Пересечение

Он поворачивается ко мне и я думаю: «чёрт». Воздух наполнен приближающимся дождём и образовавшейся неловкостью. Я провожу ладонью по мягкой обивке дивана и она тихо шуршит. (тихо шуршит у меня в голове после всего того, что я только что услышал) Если бы я видел Эннарда в первый раз, то непременно подумал бы, что от него веет опасностью и несчастливым детством. Он сидит на полу, облокотившись об основание дивана, и выдирает ворсинки из ковра (который, к слову, мне никогда и не нравился). В его глазах словно плещется битое стекло и что-то мрачное, как погода за окном (зрачки, идиот, в его глазах только зрачки, хватит драматизировать). Он продолжает смотреть на меня, и я невольно отвожу взгляд. – Я… Когда вам рассказывают настолько личные вещи, что вы должны чувствовать? А делать? А если учесть все обстоятельства, трупоподобные последствия, кошмары по ночам, отвержение (отвержениеотвержениеотвержение) собственных мыслей и что-то режуще-щемящее в груди? – … думаю, что… Я думаю, что всё слишком запутанно. Я думаю, что теперь, наверное, что-то должно поменяться. Наверняка, да. Я думаю, что в тот момент, когда он буквально открыл передо мной душу, между нами словно что-то произошло. (я думаю, что мне надо меньше думать) – …я на твоей стороне. Теперь точно. Наверное, это паршивая идея. Он реагирует не сразу – несколько секунд ещё пристально смотрит на меня, вероятно, обдумывая только что сказанное, после чего отворачивается так, что я не могу видеть его лица (и от этого почему-то становится досадно). – Спасибо. Я замечаю, что его рука снова потрошит бедный ковёр. Не отвечаю, потому что (кажется, мой голос сорвётся на дрожь с минуты на минуту и я просто не могу связать и двух слов) это не то, что требует ответа. (оправдывайся) (да, господи, заткнись) Я обхватываю руками свои колени и чувствую шершавость диванных подушек за спиной. Закрываю глаза и пытаюсь мысленно сосчитать до десяти. Сбиваюсь на половине. 1 (однажды у меня был домашний котёнок) 2 (маленький и ласковый такой) (семилетний я был в полном восторге) 3 (а потом его разорвал бродячий пёс) (и этого пса со временем я случайно полюбил) 4 (ничего не напоминает?) 5 (блять, Майкл, не сходи с ума) 6 (он всё ещё плохой человек, помнишь?) 7 (на самом деле, даже не человек) (монстр) (нетнетнетнет) 8 (у него же были причины) (нет, он убийца) 9 (тогда почему мне так чертовски хочется его обнять сейчас?) 10. Я тру глаза и мысленно проклинаю себя несколько тысяч раз. Воздух наполнен сыростью, приближающимся дождём и... Мгх. При взгляде на Эннарда, мозг всё ещё отчаянно кричит «опасность», а в груди колото-ножевое расползается чувством щемящей беспомощности (чьей конкретно – не понятно). От этого хочется убежать, закрыться подальше, долго-долго ещё смотреть в потолок пустым взглядом, а потом никогда больше не вспоминать ничего подобного. Эннард создаёт впечатление того, кто полностью перевернёт твою жизнь. (растопчет по пыльному асфальту и скажет что-то язвительное на прощание) (разорвёт, прямо как тот пёс) (а потом заставит полюбить) Он кажется тем, у кого оскал вместо улыбки и план идеального убийства в рукаве. Или кармане. Если бы люди видели в этом человеке всё то, что вижу я, то ужаснулись бы. Потому что человек не может быть таким. (т а к и м) Странным. Как пришелец. И это по какой-то непонятной причине заставляет тянуться к этой его инопланетной таинственности всё сильнее. (да брось, ты ведь просто хочешь оправдать себя) (тебе ведь просто нужна причина) (не так ли, Майкл?) – Майкл, – сначала я не понимаю, что это его голос, потому что оказываюсь слишком погружен в свои мысли. – Ты уверен? Он всё так же не смотрит на меня и я замечаю, что с каждым разом это начинает волновать меня всё больше и больше. (смотри на меня) – В чём? – спрашиваю я и непроизвольно чуть наклоняюсь вперёд, ближе к нему. – Ещё недавно ты боялся. Я вопросительно изгибаю бровь, а затем понимаю, что он всё равно этого не увидит и неловко отвожу взгляд в стенку. (чёрт, смотри на меня) – Просто… – он ненадолго замолкает, а когда говорит снова, перестаёт рвать ковёр и пытается произносить слова аккуратно. – У тебя больше причин быть на его стороне. Я шумно выдыхаю и чувствую лёгкую нервозность. – У меня больше причин быть на его стороне, но я выбираю тебя. – Почему? Я замолкаю. Сползаю с дивана и оказываюсь совсем рядом с ним. Почти лицом к лицу, если бы он смотрел на меня. – Майкл, я тебя не понимаю, – говорит он и теперь ему ничего не остаётся, кроме как, наконец, повернуть ко мне голову. – Я запутался. Он разводит руками и грустно усмехается, а у меня в голове шумит и немного звенит. И тогда я думаю: «…». – Ты как будто мыслишь так же, как я, но по другому, – продолжает он. – И я не могу понять, почему ты поступаешь именно так. Почему ты такой милый со мной, когда должен был меня ненавидеть? Сам же говорил. – он на мгновение опускает взгляд в пол. – И... – продолжает он чуть тише и усмехнувшись, качает головой. – Я даже начал думать, что ты смог бы простить меня. Что ты бы… это глупо, – он проводит рукой по лицу и я наблюдаю, как его волосы немного спадают, закрывая глаз. Однако он и не думает их убирать. – Я просто хочу понять, почему ты такой. Это сбивает с толку. У меня в груди плещется «неужели» и почему-то хочется рассмеяться. Я так долго пытался понять его мотивы, а оказалось, что он и сам не понимает мои. (ха-ха, а у нас действительно много общего) (два идиота) Я ещё мгновение смотрю на него, после чего с моих уст слетает пара нервных смешков. Я провожу рукой по волосам и уже не могу сдержать тихого смеха. В голове переплетается уже абсолютно всё и я думаю только о том, насколько же сильно я сейчас похож на своего психованного папочку, когда сжимаю в кулаках ворсинки ковра, а мои плечи подрагивают в беззвучном хохоте. – Почему? – я поднимаю на него взгляд и продолжаю смеяться. – Ты хочешь знать почему? – он смотрит на меня почти спокойно. – Может быть, потому, что я просто безвольный кусок дерьма, неспособный на ненависть? Как думаешь? Или… Или потому, что ты просто оказался рядом когда мне, блять, нужен был хоть кто-нибудь? А может быть потому, что я просто больной? Я рассмеялся чуть громче и уткнулся взглядом в пол. – Или всё сразу, – уже чуть тише добавляю я. Он молчит, а я тяжело дышу, всё ещё улыбаясь и слыша звон в ушах. – Знаешь, не один ты тут ничего не понимаешь, – говорю я и теперь снова смотрю на него. Эннард прячет лицо за волосами и поджимает губы. Его руки путаются в ворсинках ковра, а я до сих пор путаюсь в мыслях и пытаюсь хоть что-то трезво осознать. – Я… – шепчет он, а я почти не слышу сквозь шум в голове. (хэй, голос?..) (я бы мог любить тебя, помнишь?) А дальше в моей голове, должно быть, что-то щёлкнуло. Я лишь подумал о том, что это наверное, невероятно больно – ничего не чувствовать спустя столько жертв. Он сам выглядел жертвой с наивной верой в счастливое будущее. И тогда я приблизился к нему. А потом мне стало тепло, тихо (даже мешанина в голове прекратилась) и спокойно. Случились объятия. Это произошло случайно и почти неосознанно. Как какой-то порыв. В один момент я почувствовал, как он неловко смыкает свои руки у меня за спиной и тогда я отметил, что мне больше не страшно. Полуночные металлические лапы, не оставляющие прикосновений и голоса, больше не ассоциируются у меня с Эннардом. Я прижимаясь к нему в объятиях и думаю о том, что между нами сегодня всё-таки что-то да произошло.