Артемида (рабочее название)

Спустя неделю Эмери вновь осмелела и решила снова сходить к Пану. В этот день она пришла на то же место в то же время, как и раньше, но ерунт не появился. Девушка прождала его почти час, но всё тщетно: дверь его дома так и не открылась. В конце концов она решила оставить ему послание на коре дерева, как раньше, после чего ушла. Однако на второй день Пан тоже не пришёл, и на третий, и четвёртый… В те моменты Эмери очень жалела о том, что у них нет никакой связи, кроме записок. Тогда она решила оставить послание прямо на снегу, выпавшем недавно: его заметить было бы куда проще. В пятый день девушке пришлось прийти раньше из-за некоторых не зависящих от неё обстоятельств… В этот раз — о чудо! — она наконец увидела Пана. Он как раз возвращался домой, и Эмери едва успела оказаться в его поле зрения до того, как ерунт скроется в тёмном проходе. — Эмери? -в этот момент на лице Пана сменился целый спектр эмоций, начиная от сильного удивления и заканчивая радостью. — А я уже д-думал, что ты больше не придёшь… Девушка неожиданно заметила, что за эту неделю Пан несколько изменился: он словно стал старше на несколько сад, выглядел каким-то растрёпанным и неопрятным (что ему обычно было несвойственным)… — Извини, просто у меня были некоторые проблемы… — попыталась оправдать себя Эмери. — Наверное, мне больше не стоит пересекать границу… По крайней мере, пока. Ерунт понимающе кивнул и, закрыв дверь, подошёл ближе. Они около часа обсуждали разные вещи: беседа как-то сама собой завязалась, и проходила абсолютно спокойно, безо всяких подробностей. В какой-то момент Пан как бы невзначай спросил: — Эмери, а долго ещё земляне пробудут на Лайгасе? — Чуть больше девяти месяцев… Это, по-вашему, почти три куума. — Понятно. Даже не знаю, много это или мало… После этого вопроса беседа как-то сама по себе начала сходить на нет. Попрощавшись, они разошлись в разные стороны, каждый по своим делам. Про себя Эмери отметила, что в конце Пан как будто хотел сказать что-то ещё, но почему-то не сделал этого…

***

На следующий день, первого сентября, Эмери вновь отправилась к Пану. Этим утро её настроение было просто отличным: работа идёт хорошо, визиты к Пану возобновлены, Стефани Уиллер до сих пор не поймала её с поличными, — чего ещё можно желать? Сегодня была особенно хорошая погода: бирюзовое небо в кои-то веки проглядывалось между тяжёлыми облаками, а тусклым красноватым лучам Малины временами удавалось достичь земли, из-за чего грязный застарелый снег начал таять. В потоках тёплого воздуха парили крошечные существа, похожие на зонтики одуванчиков: обычно они не водятся в этих широтах, но сегодня их, видимо, принесло сюда с антициклоном. Жёсткая тёмно-фиолетовая трава шуршала и переливалась волнами от движения мелких зверьков, совсем забывших об инстинкте самосохранения и покинувших безопасные норы. Глядя на кипящую вокруг жизнь, Эмери особенно сильно хотелось слиться с природой, которая радостно расцветала прямо на её глазах… Этот день уже ничем не испортишь! Наконец добравшись до уже ставшей едва ли не родной поляны, девушка заметила на ней Пана, который, по-видимому, уже достаточно долго её ждал. В этот раз ерунт вёл себя несколько иначе: он ходил по поляне туда-сюда и что-то бормотал себе под нос, будто готовясь к чему-то. Подойдя ближе, Эмери вывела его из транса и поздоровалась. — Здравствуй, — ерунт как-то странно смотрел на девушку, напряжённо вглядываясь в тонированный экран её термокостюма. — Ты… н-ничего не планировала сегодня обсуждать? — Да нет… — в этот момент она про себя отметила, что за всё время их знакомства уже исчерпала все темы для разговора. Ещё раз внимательно посмотрев на девушку, как бы оценив, готова или она выслушать его, Пан выдохнул и спросил, начав издалека: — Эмери… Ты знаешь, какой сейчас сад на Лайгасе? — та покачала головой. — Два куума назад наступил 15236 сад нашей эры. На несколько секунд в воздухе повисло молчание: Эмери не совсем поняла, зачем ерунт сказал ей об этом, а тот пристально смотрел на собеседницу, ожидая от неё какой-либо реакции. — Постой-ка… — девушка схватилась за браслет и быстро нашла среди данных о Пане единственную известную ей дату: четвертый день шестого оборота четвёртого куума 15155 сада… — Н-не может быть… Эмери начала быстро считать: от 15236-ти отнять 15155… Равно восемьдесят один сад… Умножить на тысячу, разделить на триста шестьдесят пять… Приблизительно двести двадцать три года. — Пан, что это значит? — растерянно спросила она. — Ты меня не обманываешь? Или я что-то не так поняла?.. — Нет, ты всё верно посчитала, — наконец прервал своё молчание Пан. Его голос был спокойным и ровным… — Мой календарный возраст — восемьдесят один сад. — Н-но подожди… Это же невозможно! Ерунты столько не живут! — Верно… А я ведь, можно сказать, и не жил целых семьдесят три сада. Провёл их в анабиозе… Всё равно, что умер на некоторое время, а потом пробудился и продолжил жить… Почти как раньше. Эмери не по наслышке знала, как это работает: она сама провела в криогенной заморозке — состоянии подобном анабиозу — три года, что потребовались для перелёта с Земли на Артемиду. Но те чудовищные цифры, которые назвал Пан… — Ты хочешь сказать, что пробыл в анабиозе около двухста лет?! Как это, чёрт возьми, возможно?! В то время у ерунтов ещё не могло быть технологий совершеннее, чем у нас сейчас! — На самом деле, могли… — в этот момент Пан словно сбросил с себя маску ледяного спокойствия и поник. — В то время наша цивилизация была куда более развита, чем сейчас… Я не знаю, что произошло в те семьдесят три сада, но мир за это время сильно изменился. — Я… Я н-не совсем понимаю… — Эмери была окончательно сбита с толку. Ерунт понимающе кивнул: — Я знаю, что в это сложно поверить… Честно говоря, я и сам не до конца понял, как это в принципе возможно… Но это произошло. И я хотел бы… п-поделиться кое-чем с тобой. Просто выслушай меня, ладно?.. Эмери, надеясь прояснить для себя хоть что-то, согласилась и, понимая, что её ждёт долгая история, села на камень.

***

Как я уже сказал, тогда всё было совершенно иначе. Главной и единственной целью жизни любого ерунта было приносить пользу обществу, и окружающие всегда были готовы помочь друг другу быть ещё продуктивнее. Мы работали как единый слаженный организм, коллективный разум, желающий лишь жить и процветать… С раннего детства ерунты пытались найти своё предназначение, место в этом мире. Каждая работа одинаково важна, поэтому никто не мог осудить твой выбор. Тем не менее, дети порой могут ошибаться, но это не страшно, ведь в любой момент ты мог изменить свою специализацию. Но я почему-то даже не задумывался об этом в детстве. Мне нравилось всё понемногу, у меня никогда не было одного-единственного любимого занятия… И пока мои сверстники один за другим определялись с делом всей своей жизни, я… просто наслаждался своими детскими годами, можно сказать. Я нечасто видел своих родителей, но несмотря на это, они были настоящим образцом для меня: они были с головой погружены в свою работу, что очень ценилось в нашем обществе. Вместо них меня воспитывала Айнота — «домашний» искусственный интеллект. Она всячески поддерживала меня, поощряла любые мои начинания и давала мне надежду однажды найти дело всей жизни. Когда я немного подрос, ко мне внезапно пришло осознание, что почти всё мои ровесники уже чётко определились со своей целью и уверенно к ней двигались, пока я не мог даже примерно представить, кем я стану в будущем… Тогда я начал усердно учиться и искать среди своих многочисленных хобби любимое занятие. Днями и ночами я только и делал, что изучал архивы Всемирного Древа, поглощая огромное количество информации… В те куумы, могу поклясться, я перепробовал всё, чем только можно заниматься разумному существу! В конце концов, когда мне исполнилось семь садов, я понял, что полностью безнадёжен… Если до этого я был очень целеустремлённым и позитивным ерунтом, у которого есть план действий на любой случай, то в той ситуации у меня не было ни единой идеи, как выйти из этого положения. Как я уже говорил ранее, проблемы с выбором пути не являются редкостью и довольно легко решаются… Но со мной, видимо, что-то было не так. Я толком ничем особо не интересовался: всё, чем я когда-либо занимался, оказалось не более чем недолгим увлечением… В итоге я просто тем ерунтом, который знал и умел всё понемногу, но ничего из этого у меня не получалось действительно хорошо. Я просто не мог найти для себя подходящее занятие. И даже Айнота, которая всегда могла дать мне дельный совет, не была готова к этому. В конце концов я просто сдался. Я чувствовал себя нелетающим линдом, неудачником… Мне было очень стыдно из-за того, что все окружающие участвовали в моём содержании, работали на общее (в том числе и моё) благо, а я не мог отплатить им тем же. В один момент ко мне в голову пришла странная, даже безумная мысль: а что, если я немного подожду? Прогресс двигался с бешеной скоростью, поэтому неудивительно, если через десяток-другой садов появится новая работа, которая, возможно, и станет моим предназначением! Понятное дело, просто ждать целых десять садов, или и того больше, я не собирался. Единственным выходом было переместиться в будущее, то есть, впасть в анабиоз. Я слышал, что многие отчаянные ерунты проводили эту процедуру, и это реально им помогало! В конце концов я решился. Помню, Айнота пыталась отговорить меня, обещала придумать, как помочь мне другим способом, но я не слушал её. Не хотел ждать и висеть на хвосте у остальных ещё дольше… Меня погрузили в длительный, глубокий сон. И пока для меня прошло всего несколько мгновений, во всём остальном мире сменились несколько десятков садов! Когда я открыл глаза, то увидел лишь останки былого величия Суурепараны (так назывался город, в котором я жил). Он полностью опустел. Улицы и здания были разрушены, и ни души вокруг… Только животные и растения, захватившие то, что осталось от города. Я три дня блуждал по мёртвой Суурепаране, пока не вышел к лесу. Обойдя город вокруг, я понял, что он был не полностью заброшен: примерно четверть его была обитаема. Тот новый город, что вырос из останков старого, назывался Кескус И в нём я чувствовал себя так, словно попал в другой мир… И дело было не в другой одежде или угловатых зданиях, а в самих ерунтах, которые его населяли. Они эгоистичны, зациклены на себе и своих проблемах, не пытаются помочь окружающим и ищут выгоду во всём, где её можно и нельзя найти! У многих из них есть очень странная цель в жизни: набрать как можно больше символов на своём «счету», как они его называют. Насколько мне известно из истории, подобным занимались ерунты, жившие более двухста садов тому назад! Из-за этого я даже начал сомневаться в том, что я действительно в будущем, а не в прошлом… Есть ещё одна странность: у ерунтов этого времени есть чёткая иерархия, которой никогда не было у нас. Они в первую очередь смотрят на твой статус, а не на личность. Внешность, кстати, имеет не менее большое значение… Прости, я немного отвлёкся… После того, как я оказался в Кескусе, мне пришлось некоторое время жить на улице, потому что я просто не мог сделать ничего без «раха», которые от меня все требовали за любую вещь или действие, сделанное для меня. В скором времени мне посчастливилось найти в лесу, не так далеко от города, заброшенный дом. Он был очень старым, но мне удалось привести его в более-менее приемлемый вид. Тем не менее, постоянно сидеть здесь я не мог, и мне до сих пор приходится каждый день ходить в Кескус и лишний раз попадаться на глаза местным. И даже несмотря на то, что я живу здесь уже чуть больше сада, я всё ещё чувствую себя чужаком в этом городе… Думаю, что дело здесь не в самом Кескусе, а в современном обществе в целом. Ерунты разучились помогать друг другу, работать ради общего блага… Единый организм распался, и я до сих пор не могу понять, почему… Всё ведь было так хорошо… А знаешь, что самое страшное? Тогда, в старом мире, я не понимал своего счастья, не ценил его. Воспринимал, как должное. А сейчас… Я просто хочу вернуться назад… Понимаешь, мне не место здесь. Там я бы, возможно, всё-таки смог бы найти для себя предназначение, но здесь… Меня просто никуда не примут, даже если я очень сильно захочу. Я ведь «ерунт из тумана»… Появился из ниоткуда и должен исчезнуть в никуда…

***

— Вот оно что… — тихо сказала Эмери, когда Пан замолчал. Она пыталась переварить сказанное им, ведь просто поверить в это всё было крайне сложно. В конечном итоге девушка спросила: — Неужели всё действительно так плохо? — Ну… Наверное, всё дело в моём восприятии… Ты имеешь в виду, что я ошибаюсь? Что «даже в самой кромешной тьме есть лучик света», да? — Пан ненадолго задумался. — Ну-у, я думаю, главный плюс в том, что я вообще выжил, ха-ха… А потом… Я нашёл в Кескусе Акси. А ещё там есть столовая, где работает очень хорошая ерунта, без которой, мне, наверное, пришлось бы искать еду на помойках. И, совсем недавно… Я познакомился с тобой. — Вот видишь! — приободрилась Эмери, которая, сама того не заметив, заразилась пессимистичным настроем ерунта. — Даже в этом мире есть что-то хорошее. И к тому же… Знаешь, сколько пользы ты принёс людям? Я уверена, что как только вся информация, которую ты мне дал, станет достоянием общественности, и ерунт по имени Паймолон будет известен каждому землянину! — Д-да? Ты правда так думаешь? — Ну конечно! Мне очень повезло, что я встретила такого осведомлённого ерунта! После этого долгого монолога Пан почувствовал себя заметно лучше: ему казалось, что с плеч упала не гора, а целая планета. Всё-таки, ему уже давно надо было с кем-то поделиться этой историей… Когда Эмери прощалась с Паном, трудно было не заметить на его лице улыбку, такую искреннюю и радостную, что девушке, глядя на него, тоже хотелось улыбаться…