Колкости

— О, министерская выскочка! Сколько лет сколько зим! — И тебе добрый вечер, белобрысый придурок. Гарри издал вздох под названием «Годрик, это так утомительно!», когда ухмылка Малфоя стала шире от прилетевшего ответа. Он выглядел как всегда: тошнотворно отлично. Серый костюм, сшитый (Гермиона уверена) на заказ, кожаные туфли с заострённым носом, золотые запонки и другие всевозможные аксессуары по типу огромных часов и фамильных перстней. «Пижон» — мазнув по нему глазами от макушки до пяток, подумала девушка. Можно было бы сдержать усмешку при взгляде на изумрудный галстук, но она даже не постаралась это сделать. Гермионе показалось, что она услышала, как щелчок воображаемого спускового крючка резанул пространство между её лицом и лицом Малфоя. — Хорошее настроение, Грейнджер? Судя по всему, да, потому что ты в очередной раз суешь свой прелестный носик не в свои дела. Очень рад, что ты не утопаешь в бумажках, как делала это в школе. — протянул этот индюк, чуть вскидывая подбородок. — Спасибо за твой интерес, Малфой. Благодаря моему умению читать между строк у меня не возникает необходимости утопать в чём-либо, в отличие от некоторых. И я говорю отнюдь не об отчётах… — с деланой вежливостью ответила ему Гермиона. Сейчас ей очень не хотелось тратить время на выяснение, кто из них умнее. Грейнджер-то прекрасно знала, что первенство досталось бы ей. — Теперь, когда вы закончили с приветствиями, может перейдём к делу? — слегка раздраженно спросил Гарри, ослабляя узел чёрного галстука. Судя по взъерошенным волосам и сдвинутым к переносице бровям ему не терпелось поскорее добраться до дома. Гермиона согласно кивнула. Чем быстрее она получит пищу для размышлений, тем быстрее сможет сбросить эти дурацкие шпильки с ног. Гарри развернулся, открыл ближайшую дверь и уверенно вошёл в своё небольшое царство. Раньше мама постоянно говорила, что по квартире можно судить человека, который ей обладает. Это касается не только декора или памятных вещей, но и порядка, общей чистоты пространства. Поэтому Гермиона всегда оглядывала помещение, создавая в голове образ его обитателя. В случае с Гарри всё было понятно с первого взгляда: полная неразбериха. Дубового, как у неё, стола было почти не видно из-за кипы бумаг, наброшенных друг на друга. Книги на полках стояли неравномерно, как будто ими пользовались впопыхах, после оставляя там, где придётся. Целый рой воздушных самолётиков с сообщениями кружился над потолком, которые, сталкиваясь между собой, выглядели потрёпанно и скомкано. Когда они втроем вошли в кабинет, шум от расходящихся по домам волшебников остался где-то позади. Его заменило бесконечное шуршание бумаги над головой. — М-да, Поттер, и давно ты держись у себя пикси? — где-то за её спиной спросил Малфой, едва переступив порог кабинета. — Заткнись, Малфой, ты прекрасно знаешь, сколько у меня работы. — проворчал Гарри, садясь в кресло перед заваленным столом. — У меня её столько же, но это не мешает мне не превращать место работы в свалку… — усаживаясь в кресло для посетителей, ответил мужчина, морщась от вида нестройного ряда пластиковых стаканчиков от кофе на журнальном столике. Гарри уже открыл рот, чтобы дать начало очередной словесной перестрелке с Малфоем (видимо, ни Гермиона, ни Гарри не могли общаться с ним другим образом), но был перебит женским: — Так, что там с вашим делом? — быстро кинула Грейнджер, садясь во второе кресло для посетителей, через столик от Малфоя. Видимо, оба руководителя мракоборческих групп одновременно вспомнили, что не смогли самостоятельно понять сути оставленных улик, потому что их лица приняли одинаково напряженное выражение. Почтовые самолетики кружили над головой, пока Гарри, облокотившись локтями о стол, стал перебирать бумаги перед собой. — Как ты уже знаешь, у нас на руках нет тех самых страниц, которые были обнаружены на месте преступления, — сказал Поттер, вытаскивая из стопки пару бумаг, — но есть колдографии. — Ты видел эти страницы в живую? — обратилась Гермиона к Малфою, который облокотился на один из подлокотников своего кресла. Гарри поднялся и подошёл к Гермионе, протягивая колдографии, когда второй аврор начал говорить: — Да, пару месяцев назад, когда я сам впервые вышел на место преступления, я заметил книжную страницу. Её даже книжной трудно назвать: она была в половину меньше обычной. Я бы скорее назвал это блокнотным листом, если бы не напечатанный на ней текст, — он провел правой рукой по платиновым волосам, приглаживая. — Сам я её особо не разглядывал, просто отправил колдографа запечатлеть улику. Сама понимаешь, когда перед тобой комната трупов, такие мелочи уходят на второй план. — Малфой пожал плечами. — Подожди, про «комнату трупов» это ты утрированно или… — Малфой отрицательно покачал головой, не успела она закончить мысль. Холодок пробежал по позвоночнику. Если в этом деле фигурирует не просто серийный убийца, а одержимый количеством жертв маньяк, то проблем становится в несколько раз больше, как и последствий. — Ты не сказал мне, что жертв было так много. — с укором сказала Гермиона, посмотрев на Гарри. — За все три раза, которые я застал, Грейнджер, в количестве смертей не было систематики, — ответил вместо Гарри Малфой, поворачивая голову в её сторону, — Я проверил отчёты с первых трёх убийств предполагаемо от руки этого же волшебника, но во всех из них была всего одна жертва. Да и никаких улик подобно нашей страницы не было, хотя у меня есть подозрения, что авроры могли её пропустить… — на этих словах Малфой скривил лицо, — Впервые изменения в манере убийства появились… —…три месяца назад. — закончила за него Гермиона. Гарри стрельнул в неё глазами. Он знал: когда Гермиона начинает заканчивать фразу за кого-то, она зацепилась за интересную мысль. — Напомни, Малфой, когда ты вступил в должность? — теперь она повернула голову в его сторону, встречаясь с его глазами. — Около четырёх месяцев назад я начал принимать дела. — ответил он, не отрывая серые глаза от карих. — Но в «Пророке» об этом написали только после официального заявления Кингсли. — игра в гляделки продолжалась, но Гермиона боковым зрением заметила, как Гарри начал ходить по кабинету из стороны в сторону. Мозг лихорадочно ковал цепь из событий, произошедших за последние полгода. Убийства не имели ничего выразительного до тех пор, пока Малфоя во всеуслышание не назначили руководителем одной из важнейших аврорских групп. Сразу после статьи преступления приобрели специфичный характер, который обычно характерен только для серийных убийц. Малфой слегка нахмурился, улавливая намёк волшебницы, сидящей напротив. Её карие глаза, слегка расфокусированные от мыслительной деятельности, теперь не были требовательными или язвительными. Обычные глаза, за которыми, подумал Драко, он мог бы позволить себе наблюдать не только в рабочее время. Встряхнув головой, отгоняя совсем ненужные мысли, Малфой сказал: — Ты же не думаешь, Грейнджер, что это хоть каким-то боком связано со мной, правда? — он повернулся всем корпусом в сторону девушки, пересев на край кресла. — В этом есть смысл, Малфой, — кивнул Гарри, остановившись посреди комнаты и скрестив руки на груди. Драко резко встал и засунул руки в карманы брюк. Он запрокинул голову, его зрачки прыгали с одного самолётика на другой. Сейчас он был раздражён. Очень раздражён и, быть может, капельку напуган перспективой стать центром внимания каких-то кровожадных мудаков, способных испоганить его жизнь. Снова. Он выстраивал свою жизнь после войны аккуратно и упорно. Даже когда казалось, что уже нет сил вытянуть себя, свою фамилию, свою мать из сточной ямы презрения и недоверия, он старался. И он смог, несмотря на несколько лет бессонных ночей за рабочим столом, бесконечную череду благотворительных вечеров и десятки тысяч потраченных галлеонов. И вот, когда он только начал жить в своё удовольствие, начал работать там, где ему хотелось работать, перестал дружить с мужчинами и спать с женщинами для выгоды, появляется кучка ненормальных головорезов, способных поставить крест на остатке его жизни. Руки в карманах сжались в кулаки. Гермиона внимательно наблюдала за ним. Она не считала Драко Малфоя свои другом. Да что уж там, их даже товарищами было сложно назвать. Но она считала, что Малфой уже сполна заплатил за то, что носил метку Пожирателя будучи ещё ребенком. Сейчас, когда она была наслышана о социальных подвигах Нарциссы Малфой и профессиональных достижениях Драко, Гермиона думала, что даже такой саркастичный сноб, как Малфой, заслуживает свою долю покоя. — Ладно, прежде чем делать такие громкие выводы, давайте разберёмся со всем, что у нас есть. Например, Гарри, ты говорил, что убийства происходят ежемесячно в одно и то же число. В этом месяце оно уже было или только будет? — нарушая напряженную тишину, спросила Грейнджер, закидывая ногу на ногу. Гарри перевёл хмурый взгляд на девушку: — Оно случится на следующей неделе, 11 сентября. Гермиона кивнула и перевела взгляд на колдографии, которые крепко зажала пальцами. На них с разных ракурсов была изображена мятая бумажка, которую, и правда, сложно было назвать настоящей книжной страницей. Полупрозрачная, будто специально затёртая до такой степени, что сложно было рассмотреть какие-то печатные символы. Края с одной стороны были неровные, зубчатые: значит, страница была безбожно вырвана из книги. Уже от одной этой догадки у Гермионы появилось острое желание хорошенько вдарить преступнику. Изображение слегка колыхалось и с периодичностью в несколько секунд медленно приближалась к объекту, а потом снова возвращалось к исходному плану. В целом, страница выглядела обычной запиской, которую обычно оставляют для родных на столе или холодильнике с пометкой «не забыть купить!». Только какая-то неестественная тонкость настораживала и заставляла задуматься над причиной такой потёртости. — Странная плотность у бумаги, — пробормотала Гермиона, приближая к лицу изображение, — ничего не видно из напечатанного. Оба мужчины подошли поближе, чтобы взять по одной колдографии в руки, когда девушка протянула каждому по штуке. — Внимательно присмотритесь к цвету. Света в помещении мало, но даже так видно, что бумага новая, не из древних фолиантов точно. Новую бумагу протирать надо дольше, чем старую. Чтобы получилась равномерная потёртость, а не точечная, нужно использовать специальные приспособления — одной монеткой тут не обойдешься. Возможно, есть подходящее заклинание, но я такого не знаю… — сказала Гермиона, кидая взгляд то на колдографии, то на мужчин, стоящих рядом. — Я не ослышался? Всезнайка всея магического мира не знает какое-то заклинание? — светлые брови в наигранном удивлении скрылись за небрежно лежащей на лбу челкой. Гермиона стрельнула недовольным взглядом в блондина, поднимаясь с мягкого кресла. Ноги слегка покалывало от ступней до икр из-за непривычно высоких туфель. А получасовые посиделки на удобном кресле не способствовали пешим прогулкам. Когда она встала, её слегка качнуло. С двух сторон Гермиону поддержали две крепкие руки. И если одну из этих рук она ожидала почувствовать, то другая, с огромным перстнем на безымянном пальце, её удивила. Рука Малфоя задержалась на локте Грейнджер дольше, чем рука Гарри, пусть и на несколько секунд. И пока его ладонь прожигала её руку, она снова посмотрела в его серые глаза, которые, казалось, слегка потемнели. Иногда Гермионе казалось, что она и этот платиноволосый зазноба могли разговаривать на чистоту только глазами. Другими способами у них не очень получалось находить общий язык… — Влюбилась? — усмехнулся Малфой, отпуская локоть Грейнджер и засовывая руку в карман. — Разбежался. — ответила такой же усмешкой, прежде чем повернуться к Гарри. — Гарри, мне нужна одна из колдографий на руки, чтобы изучить её дома. Я гляну в Интернете, как можно видоизменять бумагу подручными средствами и поищу в книжных изданиях заклинания, которые могут помочь нам понять, как они сделали такую бумагу и зачем. — Интернат? — недоумённо спросил Малфой. — Кажется, Грейнджер слегка утомилась и надо отпустить её домой, Поттер. — Интернет, Малфой. Твой чистокровный мозг не способен постичь всю гениальность всемирных компьютерных сетей. — сказала Гермиона, закатывая глаза на его предыдущую фразу. — А, ты опять случайно переключилась на магловский, гриффиндорская принцесса. Ничего, надеюсь это лечится… — сочувственно протянул Драко, похлопывая Гермиону по плечу. — Ты когда-нибудь затыкаешься, слизеринский пройдоха? — Пройдоха? Ты в каком веке живёшь, Грейнджер? Гарри удрученно застонал, прерывая поток бесконечных препирательств между двумя людьми, которые должны были ладить хотя бы ради успеха нынешнего следствия. — Я пойду домой и накидаю несколько идей по поводу этого всего, хорошо? — спросила Гермиона, вытаскивая колдографию из пальцев Малфоя, не глядя на него, — И вам я советую заняться тем же. До 11 сентября ещё четыре дня. Завтра встретимся после работы у меня в кабинете. Гермиона подошла к двери, увернувшись от очередного почтового самолёта, и взялась за круглую ручку. Обернувшись, она бросила: — И будь аккуратен, самодовольный болван. Есть подозрения, что эти ребята хотят только тебя.