Колкости

В доме Поттеров было тихо и пахло овсяным печеньем. Джинни Поттер (в девичестве Уизли) всеми силами делала вид, что она амбициозная молодая девушка с огромным багажом планов. На каждой встрече с подругами (среди которых была и Гермиона, конечно) она гордо задирала подбородок и говорила: — Я не собираюсь отдаваться во власть семейной жизни и становиться домохозяйкой, пока «Холихедские гарпии» не заполучат хотя бы один Кубок мира по квиддичу! Она заявляла о своих намерениях так уверенно и громко, что было сложно ей не поверить. И все верили. Кроме, разве что, Гермионы Грейнджер, которая прекрасно знала, что в доме Поттеров постоянно пахло домашним печеньем. Его пекла хозяйка, чтобы у мужа на обед было что-то «на сладенькое», ведь Гарри представить себе не может приём пищи без десерта напоследок. Вообще-то, Гермиона не знала более хозяйственной девушки, чем Джинни. Вероятно, у той просто не было выбора, ведь её мать — Молли — не оставила Джинни ни единого шанса выпорхнуть из семейного гнезда без должной подготовки. Стоило только перешагнуть через границу каминной сети в доме Поттеров, как в животе начиналось безудержное урчание, а в голове — бесконечная ленивая нега. Вероятно, поэтому Гарри никогда не задерживался на работе без надобности. Его дом — это единственное место на планете, где он чувствовал себя на своем месте. Гермиона частенько захаживала в гости к миссис Поттер не столько для обсуждения последних новостей и сплетен, сколько для ощущения безопасности и безграничного уюта. Да, вопреки мрачноватой энергетики фамилии Блэков, вплетенной в основание дома на Гриммо, здесь было по-настоящему хорошо. Вот и сейчас, когда Гермиона вышла из камина, она почувствовала запах выпечки и молока. Она непроизвольно сглотнула, вспоминая, когда поела в последний раз. У стены стоял небольшой абажур, который отправлял тёплые лучики света в каждый уголок комнаты. Большинство предметов мебели здесь было имели красные, бардовые и нежно-оранжевые цвета. С первого взгляда было понятно, представители какого факультета обитают в этом жилище. Стянула пальто, встряхнула, сбрасывая частички пороха на пол, и направилась к огромному глубокому дивану, в котором можно было утонуть. Она знала, что Гарри в курсе всех посетителей: этажом выше уже скрипели половицы и раздавались щелчки комнатных ручек. Было бы глупо полагать, что Гарри хоть когда-нибудь оставит свою предусмотрительность в прошлом. И Грейнджер считала, что в этом вопросе он действует разумно, ведь постоянно находятся те, кто мечтает хоть раз поговорить с великим героем войны, непобедимым Мальчиком-Который-Выжил, бессмертным (дважды) Гарри Поттером. И далеко не все желающие доброжелательно настроены. Упав на подушки, Гермиона откинулась на спинку дивана и расслабила тело. Оно ныло, требовало горизонтального положения как минимум на пару десятков лет. Волшебница прикрыла глаза, давая тем передохнуть перед приходом Гарри для обсуждения последней находки. Сверху послышалось шуршание ткани. Девушка полагала, что друг судорожно пытался отыскать хоть какую-то одежду, дабы не выходить к визитёру в неглиже. Учитывая, что лестница уходила прямиком в непроглядную темноту, Гарри, вероятно, испытывал некоторые трудности. Нелегко соображать, что и где находится в помещении, если природа изначально обделила тебя остротой зрения. Гермиона не могла не усмехнуться: её закадычные друзья (что один, что второй) никогда не отличались особой аккуратностью. Сейчас, когда шествие над порядком в доме взяла Джинни, сваленные в кучу на полу вещи были заботливо отправлены в стирку, выглажены и сложены в шкаф. Не трудно догадаться, в каком недоумении от отсутствия одежды под ногами находился Гарри… На секунду Грейнджер показалось, что она задремала. Перед закрытыми веками пролетали картинки переулка с таинственными листами, бессмысленные слова складывались в не менее бессмысленные комбинации. Как ни пыталась, волшебница была неспособна связать улики с сегодняшними открытиями, несмотря на внешние сходства. Одинаковые по своему виду исчезающие листы? Да. Труднораспознаваемый текст? Да. Авторство одного и того же человека? Да. На этом и заканчиваются логическая цепочка, которую нельзя было разрушить никакими доводами и аргументами. Единственное пикантное дополнение, которое Гермиона получила сегодня вечером — семейное мотто Малфоев. Как она и думала, всё в конечном итоге сводится к неутешительному выводу: убийцам нужен Малфой. И пока не ясно, что преступникам нужно больше: выставить Драко соучастником, сделать жертвой или заставить его принять непосредственное участие в распутывании этого дела. Они хотели привлечь его внимание. И у них получилось, ничего не скажешь. Когда на лестнице послышались быстрые шаги, Гермиона заставила себя выпрямиться и сесть, иначе голова уже почти приросла к диванной спинке. Хрустнула шейными позвонками и облокотилась правым локтем на подлокотник. К моменту, как она была готова думать, Гарри уже сидел напротив неё. — Ещё раз здравствуй, Гарри. — поздоровалась девушка, окидывая взглядом друга. — Что-то случилось? — настороженно спросил Поттер, сразу переходя к делу. Наверху его ждала тёплая кровать и не менее тёплая жена, поэтому ему хотелось поскорее узнать, что же заставило Гермиону явиться к нему в первом часу ночи. — Да. — ответила Гермиона, залезая рукой в карман плаща, который бросила рядом на диван. — Сегодня вечером я вышла прогуляться, как всегда. Но меня ждал сюрприз на Бэйкер-стрит. «Как в каком-то дешёвом фильме, её-богу!» — подумала Грейнджер, высвобождая руку из захвата влажной ткани плаща. — Я была права насчёт причастности Малфоя ко всему этому. — сказала она, протягивая телефон с открытой фотографией Гарри. С каждой секундой сонливое выражение покидало лицо её друга. Брови постепенно сдвигались к переносице, на носу появилась небольшая морщинка. Зрачки Гарри бегали по изображению, пока он медленно листал фотографии с Бейкер-стрит. В целом, все они были почти одинаковыми за исключением размера и ракурса. Фотографии ведь не колдографии — приходиться делать миллион экземпляров изображения вместо того, чтобы ограничиться парой. — Как ты поняла, что тут замешен Малфой? По надписи? — Это девиз семьи. Он выгравирован на их воротах. — Откуда ты знаешь, что выгравировано на их воротах? — Мерлин, Гарри, я бывала там, знаешь ли. Как и ты, к слову… — закатила глаза Гермиона. — Кроме того, я изучала архив по семье Малфоев, перед тем, как дать показания в пользу Драко. Тебе тоже стоило бы. Гарри тоже закатил глаза. В режиме «Скрупулёзной зубрилки» Гермиона была просто невыносима! В такие моменты Поттер задумывался, как еще не убил её во время очередного приступа зазнайства. — Полагаю, что теперь нам надо отстранить Малфоя от дела и… — Нет! — перебила Грейнджер, слегка повышая голос. — Гарри, если мы отстраним его от дела, то преступления не только не прекратятся, но и примут худший оборот. Я уверена, что они хотят участия Малфоя в расследовании. Если бы они хотели прикончить его, то уже это сделали бы. И уж точно не стали бы намекать мне, его новой коллеге, что присутствие Малфоя в данном расследовании стоит совсем не на последнем месте. Гарри замолчал на целую минуту, пока Гермиона готовила аргументы в свою пользу. Но, к её удивлению, он вымолвил: — Хорошо. Грейнджер моргнула. — Серьёзно? — она уставилась на него. — Ага, ты права. — просто сказал Поттер, откладывая телефон на кофейный столик между ними. — Тогда нам надо сделать так, чтобы Малфой сверкал своей задницей на каждом месте преступления, на каждом отчёте и на всех грядущих допросах. — Точно. Они оба замолчали. Тишина между ними всегда были приятной, не толкающий кого-либо из них разговаривать на общие темы. Видимо, чем больше совместно с человеком переживаешь бед, тем спокойней с ним молчать. И если это так, то Грейнджер и Поттер могли бы молчать до конца своих дней. — Нужно сказать Малфою обо всём. — сказала Гермиона, с трудом преодолевая силу притяжения, которая, кажется, серьезно настроилась против волшебницы. — Завтра на работе? — Сейчас, Гарри. Уже через три дня назревает очередное убийство с Мерлин знает каким количеством жертв, а главный герой этого кошмарного романа даже не в курсе, что он — центр повествования. Коленные суставы хрустнули, когда она выпрямилась. Девушка поморщилась, ощутив себя лет на тридцать старше. Гермиона была далека от врачебного дела (несмотря на родителей-дантистов), но даже со своими поверхностными знаниями о здоровье она понимала, что так чувствовать себя молодая женщина не должна. «Отпуск, отпуск…» — волчком крутилась мысль где-то в районе виска, отдаваясь неприятной пульсацией. — Мне не нравится, что это, — Гарри указал пальцем на телефон, подразумевая сохранённые на нём фотографии. — появилось прямо перед тобой. Откуда они узнали, что ты работаешь с Малфоем? — Можно взять печенье? — спросила Гермиона, двигаясь в сторону кухни. Кажется, от неожиданности Поттер слегка обалдел, потому что добрых двадцать секунд расшифровывал в голове сказанное подругой. — А, да, конечно! — резво воскликнул он, вспоминая, как совсем недавно Джинни обвиняла его в отсутствии такта и гостеприимности. Грейнджер неспеша подошла к низкой духовке, которую Джинни совсем недавно заменила, чтобы улучшить свои пекарские навыки. Все уши Гермионе прожужжала на прошлых выходных. «Не домохозяйка. Ага, как же!» — с лёгкой улыбкой подумала девушка, открывая дверцу духового шкафа. Тотчас по всему дому разлетелся дивный аромат печенья с шоколадной крошкой. Её любимое! Гермиона ловко схватила пару-тройку штучек. Она знала, что одно прямо сейчас бессовестно утащит у неё Гарри. Будто у него не было доступа к этим прелестным овсяно-шоколадным штучкам круглые сутки! Откусила большой кусок, возвращаясь в комнату. Тщательно пережёвывая, периодически помыкивая от удовольствия, она протянула печенье другу. Тот, конечно же, с готовностью его взял. — Определённо уши или глаза в Министерстве. Мы не обсуждали это нигде за границами твоего кабинета… — медленно проговорила Гермиона, продолжая жевать. — Прослушка? — Категорически нет. — отрезал Поттер, откусывая за раз сразу половину печенья. — Мой кабинет равносилен кабинету Кингсли. С разницей лишь в стоимости мебельных принадлежностей. — Значит, глаза… — протянула Гермиона, доедая первое печенье. Садиться на этот невероятно прекрасный во всех отношениях диван было бы глупо, учитывая, как она устала. Поэтому, Гермиона взяла плащ и стала медленно его натягивать, рассуждая вслух: — Ты в моем кабинете в середине рабочего дня. Потом я, без привычной задержки на рабочем месте, ровно в шесть вечера примчалась к твоему кабинету. Далее я столкнулась с тобой и Малфоем, мы все вместе пошли в кабинет. Она поморщилась от неприятного ощущения влаги и холода, пропитавших верхнюю одежду. Запахивая плащ и проверяя наличие палочки в волосах, продолжила: — Только слепой не обратил бы на всё это внимание. Другое дело, что для рядового сотрудника это небольшое изменение в рабочей повседневности, тогда как для шпиона это важная зацепка. Особенно, если этот самый шпион приставлен следить за определенным человеком. В нашем случае это… — Малфой. — Верно. — кивнула головой Гермиона, взяв со стола телефон. — И чтобы предотвратить слив информации, надо осуществить несколько важных шагов. Гарри согласно кивнул, дожёвывая печенье. Даже будучи уставшим и обессиленным внезапной мыслительной деятельностью, он смог ощутить всю прелесть выпечки жены. И в который раз вознёс благодарность Мерлину, Годрику и всем остальным великим волшебникам, что ему не приходится больше есть лапшу быстрого приготовления. Необходимая мера по выживанию в виде всевозможных макарон спасала его от голодной смерти пока он только встречался с Джинни Уизли и жил один. Сейчас, когда он уже был год как женат, его подташнивало от одной мысли о быстрорастворимой лапше. — Оповестить Малфоя, — начал Поттер, загибая один палец. — Просчитать каждое его движение на публике, — к первому пальцу присоединился второй. — И везде следовать за ним. Гермиона в последний раз проверила наличие всего необходимого: палочки, телефона (она даже хлопнула ладошкой по внешней стороне кармана) и овсяного печенья. Направляясь к камину, она сказала: — Ещё кое-что, Гарри. Когда она обернулась в камине лицом к другу, сжимая в ладошке летучий порох, она закончила мысль: — Найти шпиона, который будет следить за шпионом Малфоя. Гарри вздёрнул бровь, Гермиона улыбнулась уголком губы в ответ и чётко проговорила: — Малфой-мэнор. Когда зелёное пламя поглотило её, она подумала, что, возможно, Драко Малфой — самый неисправимый идиот на планете. Ведь какой работник Авротата будет спокойненько себе жить-поживать, зная, что через его камин в дом может попасть кто угодно? Конечно, только конченый придурок, коим, собственно, и являлся Драко Малфой. В следующую секунду, когда Грейнджер открыла глаза, она поняла, что переместилась в огромное помещение с длинным столом по центру. «Полагаю, столовая…» — пришла в голову мысль, когда волшебница перешагнула через каминную окаемку. Перед ней около камина, из которого она вылезла, стояло два больших кожаных кресла, которые своим видом напоминали неотъемлемую часть декораций к фильму об Аль Капоне. Только эти экземпляры, подумалось Гермионе, навряд ли были обтянуты кожзаменителем. Между креслами стоял невысокий круглый стеклянный столик на металлических ножках, которые своим видом напоминали виноградные лозы, переплетенные между собой. От всполохов огня, который восстановил своё равномерное горение после появление Гермионы, на боковой огранке вокруг стекла что-то поблёскивало. И Грейнджер могла поклясться, что это не те стразы, что приклеивают маглы на детскую бижутерию. С одного края столика стоял низкий бокал с темно-оранжевой жидкостью на дне. Не нужно преуспевать в Прорицании, чтобы угадать, что это огневиски. «Ставлю галлеон, он бы сошёл с ума от папиного рома…» — подумала Гермиона. Она стояла и мялась уже добрую минуту, а хозяин (дурак-недоразвитый-белобрысый-хорёк) всё никак не появлялся. Поэтому, нежданная гостья без зазрения совести села в одно из кресел и вытянула ноги, тихонько выдохнув. Раскинула руки на подлокотники. Пальцы правой руки медленно крутили кругленькое печенье, с которого сыпались маленькие облачка крошек. Тело потихоньку отогревалось от ночных приключений. Никто не отменял согревающие и высушивающие чары, но сейчас, когда она снова приняла сидячее положение, ей было лень даже моргать. «Вкратце всё ему расскажу и домой, спать!» — с капелькой раздражения подумала девушка, сползая чуть ниже. Теперь её поясница лежала на подушке, отчего неприятные ощущения мгновенно исчезли. Наконец, минут десять спустя, где-то позади послышались твёрдые, но совсем неторопливые шаги. Очередная волна раздражения придала сил, заставляя Гермиону подтянуться в кресле и деловито закинуть ногу на ногу. Даже если бы она не спала две недели подряд, она не показала бы Драко Малфою усталость без весомой причины. Высокая мужская фигура в чёрном (каком же ещё?) костюме обошла соседнее кресло и остановилась, облокотившись локтем о каминную полку. — Грейнджер, надоедливая бобриха! Бессонница замучила или соскучилась? — с кривой улыбочкой спросил Малфой, рассматривая гостью. — Доброй ночи, светловолосый грызун. — с деланой вежливостью ответила девушка. — Поверь, единственное, что способно заставить меня переступить порог Малфой-мэнора — это работа. Кстати… Овсяное печенье замерло между указательным и средним пальцем. Карие глаза потеряли блеск, потемнели и вперились в хозяина поместья. — Ты идиот? Драко уже набрал полные лёгкие воздуха и открыл рот для встречного вопроса, но был перебит Гермионой: — Это риторический вопрос. Набранный в лёгкие воздух со свистом вышел наружу. Челюсть сжата, желваки почти незаметно бегали под кожей лица. Серые глаза сузились и потеряли насмешливое выражение. «Вот теперь можно и поработать.» — подумала Грейнджер, поднося ко рту печение и откусывая кусочек. — Грейнджер, ты страх потеряла? — стальным голосом спросил Малфой, делая шаг к ней, засунув руки в карманы. — Давно. — голос прозвучал безразлично. Бояться чего-то после того, что она пережила на войне? Это кажется глупым и невозможным. — Слушай, почему у тебя открыт камин? Я решила испытать удачу в перемещении по сети, не особо веря в чудо, но, к моего безграничному удивлению, у тебя тут настоящий проходной двор! До Драко дошло, из-за чего Грейнджер была так взвинчена, и немного расслабился. Стремление поучать и наставлять кого-то является неотъемлемой частью ДНК этой ведьмы, поэтому не стоило даже тратить энергию на выяснение отношений лишний раз. Если эта женщина пришла к нему в час ночи только для того, чтобы отругать его, уперев руки в боки, он заставит её пешком добираться до Лондона. «Или преподать ей урок хорошего поведения?» — пролетела мысль в голове молодого человека, который не удержался, и проследил взглядом за её языком, слизывающим крошки с верхней губы. Гермиона Грейнджер была хороша. Очень даже хороша. Глупо отрицать это. Особенно сейчас, когда у него была возможность рассмотреть её вне стен Министерства. Обтягивающие чёрные джинсы, бежевый джемпер, лаковые сапоги на небольшом каблуке, собранные в непонятную гульку волосы… Всё это было не в грейнджеровском стиле а-ля «министерская стальная леди». И оттого ещё больше занимало его, толкало смотреть, изучать и ждать чего-нибудь новенького от гриффиндорской заучки. — Прости, мамочка! — усмехнулся Малфой, заваливаясь во второе кресло. — Малфой, я серьезно. Тебе нельзя оставлять камин открытым. — Мерлин, Грейнджер, успокойся! Я собирался закрыть камин на днях. Сначала надо сообщить Блейзу, чтобы он не питал надежд таскать сюда своих подружек каждый раз, как забудет, где его дом. — закидывая ногу на ногу, Драко скопировал позу своей гостьи. — Забини? Блейз Забини? — собеседник утвердительно кивнул. — Почему Забини помнит, где живёшь ты, но свой собственный дом найти не в состоянии? — Потому что, в отличие от некоторых, — Малфой выразительно посмотрел на Гермиону, потянувшись к её печенью. — Блейз умеет развлекаться. — Терять память от количества влитого в себя алкоголя не есть настоящее развлечение, Малфой. — скептично ответила девушка, позволяя блондину отколоть кусочек печенья. — Ты просто никогда не пробовала… — со знанием дела сказал Драко, закидывая в рот кусочек украденной выпечки. «Недурно!» — удивлённо хмыкнул Малфой, стряхивая крошки с пальцев на пол. Гермиона улыбнулась, увидев удовлетворение на лице этого педантичного аристократа. Если бы он знал, что съеденное им печенье было приготовлено женой Гарри Поттера, то он бы, вероятно, закашлялся, подавился и умер. — В любом случае, Драко, тебе нужно закрыть камин в ближайшие сутки. — сказала Гермиона, специально называя его по имени. Когда они переходили на имена, каждому из них становилось ясно — случилось что-то серьезное. Вот и сейчас, Малфой за секунду подобрался, облокотился локтями о колени и прямо посмотрел на волшебницу. — Что-то случилось? Гермиона кивнула и принялась рассказывать всё, что получасом ранее рассказала Гарри. Единственное различие состояло в том, что Гермиона показала Драко те слова, что успела записать в заметки на телефон. Грейнджер ни в коем случае не хотела скрыть что-то от Поттера. Годы дружбы научили её, что ночью от Гарри не было толку в разгадывании секретных загадок, тайных кодов и прочих логических задачек. А вот Малфой, казалось, всегда способен ухватиться за нить логики, даже в час ночи под энным количеством огневиски. Стоит отметить, что реакция на телефон у волшебника, отрицающего почти всё магловское, была вполне сдержанная. Гермиона не смогла понять, то ли это из-за того, что Драко выпил (хотя выглядел он вполне трезвым), то ли от нервозности в свете последних находок. Она склонялась ко второму варианту. Когда молодой человек прочёл девиз своей семьи на первой фотографии, он обречённо закрыл глаза. Гермионе даже стало жаль Драко. Видимо, он до последнего надеялся, что теория про его причастность к делу останется только теорией. Бледная рука с длинными пальцами исчезла во внутреннем кармане пиджака, чтобы уже в следующую секунду появиться с пачкой сигарет. Пачкой магловских сигарет. — Ты куришь? — с огромными от удивления глазами спросила Грейнджер, рассматривая парня перед собой. — Бывает. — уклончиво ответил Драко, доставая с другой внутренней стороны пиджака волшебную палочку. — Не против? — вопросительно взглянул на неё. Гермиона отрицательно покачала головой. От шока она не смогла вымолвить ни слова, да и напряжённая поза Малфоя не располагала к подколам. Но она твёрдо решила, что ещё расспросит его об этом интересном аспекте аристократической жизни. И, быть может, поиздевается над ним немножко. Небольшой огонёк появился на кончике палочки. Он закурил, затянулся, откинулся на спинку кресла. Если бы Гермиона не рассказала ему последние новости пару минут назад, то она бы подумала, что он просто сильно утомился на работе и присел отдохнуть. Бледное лицо казалось каменным, странным и неживым. Рука с сигаретой периодический медленно подлетала к бледно-розовым губам, после чего тонкая полоска дыма быстро вылетала из ноздрей. Это зрелище могло показать девушке каким-то волнующим и красивым, если бы не обстоятельства. Она была уверена, что Малфой может курить куда сексуальней. Перевела взгляд на огонь, который нехотя плясал на углях. В тишине они провели около трёх минут, пока остатки сигареты не полетели в камин. Не нужно было говорить. Нужно было помолчать. Ещё раз глубоко вздохнув, он протянул руку к Гермионе. Она открыла заметки и вложила мобильник в его ладонь. — Не понимаю… — пробормотал Малфой, в сотый раз перечитывая записанные с листов слова. — Почти в каждом магическом фолианте сыщется минимум десяток каждого из этих слов. Ну, кроме «дружины», оно встречается реже. — Я пока не поняла, надо ли рассматривать слова в рамках одного текста. Но, если честно, я сомневаюсь, что они таким образом связаны между собой, иначе это было бы слишком просто. — Почему просто? Ты представляешь, сколько книг надо просмотреть, чтобы найти все эти слова в каком-то конкретном издании? — недоуменно хмурясь спросил Малфой, всматриваясь в карие глаза, пытаясь найти в них ответ без устного объяснения. — Заклинание поиска по словам. — пожала плечами Грейнджер. — Вплетаешь в базовое заклинание поиска необходимые слова и направляешь на книгу. При наличие всех необходимых слов они высвечиваются над обложкой, так что можно быстро отсортировать нужные экземпляры от лишних. — С ума сойти… — поражённо протянул блондин, слегка покачивая головой. — Ты действительно самый помешанный книжный червь во всей Магической Британии! Никогда не думал, что твоя скучность меня удивит. На эту реплику Гермиона только закатила глаза, не желая вступать с этим актёром в полемику. Все силы уходили на мыслительный процесс и способность сидеть. Кроме того, крохотная часть её души была рада, что Малфой отвлёкся. Совсем малюсенькая часть! — Сейчас для нас самая важная задача — понять, в каком направлении шерстить литературу. Я люблю проводить время в библиотеке, но понимаю, что нам и двух жизней не хватит, чтобы проверить все книги Министерства. — Так может поискать в томах, связанных с чистокровными? История чистой крови или что-то в этом роде? Гермиона нахмурилась и вопросительно посмотрела на Драко. Тот удивился, почему Грейнджер до сих пор не скачет по его столовой с ликующими возгласами о том, какой же она гений. Всё казалось Драко очевидным. — Девиз Малфоев на стене — это раз. А два — это число «28». Девушка по-прежнему не отреагировала должным образом, поэтому блондин наклонился к лицу Гермионы через подлокотник и, глядя в глаза, спросил: — Сколько в Британии исторически зафиксированных чистокровных семей, Грейнджер? Её глаза второй раз за сегодняшнее пребывание в Малфой-мэноре округлились от шока. — Священные двадцать восемь.