Колкости

Правый бок знатно припекало. Гермиона ещё пару-тройку часов назад приняла горизонтальное положение и с тех пор вставала всего два раза. И оба раза за ромашковым чаем, который заканчивался непозволительно быстро. Живоглот устроился тёплым комочком на животе хозяйки, пока та потягивала из огромной кружки вторую порцию «магловского успокоительного для престарелых дам», как выражается Джинни. Такие вечера у двадцатиоднолетней девушки были частью обязательной рутины: отдых перед камином с увесистым томиком хорошей литературы. Грейнджер редко себе в этом изменяет, ведь жизнь слишком коротка, а непрочитанных книг из года в год становится только больше. Этот вечер стал исключением: вместо романа в руках вот уже который час хрустела колдография с места преступления. К огромному разочарованию волшебницы, потратив на разглядывание колдографии несколько часов к ряду, лист с «интересными замечаниями и пометками» не заполнился и наполовину. Её кропотливые поиски в Интернете приводили её то на сайт бумагоперерабатывающего завода, то на блоги с полезными советами для увлечённых скрапбукингом. Идти в Министерскую библиотеку она решила завтра утром: библиотечная смотрительница, которая, кажется, живёт в той самой библиотеке, по своей хмурости и подозрительности превосходит мадам Пинс в несколько раз. Сил для борьбы с древней старухой у Гермионы не было ни грамма. Поэтому сейчас, в одиннадцать вечера, Грейнджер лежала на мягкой софе с цветочным орнаментом, который она выбрала вместе с мамой ещё до окончательной покупки новой квартиры. Этот предмет интерьера был одним из самых важных для неё, потому что позволил девушке впервые почувствовать себя полноправной хозяйкой. Как только Гермиона решила, где будет стоять софа, она поняла, что с этой минуты самостоятельно будет определять, что и где должно находиться на этих квадратных метрах. Первое время она всё делала на нём: ела, работала, спала… Занималась сексом с парнями… В общем, проводила большинство времени своей сознательной жизни именно на этом месте. Обстановка жилища отлично характеризовала её саму, считала Гермиона. Однотонные, нежно-коралловые обои, отлично гармонирующие с бордовыми занавесками, казалось, создавали настроение вечного восхода в комнатах и коридорах. Вместо основного света над головой Гермиона отдала предпочтение многочисленным светильникам и лампам: она терпеть не могла, когда сверху падал монотонных свет. Гирлянды над пробковой доской с записками, визитками и, конечно, фотографиями. Хоть магловские фотографии и были застывшими, Гермиону они успокаивали: улыбки на детских лицах растянулись на века вперёд без каких-либо изменений. Сейчас, давая себе небольшую передышку, Грейнджер обвела взглядом комнату. Лёгкая удовлетворённая улыбка появилась на губах от осознания, что она на своём месте. Тут всё правильно. Слегка потянувшись, спустила ноги с дивана, подумывая пройтись по влажным тротуарам вечернего Лондона. Этот город заставлял её воображать себя продолжением самого любимого детективного героя — Шерлока Холмса. Особенно, когда Гарри затягивал Гермиону в очередное дело, для которого просто необходим выдающийся интеллект. Дедуктивный метод Шерлока восхищал девушку не меньше, чем размеры библиотеки в Хогвартсе. Встав на ноги, она подхватила сползшего Живоглота, но тот даже ухом не пошевелил. «Вот счастливое создание! Если штурм начнётся, он и не заметит…» — покачала головой Гермиона, укладывая кота на еще тёплые подушки. Закрыла ноутбук, экран которого давно потемнел за ненадобностью, зацепила пальцами кружку и направилась в сторону небольшой кухни. Включённая гирлянда помогла сориентироваться в темноте: выключатель от кухонной лампы был прямо рядом с вытяжкой. Для гостя найти розетки и выключатели было бы настоящим квестом, но Гермионе нравилось. У неё была своя система, которую она не собиралась никому разъяснять — главное, что хозяйке комфортно. Поставив кружку и некоторую посуду, оставшуюся после ужина, в посудомойку, она двинулась в прихожую. Накинула бежевый плащ в пол с утеплённой подкладкой: в этом году в Лондоне ещё в августе температура воздуха стала резко падать. А сейчас, когда дожди возглавили шествие во всех выпусках прогноза погоды, было уже довольно прохладно. — Палочка, палочка… — бормотала Грейнджер, пытаясь разглядеть ту на поверхностях в квартире. Проведя ладонью по голове, не удержалась и закатила глаза на свою глупость: волшебная палочка держала волосы на макушке в неаккуратном пучке. Легонько хлопнула по левому карману: мобильник на месте. Она почти никогда не вытаскивала его из верхней одежды. Удовлетворившись наличием всего необходимого, перешагнула порог. Закрыв дверь, вышла из дома и двинулась вниз по улице вдоль ровного рядка красных кирпичных зданий. Влажный воздух был свеж. Листья на редких деревьях были ещё зеленые, но Гермиона знала, что буквально через пару недель весь город будет как на туристических открытках: золотой и туманный, контрастирующий с красными телефонными будками и двухэтажными автобусами. Пики Парламента и Биг-Бена будут затеряны в густой небесной дымке до первых морозов, поэтому волшебница решила двинуться к центральной части города. И пока невысокие каблуки чёрных сапог отдавали глухое эхо застывшим улицам, Гермиона не переставала думать. Тот факт, что убийства резко поменяли свой характер после официального объявления Малфоя в качестве главы одной из аврорских групп, неоспорим. Также не оспорима реакция самого Малфоя на предположение о заинтересованности убийц в его личности: он испуган и, очевидно, не имеет с преступниками ничего общего. «Это хорошо…» — кивнула сама себе Гермиона, сворачивая с Грейт-Портланд на Вигмор-стрит. Её очаровательная квартирка стоила немало, потому что по утрам Гермиона видела не обшарпанные кирпичи или ржавые пожарные лестницы лондонских дворов, а тихую линию аккуратных крылечек. До Кенсингтонского сада всего сорок минут прогулочным шагом, а знаменитая (по многочисленным романам Дойла) Бейкер-стрит буквально через одну уличную линию. Именно за это Грейнджер была готова отдать больше половины своего ежемесячного жалования. Несмотря на то, что час-пик закончился ещё пару часов назад, мимо то и дело проносились такси и легковые автомобили. Один раз Гермиона даже встретила кэб, запряженный двойкой белоснежных лошадей. Однако людей, шастающих по улицам, не было. Видимо, неожиданно дерзкая осень всех напугала, заставляя преждевременно закрываться дома после работы или учёбы. Жёлтые фонари равномерно освещали улицу, по которой неспеша брела молодая девушка, странноватая на вид: в волосах гладкая палка, сдерживающая капну кудрей от ветровых издёвок, длинное пальто с распахнутыми полами, довольно громкое бормотание, где некоторые слова особенно отличались от речи обычного человека. Зеленые листочки, небрежно сорванные сильным ветром, цеплялись за сапоги Гермионы, прежде чем продолжить свой бег ниже по улице. Иногда приходилось прищуриваться, чтобы песчинки и прочий мелкий мусор не залетали в глаза. За размышлениями о странных совпадениях, способах утончить бумажный лист и случавшихся когда-либо в магическом мире серийных преступлениях подобного рода, Гермиона не заметила, как дошла до знакомого поворота на Бейкер-стрит. Но, как только её правая нога ступила на первую тротуарную плитку, она резко остановилась. Улица была мёртвой. И это никак не связано с наличием людей и машин. Всё дело в тишине. Мёртвой тишине. Не было ни ветра, ни шума бегущей по асфальту листвы. Не было того чувства движения, которое испытываешь, где бы ты ни находился. Даже сидя в самой тихой библиотеке на планете, ты чувствуешь, как под пальцами шуршит пергамент и воздух с тихим шелестом вырывается из лёгких. А сейчас, в начале длинного тротуара Бейкер-стрит, не было ничего, что заставило бы человека ощутить жизнь вокруг себя. Гермиона напряглась. Волшебная палочка за три секунды перекочевала с головы в ладонь, вынуждая волосы тяжело упасть на спину. Рука с оружием согнута в локте и приподнята, ноги на ширине плеч, корпус слегка наклонён вперед. — Базовая боевая позиция номер один… — пробормотала Грейнджер, вспоминая картинки из книг по боевой подготовке, которые штудировала во время войны. Оглядывая окна, подоконники и крыши домов, она медленным шагом двинулась дальше. Сомневаться в том, что здесь замешана магия, не приходится, поэтому нельзя закрыть глаза на это неестественное явление. К тому же, Гермиона никогда не была пугливой. С каждой секундой, с каждым пройденным шагом, она чувствовала, как мышцы каменеют от напряжения. Эха от каблуков теперь было не слышно: по привычке она перенесла вес тела на носки, крадучись продвигаясь вверх по улице. Преодолев половину, она увидела поворот в узкий переулок. Которого тут никогда не было. «Ясненько…» — подумала Грейнджер, двигаясь к небольшому пространству между кирпичными домами. Потирая пальцами древко палочки, она заглянула в темноту. Старые фонари с огромными жёлтыми лампами были неспособны рассеять непроглядную темень довольно длинного каменного коридора, который появился между двумя домами вековой давности. Гермиона шепнула Люмос, прежде чем шагнуть в густую тьму. Со стороны могло показаться, что девушка как будто пересекла порог дома: вот она стоит на узком асфальтированном тротуаре у дороги, а в следующую секунду полностью растворилась в чёрной тени невзрачного переулка. И сложно было сказать, замешана ли в данном случае магия или нет. Если бы Гермиона решила измерить ширину места, в котором находилась, то ей было бы достаточно вытянуть руки из стороны в сторону. Обе ладони упёрлись бы в каменные стены. Шаг за шагом. Медленный вдох, выдох быстрее. Через пять небольших шажков Грейнджер остановилась и слегка нахмурилась. Пробежалась глазами по ровной панели под ногами, стенам и тонким полоскам алюминия на крыше. Ничего. «Что за чёрт? — раздражённо подумала волшебница, опуская палочку, — Никогда тут не было этого переулка…» Слева от нее на уровне головы резко вспыхнул белый свет. Логической частью мозга Гермиона понимала, что со стороны стены не мог стоять противник, но, тем не менее, она быстро развернулась к источнику света и прокричала: — Экспелиармус! Её заклинание стрельнуло в стену и рассыпалось на тысячи голубоватых искр, окатив волшебницу пылью, ослепляя. — Дьявол! — ругнулась девушка, аккуратно протирая рукавом глаза. Даже сквозь опущенные веки она чувствовала, что на стене напротив её лица что-то источает мутноватый свет. Часто моргая, она приоткрыла глаза, пытаясь сфокусироваться на световом участке. Сначала она поняла, что свет не сплошной. Состоящий из отдельных островков, он медленно приобретал форму. Потом она поняла, что прямо перед её глазами на стене появились буквы. Сделав шаг назад, её глаза расширились от удивления. Она была так поражена, что рот слегка приоткрылся. Лицо Гермионы освещено фразой, которая была вылеплена из сотен страниц, похожих на те, которые были найдены на месте преступления. Тонкие, почти прозрачные, склеенные друг с другом. От них исходил мощный холодный свет, рассеивающий тени всего переулка. Словосочетание на стене ей казалось смутно знакомым. Гермиона прислонилась спиной к холодным кирпичам и, крестив руки на груди, медленно перечитывала фразу, вникая в каждое слово. Она могла бы еще долго стоять так и перебирать в голове все известные выражения, если бы страницы не стали тускнеть. Её охватила паника: — Вот дура! Гермиона, они же исчезают! — она метнулась к первому слову в надежде прикоснуться к листам и хорошенько их рассмотреть. Стоило ей поддеть ногтями тонкий лист, как он тут же рассыпался в пыль, которая испарялась, даже не долетев до земли. Девушка одёрнула руку, будто обжигаясь. Приблизив лицо к листам, она стала расшифровывать текст, но из всего многообразия букв она могла составить только единичные слова. Не отрывая глаз от текста, она залезла в левый карман и достала телефон. Вслепую открыла заметки и стала печатать слова и цифры, которые медленно исчезали вместе со светом: «28», «котёл», «дружина», «метла», «стол». На одной из страниц было жирно выведено «НПУМ», причём от руки. Гермиона записала эту аббревиатуру, что бы она ни значила. Когда все более-менее чёткие слова со страниц были зафиксированы, она снова отошла к противоположной стене, чтобы сфотографировать уже довольно потемневшую запись. Как только палец нажал на кнопку фиксации фотографии, в голове молнией пронеслась догадка. Наконец, она вспомнила, где уже видела эту фразу. На Гермиону как будто свалили несколько тонн булыжников: плечи опустились, спина немного сгорбилась, голова запрокинулась и слегка ударилась о стену. — Приехали… — устало выдохнула она, когда буквы исчезли, отдавая девушку во власть темноты. «Чистота всегда одержит победу». Девиз семьи Малфоев.