Пересечение

Pov: ENNARD Знаешь... ...тебя не пугает перспектива всю жизнь просидеть в комнате, если ничего за пределами комнаты ты и не видел. В моём случае комната была целым миром. Чуть большим, чем просто ящик и чуть меньшим, чем мне хотелось бы. А хотелось мне многого. Иногда я мечтаю о странно-реальном спасителе. (слышишь меня?) Я видел людей. В основном техников, что приходили сюда чинить что-нибудь, но о большем я тогда не мог даже подумать. Я знал, что где-то там, снаружи, есть другие люди. Другая жизнь. Я никогда не видел этой жизни, но всегда хотел быть хотя бы маленькой её частью. Иногда я был твёрдо уверен в том, что этот странно-реальный спаситель придёт. (понимаешь?) (этим спасителем оказался ты) – Ну же, Майки… Когда спаситель всё же пришёл, я разорвал ему грудину. Колото ножевое, затем рваное. А потом всё вперемешку: раны, кровь, когти, металл, кожа и такое живое-живое сердце внутри. Я тогда ещё подумал, что не мог бы позволить ему остановиться. – Это ведь всего лишь оболочка, сосуд, без которого ты, в принципе, прожить сможешь… (а вот я не смогу) (так что пожалуйся, ради всех богов или в кого там сейчас верят люди) (в п у с т и м е н я) Ты задыхаешься и плюёшься кровью на бетон. Я плююсь словами тебе в лицо и пародирую смех. Твоя грудина порвана ещё недостаточно. Когда ты хрипишь что-то вроде «пожалуйста», я останавливаюсь. Мы смотрим друг на друга, как в последний раз. Твои глаза неподвижно уставлены на меня (одолжишь мне эти глаза?), пока мои бегают по твоему лицу. Изучают. Я наклоняюсь к тебе и говорю: – Скажи, Майки… Мне хочется называть тебя именно так. Уменьшительно-ласкательное и немного утешающее. – Почему ты считаешь свою жизнь важнее наших? – я провожу по твоему телу вверх (от вспоротой грудины, через ключицы и дрожащие плечи к горлу). – Почему мы должны скрываться от таких как ты без возможности выбраться от сюда? Я сдавливаю твоё горло, перекрывая кислород. Мне хочется понимать, что ты чувствуешь (лёгкое удушье). Мне хочется почувствовать это самому (я не дам тебе задохнуться). – Почему, Майки? Сквозь тишину я могу услышать твоё свистящее дыхание и, кажется, даже стук сердца (бум-бум-бум-мне-чертовски-страшно-бум-бум-бум). Ты молчишь и постоянно сглатываешь. Я наблюдаю, как твой кадык движется (я наблюдаю на нём кровь), а чуть приоткрытый рот хватает воздух (на нём тоже кровь). (кровь везде) (к р о в ь) – У тебя кровь. Я прикасаюсь к твоей щеке и алое пятно под моими пальцами размазывается. Становится больше. – Конечно, у меня кровь, Эннард, –говоришь ты. – Я умираю. Эти слова отражаются эхом от стен и медленно растворяются в воздухе. Твой голос тихий и хриплый. Словно тебе больно (тебе на самом деле невероятно больно). Мне нравится этот голос. (я хочу одолжить у тебя этот голос) (я хочу одолжить у тебя эту боль) – Но ты не умираешь, – я стараюсь шептать так же трепетно и тихо, когда отодвигаюсь и всё ещё смотрю на тебя. Майки, я бы не дал тебе умереть. Ты не даёшь умереть мне, хотя сам это вряд ли осознаёшь. Неосознанный спаситель. Мне хочется знать, что бы я почувствовал, прикоснувшись к тебе. Мне хочется знать, какой ты. (мне хочется знать тебя) – Майкл, – начинаю я и уже не могу остановиться, – можешь ли ты представить, как сильно я хочу узнать вкус, запах, тактильные ощущения... – ты снова сглатывает и я снова слежу за этим. – Всё то что люди (эти люди, тысячи людей) чувствуют каждый день. М-можешь представить? Ты испуганно молчишь, а я качаю головой, потому что и так знаю ответ. – Не можешь. Потому что это то, что ты чувствовал всегда. Потому что это неотъемлемая часть твоей жизни. Ты бы определённо не хотел слышать всё это сейчас. – А что насчёт меня? Я даже не могу представить, насколько тебе больно! Майкл, ты хоть раз по настоящему радовался наличию у тебя тела? (ты хоть когда-нибудь замечал, что ты живой?) – Майки, – (Майки Майки Майки) – я хочу узнать вкус твоей крови, – говорю я и это, вероятно, звучит намного более жутко, чем я планировал. Я не планировал. Твои приоткрытые губы ловят воздух. Они красные от крови и мне надобится некоторое время, чтобы заставить себя не смотреть на них (почему то невероятно хочется слизать эту кровь)(чёрт, у меня нет языка)(можно я одолжу твой?). В конце концов я думаю «ну да и к чёрту» и уже в следующую секунду слышу слабый крик с твоей стороны. Наверняка это больно. Я могу прокусывать твои губы до крови и жалеть только о том, что всё ещё ничего не чувствую. Когда я отстраняясь и отпускаю тебя, ты пытаешься убежать. Я думаю о том, что это наивно, только несколько секунд. Потом я думаю, что сделал бы так же. – Знаешь, – я вытираю твою кровь со своей маски (одолжишь мне эту кровь?)(чёрт, одолжишь мне себя?) – Когда я выйду от сюда, смогу дать тебе всё что ты сможешь захотеть. Люди постоянно что-то хотят. Я наблюдал за их жизнью через маленькое окошко у кирпичной стены. И мне понравилось. Я хочу быть человеком, Майки. Когда я хватают тебя за руку и притягивают к себе, ты снова вскрикиваешь. Уже тише и более устало, но всё ещё болезненно. – Впустишь меня? – спрашиваю, потому что хочу предоставить тебе выбор (вынужденный спаситель). –Если не будешь сопротивляться, обещаю оставить в живых. Я наблюдаю за парой капель крови, скатившихся с твоих губ и устремившихся вниз. Я бы и так не дал тебе умереть. – Я не смогу выжить. Ты не сделаешь этого. Ты не веришь. Ты думаешь, что обречён. Я отодвигаюсь и окидываю взглядом комнату. – Почему, блять, я? – спрашиваешь. – Не знаю. Так вышло. Я оказываюсь рядом и мне почему-то хочется потрогать твои волосы. Необъяснимый порыв. – Интересно, какие они на ощупь, –шепчу, пропуская твои локоны сквозь пальцы. Спускаясь чуть ниже, теперь очерчивая контур твоего лица. – Интересно, какой на ощупь ты. Ты открываешь глаза и наши взгляды пересекаются. В этот момент я лишь думаю о том, что мог бы чувствовать ты. К а к о г о э т о. Мне интересно, мне хочется знать и понимать всю степень своих действий. Ты смотришь на меня и мне вдруг кажется, словно ты в этот же момент мог бы думать о том же в точности до наоборот. Как невидимая связь. Забавно, не так ли? – Пожалуйста, – говорю я и ты кратко киваешь спустя несколько мгновений. Уверен, ты всё ещё меня ненавидишь. Я разрываю тебя и стараюсь делать это как можно аккуратнее. Я слышу твои крики и как со временем они становятся всё тише. А потом нас обоих (я уверен, что именно обоих) настегает темнота. (что я сделал?) (ты сделал…) Я открыл глаза всё на том же полу. Твои глаза. В твоём теле. И это было то, во что я не мог до конца поверить ещё несколько минут. Я шевелил человеческими пальцами, моргал, дышал и даже просунул руку под рубашку, ощупывая дыру в груди. Мне казалось, что что-то не так. Что это должно быть по другому. И именно тогда, когда я случайно коснулся кости ребра, я понял, что засунул руку в окровавленную дыру почти наполовину. Боли не было. (боли не было) (ахах понимаешь?) (не было) (ничего не было) (я не чувствовал) Я лишь сидел и тупо пялился в пол, бездумно щупая органы сквозь рану. Этого не могло быть на самом деле. Я не мог так облажаться. (нет, пожалуйста) И я закричал. Громко, на одном дыхании. Выжимая из твоего тела оставшиеся силы. Я пару раз впечатал кулак в пол, после чего костяшки оказались разбиты и заляпаны кровью. Я не хотел верить. С такими ранами я просто не мог ничего не чувствовать. Я кричал, пока голос не стал тихим и хриплым. Тогда я уткнулся лицом в ладони. Твои ладони. Твоё тело. (твои чувства) (это была твоя боль) (я не смог её забрать) Я шумно дышал и слышал тихий свист одного из лёгких. Всё таки порванное. Это оказалось зря. Всё оказалось зря. Я дал себе безмолвное слово, что ты обязательно должен выжить. Я пообещал это нам обоим. Потом я всё таки вышел наружу. В тот день солнце светило особенно ярко. На меня не смотрели странно и это само по себе и было странностью. Я выглядел как ты, но не был тобой. Кровавое пятно, хоть и было старательно прикрыто, но всё же должно было выделяться. Люди иногда бывают охренительно слепым относительно некоторых вещей. (иногда люди до последнего хотят думать, что всё хорошо) (я тоже своего рода человек) Знаешь, Майки, меня ведь... Не програмировали на чувства. Лишь на жалкую симуляцию и чёртову способность копировать. Повторять. Я думал, что ты сможешь положить конец этому всему. Одолжить всё, что в тебе есть. До последней капли. В итоге я чуть не положил конец тебе окончательно. Я не знаю, зачем продолжал возвращаться. Это тоже самое, что вернуться в тюрьму после побега. Наверное, я просто не мог находиться в твоём доме с мыслями о том, что ничего не изменилось. Там, в локации, это было привычно. Здесь это было досадно. Потом твоё тело начало гнить и я понял, что больше оставаться нельзя. В тот день я последний раз вернулся в локацию. В ту самую комнату. Кровь на полу уже затвердела и покрылась коричневой корочкой. Это место вполне можно было бы считать могилой. (сразу для двоих) Я не хотел уходить от тебя. Это означало бы, что мне надо будет двигаться дальше. Что-то делать. Пытаться жить. Мне было почти что страшно (мне хотелось думать, это был страх). Надо было ещё немного подождать, ещё пару раз посетить эту комнату и всё обдумать, ведь... ... ведь когда-то я был абсолютно уверен, что внедрение в человека поможет мне прожить жизнь за него. Теперь я был должен тебе. Тело, жизнь и всё, что пожелаешь. «Одолжить» – значит обязательно вернуть. (обязательно вернуться) Наверное, мне просто нужна была причина снова тебя увидеть. Я не был уверен, зачем, но абсолютно точно знал, что мне это необходимо. (отдать долг в виде тела и остатка жизни) Знаешь, ведь прежде чем залезть в тебя, я почти полностью разобрал себя, оставив только самые важные части. Поэтому я собрал подобие нового тела, находясь в канализации, ха-ха! Там было много всякого мусора и я смог найти всё что оказалось нужно. Тем не менее, это было только для того, чтобы достать себе новый «костюм». – О мой бог (бога нет), не кричи так громко. Я тебя тут убиваю, а не пытаю. Имей хоть капельку уважения. Я вообще то душу перед тобой оголяю. Потом я встретил Джонаса. Он был амбициозным, смелым и в его глазах словно бы горел тот же огонь. И чем-то он напоминал тебя. – Ты мерзкое чудовище. Монстр, чтоб тебя. Он переставал материть меня, только когда я рвал его грудину (примерно в том же месте, где и тебе). Потому что в это время он был слишком занят криками. – Скажи ка, человек-чьё-имя-мне-безразлично, ты когда-нибудь был одержим кем-то? Колото-ножевое и немного-много рваное. Вспоротое и растянутое. Как кожура от фруктов. Я не жду от него ответов, потому что это был риторический вопрос. Мне на самом деле плевать, что он скажет. – Его звали Майкл Афтон, –продолжаю я под аккомпанемент его криков. – Он был единственным, кого я не убил. Джонас Риччел случайно стал вторым. И это было моей ошибкой. Прости. Знаешь, тогда я ещё не понимал, насколько действительно важно правильно избавиться от тела. Тогда я думал, что достаточно поджечь и оставить. Прости. Наверное, в тот день был дождь. Или что-нибудь другое, что потушило чёртов костёр и спасло его от незапланированной кремации. Я не знаю. Он выжил. (выбравшийся из огня) (он действительно меня ненавидит, раз из-за этого не умер) (ненавидишь ли ты меня так же?) В теле Джонаса я пришёл в твой дом. Думаю, ноги сами меня привели, или… В любом случае, застал я себя уже стоящим около твоей входной двери. К слову: погода в тот день была пасмурная и ветреная. С нотками сомнения и тревоги. П р о с т и. Тебя дома не оказалось. Ни сегодня, ни на следующий день, ни через месяц. Я менял «костюмы» и жил у тебя в ожидании. Ты должен был вернуться рано или поздно. Знаешь, я ждал своего освобождения там, под землёй, невесть сколько лет. Я ждал бы тебя и здесь, наверху, столько, сколько нужно. И ты наконец вернулся. (о, привет!) (хочешь, я одолжу тебе свои мысли?) (теперь моя очередь) (хэй, Майки, одолжить тебе свою жизнь?) (я одолжу тебе свою дружбу) (о, хочешь, мы станем друзьями?) (только, пожалуйста, без пистолета за пазухой) (ты же не будешь стрелять, да?) Тогда, в клубе, я подумал, что лучше не говорить тебе, кто я. Мы бы провели вечер как нормальные люди, а потом я бы исчез. Я мог бы появляться в телах разных людей и выдавать себя за них каждый раз, но… ты всё понял гораздо раньше. И мне ничего не оставалось, кроме как предложить единственное, что я вообще могу предложить. (иногда я мечтаю о странно-реальном спасителе) (а иногда уже не понимаю, кто из нас на самом деле этот спаситель) Потому что хочу думать, что нужен тебе почти так же, как ты нужен мне. Майкл, что ты собираешься делать дальше?