Большая дымящаяся куча драбблов — Ведьмак

      — Сэр! Время посещений закончено! Сэр, вы куда?!       Заслышав верещание медицинской сестры в коридоре, Даниэль де ла Круз выдаёт тихий вздох и с головой прячется под одеяло. Альзура он не видел последние три дня. Непозволительная роскошь в отношении человека, который может находиться во всех интересующих его местах сразу. Особенно если ты с ним работаешь. Особенно если работаешь вроде как на него, что не совсем правда.       Работает де ла Круз на Братство, которое, как водится, мечтает наложить лапу на все секреты мира; те, что хранятся за закрытыми дверями Риссберга — особенно. При этом сердце зовёт де ла Круза на большую дорогу, а чувство долга намекает, что за сотню лет у него накопилось немало уникального опыта, и что жизнь — конечна, порою даже внезапно. Нормальные маги в таких случаях берутся за написание неудобоваримых книжищ. Даниэль — учит детей-мутантов убивать реликтов Сопряжения. И вроде даже душа стала к тому лежать, в конечном счёте. Нельзя осуждать старых магов за странные хобби.       Братство не осуждает и послушно лопает без соли липовые отчёты. Пока что.       — Ди! Ты как?       Альзур, пробившись сквозь последнюю линию обороны, садится на стульчик, столь предусмотрительно оставленный в палате.       — Привет! Нормально? — кашлянув, отвечает Ди.       — Удивительно, — Альзур нащупывает его руку под одеялом и почти ласково сжимает запястье, — что ты в качестве боевого мага вообще умудрился прожить так долго!       Де ла Круз закатывает глаза:       — Ты специально упрекать меня пришёл?       — Я переживаю, — наклонившись, вкрадчиво сообщает Альзур. — И это я ещё детям нашим ничего не сказал.       Нашим детям. Ага.       Началось всё с того, что Альзур попросил Ди проверить новое заклинание, которое должно как-то помогать Риссбергским учёным с генной инженерией.       Обычно он этим не занимался. Поэтому спросил, совершенно резонно, что почему бы не обратиться к магам, которые занимаются этим постоянно; к тем же Идаррану и Маласпине, чтобы далеко не ходить. Альзур ответил, что у Дара и Косимо глаза замылились ещё от прошлых итераций, окончательно и бесповоротно.       Делать было нечего.       Потом они с Альзуром полчаса шли в чистое поле, таща на себе клетки с домашними кроликами (портал создавать к месту назначения было почему-то нельзя). Наконец, отойдя на почтительное расстояние от всяческих населённых пунктов, кроликов выгрузили. Альзур тоже ушёл подальше и дал отмашку палить.       Ди, разумеется, разучил слова и жесты заранее. Перечитал ещё раз непосредственно перед применением, в очередной раз изумившись тому, как формула может быть такой сложной и простой одновременно.       Чего он точно не ожидал — так это того, что она сработает с точностью до наоборот. Вместо того, чтобы превратить кролика во что-то другое, де ла Круз выпустил в него сноп белого пламени, обратив животинку и всю растущую вокруг траву в мокрую лужу. При этом самого чудотворца отшвырнуло назад на добрых десять шагов. В нормальных условиях Ди успел бы отлевитировать и смягчить падение, но тогда — как будто двимеритовой стружки полными лёгкими вдохнул, всё внутри выжгло. И Альзур бы, может, тоже успел что-то, да невовремя сообразил, что уже на половине своего триумфального полёта де ла Круз был без сознания.       — ...Словом, без сотрясения вполне можно было обойтись, — подытоживает Альзур. — Извини, пожалуйста. Зато я успел записать, где именно закралась ошибка! Так что…       — Никаких повторных испытаний, нет уж.       — Да я не о том. Это моя ошибка, о которой я подозревал, но не мог выловить — без тебя.       — Поясни, пожалуйста.       — Видишь ли, — Альзур складывает ладони на коленях, — любое заклинание, по своей природе — это контракт с хаосом. Если изъявишь свою волю неправильно, то получишь не то, что хотел, а то, чего попросил. Но меня не устраивает такое положение дел, понимаешь? Мне надо, чтобы мироздание само угадывало, чего я хочу.       — Но я хотел помочь с экспериментом, — растерянно перебивает де ла Круз.       — Это ты так думаешь. На самом деле тебе хочется, в основном, убивать. Всем нам счастье, что за компанию тебе это нравится делать чуть больше, чем в одиночку.       — Твоя правда.       — А я тебе яблочек принёс, — бессовестно переводя тему, сообщает Альзур. — Хочешь яблочко?       Де ла Круз приходит в ужас от самой идеи жевать что-то твёрдое: любые попытки это делать отдаются ему болью в затылке.       — Оставь, — говорит. — Потом поем.       Когда Ди возвращается домой — он уже забыл, когда начал считать Риссберг домом — на рабочем столе его ждёт новая аккуратно прописанная формула с пометкой: “++ де ла Круз (на этот раз без заноса). Лупи своих упырей!”