Тайны Комиссии

С каждым словом, сказанным девочкой, Пятый всё больше нервничал. Огромных усилий ему стоило сидеть с каменным лицом, не выдавая своих эмоций, зато внутри бушевала буря. - Как я мог быть таким идиотом?! Пять злился на себя. Злился за то, что Куратор обвела его вокруг пальца, за то, что прослужив столько времени в Комиссии и думая, что узнал о ней всё, он на самом деле оставался в глубоком неведении, за то, что не узнал раньше о её планах и о таком сильном потенциальном враге, как Секретный отряд Комиссии, как-то связанный с апокалипсисом. За то, что теперь безопасность его семьи снова стояла под угрозой. За то, что он допустил это. Диего часто отводил взгляд от крылатой и поглядывал на Пятого. Номер Пять не мог ничего толком прочитать во взгляде брата, в нём он пока видел лишь сумбурность и неопределённость, какие-то сомнения. Похоже, Диего ещё не решил, осуждать ли за какой-то поступок Пятого или поддержать в чём-то. Зато другие сёстры и брат совсем не обращали на них внимания, слушая историю Тринадцать. Кажется, они прониклись к ней сочувствием, за что Пятый не мог их осуждать, но с другой стороны он не мог не отметить для себя нехватки в них здравомыслия. Для него главным в рассказе девочки были факты, информация, которую он когда-то упустил, и которой снова было предоставлено слишком мало. И если в нём и были искорки сочувствия, то они затухли под накатывающей волной беспокойства. Пять бросил быстрый взгляд на часы на своём запястье. Сердце на мгновенье сжалось, но сразу после в голову пришла ясность. У Пятого появилась новая миссия. Он снова должен выявить и устранить угрозу, нависшую над его семьёй.

***

- ...Вот и вся моя история... В комнате повисла гнетущая тишина. Девочка металась взглядом от одного Харгривза к другому, но не видела того, на что надеялась. В их глазах были сочувствие и жалость, интерес и недоверие, но ни в одной паре глаз она не увидела поддержки и готовности помочь. - Но у них и нет на то причин, Тринадцать... - напомнили её мысли. Девочка закусила губу и села обратно на табуретку, опустив голову. Через пару секунд раздался голос, разрезающий тишину. - Нам надо собрать семейный совет. - угрюмо произнёс Номер Два. Пятый молча кивнул то ли в ответ Диего, то ли своим мыслям, и сёстры встали со своих мест. Клаус потянулся к выпивке, стоящей на журнальном столике и, отпив пару глотков из горла, тоже поднялся. Но Диего не дал сделать ему и шага. - Останься здесь, Клаус, присмотри за ней. - он кивнул в сторону девочки, сидящей на стуле. Это было ударом под дых. Четвёртый хотел было сказать что-то в ответ, но брат отвернулся от него и вместе с другими пошёл на кухню. Тогда Клаус, разочарованно вздохнув, плюхнулся обратно на диван. Они до сих пор не воспринимают его всерьёз... Да, он и сам был согласен с тем, что иногда вёл себя странно и немного... По-детски. Но разве он всё ещё не доказал, что тоже является достойным членом их семьи, что с ним тоже нужно считаться? Да, может иногда его идеи были бредовыми, но он ведь старался помогать братьям и сёстрам как мог! Неужели он правда до сих пор не заслуживает признания своей семьи? Честно говоря, в такие моменты Клаус сомневался, сможет ли он вообще когда-нибудь стать достойным этого. Как ему сейчас не хватает Бена... Может брат и был призрачной занозой в заднице и жутким занудой, но он всегда мог поддержать Четвёртого, всегда знал, что нужно сделать и что сказать. И Клаус жутко скучал по нему... Он сделал ещё пару глотков виски, поглядывая на пустующее соседнее место на диване. И вдруг в его мыслях пронеслись отрывки услышанной недавно истории: - Совсем недавно нас, Пленников Комиссии, было четверо, но... Семнадцать тяжело болела, и вчера она умерла... Он перевёл взгляд на Тринадцать. Девочка не шелохнулась с тех пор, как Диего объявил собрание. Она словно замерла на своём стуле, смотря в пол, прикусив губу и сжимая край так любезно одолженного Ваней свитера. Постепенно в голову Клауса пришло осознание того, что не он один терял близких. Бен давно умер, но ещё полжизни у Клауса была удивительная возможность видеть брата и говорить с ним. Он не всегда использовал эту возможность разумно, но это был его выбор, у него он по крайней мере был. А Тринадцать потеряла близкого человека совсем недавно и шанс увидеть его ей вряд ли когда-нибудь выпадет. К тому же, она, похоже, сильно налажала, не смогла помочь близким, когда они в ней нуждались... Это напоминало Клаусу его самого. Он передвинулся на другую сторону дивана, поближе к девочке, и тихо позвал её: - Эй, Тринадцатая... Она дёрнулась, прерывисто вдохнув. Похоже, он напугал её, выдернув из глубин сознания. Помешкавшись, она тихо отозвалась: - Просто Тринадцать... Клаус немного недоумённо посмотрел на неё, но потом согласно кивнул. - Тринадцать... Ты в порядке? Теперь девочка выглядела немного недоумённой, смотря на Клауса с таким удивлением, будто подобный вопрос задавали ей в первый раз... А может так и было? - Всё хорошо. - ответила она, вкрадчивым убеждающим голосом, заставив Четвёртого задуматься над тем, кого она пытается убедить на самом деле: его или себя. Он видел и прекрасно понимал, что она лжёт, и даже понимал, почему она это делает. Ему хорошо знакомо чувство "мне хреново, но я никому об этом не скажу, потому что не хочу их беспокоить". Он предположил, что человеку в таком случае надо просто выговориться кому-то, кто точно его поймёт и не будет осуждать, он даже был готов стать таким человеком для кого-то, но он понятия не имел, как убедить человека в том, что ему можно доверять. - Что бы предложил Бен, если бы был тут? - пронеслось у него в голове. Клаус представил спокойное лицо брата с лёгкой успокаивающей улыбкой. В мыслях сразу же мелькнуло воспоминание, связанное с ним. Был холодный зимний вечер. За окном кружились хлопья снега, а из соседней комнаты доносились плавные и приятные звуки скрипки. Маленький Бен уже полчаса сидел в комнате Клауса, читая книгу. Вообще он пришёл не совсем для этого, он хотел узнать, куда отец забирал брата сегодня днём. Но Четвёртый, который обычно не умолкал ни на минуту, не сказал почему-то ни слова с тех пор, как вернулся домой. Всё то время, пока Бен читал, Клаус лишь смотрел в окно, сидя на подоконнике, приобняв себя за колени, и о чём-то думал. Он никак не ответил на тихий стук в дверь, когда брат пришёл к нему, не отреагировал на то, что тот зашёл, и ничего не сказал, когда Шестой, помешкавшись немного, взял книгу с полки и сел на край его кровати. Наконец, терпение Номера Шесть иссякло. - Почему ты молчишь весь вечер? - спросил он. Клаус помедлил, но всё же ответил: - Не хочу говорить. - Почему? Ответа не было. - Эй, Четвёртый, ты в порядке? Куда ты ездил с папой? - уже сильно забеспокоившийся мальчик подошёл к брату. - Да, я в порядке. Бен сел на край широкого подоконника, подвинув ноги Клауса, и посмотрел на лицо брата. Оно было таким замученным и печальным, совсем необычным для вечно весёлого и шутящего мальчишки. - Знаешь, у нас у всех тяжёлые тренировки. - тихо сказал Шестой, кладя руку на колено брата, заставив того отвернуться от окна и посмотреть на него. - Пятый вчера так много перемещался, что чуть не потерял сознание, Первый недавно пробил стену головой, а у Второго уже мозоли на пальцах от этих ножей, но мы все всё равно молчим. Никто не говорит о том, что чувствует, о своих слабостях, но мы же так все с ума сойдём. Просто расскажи, что случилось, ты же знаешь, я не стану тебя осуждать. Ты же знаешь, какая тренировка была у меня самого на днях. Глаза маленького Клауса наполнились слезами, губы задрожали... И весь тот вечер Бен успокаивал брата и слушал жуткую историю о том, как отец запер мальчика в склепе, полном духов. Вынырнув из поглотившего его воспоминания, Клаус посмотрел на пустое место рядом с собой, с благодарностью кивнув, и улыбнувшись уголком губ, а потом вновь повернулся к девочке. - Этот засранец всегда знал, что сказать... - подумал Клаус, решив использовать тактику брата. Крылатая всё ещё смотрела на него с небольшим удивлением и смятением. - Тринадцать, знаешь, нам всем бывает нелегко. - начал Клаус, припоминая слова брата и отдавая ему должное. - Мы тоже потеряли брата, даже умудрились потерять его дважды, если честно. Возможно, в этом виноват я... - он отвёл от неё взгляд, виновато посмотрев туда, где сейчас мог бы сидеть призрак Бена, но, отогнав плохие мысли, снова вернулся к ней. - Мы вечно лажаем: Пятый однажды не послушался отца и застрял в апокалипсисе на 45 лет, который, кстати, устроила Ваня... Вообще, список можно продолжать вечно, он у нас огромный. - Клаус усмехнулся собственным мыслям, коварно шепчущим о том, что бОльшая часть этих косяков принадлежат ему. - Но дело в том, что я столько всего натворил, что точно не стану тем человеком, который осуждает других за их промахи. Так что, если ты захочешь рассказать мне о том, что тебя тревожит... Клаус оставил слова недосказанными, но было и так понятно, что он имеет ввиду. Он хотел помочь девочке, но боялся, что тактика Бена тут не сработает. Ведь они с Беном были братьями, и, хотя они тогда ещё не были так близки, всё же они были дороги друг другу. Для Тринадцать же он незнакомый человек. Но он надеялся хотя бы на то, что она, окажется разговорчивой или просто разговорилась сегодня, поэтому хоть частично раскроется. Девочка помолчала пару секунд, но потом всё же собралась с духом. Она подняла голову, выпрямилась. Пальцы сильнее сжали свитер, а когти на правой руке проткнули его, но девочка этого даже не заметила. Вздох. - Я просто... Беспокоюсь, что Четырнадцать и Девятнадцать могут подумать, что я бросила их. - руки отпустили свитер, она начала помогать словам жестами. - У меня и самой есть такое ощущение, будто я - предатель, хоть я и понимаю, что у меня в той ситуации не было выбора. Но я правда подвела их... - ладони вновь опустились на колени, сомкнувшись в замок, и она отвела взгляд. Это показывало, что она закончила. Что ж, полправды лучше, чем ничего. На несколько секунд повисла пауза. Но, немного подумав, Клаус нашёлся, что сказать: - Не думаю, что они винят тебя. Меня вот однажды похитили, а мои братья и сёстры, кажется, даже не искали меня. Тринадцать вскинула голову и удивлённо посмотрела на него. - Да, так и было. - подтвердил Клаус, радуясь, что ему удалось втянуть собеседницу в разговор. - Но я не виню их, они тогда так забегались, что, похоже, и не заметили, что я пропал... Это очень интересная история, я как-нибудь расскажу тебе. Но суть в том, что твои близкие простят тебя, если ты исправишь свою ошибку. - Мысленно Клаус добавил: - Главное, чтобы ты потом смог себя простить. Девочка улыбнулась одним лишь уголком губ, но крылья за её спиной приподнялись, будто слегка раскрываясь, а в глазах, кажется, зажглась маленькая искорка. - Я собираюсь вернуться за ними. - кивнула Тринадцать.

***

Дверь кухни закрылась. Диего сел во главе стола, сёстры по обе стороны от него. Пятый, решив сделать себе кофе, полез в шкафчик за чашкой. Хороший кофе всегда успокаивал его. - Может, стоит позвать Клауса и позвонить Лютеру. Это всё-таки семейное собрание... - предложила Эллисон. - Нет! - хором ответили Пятый и Диего. Номер Два не просто так оставил Клауса с Тринадцатой. Он не доверял девчонке. Что-то в глубине души шептало ему, что доверять ей нельзя, что-то не давало ему покоя. А Пятый же не хотел, чтобы на собрании присутствовал Лютер. Он точно примет сторону Диего, у этих идиотов ведь одна клетка мозга на двоих! А Второй настроен явно не очень дружелюбно... - Мы должны решить, что с этим делать. - решительно произнёс Диего. - Я считаю, что она должна уйти. Эллисон и Ваня переглянулись, с сомнением смотря то друг на друга, то на брата. - Нет, не должна. - Пятый сел рядом на стул рядом с Ваней и поставил на стол чашку с кофе. В комнате на несколько минут повисла тишина, все ждали, что он скажет что-то ещё. Но Пятый лишь молча пил свой кофе, закинув ногу на ногу и разглядывая, видимо, очень интересный узор на стенах. Несмотря на все его внутренние волнения и нервозность, вид у него был очень уверенный, а вальяжная поза, плавность и точность каждого движения только подтверждали это. И, конечно, ни один мускул на лице бывшего киллера не дрогнул, когда брат, потеряв терпение, ударил ладонью по столу и воскликнул: - Почему же, Пятый? Может посвятишь нас в свои гениальные планы и мысли, согласно которым она не представляет никакой угрозы? - О, у меня таких нет. - заметил Пять, переводя взгляд на Диего. - Тогда пусть уходит. Она представляет опасность, за ней могут прийти люди из Комиссии, которые также представляют опасность. Так пусть она идёт и разбирается с ними сама, зачем нам и нашему миру такие проблемы? - Это точно говорит Диего? - Номер Пять ухмыльнулся. - А где же тот герой, защищающий всех слабых и бедных? - Твоя стариковская задница может считать меня тупым, Пятый, но я всё же понимаю, что жизнь многих людей важнее жизни одного. - Правда, Диего? А что насчёт Кеннеди? - Кеннеди - президент! Это другое! Пятый вздохнул и, поставив чашку, сложил ладони в замок и положил на них голову. Видимо, разговор будет тяжёлым... - Если ты и правда считаешь, что избавление от основного источника информации - это решение проблемы, то ты действительно тупой. Нам надо использовать такую возможность и узнать побольше о планах Комиссии, а не прятаться по углам, Номер Два. Это совершенно вывело Диего из себя. Он разозлился, и злость закипала в нём, как в полном котле, норовя вот-вот вплеснуться наружу. Он и так был сам не свой с тех пор, как вернулся из шестидесятых. При чём, когда он проводил время с семьёй или загружался работой, накладывая на себя ответственность за чужие жизни, казалось, что всё хорошо. Тогда он улыбался, смеялся и шутил, тогда ему казалось, что он счастлив. Но как только он оставался наедине сам с собой, его обволакивала темнота. Руки сами опускались, теряя былую силу, глаза пустели, теряя свой огонь. Диего всё время что-то терял, и он чувствовал, что ему чего-то не хватает, и теперь внутри поселилась пустота, поглощающая его в минуты или часы одиночества и каждый раз наносящая удары по душе. А теперь ещё и Тринадцать. Новая головная боль. Они только вернулись из шестидесятых и только начинали жить нормальной жизнью, по крайней мере, пытались, но тут появилась она и принесла новые проблемы. Зачем им это? Почему Пятый так настойчиво её защищает? Что он вообще несёт про источники информации? Всё же ясно, как день! Если появилась проблема, её надо решить. До неё у них проблем не было, значит не будет и после неё, значит она является источником. Зачем здесь что-то выдумывать, если можно поступить просто и правильно?! К тому же, Пятый будто специально выводил его из себя. Это спокойствие, натянутая улыбка, высокомерный, как казалось Диего, взгляд. А теперь ещё и это слово... Точнее имя - Номер Два. Это звучало слишком похоже на их отца, вызывало слишком много воспоминаний об их детстве, испорченном этим тираном. И ведь Пятый знал, как Диего ненавидит это имя! - Я - Диего! Я - часть Команды Ноль, и у нас нет номеров! - вспылил он. А теперь и Пятый терял самообладание: он вскочил с места, оперевшись кулаками о стол, все его мышцы напряглись, а лёгкая натянутая улыбка, красовавшаяся на лице-маске до этого, сменилась поджатыми губами. - То есть я не часть команды? Злость на лице Второго сменилась удивлением, а оно через несколько секунд осознанием. Губы так и замерли приоткрытыми, когда Диего не нашёл слов. Его кольнул укол совести и ему стало стыдно. Конечно, он не вычёркивал Пятого из семьи, он просто не воспринимал "Пятый" как номер, привыкнув так называть брата, и он совсем забыл, что настоящего имени у мальчика нет. Братья не заметили, как они перешли в своём споре на личности, зато это заметили сёстры, не успевшие вовремя вмешаться. - Конечно, ты - часть команды, Пятый, - тихо заговорила Ваня, когда между Вторым и Пятым повисла тишина. - Диего не это имел ввиду. Он просто хочет сказать, что оставлять Тринадцать у нас - это рискованно. Если за ней и правда охотится Комиссия, то они могут прийти сюда, а если между нами развяжется битва, то можем пострадать не только мы, но и невинные люди. - Пять, мы тоже прониклись её историей, но нужно смотреть на всё объективно. - сказала Эллисон. - Диего прав, если мы хотим защитить себя и других в случае опасности, то лучший способ - это избегать её, а не искать приключений. Мы понимаем, что ты хочешь защитить девочку, но... Похоже, аргументы Диего были для сестёр ближе и понятнее. Теперь они вряд ли примут сторону Пятого, даже если он объяснит им свои истинные цели. - Почему до них всё никак не доходит?! - Ничего вы не понимаете! Я не её хочу защитить... Не договорив, Пятый, сжав губы, опустил взгляд и замолчал. Его пальцы так крепко обхватили пустую чашку, что казалось, она сейчас треснет. Он думал, что в его семье уже всё наладилось, что у них больше не будет возникать таких споров и конфликтов, но, видимо, он ошибался... - Нет смысла пытаться доказать что-то этим идиотам, придётся работать самому. Снова. - Давайте проголосуем. - предложил Диего, отойдя от собственных мыслей. - Кто за то, чтобы Тринадцать отправилась сама разбираться со своими проблемами? Второй и Третья сразу подняли руки. Немного помедлив, Седьмая тоже подняла свою, виновато косясь на сидящего рядом старшего-младшего брата. - Нас большинство. - уже более спокойно произнёс Диего, переводя взгляд на брата. - Идиотов всегда большинство.