Большая дымящаяся куча драбблов — Ведьмак

      — Это что?       Альзур вопросительно встряхивает в воздухе несколько колб с розоватой, почти полностью прозрачной жидкостью. От этого мутноватый осадок со дна поднимается и делает их содержимое похожим на молоко, разбавленное клубничным вареньем.       — Это? — переспрашивает Идарран. — Это — домашнее задание.       — Не помню, чтобы я что-то подобное задавал, котёночек.       Другая рука Альзура раздражённо постукивает тростью по полу. Идарран терпеть не может настолько прямолинейные вербальные средства выражения симпатии, и Альзур об этом знает. Дар знает, что он знает, так что в полной мере осознаёт угрозу.       — Гарантированно зададите в будущем, — Дар скрещивает руки на груди. — Через три месяца ориентировочно.       Альзур закатывает глаза:       — Что мы говорили по поводу воровства?       — Воровство — это тайное присвоение чужих вещей, я в методичку просто заглянул и вернул на место, — возражает ученик. — А вот вы мои экспонаты… экспромт… эксприменты…       — Котёночек, смотри сюда, — изо всех сил стараясь не повышать голос, отвечает Альзур. — Я под свою ответственность пускаю тебя в лабораторию в неурочное время для чего? Для работы. А не для того, чтобы ты там спирты дегустировал!       — Мне оч-чень жаль, — бормочет Идарран.       И тянется вперёд, чтобы крепко обнять учителя за шею. Не из внезапно накатившей нежности, просто ноги его не держат.       — Мне так плохо, — тыкаясь лбом Альзуру в плечо, признаётся он, — мне кажется, я умираю.       В животе чародея клубком железных змей ворошится чувство вины. В первые дни после Испытаний Травами, заново научившись говорить, Идарран ежечасно забрасывал взрослых сотнями вопросов, в основном — что с ним случилось и умирает ли он. Выслушав одну версию, он неизменно требовал другую. Осознав, что всякий раз ему высказывают одни и те же гипотезы, просто разными словами, спрашивать Дар перестал. И взялся, по всей видимости, самостоятельно исследовать границы восприятия своего нового тела — покойницки бледного, с острыми когтями и не менее острыми зубами.       Альзур думает, что если бы он провёл эти дни рядом с ребёнком, то ему бы пришлось попроще. Но так сложилось, что он был страшно занят: отсыпался после трёх бессонных ночей Испытаний, очередной операции на правой ноге и сильной кровопотери. Идарран никогда в этом не признается, но вопросом “где Альзур?” он тоже немало задавался в его, Альзура, отсутствие.       — Это всё потому, что ты постоянно тихой сапой жрёшь всякое, — примирительно гладя мальчика по спине, мурлычет чародей. — Жрёшь и запиваешь.       — Не. Это от грибочков всё. Я знаю.       — Да ну?       — Я специалист по жранию всякого, — заявляет Идарран, — и вот что, как специалист, имею по этому поводу сказать: когда отравился, есть сто проц надёжный способ узнать, чем именно. Надо всё-всё-всё съеденное за день представить и в голове покрутить. От чего скрючит страшнее всего, то и отрава. Вот так.       Альзур почему-то в “стопроцности” этого метода здорово сомневается.       — Ладно, — недолго подумав, отвечает он, — две недели без грибочков. Будем пристально за тобой наблюдать. Но чтобы никаких больше самопальных биологически активных добавок. Понял?       — Это наоборот-добавка, — возмущается Идарран, зарываясь носом ему в волосы, здорово отросшие за всё то время, пока некогда было с ними возиться.       — В смысле?       — Эти грибные вещи, они, ну, как реданска армия — прут вперёд, броду не зная. А мои травки — они осторожнее. Будто партизаны.       — Ага, — понимающе кивает Альзур.       На самом деле, он ничего не понял.       — С вами что, травы не разговаривают? — искренне изумившись, спрашивает Дар.       — Со мной, мой хороший, разговаривают только грибы, — вздыхает чародей.       — Теперь понятно, что у вас такой характер смурной. Грибов иначе не переспоришь.       С этими словами Идарран понимающе гладит Альзура по голове, а тот не находит слов, чтобы как следует возмутиться.

***

      вместо предисловия: <начало неразборчиво>       эстрагон души моей!       к тому моменту, как Ты читаешь эти строки, мне, вероятно, удалось примитивно освоить некие преподавательские навыки и привить Тебе научный подход к ведению исследований (либо, в силу возраста, Ты пришёл к этому самосТояТельно). до этого момента я вынужден вести заметки за Тебя. получается пока что лишённый всякого наукообразия журнал наблюдения за ребёнком, вот только вместо “смотриТе! у моей заечки вылез первый зубик!” тут в основном что-то вроде “смотрите! мой коТёночек решил вопрос, над которым мы годами ломали головы и покрошили тысячи булок, минут за пять, пТмучто сильно зачесалась левая пятка”.       а я — сиди разгребай, видите ли. поТому что, решив одну задачу, Ты имел свойство сразу потерять к ней интерес и в мгновение ока схватиться за новую.       <несколько абзацев неразборчиво>       Также заранее извиняюсь за неровный почерк и коллажный формат лирических отсТуплений. с Твоего позволения, многие вещи, записанные в процессе оных наблюдений, я хочу осТавить при себе.       да будет Твоё устремление к прогрессу, мой сладкий arTemísia dracunculus, Так же неистребимо, как сТрасть к сырам с благородной плесенью.

А.

<...>       00 IDR UL EX A01 ALPHA (“ласТочка”)       купорос — 1 ед.;       эфир — 1 ед.;       ребис — 2 ед.;       допустимо использовать в качестве базы медицинский сnирт или любой другой аналог, упомянутый в ст. А00, НО я рекомендую юз. УБ (см. 00 AZR EX B00)