вдруг поднял на меня глаза и ахнул:       — Скотт!..       Я даже растерялся на миг. Дар вскочил на ноги и помчался в сторону лестницы, на ходу прокричав:       — Сейчас вернусь, подожди!       Проводив его растерянным взглядом, я остался ждать его в холле.       Вернувшись, он продолжил тараторить:       — Прости, вчера все так закрутилось и завертелось, я… забыл кое-что передать тебе. Извини. Вот. Это от Майкла.       — Что?.. — сердце ударилось о грудную клетку.       — Я не знаю, что там, надеюсь, ничего срочного… — Дар протянул мне небольшой квадратный конверт, запечатанный объемным голубым сердечком.       «Что это?..» — я сглотнул и, не сходя с места, отогнул уголок конверта. Внутри оказался небольшой бумажный квадрат. А на нем аккуратным красивым почерком было написано сегодняшнее число, название торгового центра — того, где он сбежал от охраны в прошлый раз, — и время: 19:00.       «Это приглашение на свидание?..» — сердце забилось быстрее.       Я невольно бросил взгляд на часы. Была уже половина десятого.       «Ну он явно уже не ждет, так что…»       «И все же… Если…»       — Ч-что там?.. Надеюсь, я не…       — Ничего, все в порядке, спасибо, — я убрал записку-приглашение в карман. — Я искал тебя… Скай очень расстроен, ты не мог бы… Если тебе не сложно, конечно, что-нибудь приготовить для него?.. Он приедет где-то в течение часа… Прости, уже поздно, я знаю.       — Конечно, мне несложно, что случилось?..       — Не уверен, что должен быть тем, кто станет рассказывать… Дар, прости, у меня еще есть дело на вечер, я поеду.       — Да, конечно, езжай.       — Спасибо. Извини за хлопоты.       — Все в порядке. Я что-нибудь придумаю.       Кивнув, я поспешил в гараж, где меня ждал мотоцикл. Надев шлем и облачившись в защитную куртку, я поехал в город.       «Куда ты помчался? В бар?»       «Бар?..» — не понял я сначала, а потом сообразил, что он спрашивал о том, о чем мы говорили днем. Рассказывать о записке Майкла не хотелось. Вряд ли я обнаружу его в торговом центре, но если он все еще ждет, если скажет хоть слово… Наушник сдаст меня с потрохами.       — Майкл вроде как мне свидание назначил, — сказал я неохотно.       «И ты поехал?! Совсем сдурел?»       — Вряд ли он все еще ждет — он написал про семь вечера.       «Тогда тем более не стоит никуда ехать».       — Я собираюсь отказать, — сказал я упрямо. — Раз он в прошлый раз не понял.       «Просто не иди. Это будет самый красноречивый отказ».       Я вдруг понял, что Скай прав, и остановился на очередном перекрестке — к счастью, как раз загорелся красный.       — Ты прав, — признал я.       «Конечно, я прав. И ты тоже был прав, но я не жалею. Хотя бы попытался».       — Да, верно, — согласился я. — Честно говоря, я надеялся на иной исход.       «Как и я, — отозвался Скай. — В бар-то поедешь?»       Подумав, я ответил:       — Все равно уже выехал. Можно и съездить.       «Удачи».       — Спасибо.       До бара я добрался за полчаса. Припарковал мотоцикл, убрал шлем.       — Привет, — поздоровался с барменом, без труда узнав в нем того самого, кто был здесь и в тот вечер.       — Содовая со льдом, — откликнулся бармен с улыбкой.       — Сегодня тоже, — я кивнул и, заняв стул, осмотрелся. Парня с шикарными волосами не наблюдалось.       Бармен поставил передо мной стакан.       — А у вас отличная память, — заметил я.       — А то.       — Хм, тогда… Может, ответите на пару вопросов?       — Смотря каких, — он хмыкнул.       — Тот ваш посетитель… — я кивнул на его прежнее место. — Вон там сидел, к нему все постоянно подкатить пытались, а он всех посылал. К нему еще охранника приставили.       — И?       — Он часто сюда ходит?       — Бывает, — бармен неопределенно повел плечами.       — С кем уходит?       — Обычно один. В прошлый раз с альфой ушел.       Я в удивлении вздернул брови:       — К нему же не подпускали никого?       — Он ему то ли написал, то ли позвонил, тот и примчался. Друг, брат, любовник? Кто знает. На руках его унес.       — На руках?.. — я чуть не ахнул.       — Ага. Прямо как в фильмах. Романтично так, что у половины посетителей скулы свело от зависти. И кто кому завидовал — еще неизвестно.       — Понятно… Сегодня не было его?       — Нет. Не то чтобы у него было какое-то расписание. Так, заглядывает иногда. Но обычно просто напивается и уходит. Партнеров не ищет. Так что извини, но тебе лучше бы поискать кого-то другого.       «И почему все постоянно советуют мне поискать кого-то другого?..» — кивнув, я сделал последний глоток, поставил стакан на стойку, расплатился и пошел к выходу.       Засунув руку в карман, я вдруг наткнулся на конверт с приглашением от Майкла. Было уже почти одиннадцать. Большого смысла ехать к торговому центру не было, и все же я почему-то поехал.       pov Майкл Грейс       Передавать записку с просьбой о встрече — даже через Дара — было крайне неразумно. Я это прекрасно осознавал. Вообще было глупо на что-то надеяться после отказа. И все равно я… на что-то надеялся.       Принял душ, высушил волосы, сделал высокий хвост, оделся — в черную рубашку и зауженные брюки. В отражении зеркала выглядел сногсшибательно.       «Неужели он и правда предпочел мне какого-то блондина?.. — размышлял я, вспоминая наш последний разговор. — Только из-за цвета волос?..»       «Врал он или нет?..» — думал я, спускаясь по лестнице. По первому этажу носились Митч и его новый домашний питомец — подаренный мне мини-пиг. Увидев их, я закатил глаза, вспоминая идиота с горбатым носом, и, проходя мимо папы, коротко бросил:       — Я погулять.       — С Даром? — отозвался тот.       — Нет, один.       — Ладно. Только от охранников не сбегай.       — Не буду, — буркнул я и, позвав с собой телохранителей, отправился к торговому центру.       «Придет, не придет?..» — впору было отрывать лепестки у ромашки, да только ромашки-то у меня и не было. Зато была куча автомобилей на дороге, и я принялся гадать по ним: больше белых попуток — придет, больше черных — нет.       Когда мы подъехали к торговому центру, счет был не в мою пользу: двадцать три против семнадцати.       Было почти семь.       В сопровождении телохранителей я вошел в главные двери и, выбрав свободную скамейку в огромном вестибюле, принялся ждать.       Семь, семь пятнадцать, семь тридцать.       Ждать было ужасно скучно.       «Да и есть ли смысл?..»       Меня одолевали сомнения: уйти, остаться?.. Есть ли хоть маленький шанс, что он все-таки придет?       Каждый раз я думал: «Еще чуть-чуть. Подожду еще десять минут», — и сколько бы ни ждал, результат не менялся: Скотт не появлялся.       Вздохнув, я отправил Дару сообщение:       «Ты передал Скотту мое письмо?»       Тот ответил не сразу, вероятно, был чем-то занят:       «Да».       Сердце болезненно сжалось.       «Ясно».       «Все нормально?..»       «Ага».       На часах уже была половина одиннадцатого. Через полчаса торговый центр должен был закрыться. Да и Скотт, если бы хотел, уже давно бы приехал. Стало очевидно, что его ответ — «нет». Снова.       — Идемте, — я убрал телефон в карман, слез со скамейки и в сопровождении охраны направился к выходу.       — Если папа спросит, вы сможете подтвердить, что я ходил по магазинам? — спросил я, усаживаясь на заднем сиденье.       Ответом мне послужила тишина: в отличие от Чейса и Джоша, новые охранники со мной даже не разговаривали.       — Дайте попить.       «Телохранитель номер два» протянул мне бутылку. Я открутил крышку и сделал несколько глотков.       Почувствовав, как на очередном светофоре после торможения к горлу начинает подкатывать тошнота, я нахмурился:       — Можешь ехать аккуратнее? Меня что-то мутит…       Все тот же телохранитель номер два бросил на меня какой-то нечитаемый взгляд, а водитель сбросил скорость. Но головокружение не прекратилось — напротив, стало лишь нарастать.       — Что-то мне реально нехорошо, — я повернулся к охраннику. — Есть какая-нибудь таблетка?..       Тот неожиданно протянул ко мне руку и коснулся лба. Я почувствовал, что его рука была не просто прохладной — холодной, — а в следующую секунду осознал, что дело было не в нем. Это я горел.       Отняв руку, охранник зачем-то залез в телефон, игнорируя мои мучения.       — Эй, ну есть у тебя хоть что-то?.. — я потянулся к бутылке, но, не донеся ее до губ, замер: а не подсыпал ли он туда чего? Иначе почему так резко?..       — Вот, — протянул он мне таблетку.       Какое-то время я смотрел на нее отупевшим взглядом, а в следующее мгновение сполз к нему на колени, отчетливо осознавая, что папа за такое пропесочит мне все мозги. Но это потом… потом…