Артемида (рабочее название)

Вернувшись в купол, Эмери первым делом направилась не в жилой блок, а в лабораторию. За те недели, что учёная пыталась наладить контакт с аборигеном, исследования успели перейти на второй этап. Теперь некоторые стеклянные террариумы перестали пустовать, и в них временно поселились разные животные, содержащиеся здесь ради сбора информации. Теперь в зоологическом отсеке стало довольно шумно… И даже несмотря на то, что девушка уделяла довольно много времени прогулкам к дому аборигена (а с недавних пор и общению с ним), она не забрасывала исследования местной фауны, активно собирая данные о каждом известном науке виде животных. Эмери остановилась напротив одного из террариумов. В густых зарослях кустарников, пересаженных сюда из леса, не было заметно существа, неподвижно сидящего где-то в глубине стеклянной клетки. На этикетке, приклееной к стенке террариума, значилось: «Likosavres». Да, это был то самое животное, похожее на варана с длинной шерстью. Сейчас он отходил от общего наркоза, и поэтому был довольно вялым. В следующем террариуме находились уже два существа вида Nichterides — животные, похожие на крупных летучих лисиц. Они уже были изучены достаточно хорошо, и поэтому зоологи уже были готовы перейти на третий этап исследований (но только в отношении этих животных). А в третьем террариуме содержалось существо, обнаруженное совсем недавно, Megalo Futofago. Это было что-то между маленьким бегемотом и средних размеров коровой — обычное не особо разумное травоядное. Сейчас оно чувствовало себя просто отлично, видимо, даже не заметив недавно проводившегося подробного сканирования. Тут Эмери поняла, что немного отвлеклась, и вернулась к своей первоначальной задаче. Она дошла до конца отсека, где находилось множество приборов и различной техники, в том числе и компьютер. Девушка подключила свой браслет по беспроводной связи к вычислительному устройству, после чего тщательно изучила и подвергла компьютерному анализу фотографии и аудиозаписи, сделав все необходимые выводы. Первым делом Эмери рассмотрела все добытые данные об аборигене. Увиденное не сильно удивило девушку: почти всё в строении его тела соответствовало человеческому. Скелет, нервная система, набор органов и желëз — всё то же самое, только с незначительными отличиями, не имеющими большого значения. Словно сама природа шутила над нашим астробиологом, которой всё ещё было трудно поверить в то, что такая схожесть обусловлена лишь естественным ходом эволюции. В этот момент Эмери почувствовала, что глаза уже слипаются от усталости, а мысли путаются в голове. — Ладно, продолжу завтра… — зевая, пробормотала девушка и посмотрела на браслет: 23:47.

***

На следующий день Эмери ещё раз проверила полученные данные. Выводы были неутешительными: аборигены действительно почти неотличимы от людей по строению! Создавалось ощущение, будто матушка-природа смеётся над астробиологом: ну не могут существа с двух разных планет быть настолько похожи! Решив разобраться с этим позже, девушка продолжила свою деятельность в привычном порядке. Следующие несколько дней прошли просто отлично: Эмери продолжала тайно навещать Паймолона, общаться с ним и одновременно с этим изучать, после чего прятала всё данные об аборигене. Девушка была очень осторожна, благодаря чему ни чем не выдавала себя: она продолжала исправно заниматься исследованиями фауны Артемиды, регулярно передавая полученные данные на Землю. Даже её ближайшие коллеги, похоже, совершенно не подозревали о двойных исследованиях Эмери: её ежедневные походы в лес легко объяснялись необходимостью «проветриваться». Стоит также отметить, что отношения с аборигеном у девушки тоже заметно улучшились. Теперь он явно стал больше ей доверять: начал подходить ближе при разговоре (и его слова наконец можно было нормально разобрать), рассказывал Эмери больше информации, да и в принципе выглядел рядом с ней куда менее напряжённым и испуганным, чем раньше. Благодаря довольно долгим беседам девушка узнала много чего интересного о ерунтах (так аборигены называли себя): к примеру, они измеряют время в оборотах (десять дней), куумах (сто дней) и сáдах (тысяча дней), в то время как их сутки содержат десять зехеров, которые в сумме дают те же двадцать четыре часа; как оказалось, ерунты называют свою планету Лайгас, звезду — Сэра, а материк, на котором высадились люди, имел название Туул. Также выяснилось, что знания учёных о цивилизации этих существ верны: они, по большей части, живут в шумных серых городах, где «стоит тяжёлый туман» и все жители «на одно лицо» (по словам Паймолона). Тут же выяснилось, что один из таких городов находится примерно в трёх километрах от дома знакомого нам ерунта, и он ходит туда каждый день за продуктами и некоторыми вещами первой необходимости. О самом Паймолоне Эмери тоже узнала некоторую информацию: ему недавно исполнилось восемь садов (примерно двадцать два года), он явно не любит разговоры о политике и обществе ерунтов, а те странные цифры в его имени являются ни чем иным, как датой рождения ерунта: четвертый день шестого оборота четвёртого куума 15155 сада. В общему и целом, Паймолон не особо горел желанием рассказывать много о себе, и больше старался узнать о людях и самой Эмери, что последняя считала вполне нормальным. Однако, не кажется ли вам, что всё идёт у нашей учёной как-то слишком уж хорошо? Что ж, это долго не продлится…

***

Тем утром небо затянуло тучами, из-за чего на землю опустился тяжёлый полумрак. Сверху медленно опускались большие снежные хлопья, покрывавшие землю, деревья и кусты мохнатым белым покрывалом. Температура заметно понизилась, что, однако, не помешало Эмери вновь отправиться на знакомую нам поляну. — Доброе утро! — поприветствовала ерунта девушка. — Здравствуй, — немного сдержаннее ответил он. — Сегодня я бы хотела ответить на пару твоих вопросов, — Эмери нашла большой камень и, смахнув с него снег, села. — Итак, что бы ты хотел спросить? — Ну-у-у… Последующие полтора часа Паймолон спрашивал у инопланетянки довольно посредственные вещи: где находится её планета, какая там погода, как выглядит их материнская звезда, несколько похожи жизни землян и ерунтов и так далее. Девушка старалась давать полные ответы, но чем больше подобных вопросов он задавал, тем меньше оставалось у неё терпения: время, как-никак, не резиновое! Погода же ухудшалась с каждой минутой: поднялся сильный холодный ветер, снег начал сыпаться с тяжëлых чёрных туч в два раза сильнее, чем утром, а полумрак, казалось, с каждой минутой поглощал всё больше тусклого света Малины… Эмери, заметив надвигающуюся бурю, встала с камня: — Думаю, мне пора идти… — Н-нет, подожди! — крикнул Паймолон, стараясь звучать громче завываний ветра. — М-может, зайдëм в дом?.. Немного опешив от такого внезапного предложения, девушка растерянно ответила: — Извини, но я не могу… Мне нельзя пересекать эту черту, — она провела ногой вдоль границы исследовательской зоны. — К тому же, мне лучше вернуться в купол пораньше. — Нет, ты н-не сможешь!.. — продолжил настаивать ерунт. — Бури здесь довольно сильные… Через несколько минут начнётся сильный снегопад, ты просто не успеешь добраться до купола! В этот момент Эмери сильно пожалела о том, что не посмотрела утром прогноз погоды. Девушка застыла в нерешительности: с одной стороны, она рискует застрять на полпути к куполу из-за снежной бури, с другой — получить наказание от Уиллер за пересечение границы и подозрения со стороны коллег… А погода продолжала ухудшаться с каждой минутой: даже через термокостюм Эмери чувствовала порывы холодного ветра. — Ай, будь что будет! — в отчаянии воскликнула Эмери, решительно пересекла воображаемую линию, которая останавливала её всё это время, и направилась к дому ерунта. Паймолон первым подошёл к небольшой тёмной постройке и наступил на прямоугольную плитку перед частью стены, выделенной полуовалом. Она отъехала в сторону, и хозяин дома зашёл внутрь, а девушка последовала за ним. Свет включился автоматически, как только проход за ними закрылся. Преодолевая сильнейший озноб (явно не от холода) и волнение, Эмери попыталась успокоиться и обратила внимание на интерьер дома ерунта. Её глазам предстала небольшая захламлëная комнатка с грязными голубыми стенами и круглым белым светильником на потолке. Куда бы не падал взгляд девушки, всюду он натыкался на какие-то вещи, в беспорядке раскиданные возле стен и покрытые толстым слоем мохнатой пыли. — Идём, — Паймолон, ни словом не прокомментировав эту картину и жестом позвал её к округлому проходу в стене, за которым была лестница вниз. Как оказалось, бóльшая часть дома ерунта находится под землёй, то есть он вовсе не ютился в крохотной каморке, как почему-то думала Эмери раньше. Спустившись, девушка увидела ещё одну комнату, похожую на гостиную. Здесь уже было куда меньше хлама, но всё ещё много пыли. Также Эмери немного удивил тот факт, что эта помещение (как, кстати, и предыдущее) было круглым. Сама гостиная была заметно больше прихожей, что, однако, не делало её более уютной. Стены комнаты (как и слитный с ними потолок) были светло-зелёного цвета, а включенные светильники над четырьмя проходами — голубыми. Прямо посередине стоял достаточно большой белый круглый стол с двумя табуретами той же формы и с одной толстой ножкой, а между тремя проходами находились два светло-коричневых шкафа с какими-то вещами. Над столом, прямо в потолке, виднелось круглое окно, которое сейчас было полностью засыпано снегом. — У тебя тут довольно… Мило, — Эмери не удалось скрыть в своём голосе фальш. — Правда? — неожиданно улыбнулся Паймолон, игнорируя неискренность девушки. — Давай я покажу тебе свою комнату! Он быстрым шагом зашёл в проход напротив лестницы, и Эмери последовала за ним. Зайдя внутрь, девушка ужаснулась: да, пыли тут было заметно меньше, чем в других комнатах, зато мусора и разбросанных вещей — в два раза больше! По размеру же эта комната была чем-то между гостиной и прихожей. Из мебели тут был очередной шкаф, тумба (игравшая, судя по всему, роль стола), табурет и кровать — самое чистое место в комнате — подвешенная к потолку. На ней спала, свернувшись калачиком, Акси (вот почему она не выбежала им навстречу). Спальня была освещена тёплым желтоватым светом, придававшим стенам того же цвета ещё большую яркость. — Садись, куда хочешь, — самого ерунта, похоже, совершенно не смущал беспорядок в его доме. Осторожно сев на табурет, Эмери решилась спросить: — Пайломон, а ты… — Пай-мо-лон, — в очередной раз исправил её ерунт. — Знаешь, что? — не выдержала девушка. — Давай мы просто сократим твоë имя до чего-то короткого и запоминающегося, например… М-м-м… Пан! Как тебе? — Ну… Меня так ещё никто не называл… Но, думаю, это звучит неплохо, — Пан задумчиво потëр подбородок. Остаток дня прошёл за разговорами. Ерунт продолжал задавать вопросы, перейдя с обсуждения Земли и всего человечества в целом на личность и жизнь Эмери. Девушке чувствовала себя неуютно в захламленной комнате, а внезапный энтузиазм Паймолона, обычно ему не свойственный, немного её напрягал. По этим причинам Эмери не очень охотно отвечала, а в какой-то момент даже захотела прекратить этот допрос, как вдруг ерунт спросил: — Скажи, а… т-тебе нравится твоя работа?.. — Что ты имеешь в виду? — не поняла Эмери. — Ну, ты ведь изучаешь животных, верно? А ещё зачем-то ходишь каждый день ко мне… Тебе нравится заниматься всём этим? Ты сделала этот выбор сама? Девушка ненадолго задумалась: А ведь правда, что её подтолкнуло к становлению астробиологом? Она вспомнила, как в детстве «болела» инопланетянами, мечтала однажды найти хотя бы одного и пообщаться с ним… А чуть позже, в средней школе, Эмери увлеклась зоологией и начала задумываться о том, чтобы стать исследователем и найти новые виды, ещё не описанные и не изученные людьми… Так и родилась у неё мечта однажды полететь на другую планету для поиска и изучения внеземной жизни. Родители с начала отнеслись к этой идее с сомнением и некоторыми опасениями, но потом, когда Эмери настояла на своём решении, всё-таки поддержали её. Создавалось ощущение, будто девушка всю жизнь стремилась к одной-единственной цели: стать астробиологом… Будто вся её жизнь вела к этому… Как же тогда можно ответить на вопрос Пана «нет»?! — Думаю, что да! — уверенно заключила Эмери. — Ты… так уверенна в этом, — в голосе ерунта прозвучало лёгкое недоверие, и он слабо улыбнулся. На этом активная беседа была завершена: Пан предложил девушке поиграть в простенькую настольную игру, чтобы скоротать время. Та согласилась, так как устала от потока странных вопросов с его стороны.

***

Примерно через два часа Эмери заметила, что вой ветра за окном стал тише. Выглянув за дверь, она обнаружила, что порывы воздуха заметно ослабли, а огромные хлопья снега сменились небольшими снежинками. Тем не менее, светлее от этого не стало: день уже клонился к вечеру. Попрощавшись с Паном, Эмери поспешила обратно в купол…