Исповедь

      Коноха как обычно купалась в тёплом солнечном свете, деревня жила и ни на секунду не прекращала движение. Взрослые работали на благо будущих поколений, пока дети в свойственной им неугомонности постигали жизнь. Те, что помладше, играли на площадке чуть ли не целый день, изматывая себя и друзей, а тот, кто был на пару лет старше старательно тренировался под чётким руководством сенсеев.       Правда, была ещё одна категория населения, разрывающаяся между ответственными взрослыми и беспечными детьми.       Темноволосый парнишка в привычном зелёном жилете ураганом влетел в заведение, где была назначена встреча с его друзьями.       — Я подарил Рин цветы! — Обито, уже давно переставший извиняться за опоздания, осел рядом с расслабленным другом, что с особым интересом изучал очередную похабную книжонку.       — А она что? — девушка, сидевшая напротив них, с интересом чуть вытянулась вперёд.       Ей настолько была интересна реакция Рин, являвшейся любовным интересом Обито чуть ли не с самого рождения, что угроза испачкать длинные пряди волос в карамели соевого сосуса, блестящего на недавно заказанных данго, совсем не казалась страшной. Она, с силой упершись руками о столешницу, чуть привстала с насиженного места. Наверное, чтобы лучше услышать ответ и быстрее его получить.       — Ну, а как ты думаешь? — Учиха, вмиг избавившийся от улыбки на шрамированном лице, максимально серьёзно глянул на подругу.       — Конечно же взяла их, — как само разумеющееся выдала Ицуки и уселась обратно, плотно соприкасаясь спиной с твёрдым деревом сидения.       — Молодец, Мэй, — Какаши улыбнулся глазами, а потом вновь скрыл и так никому не видное в истинном обличье лицо за обложкой книги. — Права, как и всегда.       Мэй раздосадованно вздохнула, но на Обито продолжала смотреть весело. Даже не присутствовав в момент вручения букета, собранного по совету кого-нибудь из клана Яманака, девушка знала с каким взглядом и настроением он был принят. Рин как обычно мягко улыбнулась, в практически искреннем смущении отвела глаза, а потом, не изменяя своей детской привычке, сложила ладони у лица и приняла цветы, пролепетав что-то про воду и потраченные деньги. Наверное, она была слишком доброй и мягкой по отношению к близким, и к Обито, в частности. Нохара забывала про собственные чувства, каждый раз, когда этот забавный паренёк оказывал знаки внимания. Может, вся эта одна большая прелюдия затянулась настолько долго, потому что всё окружение видело их пару в будущем, или быть может, потому что он ей, правда, очень-очень нравился, только пока ещё неосознанно. Рин не знала и теряться в догадках не хотела, поэтому просто плыла по течению: не расстраивала Обито, изливалась в душевных терзаниях Мэй, когда-то державшейся только с Асумой и Куренай, а потом незаметно, исподтишка, наблюдала за немного сутулым и таким притягательным силуэтом Какаши, и сердце кровью обливалось.       — А когда позовёшь на свидание? — Мэй выгнула бровь.       Учиха помедлил с ответом, а после лишь пожал плечами. Он искренне не знал, когда их с Рин отношения перерастут во что-то большее. Им уже восемнадцать, а максимум взаимодействия — подарки и прогулки до её дома, когда на улице становилось уж слишком темно. Не то, чтобы он хотел большего…       — Надеюсь, скоро, — жизнерадостно и немного мечтательно поделился парень, а потом потянулся к пока нетронутым данго.       Вероятно, стоило прекратить врать самому себе. Обито определённо хотел большего, но всё никак не мог решиться, потому что не видел достаточного отклика. Рин никогда в открытую не останавливала и не отвергала его чувств, но всё равно какая-то непробиваемая стена между ними была отчётливо ощутима, только Обито самозабвенно делал вид, что не замечает этого, продолжая добиваться одну из самых перспективных куноичи деревни.       У Мэй, заметившей интонацию друга, кольнуло в груди, и ей так резко захотелось помочь, что девушка сама удивилась. Придумать план было совсем не сложно, и оставалось дождаться момента, когда Какаши отложит книгу, глянет сначала на Обито, потом на саму Мэй и скажет, что пора расходиться, в самый последний момент, упомянув что-то про Четвёртого и ответственность службы ему. Может, ткнёт пальцем в эмблему военной полиции Конохи, что красовалась у Обито на плечах, а может, пригрозит Мэй, что расскажет Тензо такое, после чего тот никогда больше не будет прикрывать её на заданиях.

***

      Чай бликовал полумесяцем, отражал потолок комнаты, часть лиц, погрязших в полумраке, и остывал с каждой минутой всё больше и больше. Рин с особой периодичностью поправляла каштановые волосы, едва достигающие лопаток.       -…Поэтому я очень хочу, чтобы ты сделала шаг навстречу. И не говори, что ничего к нему не чувствуешь! — Мэй, едва сдержавшаяся от того, чтобы эмоционально ударить себя по груди, наконец закончила душещипательную речь.       Нохара только открыла рот, намереваясь ответить, как Ицуки вновь заговорила:       — Я не могу сказать, что в полной мере понимаю тебя, но давай посмотрим правде в глаза: Какаши ни в ком не заинтересован, а даже если и заинтересуется, то не будет этого показывать. У него травма, и ты сама прекрасно знаешь какая, — Мэй проникновенно блеснула янтарём глаз. — Ему сначала нужно с самим собой справиться и постараться не угаснуть в самом рассвете, а потом уже…       — Я понимаю, — с серьёзным спокойствием отозвалась Рин. Она была готова ждать сколько потребуется.       — А Обито, — девушка вздохнула. — Он раскрыт, как книга — бери и читай, узнавай всё, что хочешь. Тебе он, скорее всего, доверится даже больше, чем остальным. Он весёлый, упорный и очень тебя любит.       — Ты так думаешь? — уточнила Нохара и по-особому приподняла брови. Видимо она понимала то, что до других ещё не дошло.       — Да, — голос звучал до жути уверенно.       — Хорошо, — Рин сдалась, даже не пытаясь противиться в полную силу. — Я попробую. Может, всё и правда получится, — она легко улыбнулась, привычно склонив голову набок.       Мэй не сдержала ответной улыбки, а потом втянула подругу в обсуждение чего-то будничного и до жути элементарного. Имена практически всех молодых шиноби деревни слышались ближайшие полтора часа.

***

      В доме Минато и Кушины всегда было уютно и крайне хорошо. Для бывших членов команды уж точно, но для тех, кто не тренировался вместе с действующим Хокаге, кто не вырос под зорким наблюдением весёлой красноволосой куноичи, что с недавнего времени ушла в тень геройства и занялась воспитанием сына, всё было по-особому прекрасно. Нахождение в подобной компании льстило и заставляло чуть ли не в лужицу расплываться от одной только мысли, что Мэй и делала каждый раз, стоило Рин или Обито пригласить её пойти вместе.       — …В прошлый раз, конечно, получилось лучше, чем сейчас, — Ицуки по предложению Минато рассказывала о последней миссии, на которую отправили лишь часть команды Ро, оставив Какаши и Тензо без работы.       — Это всё потому что с вами не было кое-кого, — Хатаке с притворным презрением покосился на подругу.       — Какаши… — Мэй устало вздохнула. — Ну, хватит уже вспоминать этот случай.       — Такое не забудешь, — парень, оглядевший всех присутствующих, моментально нашёл поддержку в лице Кушины.       — Он прав, — женщина улыбнулась уголками губ. — И в том, что Какаши до сих пор переживает нет ничего странного.       — Конечно он будет переживать, — фыркнула Мэй. — Это же в момент его лидерства произошло.       — Да хватит вам уже, — взмолился Обито, до этого слишком уж долго молчавший. Он устал от серьёзных разговоров и от выслушивания долгих речей. — Давайте поговорим о чём-нибудь другом. Тем более, — он повернулся к длинноволосой подруге. — тебе стоит перестать избегать разговоров про то, как Тензо-сан…       — Можешь не говорить о… — Учиха был перебит негромкой, так и не озвученной до конца просьбой.       — Тихо. — Обито нахмурился. — Тензо-сан спас тебя. Повезло, что врачам удалось правильно срастить перелом, и что тебе пришлось забыть о жизни шиноби лишь на время восстановления, а не…       — Мы все волновались, — Рин решила тоже не оставаться в стороне от обсуждения, только вместо ожидаемого понимания и таяния колючего льда нежелания разговора получила раздражение на дне жёлтых омутов.       — Кажется, Обито прав, — Минато заставил обратить внимание на себя, и как только взгляды бывших учеников, и не только, были направлены на него, он, прочистив горло, продолжил: — Стоит обсудить что-нибудь другое, поэтому я начну, а вы потом расскажите что-то своё. — Намикадзе мимолётно улыбнулся. — Сегодня мне принесли очень занимательную жалобу…       Рассказ растянулся на добрых полчаса, слушать было очень интересно, особенно, с дополнениями Кушины, всегда знающей что сказать, и никто ни на что не отвлекался, чтобы не упустить нить повествования. За исключением Мэй. Она пристально изучала лицо Какаши в попытке заметить хоть какое-то колебание в эмоциях и понять, почему же он, немного грубый и немногословный по отношению к другим, так часто напоминал про случившуюся неудачу и выражал озабоченность этим вопросом. Конечно, Хатаке по-особому относился не только к Мэй, Обито и Рин — тому подтверждение, но только в их случае всё было более понятно: прошлая командная работа, один наставник и своеобразный любовный треугольник, а вот в случае с Ицуки их объединяла лишь служба в Анбу и какая-то не до конца устоявшаяся дружба с Майто Гаем.       Предавшись внутренним размышлениям, куноичи и не заметила, как взгляд всегда немного прикрытых тёмных глаз был направлен прямо на неё. Какаши просто смотрел. Никакого вопроса, никакой лишней эмоции. Его рука свободно покоилась на обложке книги, почему-то неубранной со стола. Он в абстрактном ритме начал перебирать пальцами, тихо стуча по плотной бумаге, пока ничего не подозревающая Мэй наблюдала за этим, будто зачарованная. Хатаке наконец изогнул бровь в немом вопросе, но ответ получить ему было не суждено.       — Обито! — возмущённо воскликнула девушка, только что получившая сильный пинок по ноге под столом.       Учиха спрятал усмешку в сложенных у рта руках.       — Ты зачем это сделал?! — злобно прошипела Мэй, оказавшись прямо у самого уха и до ужаса напоминая хозяйку дома в не особо позитивные для её мужа моменты.       Обито спокойно развернулся к девушке и сделал то, от чего даже Какаши не сдержался и прыснул со смеху. Он, ловко захвативший свисающую с плеча длинную фиолетово-голубую прядь, дёрнул вниз, заставив нахмуренное и до жути недовольное лицо оказаться на уровне его шеи.       — Прямо, как в книге, — пролепетал Какаши, подперевший лицо ладонью и с театральной мечтательностью уставился куда-то в потолок. — Даже интереснее…       Рин, сидевшая рядом, хохотнула, прикрыв лицо рукой. Мэй же, смутившаяся от подобного замечания, быстро вернулась на своё место и попыталась не смотреть в сторону всё ещё ехидного Учихи. Она прекрасно знала, что же такое интересное было в книгах Джирайи-самы, но никогда не придавала этому особое значение и уж тем более никогда не смущалась от мыслей о красочном описании плотских утех, только вот когда взаимодействие с другом было приравнено к происходящему на страницах, щёки сами зарумянились, негодование заполонило сознание, а мысль, что вторая половинка этого самого друга сидела за тем же столом и всё слышала, не думала исчезать. Ицуки искренне удивило, что Нохара лишь посмеялась и не отвесила подзатыльник обладателю светлых волос.       — Минато-сенсей, продолжайте, — обречённо вздохнула девушка.       — А на чём я остановился? — он немного виновато улыбнулся и почесал затылок.       Рин моментально пришла на помощь:       — Вроде, вы говорили, что…       И Минато, изредка перебиваемый женой, продолжил, рассказывал ещё детальнее, чем до этого, погрузился в пересказ произошедшего с головой и даже не заметил, что некоторые его уже не слушают. Рин незаметно косилась в сторону Какаши, сидевшего рядом, и в отличие, от задумчивого и немного стального взгляда Мэй, он излучал какое-то обречённое тепло и сожаление. Прежде всего к самой себе. Нохара скрыто любовалась и на периферии разума её маленькая точная копия, словно воплощение вселенского зла, говорила такое, от чего девичья голова сразу наполнялась грузом вины и желанием закрыться в тёмной пустой комнате, больше никогда не выходя в свет. Было сложно пожинать плоды прошлого, в котором Рин не смогла отгородить себя от лучезарного темноволосого сорванца. Особенно, когда единственная близкая подруга переживала за этого сорванца больше, чем за себя, и принуждала ко многому, лишь бы сердце Обито не наполнилось горечью. Рин едва справлялась с возложенной на неё ответственностью, и даже закалка шиноби не помогала. «Наверное, скоро всё рухнет» — думала она, но продолжала светиться притворным счастьем и извращённо наслаждаться своей незаметной слежкой.       Практически незаметной.       Мэй и не скрывала, что заинтересованно наблюдает за кареглазой куноичи, даже пару раз успела столкнуться с быстрым и немного поверхностным взглядом Обито. Он вообще редко, когда заглядывал в душу, в отличие от самой Мэй, успевший уловить холод в его поведении. Даже за такой небольшой промежуток времени. Всё это казалось странным, будто после возвращения с миссии Ицуки попала не в привычную Коноху, а в созданную кем-то недалёким иллюзию, где Учиха не сгорал в пламени своих всепоглощающих чувств.       Девушка почувствовала тяжесть чужой ноги, когда кто-то вдруг требовательно придавил её пальцы. Она поморщилась, сразу же уставившись на Обито, что постоянно делал так — дразнил ногами под столом вне зависимости от места и обстановки. «Отвернись» — тихо потребовал он, не думая получить отказ. И Мэй не могла противиться. Слабое движение шеи — Кушина хохочет, а в дверях появляется маленькое несносное чудо, что молнией оказывается за спиной отца.

***

      Какаши впервые за целую вечность пьёт. Причём не так, как с Гаем во время очередного нелепого, но интересного испытания. Хатаке невозможно пьян. Он не знает сколько времени им с Обито понадобилось, чтобы достигнуть такого состояния, и сколько бутылок саке для этого ушло, но отголоском трезвого сознания понимает, что много. И того и другого. Повод был серьёзным, по крайней, так запомнилось. Пока Обито чуть ли не за руку затаскивал его в заведение и говорил что-то то про родной квартал, Асуму, Мэй и Куренай, каждое слово, вылетающее из болтливого рта, не спешило оседать в голове.       — Давай ещё, — Обито захватил ровными пальцами практически опустошённую очередную бутылку саке. — Как там Гай говорит? — парень задумчиво ткнул пальцем в губы, едва попав в цель. — Мой вечный соперник, давай сразимся ещё раз! — он повторил манеру разговора обладателя зелёного костюма, пока тот самый соперник даже не мог отказаться.       Он слабой рукой попытался поправить съехавший на брови протектор, но потерпел неудачу — повязка повисла на шее. Хатаке неловко посмеялся, а потом его лицо вновь стало скучающе-спокойным, ещё чуть-чуть и он отрубится, ударившись головой об дерево стола. Возможно, проспит до самого закрытия, пока его не погонят отсюда криками и возмущениями.       Какаши в очередной раз чувствует тепло алкоголя, разливающегося в горле, а потом смотрит на Обито, захмелевшего не меньше. У того на глазах странная поволока, то ли пьяная, то ли какая-то ещё, невозможно разобрать, и кривая улыбка на сухих губах.       — У тебя всё в порядке? — Хатаке впервые за вечер интересуется этим, хотя спросить следовало бы ещё в самом начале застолья, потому что Обито не особо любил пить, и все это знали.       — Конечно, — Учиха разводит ладони в стороны и смотрит так, будто капитан отряда Анбу задал самый нелепый в мире вопрос.       — Ну и хорошо, — практически не заговариваясь, растягивает Какаши, и в сознании оседает образ непонятной эмоции, что пожирала претендента на пост следующего Хокаге и показала себя даже в таком коротком ответе.

***

      Не только Хатаке заметил небольшие изменения в поведении друга. Это он понял, когда поделился своими мыслями с Мэй во время тренировки. Ицуки сказала, что была в этом первой и после отпустила что-то в роде: «Тебе стоит спохватиться, семпай, а то смотри, ещё один повод, и я буду первой во всём, что касается Обито», — она хохотнув, оттянула нижнее веко и показала язык. Какаши, устало поднявший взор к небу, даже спорить с ней не стал, потому что шутка таковой и не являлась. По крайней мере, ему так казалось и не с проста. Мэй, что спокойно выполняла задание за заданием, устраняла неугодных добродушному Минато и так хорошо владела оружием, была готова помочь Обито буквально во всём. Она, в силу своего характера, равнодушная и немного зажатая, раскрывалась только при двух людях, недавно утвердивших отношения в глазах общественности.       Какаши честно не знал, чем было вызвано такое рвение девушки. И если в случае с Рин всё можно было списать на взаимопонимание, зародившееся ещё во время Академии и достигшее рассвета сейчас, то в случае с Обито всё было менее ясным. Она точно не любила его в общем понимании: не краснела при проявлении внимания со стороны, не стремилась оказаться рядом, никогда не смотрела слишком долго и даже не прикасалась лишний раз. Но было что-то такое, что заставляло Какаши отрываться от книги и заинтересованно наблюдать за тем, как Мэй подбадривала Обито и давала кучу советов об общении с девушками. Последнее, конечно, выглядело смешно с учётом не особой общительности Ицуки и холодом даже по отношению к самому Хатаке, что с лёгкостью мог стать любовным интересом после их многочисленных тренировок вдвоём, наедине. «Откуда же ты всё это знаешь?» — проносилось в голове каждый раз, когда Мэй буднично повествовала о подходящем для поцелуя моменте.       Как-то раз за поеданием рамена Обито обмолвился, что помог ей когда-то очень давно, после чего они сразу стали общаться. Может, это и есть причина подобного поведения? Желание вернуть долг… Какаши до сих пор так и не понял.

***

      Вид ночной деревни завораживал, помогал забыться в размышлениях, правда, не до конца — портреты Хокаге грозно возвышались над широко растянувшимся селением и обработанным камнем неживых глаз внимательно наблюдали за всем происходящим, не давали и возможности начать думать о чём-то запретном.       — Так о чём ты хотела поговорить? — разламывая слегка подтаявшее мороженое, спросил Обито.       На тёмной футболке влажным пятном осела небольшая капля. Он тихо шикнул, попытался исправить ситуацию, но сделал только хуже, испачкав ткань сильнее. Учиха выглядел до жути домашним и простым, даже несмотря на форменные штаны, не сменившиеся чем-то другим, и на то, что они сейчас находились совсем не дома.       — Хотела сознаться кое в чём, — Мэй нервно усмехнулась и немного сжала колени руками, дожидаясь реакции со стороны.       — В чём? — повернулся к подруге Обито, заинтересованно выгнувший бровь.       — Я не отлучалась на миссии довольно давно и за это время поняла, что вы с Рин наконец вместе, но… — Ицуки осеклась, но секунду погодя и сменив направление своей речи, жизнерадостно продолжила: — Я очень рада за вас! За тебя особенно, — она легко толкнула Обито в плечо, на что он странно усмехнулся. — И не подумай чего-то плохого, ни про Рин, ни про меня, но всё вот это из-за меня, — под «этим» имелись ввиду не присущая Обито чрезмерная задумчивость и нежелание смотреть правде в глаза. — Прости.       — За что? — он искренне удивился.       — Во-первых, потому что я очень долго разговаривала с Рин вечером, того дня, когда ты хвалился подаренными цветами, и практически собственными руками заставила её упасть к тебе в объятья, — Мэй быстро глянула в сторону, ища осуждение в чёрных глазах, но, к удивлению, ничего подобного не заметила. — А во-вторых, я заметила, что вы стали слишком холодны друг к другу. Может, не состоись тот разговор, всё было бы хорошо и как раньше.       — Брось, Мэй, — Обито слабо посмеялся. — То, что происходит сейчас — не твоя забота. Не стоит нагружать себя взаимоотношениями других людей. Но… — он, улыбаясь, протянул подруге отломанную половинку. — Спасибо за всё, что ты для меня делаешь. Я это очень ценю.       — Так значит ты и не отрицаешь, что у вас не всё гладко? — с привычной и до жути шутливой едкостью спросила девушка.       После выраженной ей благодарности, Мэй стала чувствовать себя намного спокойнее. Она ни в чём не виновата — Обито сам подтвердил. Значит, можно хоть чуть-чуть расслабиться. И, вообще, в какой момент она начала так сильно переживать за эту лохматую темноволосую голову?       — А что у тебя с Какаши? — пропустив вопрос мимо ушей, парень задал свой и с крайне невинным видом откусил чуть ли не треть мороженого за раз.       — С чего ты вообще взял, что что-то может быть? — Мэй непонимающе взглянула.       — Я всё знаю, — начал нагнетать Учиха, а сам еле сохранял спокойствие. Хотелось не только смеяться.       — Ты, болван, — девушка вспыхнула, и уже была готова перечислить десяток другой не особо обидных оскорблений, как вдруг заметила прохладную влагу на пальцах. Мороженое таяло. — Что ты знаешь? — не унималась Ицуки и практически успешно попыталась вытереть руку об штаны друга.       — Всё, — чересчур серьёзно и уверенно сказал Обито и сжал узкое запястье.       — У меня с собой кунай, — предупредила Мэй. — Отпусти.       — Когда мы были у Минато-сенсея, вы слишком долго переглядывались, — неожиданно сдался парень, выпуская её руку из своей. — Что же тут ещё можно думать?       — Обито, — Ицуки проникновенно взглянула на друга, всем своим видом показывая, какой он идиот, раз додумался до подобного. С чего он вообще решил, что случайные и не особо желаемые гляделки что-то значат? — Мне не нравится Какаши.       Интересно, а Обито догадывался кому на самом деле нравился сын Белого Клыка?       — Не забывай, с кем ты начала общаться раньше. Я тебя не прощу, если… — Учиха вдруг рассыпался в какой-то глупой и сентиментальной, но слишком трогательной речи про дружбу и связь, возникающую между людьми, что Мэй и не заметила, как мутная оранжевая лужица украсила землю. Мороженое окончательно растаяло, а она его так и не попробовала.

***

      После того вечернего разговора всё вновь стало на свои места. Мэй была удивлена, но рада. «Это потому что я сказала, что он мне не нравится?» — мысленно размышляла девушка, переведя взгляд с не отлипающего от Рин Обито на занятого чтением Какаши. Ей на самом деле не верилось, что причина возвращения обыденности была такой простой. Слишком странно. Но подумать вдоволь над этим Ицуки не смогла — через пару недель Хокаге отправил её в леса близ Конохи вместе с юным гением клана Учиха, Итачи, чтобы установить присутствие шпионов и ликвидировать их.       — Как думаешь, нас долго не будет? — поинтересовалась скорее у себя, чем у Итачи девушка, когда родная деревня окончательно скрылась за кронами пышных деревьев.       — Не знаю, — он был немногословен, но предельно честен.