Пересечение

Я помню, где лежит пистолет. Стоя у двери, и по прежнему сжимая холодную металлическую ручку, я вслушиваюсь в тихие шаги Джонаса. (и думаю лишь о том, что я…) …помню, где лежит пистолет и как бесшумно его достать. Я знаю, что путь от прихожей до ванной займёт не больше тринадцать секунд и почти уверен, что этого должно хватить. Это мой дом, в конце концов. Я знаю его наизусть. (я знаю его наизусть) (преимущество) Если я потороплюсь, то успею сделать что-то (о чём потом буду жалеть), что поможет хоть немного выиграть время. Да, точно. Выиграть время. Мне нужно выиграть время. (мне нужен пистолет) (чёрт, нет, мне не нужен пистолет) Я же ни за что не стану стрелять, так ведь? Мне не нужен пистолет, я придумаю что-нибудь другое, что-нибудь… – Что-нибудь другое, – шепчу я. Мне нужно что-то чем можно его немного задержать. Что обычно делают люди в таких ситуациях? Что-то вроде перцового баллончика или… Стоп, перцовка? Меня как будто холодной водой окатило. Чёрт возьми, ну точно! Перцовый баллончик, он же всё это время был у меня в рюкзаке. (или где-то...) Четыре дня назад я, чтобы занять руки, решил разложить вещи из рюкзака, достал от туда баллончик. И положил его… Чёрт, куда я его положил? Я почувствовал, как напряжение постепенно разливается по телу, заставляя мозг холодеть. Я знаю, что надо делать. Я, чёрт возьми, наконец то знаю, как потянуть время. Мне же… мне не придётся стрелять! (только нужно найти этот чёртов баллончик) Я тут же рванул вперёд. Рюкзак, он должен быть где-то в коридоре. Я точно оставлял его… И в этот момент раздался выстрел. А мне на мгновение показалось, будто пуля пронзила меня. Я резко останавливаюсь, прижимаясь к стене. Они буквально в паре метров от меня. Нет, этот выстрел не мог ничего сделать. Это просто выстрел, у меня же ещё есть шанс, да? Однако я не услышал никаких звуков ни через пятнадцать секунд, ни через двадцать. Человеку ведь достаточно этого времени, чтобы сообразить, что он словил пулю, так ведь? Это не могло же значить, что… – Вау, ты меня прострелил, – наконец прохрипел Эннард, и я смог выдохнуть с облегчением. Всё неплохо, чёрт возьми. По крайней мере, ещё никто не умер. Потом послышался скрип кресла. Чёрт, я таким параноиком себя успел сделать. Эннард просто не мог умереть от пули. Это даже не его тело. – Простелил, ага, – сквозь зубы процедил Джонас и вздохнул. – Надеюсь, ты помнишь меня. – Нет, первый раз вижу. – Ты ж, блять… – тут же вырвалось у него. А я буквально через стену мог почувствовать это напряжение. Эннард стоял там, как ни в чём не бывало, и всем своим видом заставлял Джонаса выходить из себя. Когда раздался очередной выстрел, я подумал, что этого следовало ожидать. И ещё один. И ещё. – Ты когда, блять, отключишься?! – услышал я со стороны Джонаса. Его голос стал намного более напряжённым и резким. Живым, как будто. Я не сразу понял, что до этого почти все его реплики были до чёртиков без эмоциональные. Словно бы заученные наизусть. А сейчас он… Он как будто бы хранил все эти эмоции именно для этого момента. – Наверное, тебе не повезло, –ответил Эннард и как-то истерично хихикнул. А потом, словно бы желая окончательно добить, спросил – Уже чувствуешь себя неудачником? Я услышал рванный вздох. – Что-ж, чёрт, – внезапно спокойным голосом произнёс Джонас. И от этого стало только не по себе. – Может и так. Я застыл на пол пути к полке с вещами. «Может и так»? Что он, чёрт возьми… Это звучало неожиданно спокойно для человека, который только что выпускал пули из пистолета (четыре насчитанных мною выстрела) и… как-то веяло тревогой. Резкий контраст. – Знаешь, так бывает, – продолжил он. Его голос настойчиво вводил в ступор, заставляя желать тут же выглянуть из-за стены и, наконец, видеть. (видеть то, что произойдёт, если он не…) (видеть их обоих) – Так бывает, если ты человек. А потом я резко понял. И мне кажется, что даже перестал дышать. Перед глазами настойчиво горела строчка «опасность», а мне приходилось бороться с тревожностью где-то меж рёбер. Я услышал шарканье по ковру. Шаги. – Что ты хочешь сказать? – спрашивает Эннард. (опасность) Джонас вздыхает. – Серьёзно? Тебе не место среди людей, – говорит он. – Ты не один из нас. (опасность для кого…) (чёрт) – Я человек, – процеживает Эннард, а я улавливаю толику сомнения в его голосе. (сомнения, которого чертовскичертовскичертовки не должно там быть) – Ты даже не дышишь. Я аккуратно отодвигаюсь от стены. Подхожу чуть ближе к дверному проёму и аккуратно выглядываю. Сжимаю подрагивающими от напряжения руками стену. С такого ракурса меня не увидели бы. Зато я могу видеть всё. Я тут, и если что-то случится (ты ничего не сможешь сделать)(неизбежности неизбежны, помнишь?)… Если что-то случится, я успею вмешаться. – Тебя просто запрограммировали, как и всех тех железных ублюдков, – продолжает Джонас. – Признайся, кто-то же говорит эти слова своим языком? Он открыто насмехается, перехватывая в руке пистолет. Словно бы хочет вывести из себя. И, если это действительно его план, то он чертовски ненадёжный. (и, если это действительно то, что он собирается сделать, то у него получается) Эннард стоит, облокотившись о спинку кресла. Я нервно сглатываю. Одна… Одна пуля прострелила колено, а остальные, получается, были нацелены в грудь? Это… Чёрт возьми. (действительно хорошие выстрелы) Он ещё несколько мгновений смотрит в пол, после чего резко поднимает взгляд. – У меня нет языка, – говорит он. А потом я даже не успеваю осознать, что успело произойти. В один момент руки Эннарда уже сдавливали чужое горло. Ковёр сложился складками под их ногами, а пол заскрипел, когда они, врезаясь во всё подряд, пытались лишить друг друга жизни. Послышались пару выстрелов, проделавших дыры в моём потолке. Эннард смотрел на Джонаса, медленно душа и ожесточённо вжимая его в пол, когда они оба повалились. – Заткнись, – шипел он буквально ему в лицо, проходясь ногтями по еле вздымающемуся горлу. – Заткнись, заткнись, заткнись, заткнись. Я… Тебе не стоило приходить. Не стоило… Его голос дрогнул лишь на секунду, однако эта секунда позволила случится лёгкой запинке. Прозвучал очередной выстрел. Джонас, скинув с себя Эннарда, перевернулся, заходясь в неконтролируемом кашле, жадно глотая воздух. Дрожащей рукой он сжимал пистолет, готовясь в любой момент произвести ещё один выстрел. – Ха-ах, – выдохнул он, чуть поворачиваясь. – Что я… я сказал… Тебе… не место среди… людей. Он глубоко дышал и как-то ненормально посмеивался. – Заткнись! – крикнул Эннард и хлопнул рукой по ковру, будто желая снова напрыгнуть и придушить. Только теперь окончательно. – Б-бля, я... – Он сидит совсем рядом и, сжимает руки в кулаках, смотря на Джонаса. – Я тоже могу дышать, хожу среди вас и просто хочу оставить всё как есть, так почему же ты… – он опустил взгляд, делая один намеренный вдох, позволяя кислороду мгновенно заполнить, наверняка, травмированные лёгкие и прикрывая глаза. Джонас садится и всё ещё не до конца восстанавливает дыхание. – Ты сам знаешь, – он запрокидывает голову и смотрит в потолок, выпуская слабую улыбку. – Ты должен умереть. Затем пол снова скрепит, а ковёр путается. Эннард резко притягивает Джонаса к себе так, что теперь они почти полностью уходят из моего поля зрения. Я чуть наклоняюсь вперёд и только теперь могу видеть всю картину целиком. Джонас выплёвывает ядовитые усмешки, пока его пистолет, теперь направленный ему же на грудь, красуется в руке Эннарда. – Блефуешь, – говорит он. – Ты не выстрелишь. Эннард чуть наклоняет голову в бок, убирая волосы с лица. Спрашивает: – С чего ты взял? Я наклоняюсь ещё чуть-чуть. Джонас молчит некоторое время, продолжая сверлить Эннарда взглядом, после чего кратко выдыхает. И в этот момент земля резко уходит у меня из под ног. Буквально. Поскользнувшись и выпустив из рук опору в виде стены, я резко падаю вперёд и только успеваю сдавленно вскрикнуть, прежде чем оказываюсь посреди дверного прохода. Что, конечно же, не остаётся без внимания. Блядское блядство. На некоторое время воцаряется тишина, и я почти физически могу ощущать эти две пары глаз, уставленные на меня. В лучших традициях клише. А потом Джонас, видимо, воспользовавшись заминкой, резко толкает Эннарда вперёд, выхватывая у того пистолет и отстраняясь назад прежде, чем в него снова прилетит кулак. – А я всё ждал: появишься ты или нет? Он саркастично усмехается, бросив краткий взгляд на меня. И я не сразу успеваю понять, что тут что-то не так. Очки. Их не было. Эннард настороженно приподнимается. – Майки, – слышу я его голос. Сейчас он, кажется, стал чуть более напряжённым. – Тебе лучше уйти. Я резко поворачиваюсь к нему и при виде всех этих пулевых отверстий в его (не его) теле, становится тошно. Раньше мне доводилось видеть нечто вроде этого, когда мы сжигали его предыдущее тело. Под одеждой оно было всё разорвано и изуродовано, но… Но, наверное, сейчас разница лишь в том, что теперь эти ранения нанесены не им самим. Я чувствую, как кровь стучит где-то в висках, и отворачиваюсь. – Пожалуйста, – вторит он. – Тебе лучше уйти. – С чего бы это? – резко вмешивается Джонас, опираясь на рукоятку кресла и поднимаясь. Он аккуратно обходит меня, останавливаясь спереди и как-бы закрывая от Эннарда. Тычет пистолетом в воздух и держит палец на спусковом крючке. – Неужели не хочешь, чтобы он видел, как ты разрываешь меня в клочья а? – Усмехается. – О, ты способен сделать это даже с ним, не так ли? – Нет, – тут же выплёвывает Эннард. Джонас наклоняет голову чуть вперёд. – Неужели? – расползается недоверием. И от этого недоверия кровь стынет в мёртвых жилах мёртвого тела ровно у одного из стоящих в этой комнате. Эннард не сдвигается с места. Никто не сдвигается. (он действительно мог бы разорвать любого) – Я тебе не чёртов… – почти шипит он незаконченную фразу, прежде чем в очередной раз мельком посмотреть на меня. И тут же замолкает. – Монстр? – спрашивает Джонас. И делает шаг вперёд. А я чувствую пульс, стучащий в висках, и почти то же самое безучастное состояние тихого ужаса, что преследовало меня в Тот День Рождения. (в ТотДеньРождения когда кое-кого не должен был умереть) Я нервно сглатываю, стараясь дышать. Что-то сделать. (надо что-то сделать, прежде чем…) Коридор. Коридор ровно в шести шагах от меня. Рюкзак, если я правильно помню, шагах в девяти. (а Эннард всего в четырёх) (в четырёх шагах, которые я смогу пересечь за три) – Не говори! – кричит он. – Просто заткнись, заткнись, чёрт возьми! (и эти четыре шага, которые я смогу пересечь за три, сейчас хочется преодолеть намного больше) – Мо-о-нстр, – протягивает Джонас. И слышится выстрел. А затем ещё один. До тех пор, пока Эннард не опирается на стену позади. Кровь тонкой струйкой стекает из его рта, а грудина напоминает месиво. (так же, как у меня когда-то) Джонас медленно подходит к нему. По выстрелу на каждый шаг. А я ощущаю полное бездействие. (шаг-выстрел) (шаг-выстрел) – Поверить не могу, что ты действительно делаешь это, –выплёвывает Эннард вместе с кровью. – Я должен убить тебя. (шаг…) И мне почти больно. Знаете, как что-то давно забытое. Пронзающее тебя насквозь. Джонас знает, насколько я не хотел бы видеть всего этого. (Джонасу плевать) – Разве… Разве это не работает в обе стороны? – хрипит Эннард. Выстрелы в грудь всё ещё кажутся ему забавными. Он плюётся кровью и словами. – Ты ведь такой же, как я. Он плюётся кровью, словами и правдой. Джонас останавливается. (после каждого шага следует выстрел) (выстрел не последовал) – Не-ет, – потягивает он. – Я не убиваю невиновных. Я убью лишь тебя. – оружие в его руке опасно поблёскивает и готовится произвести очередной выстрел. Он поглаживаешь пальцем спусковой крючок. – Таких называют героями. (…выстрел) – Ты не герой, – отвечает Эннард. Джонас сжимает пистолет. Усмехается. – Только не для тебя. Выстрел. (выстрелвыстрелвыстрел) Эннард плюётся кровью и опускается на колени. – Ты не сможешь убить меня вот этим, – он поднимает взгляд и как-то истерично хихикает. Джонас подходит чуть ближе. – Разумеется, – отвечает он. – Но твоё тело вполне. (опасность) И теперь приходит его очередь смеяться. – Видишь? Не у одного тебя есть преимущества. – усмехается, прокручивая пистолет в подрагивающей руке. – Слабые места есть везде, – говорит он и оборачивается на меня. Внезапно. А сдавленная паника распирает грудину. Я интуитивно сжимаю кулаки. – Не хотел, чтобы это так прозвучало, – говорит он. – Тебе действительно лучше уйти. Я втягиваю кровавый воздух. – С чего бы? – слышу я голос Эннарда. Он смотрит на Джонаса и упирается руками в перепачканные кровью ворсинки ковра. – Неужели не хочешь, чтобы он видел, как ты разрываешь меня в клочья? Я непроизвольно улыбаюсь. Чёрт возьми, ты выглядишь даже хуже, чем я. Джонас не отвечает. (но я уверен, он снова хочет выстрелить) – Майкл, – вместо этого говорит он. И его голос почему-то звучит совсем как голос моего отца. – Нет, – говорю я. – Чёрт возьми нет, это тебе стоит уйти. Джонас напряжённо выдыхает. – Этого не будет. (этого не будет) – Тогда и я никуда не уйду. Он поджимает губы и бегает глазами по моему лицу. По комнате. По стене позади меня, по облитому кровью креслу. Старается смотреть в одну точку. А потом слышится приглушённый кашель и шорох ковра. Где-то за спиной у Джонаса, где пара кровавых капель разбивается о пол. Где-то, где только что послышался слабый удар пластмассы о ковёр. И мне становится плохо. Потому что пока я пересекаюсь взглядом с Эннардом, пистолет в его руке целится в спину Джонасу. (ох да чёрт возьми как же я заебался) Я выдыхаю. – Посмотри ка, уже второй раз наставляешь на меня оружие, – кидает за спину Джонас и расставляет руки. (не был бы я таким слабаком, сам бы давно его пристрелил) Он прокручивается на пятках, поворачиваясь лицом к Эннарду. – В этот раз тоже тебе что-то помеш… Щелчок. Щелчок. (какого…) – Ты действительно не умеешь этим пользоваться, – шепчет Джонас, мгновенно расплываясь в улыбке, пока у меня кровь стынет в жилах. Он выглядит совершенно безумно, когда роняет пару смешков и делает несколько шагов вперёд. Щелчок. – Собирался убить меня этим? – вопросительно усмехается он и одним быстрым движением упирается ногой в плечо Эннарда, придавливая того к стене. – Стоило попробовать, – отвечает тот. В самом деле, сейчас намного проще что-то себе сломать, чем выдержать всё остальное. (и силой какого чёрт возьми клише я всё ещё ничего не сделал?!) – Честно говоря, я даже не думаю, что ты попал бы, – говорит Джонас и давит острым концом ботинка на пулевую рану. Заставляет терять ещё больше крови. – Что же я сделал не так? Мои руки оглаживают металлическую гладь. Джонас молча качает головой и чуть наклоняется вперёд. – Наивно полагать, что я скажу тебе. Пальцы смыкаются на пластиковом колпачке. (и я думаю: «какой же я идиот») Потому что всё это время я не мог позволить себе подумать достаточно, чтобы вспомнить… Эннард улыбается, пока на него смотрят с откровенной ненавистью и пинают по грудине. – Думаешь, я не смогу навредить тебе иначе? – спрашивает он. …чтобы вспомнить, что находится в карманах моих брюк. Ведь всё это время перцовый баллончик был со мной. – А ты думаешь, что сможешь? – спрашивает Джонас и… (…и не замечает, как я подхожу к нему сзади) В пяти шагах от меня находится выключатель. Шагах в десяти – входная дверь. Это мой дом, в конце концов. Я знаю его наизусть. Носок ботинка вновь входит в кровоточащую рану. – Знаешь, – говорит Эннард и наши взгляды мимолётно пересекаются, – не у одного тебя есть преимущества. А дальше всё происходит слишком быстро. В один момент я распыляю перцовку прямо в лицо Джонаса, пока Эннард заставляет его потерять равновесие и упасть на ковёр. Я помню, как успеваю выбить у него пистолет до того, как был бы произведён очередной выстрел. Помню, как бросаю краткое «Извини», прежде чем пересекаю расстояние в пять шагов. Прежде чем выключаю свет. В доме, расстояние которого я измеряю в шагах. – Он убьёт тебя, придурок! – где-то в темноте кричит Джонас, пока я на ощуп нахожу руку Эннарда и сжимаю её. – Он ёбаный монстр, ты не знаешь что делаешь! Я помню, как сильно стучало у меня в висках и каким неровным было дыхание. – Майкл! – продолжает Джонас, пока я, считая шаги и повороты, не натыкаюсь на входную дверь. – Ты, блять, будешь жалеть об этом, когда он разорвёт тебя! А потом всё резко прекращается. Я просто сжимаю руку Эннарда, пока мы бежим по вечерней улице и думаю лишь о том, как бы не встретить людей. Я помню, что его рука была вся в крови и постоянно выскальзывала. Я помню, что он первым начинает смеяться. Надрывисто и хрипло, пока кровь стекает по его телу на сухой асфальт. Пока мы убегаем непонятно куда в вечерней темноте. И мне вдруг тоже становится смешно. Это наверняка выглядит странно и незаконно, ага. А ещё нереально эпично, как в каком-нибудь фильме. Я даже не успеваю полностью осознать произошедшее. Я могу только помнить, что останавливаемся мы в каком-то парке подальше от людей. Фонари здесь мигают, а лавочки пустуют. И только там я, наконец, отпускаю его руку. – Господи, это было… пфффф, – я тяжело дышу, прислонившись ко стволу какого-то дерева и прикрываю глаза. Медленно начинаю приходить в себя. – Это было, – отвечает Эннард и вновь хихикает. – Чёрт, – говорю я и тоже усмехаюсь. Открываю глаза и провожу рукой по лицу. – Нам теперь тебе тело менять. Он пожимает плечами и словно бы только сейчас замечает всю плачевность своего состояния. – Как думаешь, встретим здесь кого-нибудь? – спрашивает он, а я устало выдыхаю. Не успеваю отойти от одного, как тут же добавляется другое. Мне нравится. – Не знаю, – говорю я и поднимаю голову к верхушкам деревьев. Древесная крона упирается в мою спину, а холодный ветер треплет волосы. Если Джонас найдёт нас сейчас, мы даже не сможем защититься. У него два пистолета. Это чертовски меня пугает, но… Мы только что сбежали от повёрнутого на мести вооружённого психа, а мне почему-то смешно. Может я нервничаю, а может просто схожу с ума. Эннард совсем рядом. Если я наклонюсь чуть ближе, то почувствую его дыхание на своей щеке. (стоп, дыхание?) Я опускаю на него взгляд – Ты дышишь? Это звучит слишком резко в пустынном парке и даже как-то неловко. Он тут же перестаёт, а я из-за этого начинаю чувствовать себя как-то не так. – Не бери во внимание, – отвечает. Я смотрю на него ещё несколько секунд. Ладно. Он разглядывает землю и выглядит абсолютно мёртвым. Еле заметно улыбается, когда на осенние листья под ногами падает пара кровавых капель. И мне почему-то начинает казаться, словно мы оба чего-то не договариваем. Хочется спросить об этом. Я опираюсь на дерево и бросаю взгляд в сторону лавочек. Туда, где прямо сейчас, шаркая кедами, проходит молодая девушка. Ладно. – Давай поймаем тебе новое тело, –говорю я и сжимаю перцовый баллончик у себя в кармане.