ii
16 апреля 2021 г., 18:28
сентябрь, 2013
Впервые Ренджун увидел Сынван на одном из школьных праздников ㅡ она была старостой класса Джено и по совместительству одной из главных активисток среди учеников всех параллелей. Вряд ли можно было найти человека, который не знал бы Сынван: она перевелась к ним из далекой Канады в первом классе средней школы и быстро завоевала доверие и учителей, и своих одноклассников, очаровывая своим едва заметным английским акцентом. Волосы её будто вспыхнули ярким заревом последних дней августа, кругленькие розовые щёчки ㅡ нежные лепестки цветущей вишни; Ренджун почувствовал себя ужасно неловко, когда столкнулся с Сынван возле своего шкафчика в школьном коридоре и обменялся с ней короткими приветственными улыбками. После неё не было шлейфа приторных девчачьих духов, которыми с головы до ног обливались одноклассницы Ренджуна; да и сама Сынван была какой-то не такой, как другие. Она не стеснялась своего здорового аппетита, всегда громко и очаровательно смеялась, вела себя со всеми так, будто они век знакомы, а ещё не любила краситься, только лишь губы её порой напоминали две сладкие клубнички с легким полупрозрачным блеском. Её нельзя было назвать настоящей красавицей, но ей всё равно удавалось волновать сердца многих мальчишек не только из своего класса, но и из параллельных; да и в общем Сынван сильно отличалась от любой из тех девчонок, которых Ренджун знал. В любой ситуации она вела себя естественно и, кажется, именно поэтому (сама того не понимая) притягивала к себе. Ренджун заподозрил что-то неладное, когда понял, что ноги его всё чаще ведут в противоположную часть школьного коридора, где находится класс Джено. Он знал о Сынван достаточно много и в этот же момент ничего: она была его одногодкой, является старостой класса его брата, любит петь и записана чуть ли не во все кружки, которые существуют в их школе. Правда, как назло, к рисованию тяги у неё явно не было, и поэтому Ренджун сильно удивился, когда столкнулся с ней вновь, но уже на занятии художественного кружка. Сынван пришла с просьбой помочь с декорациями для выступления на очередном школьном фестивале, который должен наступить через две недели. Глава их кружка — старшеклассник Цянь Кун — с энтузиазмом поддержал её идею, предварительно посоветовавшись с остальными. Сынван сияла от радости как начищенная монетка, и Ренджун с трудом переборол себя, дабы не улыбнуться ей в ответ; он сдуру взял на себя одну из самых объемных часть работы, решив начать в тот же день. Декораций было и вправду много, и все они должны быть готовы уже к следующей пятнице, чтобы за выходные их могли нормально установить и украсить сверху бумажными гирляндами. Благо Кун, быстро расправившись со своей частью работы, пару раз оставался после уроков, дабы помочь Ренджуну, взявшему в привычку засиживаться за красками да кистями чуть ли не до самого вечера. И всё же Ренджун предпочитал отказываться от дополнительной помощи, которая ему, если быть честным, порой только мешала. Ему нравилось сидеть с включенной музыкой в наушниках и, склонившись над столом так, что волосы его касались плотного ватмана, часами вырисовывать мелкие детали тонкой кисточкой. Дома он по-прежнему делил комнату с Джено, который хоть и не имел привычки трогать его или, ещё хуже, мешать ему, Ренджун всё равно не чувствовал себя в своей тарелке, понимая, что не может ощущать себя по-настоящему свободно и комфортно в одном помещении с кем-то. Их родители, прекрасно понимая, что мальчики растут и желают утащить себе свой собственный кусочек личного пространства, решили переделать гостевую комнату на втором этаже под спальню для одного из них. И хоть Ренджуну было достаточно попросту перетащить мебель да свои вещи в другую комнату, отец настоял на небольшом ремонте и смене обоев, а поэтому переезд затянулся на несколько недель. К счастью, Кун доверял Ренджуну ключи от класса, в котором проходили занятия художественного кружка, и он мог задержаться на несколько часов, чтобы провести время наедине с собой и тонной разноцветных баночек с гуашью. Сынван обычно любила заглядывать именно в тот момент, когда Кун уже успевал убежать к репетитору (выпускной класс как-никак, экзамены на носу), а Ренджун по обыкновению засиживался до последнего, пока алое зарево заката не раскрасит ватман перед его носом в яркий красный цвет. Сынван никогда не приходила с пустыми руками, принося с собой небольшой контейнер с забавными зверюшками на цветной крышке, в котором на этот раз лежали испечённые ею шоколадные печенья. — Вы и так из-за меня с этими декорациями мучаетесь, я вам хоть едой отплатить смогу, — смеётся девушка, откидывая назад растрепавшуюся косичку, — вкусно хоть получилось? Только правду говори, я не обижусь, честное слово! Ренджун набивает рот песочным печеньям и думает, что даже если бы оно оказалось невкусным, то он бы всё равно не посмел сказать что-то Сынван. Она, конечно, не обиделась бы; Сынван имела привычку сглаживать любые шерховатости и колкие моменты в разговоре, что и, скорее всего, притягивало к ней. Казалось, будто Сынван знает всю школу и может спокойно заговорить на перемене с кем угодно, даже с тащущим за своей спиной огромный порфтель младшеклассником, которого Ренджун вообще впервые видит. Именно поэтому Ренджун, окрылённый своей самой первой в жизни симпатией (?), быстро понял, что к его большому сожалению он не единственный, кто удостоился чести попробовать выпечку собственного изготовления. Впрочем, слишком долго думать об этом и расстраиваться Ренджун не собирался: он был занят размышлениями о том, почему же ему хочется видеть Сынван на пороге кабинета для собраний художественного кружка всё чаще и чаще. А когда это желание переросло в потребность чувствовать запах её чудесных цветочных духов практически каждый час, то Ренджун решил, что пора бы наконец что-то с этим сделать. Для начала ему вполне себе хватило бы хоть какой-то информации о Сынван кроме номера её класса и списка кружков, в которых она числится. Подойти к её подружкам, вечно громко хихикающим на переменах, Ренджун так и не решился. Начинать с тяжелой артиллерии ему не особо хотелось, поэтому после долгих раздумий и сомнений он решил обратиться к тому, кто, по сути, не должен отказать ему в помощи. Наверно. Ренджун видел пару раз, как Джено провожал Сынван до дома. Вместо того, чтобы зайти в свой двор, Джено заворачивал в другую сторону и отсутствовал минут пятнадцать, из чего Ренджун мог сделать вполне себе логичный вывод, что Сынван живет не так уж и далеко, а если быть точнее, то на соседней улице. Не то чтобы Ренджун следил за своим братом, вовсе нет; просто в один из таких вечеров он только убедился в том, что его непонятные и смешанные эмоции к Сынван оказались действительно симпатией, причем достаточно сильной, раз от одного взгляда на смеющихся и разговаривающих о чем-то Джено и Сынван у него неприятно укололо где-то под ребрами. Именно тогда Ренджун понял, что помимо интереса им движет ещё кое-какая вещь. Та самая, которая противно скручивает желудок, стоит ему увидеть рядом с Сынван кого-то, кроме её подруг или одноклассниц. — Это твоя одноклассница? — как бы невзначай спрашивает Ренджун примерно через неделю, взвесив все «за» и «против» и практически сразу же жалея о вырвавшемся вопросе, стоит ему взглянуть на лицо удивленного Джено, стягивающего с ног кроссовки в коридоре. Они могут перекинуться всего двумя незначительными фразами за всю неделю, а тут Ренджун решил расщедриться аж на три слова, да к тому же без особой причины. Джено сначала даже думает, что ему просто показалось. — Ну да, а что? У Джено не так много друзей среди одноклассников: помимо Минхёна, с которым они не разлей вода с самого первого класса начальной школы, он неплохо общается ещё с парочкой ребят, которые, впрочем, не настолько близки ему, чтобы их можно было назвать друзьями. Джемин же обещал перевестись к ним в старших классах, если, конечно, не надумает уходить в колледж, только пока до этого ещё целых два-три года и экзамены, о которых Джено предпочитает не думать. В общем, особой общительностью Джено похвастаться не может, только вот с Сынван невозможно было не пересекаться хотя бы из-за того, что её выбрали старостой их класса. Дополнительные занятия по математике шли Джено на пользу, и он не раз участвовал в олимпиадах вместе с ещё парочкой одноклассников и Сынван, которая, кажется, не умела быть в чем-то отставающей. Иногда они вместе задерживались после уроков и прорешивали задания повышенной сложности со своим учителем, и слишком хорошо воспитанный Джено не мог не проводить девушку до дома, к тому же с наступлением осени темнеет особенно быстро. — Да просто, — неопределенно пожимает плечами Ренджун и берётся за палочки, без особого интереса ковыряя остывшую жареную картошку прямо в сковородке. Переферическим зрением он следит за реакцией Джено, будто засевшая в кустах пугливая косуля; Ренджун снова делает осторожный шаг, видя, что никакого особенного внимания к его достаточно странному вопросу у Джено не возникло. — Она тебе нравится? — наверно, Ренджун немного поторопился, судя по тому, что Джено от удивления чуть не пролил на себя воду из кружки, поперхнувшись воздухом. — С чего ты взял? Она просто моя одноклассница, — хмурится Джено и вновь тянется за стеклянным графином, наполняя свою кружку чуть ли не до самых краев. Он считал Сынван милой и забавной девчонкой, но никогда не думал о том, что она может ему нравиться. Вернее, он вообще не думал о том, что он может чувствовать симпатию к кому-то. Некоторые парни из его класса уже заглядывались на девушек, которые с каждым днём расцветали всё больше и больше, прямо как нежные бутоны красивых цветов ранней весной, но цветы Джено никогда особо не нравились. Ему казалось, что все эти перешептывания друг у друга за спиной глупы и нелепы; единственное, от чего бы он не отказался — плитка вкусного белого шоколада, которую влюбленные подкладывают друг другу в школьные шкафчики вместе с трогательной и до ужаса сопливой запиской. Вот Минхён уже пробовал делать так, сочиняя текст с признанием вместе с Джено и Джемином, который с важным видом говорил, что уж в чем-то, а в этом деле у него опыт есть. Джемин хвастался своими долгими (аж целых три месяца! Это же практически все летние каникулы!) отношениями с самой красивой девчонкой из их класса, и Джено, если честно, относился к этому заявлению скептически, пока не увидел парочку вместе, скромно держащуюся за руки. Минхён тогда завистливо вздохнул, прекрасно помня, как объект его обожания отшил на глазах у всего класса, а Джено только посмеялся с того, как забавно выглядит растерянный и смущённый Джемин. Наверно, у Джено пока другие приоритеты. Либо же его пубертат слегка опаздывает, не успевая угнаться за своими друзьями ровесниками. — Вы дружите? — в голосе Ренджуна слышится и облегчение, и интерес одновременно; он переваливается через весь стол и, опершись об него локтями, смотрит на Джено с плохо скрываемым любопытством. Джено же начинает постепенно раздражаться, ощущая себя так, будто он на внезапном допросе, о котором его предупредить забыли. — Нет, к олимпиаде вместе готовимся. Всё? — кажется, Джено был немного резок, судя по тому, как изменилось лицо Ренджуна. Он даже почувствовал себя немного неловко, видя, как Ренджун молча вернулся обратно на свое место и снова взялся за палочки, безучастно закидывая себе в рот сразу несколько кусочков картошки. Джено понятия не имеет, зачем Ренджуну понадобилось знать, с кем он проводит время после занятий и с кем добирается до дома. Хотя, может, Ренджуну нужен был не Джено, а Сынван? Она ведь взялась быть ответственной за проведение школьного фестиваля, а Ренджун пару раз таскал домой части декораций, дорисовывая их прямо на полу в комнате чуть ли не до самой поздней ночи. Ну конечно, и как это Джено сразу не догадался? — У меня есть её номер, хочешь, дам тебе? Если тебе нужно, можешь ей позвонить, — предлагает Джено, видя согласный кивок Ренджуна и вытаскивая из кармана штанов свой телефон. Сохранив контакт и глядя на последовательность цифр на экране, Ренджун чувствует себя донельзя счастливым, на радостях даже забыв поблагодарить быстро свалившего в свою комнату Джено. Он, конечно, не собирается ничего писать, да и звонить, если честно, тоже; Ренджуну достаточно знать, что теперь у него есть хоть какая-то ниточка, которая связывает его и Сынван. Ведь она кому попало не дает свой телефон, верно? ㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤ ㅤㅤㅤㅤ.
ㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤ ㅤㅤㅤㅤ Ренджун понимает, что он постепенно превращается в идиота, когда начинает невольно следовать за худенькой спинкой Сынван, маячущей в конце коридора, забив на то, куда он шёл до этого. Он всё чаще начал нуждаться в её компании, которая, к сожалению, появлялась лишь во время занятий художественного кружка, где Ренджун дорисовывал эти дурацкие декорации и ругал самого себя за то, что вообще решил за них взяться. Больше всего Ренджуна настораживал (расстраивал) тот факт, что после школьного фестиваля у Сынван больше не будет причины приходить к ним и вообще каким-то образом пересекаться с Ренджуном. Вечерами он печатал длинные сообщения Сынван, стирал их, подбирал слова и снова удалял, не зная, с чего начать и стоит ли вообще пытаться. Ренджуну очень хотелось встретиться с Сынван после уроков, вне школы, чтобы почувствовать себя кем-то более особенным, чем остальные её знакомые и одноклассники. А может, он смог бы ей понравиться? Первой его провальной попыткой пригласить Сынван прогуляться была всё в том же кабинете художественного кружка, где они, как обычно, остались вдвоём. Кун, вновь ретировавшись на дополнительные занятия, напоследок помог им приклеить нужные детали к большому куску ватмана, который то и дело норовил свернуться в рулон, из-за чего Ренджун устроился прямо на полу, придавив его парочкой толстых учебников и своим телом. Сынван, вооружившись широкой кисточкой, разрисовывала голубое небо, чтобы не сидеть без дела и хоть как-то помочь трудящемуся в одиночку Ренджуну. Он пытался сконцентрироваться на более мелких деталях, но его взгляд всё равно то и дело возвращался к Сынван, чье красивое личико приняло до ужаса сосредоточенный вид, а аккуратные пальчики поправляли случайно вышедшее за контур облако, разлетевшееся по всему небосклону белоснежной ватой. Она потянулась за более маленькой кисточкой, стаканчик с которыми стоял возле колена сидящего в позе лотоса Ренджуна; он затаил дыхание, когда девушка оказалась особенно близко, а её длинные волосы упали ему на руку. Ренджуну показалось, что у него отключился мозг, иначе бы он ни за что не посмел протянуть свою ладонь к лицу Сынван и аккуратно заправить тёмный локон за её ушко, практически сразу же отдёргивая запястье, будто бы он не к её коже прикоснулся, а к чему-то острому или слишком горячему. Сынван застыла на добрые полминуты, пока Ренджун пытался успокоить свое бешено колотящееся от такого невинного жеста сердце. Краем глаза он заметил, что её и без того вечно румяные нежные щёки приобрели цвет розовой брошки в виде персика, которую она постоянно цепляла к кармашку своей школьной рубашки. С её губ сорвался нервный смешок, и она схватила сразу весь стакан с кистями, резко выпрямившись и с шумом опустив его возле подсыхающего разрисованного облака. — Слишком длинные, да? Я планировала отрезать их по плечо, но мама сказала ещё подумать, жалко ведь, — Сынван привычно отшутилась и мягко улыбнулась в ответ на короткий кивок всё ещё смущённого и чувствующего себя жутко неловко Ренджуна. Они продолжили дорисовывать декорации как ни в чём не бывало, перекинувшись ещё парочкой фраз, пока Сынван не покинула кабинет, сославшись на дополнительные занятия по математике. И, если бы Ренджун не был занят мыслями о том, как бы получше пригласить Сынван сходить куда-нибудь вместе, он бы наверняка заметил странный взгляд, которым девушка окрестила его несколько раз за всё время, пока дорисовывала нависшую над лесом серую тучу. ㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤ ㅤㅤㅤㅤ.
ㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤ ㅤㅤㅤㅤ Ренджуну очень хотелось поговорить с кем-то о том состоянии, в котором он пребывал всё это время. Ему было просто необходимо узнать, что за чувства и эмоции он ощущает, и почему они в буквальном смысле его окрыляют, стоит ему услышать одно только имя Сынван. Ренджун был достаточно легок и приятен в общении, но предпочитал проводить время наедине с собой, поэтому особо хороших друзей у него было не так уж и много. Единственный человек, с кем Ренджун мог поговорить чуть ли не обо всем на свете, вряд ли бы смог его понять и дать дельный совет: Джисон учился в первом классе средней школы и был аж на целых два года младше его. Несмотря на свой возраст, мальчика можно было назвать достаточно сообразительным и умным не по годам, только вот ни одна девчонка, учившаяся с ним в одном классе, Джисону не нравилась, да и понять он это самое чувство пока не в силах. Ренджун бы мог достать Куна, но это было слишком неловко и странно — всё же они не общались так много, чтобы говорить о чем-то подобном. О том, чтобы обратиться к Джено, и речи идти не могло: они даже об играх или школе не разговаривали, а тут Ренджун со своими чувствами решит навязаться. Устав от каждодневных терзаний и вечных размышлений, Ренджун наконец пробует попытаться во второй раз, решив действовать более продуманно и обдумать всё чуть ли не до мелочей. Школьный фестиваль уже через два дня, все декорации готовы, и у Сынван больше нет надобности приходить к ним и торчать весь вечер за кистями, чтобы помочь. Подойти к ней на перемене Ренджун не может — она практически всегда окружена компанией своих подружек, чье дурацкое хихиканье может только помешать Ренджуну. Он бы мог не заморачиваться и просто написать ей сообщение, но Ренджун хотел встретиться с ней вживую, а не печатать безэмоциональное «давай погуляем» и, трусливо откинув телефон в сторону, с замиранием сердца ждать ответа. Решив дождаться удачного момента и подойти к Сынван после уроков, Ренджун успел чуть ли не наизусть выучить её расписание и раз двадцать сочинить у себя в голове фразы, с которыми он планирует к ней подойти. Это ведь не так сложно, верно? Через две недели ему наконец удается выловить Сынван у школьных шкафчиков. Уроки давно закончились, он успел добрых два часа просидеть на занятиях художественного кружка с Куном, а Сынван, кажется, только что закончила со своими дополнительными. Ренджун нерешительно топчется с минуту и, если честно, уже думает тихонечко свалить, пока не понимает, что больше такого удачного момента у него может и не быть. В коридоре нет никого, кроме их с Сынван; даже её подружки, с которыми она постоянно ходит, куда-то исчезли. Набравшись смелости, Ренджун все-таки подходит ближе к девушке и, когда она заметила его, чувствует, что слова застряли у него где-то в горле. — Привет, ты ещё не ушёл домой? — Сынван слегка наклоняет голову вправо, и её некогда длинные волнистые волосы падают коротким водопадом на узенькое плечо. Ренджун отстраненно думает о том, что она всё-таки решилась отрезать их. Впрочем, ей пойдет абсолютно всё, хоть лысина. Главное не представить её сейчас и не хихикнуть. — Нет, — вырывается у Ренджуна прежде, чем он успел это понять, — давай провожу тебя до дома? Или, например, мы могли бы пойти куда-нибудь погулять. Тут как раз недалеко парк новый открыли, давай сходим туда? Кажется, сейчас Ренджун использовал весь свой запас смелости, который копил целых тринадцать лет, и теперь ему страшно оторвать взгляд от своих кроссовок. Сынван молчит неприлично долго, и в конце концов Ренджуну становится любопытно — он натыкается на чужие глаза, в которых столько непонятных и смешанных эмоций, что Ренджуну становится не по себе. Он ведь ничего лишнего не сказал, правда? Это может быть и дружеская прогулка, не так ли? Только вот Сынван всё замечала. Она была куда более проницательной, чем казалась на самом деле — девушка остро ощущала чужие эмоции и переживала их как свои собственные, особенно если это были её близкие друзья. Ренджун не был её другом, да и хорошим знакомым назвать его можно было бы только с очень сильной натяжкой; только вот не заметить трогательно влюбленного тринадцатилетнего подростка было практически невозможно. Сынван замечала на себе чужой долгий взгляд, чувствовала, что между ними есть какая-то недосказанность, которая давила на неё и заставляла чувствовать себя неловко, из-за чего всегда общительная и сводящая всё к шутке девушка предпочитала просто отмалчиваться. Но почему? Ренджун отчаянно не понимал этого. Он не нравится Сынван, и она не знает, как ему об этом мягче сообщить, решив просто избегать его? Ренджун сказал что-то не так или разочаровал её? Она не хочет даже просто дружить с ним? — Прости, Ренджун, но у меня были планы на сегодняшний вечер, — Сынван виновато кусает нижнюю губу и делает шаг назад, закрывая дверцу своего шкафчика. Ренджун впервые чувствует, как у него неприятно потянуло где-то в середине живота. — А на следующей неделе сможешь? — Вряд ли, — Сынван выглядит настолько расстроенной и виноватой одновременно, что Ренджуну чуть ли не физически на неё больно смотреть. Она отводит взгляд и теребит ручку своей сумки, добавляя ещё тише, — мне правда жаль, Ренджун, я не смогу. Извини. — Ладно, ничего. Пока, — через два часа Ренджун поймет, что это было самое нелепое прощание за всю его жизнь, но пока ему просто хочется как можно скорее покинуть этот дурацкий коридор, в котором, несмотря на открытые окна, спёртый воздух душил хуже, чем застегнутый на все пуговички раздражающий воротник. Почему-то ему кажется, что Сынван не просто отвергла его предложение прогуляться, но и дала знать, что от Ренджуна ей не нужно ровным счётом ничего, даже дружба, которую он рискнул предложить за неимением большего. Это так грустно и тоскливо — понимать, что ты даже на роль друга не сможешь подойти. Ренджун прижимает к себе свою сумку и быстрым шагом покидает школьный двор, вместо привычного маршрута до дома решив завернуть на другую улицу. Чем он плох? Ренджун не может назвать себя уродцем или хулиганом, с которым даже связываться не хотелось, да и поговорить с ним о чем-то, наверно, достаточно интересно. Разве не так? В чём тогда причина? Он недостаточно красив? Недостаточно умён? Недостаточно привлекателен? Чем он хуже своих одноклассников, укромно зажимающих смущённо хихикающих девчонок под лестницей? Домой Ренджун возвращается через несколько часов, обойдя чуть ли не все соседние районы и с мрачным видом пожевывая мятные леденцы, купленные для того, чтобы хоть как-то отвлечься. Он врёт маме о том, что задержался на занятиях после уроков, отказывается от ужина, отбрасывает сумку в дальний угол своей комнаты и с шумом шлепается на аккуратно заправленную кровать прямо в школьной форме, зарываясь лицом в мягкую подушку. Плакать ему не хотелось, но в носу всё равно неприятно пощипывало практически весь вечер. Всё-таки это ужасно горько и противно — знать, что объекту своей симпатии ты абсолютно безразличен. ㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤ ㅤㅤㅤㅤ.
ㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤ ㅤㅤㅤㅤ Утром Ренджуна будят настойчиво лезущие в комнату лучи утреннего солнца и уже одевшийся Джено, который особо не церемонится и чуть ли не гаркает ему в лицо, собираясь столкнуть Ренджуна с кровати, чтобы тот наконец проснулся. Ренджун спросонья трёт глаза и смотрит на циферблат электронных часов — всего-то полчаса до начала уроков, из которых двадцать минут это только дорога до школы. Уставший от переживаний и жутко расстроенный Ренджун уснул практически сразу, забыв поставить будильник и чуть не проспавший занятия. Что же, по крайней мере это намного лучше, чем длинная ночь без сна ни в одном глазу. Джено уже выходит из дома, пока растрепанный и лохматый Ренджун как можно скорее запихивает в себя огромный бутерброд и допивает горячий чай, второй рукой закидывая в сумку нужные учебники и тетрадки. По дороге в школу он чуть ли не на бег срывается, но всё равно опаздывает на несколько минут, слушая нравоучения от ужасно противного и дотошного учителя по истории, который может прикопаться к чему угодно, даже если всё это время Ренджун исправно приходил вовремя и делал все домашние задания. Его и без этого плохое настроение портит гадкое хихиканье одноклассников, у которых появилась возможность поглядеть на бесплатный цирк целых пять минут вместо запланированного теста по Древнему Чосону. Ренджун до самого конца урока спиной чувствует насмешливые взгляды, направленные в свою сторону, и думает, что день сегодня откровенно не задался. Жалко, что сегодня (как назло!) он обещает быть длинным. Ренджун замечает что-то неладное во время обеденного перерыва после третьего урока, когда один из его одноклассников, с которым он обычно практически не пересекался, грубо толкает его перед витриной с едой и в ответ на удивленный растерянный взгляд только усмехается, отвернувшись к буфетчице. Ренджун не особо общался со своими одноклассниками: у них, скорее были нейтральные отношения — Ренджун никого не трогает и его в ответ тоже. Иногда он мог помочь кому-то с проверочной, если его попросят (и если это был тот предмет, в котором он неплохо разбирается), а порой и ему могут подкинуть листок с правильными ответами. Его это более чем устраивало, к тому же у Ренджуна всё равно были те, с кем он мог поболтать во время перемены — хоть Джисон и был младше его на два года, всё равно время обеденного перерыва у всех классов было одинаковое. Решив закрыть глаза на неприятное поведение своего одноклассника и взяв себе побольше паровых булочек, которые очень нравились Джисону, Ренджун садится за столик к своему другу, который сразу же набросился на него с рассказами о просмотренном вчера фильме, который его очень впечатлил. — Прикинь, кто-то реально предпочитает тусить с малолетками, а не со своими одноклассниками, — Ренджун машинально вздрагивает от знакомого голоса у себя за спиной, резко оборачиваясь и видя парочку ребят из своего класса. — Выбирает себе приятелей по умственному развитию, не более, — пожимает плечами Сонён, с которым Ренджун совсем недавно делал школьный проект по биологии. В его руках был поднос с запечатанными кексами и стаканами с горячим чаем, который он как бы случайно опрокинул прямо на столик Ренджуна и Джисона. — Ой, прости, я не специально! — зло ухмыльнулся парень, наблюдая за тем, как резко вскочивший со своего места Ренджун шипит от боли и пытается стереть первой попавшейся под руку салфеткой быстро расползающее на штанине пятно. Залитые горячим чаем булочки обмякли и превратились в неприятную на первый взгляд кашицу, есть которую вовсе не хотелось. Ренджун и слова сказать не успевает, как одноклассники уже успели ретироваться, растворившись в толпе нахлынувших в столовую школьников. Джисон помогает ему убрать со стола и приносит ещё несколько салфеток, предлагая ему свалить с уроков пораньше, чтобы переодеться дома. Ренджун же качает головой и брызгает на обожённое место прохладной водой из крана в туалете — всё равно осталось только два урока, на одном из которых нужно решить тест. Он стягивает с себя пиджак и завязывает его на поясе, чтобы попробовать скрыть липкое из-за сладкого чая пятно, жалея о потраченных на булочки деньгах и думая о том, с чего это на него взъелись одноклассники, с которыми он практически вообще не общался. Да ладно он, а причем тут Джисон? С каких пор их волнует то, с кем Ренджун общается? Ренджун засиживается в туалете, использовав практически весь запас влажных салфеток Джисона, и заваливается на математику с опозданием, из-за чего ему приходится решать какую-то задачу у доски. С ней у него в отличие от Джено дела были совсем плохи: Ренджун почувствовал себя полным неудачником, когда услышал тихие смешки с последних парт, стоило ему перепутать геометрические понятия. Получив (вероятно, за свой слишком жалкий вид) слабенькое «удовлетворительно», Ренджун возвращается на свое место, практически сразу же чувствуя тычок в плечо. — Мог бы у Сынван помощи попросить, она же в математике шарит, — громко шепчет ухмыляющийся Хёнсок, сидящий ровно за спиной Ренджуна, — или она тебе отказала? Учительница быстро одергивает мерзко захихикавшего одноклассника, и Ренджун утыкается к себе в тетрадь, видя, как цифры и буквы медленно, но верно начинают плыть и путаться между собой. Их общение с Сынван было чем-то… чем-то слишком особенным и дорогим для Ренджуна, и он бы очень не хотел, чтобы кто-то об этом знал. Ещё хуже — чтобы кто-то узнал о том, что Сынван отказалась даже погулять с ним. Но ведь Хёнсок мог иметь в виду совсем другое, верно? Ни для кого не секрет, что декорации к школьному фестивалю подготовил художественный кружок в лице Ренджуна и Куна, а Сынван, как ответственная за мероприятие, не могла не заходить к ним, чтобы проверить процесс работы. Но зачем говорить об этом Ренджуну таким мерзким и неприятным голосом? И что за представление решили устроить в столовой его одноклассники? За Сынван ухлестывает чуть ли не вся параллель, а то и больше. Милая, привлекательная и ужасно очаровательная девушка не могла не нравиться всем, кто с ней общался хотя бы раз за всю свою жизнь. Даже девчонки, которые жутко завидовали ей, в конце концов не могли решиться напакостить всегда доброй и улыбающейся Сынван, которая делала вид, что не замечает чужих ухаживаний. Возможно, ей это было не нужно, либо же она уделяла всё своё внимание только учебе и школьным мероприятиям. Кажется, Ренджун только сейчас понял, что помимо него девушке наверняка призналась целая куча парней, и от одной мысли об этом ему вновь стало очень неприятно и грустно. Настолько грустно, что он решил отложить разборки с одноклассниками, которые подтрунивали над ним, до конца дня. Было глупо со стороны Ренджуна думать о том, что издёвки ребят из своего класса были единичным случаем. Если они решили за что-то (но за что?) налететь, то это было только началом. Хотя, на следующее утро всё было относительно спокойно. Ренджун с подозрением покосился в сторону разлившего вчера чай на его брюки Сонёна, который, как ему показалось, даже не взглянул в его сторону, лениво закинув сумку на стол и громко зевнув. Хёнсок даже соизволил не только поздороваться с ним, но и похлопать Ренджуна по плечу, применив чуть больше силы, чем стоило бы. Наверно, именно в этот момент Ренджуну нужно было насторожиться. Возможно, тогда он был бы готов к тому, что произойдет дальше. Физкультуру Ренджун откровенно не любил. Кому может понравиться нарезать круги вокруг школы под палящим солнцем, второпях переодеваться в душных и неприятно пахнующих раздевалках, а затем пытаться смыть с себя липкий пот вперемешку с пылью за пятнадцатиминутную перемену в узких душевых? Единственное, чем этот предмет привлекал Ренджуна — можно было размять затекшие после сидения на уроках мышцы и поиграть в какие-нибудь командные игры. В этот же раз их ждала эстафета, для которой им нужно было разбиться на пары. Ренджуна практически всегда ставят в самый конец, когда необходимо сделать особенно сильный рывок в последние секунды, ведь бег у Ренджуна, кажется, был одной из самых (если не единственной) сильных сторон. Впрочем, он не был против — можно было спокойно сидеть на нагретом солнцем асфальте чуть ли не всю эстафету, а затем пробежать несколько метров и успокоиться. К тому же ни настроения, ни сопернического духа на данный момент у Ренджуна не было. Ему, честно говоря, вообще не до этого. Последнее, чего ожидал схвативший эстафетную палочку и побежавший к финишной линии Ренджун, так это подножку от одного из своих одноклассников, собравшихся рядом в одну кучку, пока учитель отошёл на несколько минут. Ренджун шлепается со всей дури прямо на горячий асфальт, захлебываясь пылью, тотчас забившейся в ноздри и открытый от удивления рот. В него швыряют злыми смешками будто мелкими острыми камешками, и Ренджун замечает прямо перед своим носом потрепанный кроссовок Хёнсока, который откровенно усмехался прямо ему в лицо. Слабак, который даже нормально встать не может. И этот неудачник решил, что сможет закадрить хоть какую-то девчонку? Да он же прямо сейчас расплачется. Обидные слова льются со всех сторон и обжигают подобно кипятку, разъедающему кожу до сухих и ломких костей. Ренджун пытается встать, но его вновь толкают прямо на бетонный бордюр, прежде чем разразиться новым приступом издевательского смеха. Кажется, у него огромная царапина до самого локтя, которая щиплет ужасно до мелких слёз в уголках глаз, но неприятные ощущения затмевают горькая обида и ярость, вот-вот грозящие разворошить грудную клетку Ренджуна. — Мне бы такую уверенность, чтобы с подобной внешностью и телом подкатить к самой Сон Сынван, — прямо как плевок в лицо. Ренджун грубо стряхивает чужую ладонь, силками сжимающую его плечо, и поднимается с колен, с ненавистным взглядом прожигая лица громко ржущих одноклассников, — неудивительно, что она тебя отшила. Они завидуют. Завидуют тому, что у Ренджуна был шанс провести время с Сынван, что именно она таскала ему испеченные ею печенья, что именно к нему она могла подлететь в столовой во время обеденного перерыва и с улыбкой на лице сообщить, что решила снова залететь сегодня после уроков в кабинет художественного кружка. Они завидуют, а поэтому готовы сожрать тебя с головой, разворошить всё, что бережно хранилось внутри, а затем выплюнуть в соседнюю лужу, напоследок смешав с комками грязи и сухим сорняком. Они будут издеваться над твоими чувствами, хотя сами испытывают ровно такие же, будут тыкать в тебя пальцем, издеваться, унижать тебя, затаскивать в туалет и противно хихикать прямо над ухом, заставляя окунуть пустую голову прямо в унитаз. Они порвут твою домашнюю работу, над которой ты корпел всю ночь; они будут трясти плошкой риса над твоей головой и выльют на волосы соевый соус, который им дадут в столовой. Они будут морально уничтожать тебя, делать из тебя мошку, блоху, существо не больше муравья; они не дадут тебе спокойно существовать, если ты уже попал под их прицел. Стоит только оступиться, и ты уже в той самой глубокой яме, из которой невозможно выбраться. Это как чёртово болото, и Ренджун в шаге от того, чтобы погрязнуть в нём по самую голову; он буквально может ощутить, как каждая насмешка окутывает его комком липкой грязи и заставляет опускаться вниз всё глубже и глубже. — Знаете, почему вы ненавидите меня сейчас? — Ренджун вскидывает голову, чтобы через секунду получить ощутимый толчок в грудь, который только подбивает его продолжать начатую фразу, — потому что вы все не более чем стая трусливых гиен, и у вас никогда не найдется столько уверенности, сколько её есть у меня. Никто из этих ржущих придурков не представляет из себя что-то стоящее по одиночке. Ни один из них не откроет свой грязный рот наедине с Ренджуном; зато сейчас на него идут целых три здоровенных придурков, с угрожающими взглядами закатывающие рукава спортивной формы. Ренджуну много раз повторять не нужно; ноги тотчас уносят его куда подальше, а лучше прямиком в раздевалку, где он хватает свой школьный пиджак с брюками и запирается в душевой кабине, чувствуя, как его сердце бьется так бешено, будто его всё-таки нагнали и хорошенько так вмазали где-нибудь за школой. Ренджун включает душ и, так и не сняв с себя футболку, облокачивается сгорбленной спиной об стену из кафеля, пока капли прохладной воды смывают с его тела пыль вперемешку с потом. Холодный душ немного отрезвляет, и Ренджун, в конце концов опустившись на мокрый пол и уткнувшись подбородком в ободранные колени, пытается понять, кто же мог растрезвонить об его несостоявшемся свидании с Сынван. Ренджун более чем уверен, что в тот момент никого рядом с ними не было. Перемена уже давно закончилась, уроки тем более, никто бы (помимо него, конечно же) задерживаться не стал. Сынван тоже была одна; удивительно, что в этот раз её не сопровождали подружки-одноклассницы, давая Ренджуну возможность поговорить с ней наедине. Их не могли подслушать, только если Сынван решила кому-то рассказать, но этот вариант отметается сразу же, стоит только вспомнить её характер. Внезапная мысль слепит Ренджуна яркой вспышкой под черепной коробкой, и он больно ударяется об твёрдый кафель, резко вскинув голову. Никто не знал об его симпатии к Сынван, совершенно никто, ни единая душа на свете кроме одного человека, которому Ренджун по своей глупости рискнул довериться. Вряд ли бы Ренджун рассказал что-то Джено даже если они были бы хорошими друзьями; только вот он мог понять всё без лишних слов. А как тут не понять, когда твой сводный брат, с которым вы перебрасываетесь парочкой слов только перед завтраком и за ужином, решил внезапно порасспрашивать тебя насчёт одной из самых популярных девчонок из параллельного? Но зачем? Зачем Джено решил рассказать об этом не только своему классу, но и одноклассникам Ренджуна, которые теперь не могут упустить ни момента, чтобы лишний раз над ним поиздеваться? Это всё из-за Джено. Из-за него Ренджун рискует стать чуть ли не изгоем класса; марионеткой в руках озлобленных на весь мир подростков, которым необходимо вылить свою ненависть и злость на первого, кто попадётся под руку; из-за Джено первые (такие нежные и искренние!) чувства Ренджуна высмеяны и втоптаны в грязь, и теперь на его лбу невидимым клеймом горит мерзкое и противное «неудачник». Почему? Почему Джено решил так поступить? Что, чёрт побери, Ренджун сделал ему? Что такого он сотворил, чтобы заслужить подобное? Ренджун подрывается на ноги и бьет по хлипкой дверце душевой сжатым до побелевших костяшек кулаком, чувствуя, что накопленная за всё это время ярость разрывает его на части. Его одноклассники уже успели переодеться и выйти, не забыв искупать сумку Ренджуна под холодным душем, и именно это стало последней каплей в чаше терпения, которая уже успела треснуть и надломиться. Словно обезумевший он вылетает из раздевалки, оставив влажные тетрадки сохнуть на лавочках, и быстрым шагом поднимается на нужный этаж, где находится кабинет параллельного класса. Ренджуну обидно до противного комка в горле, до украдкой упавшей на плотную ткань формы одинокой слёзы, до громкого крика, который так и просится наружу. Он не понимает, почему Джено, тот самый Джено, с которым они ни ругались ни разу, так с ним обошёлся. Он не думал, какие последствия может повлечь за собой его язык без костей? Он хотел отомстить ему? За что? За то, что его мама вместе со своим сыном была вынуждена в буквальном смысле сбегать в другую страну от родного отца Ренджуна? За то, что теперь из-за него Джено перестал быть единственным и, следовательно, самым любимым ребёнком в семье? За то, что с первых месяцев совместной жизни их родителей Джено был вынужден делиться с тем, кого даже толком и не знал? Но разве Ренджун был виноват в этом? Разве он хотел покидать свой любимый город, страну, в которой он родился и рос до семи лет? Кто-нибудь вообще спрашивал его, почему он плакал каждую ночь на протяжении первых трех месяцев в Корее, где Ренджун чувствовал себя ужасно одиноким и никому не нужным? Кто-то хоть раз интересовался его мнением? Хоть одна душа на этом свете знала, чего хочет Ренджун? У Джено же есть отличный шанс узнать это прямо сейчас, ведь единственное, чего хочет Ренджун — набить ему лицо. Ренджун влетает в его класс, бесцеремонно влезая в разговор одноклассников Джено и тотчас словив на себе несколько удивлённо-насмешливых взглядов. Он в полусухой футболке, в спортивных штанах, растрёпанный и жутко злой; злой настолько, что без проблем отыскивает сидящего возле окна Джено, хватает его рюкзак, валяющийся рядом со стулом, и переворачивает его вверх дном, раскидывая по полу чужие учебники вместе с тетрадками. — Нравится? — его голос звенит так, будто принадлежит кому-то другому, и Ренджун слышит его издалека, — нравится, когда тебя унижают на глазах у своих одноклассников? Он с ненавистью растаптывает подошвой грязных кроссовок разбросанные по полу тетрадки и рвёт их на части, не обращая никакого внимания на быстро вскочившего со своего места Джено. Его хватают за руки, трясут ими в воздухе и кричат ему в лицо, что он идиот и придурок, который с какого-то перепугу решил испортить вещи Джено. Джено не понимает, о чём речь. Он откровенно не понимает, какая муха укусила Ренджуна, который прилетел к нему в класс в спортивной форме и начал рвать тетради с учебниками прямо на его глазах. В его лицо прилетает наспех скомканный комок с домашкой по математике, над которой Джено корпел две ночи подряд, и это было последней каплей, после которой он грубо хватает Ренджуна за ворот футболки, получая в ответ смачную пощёчину. Ренджун вечно носит какое-то до ужаса простенькое и узенькое кольцо, которое прямо сейчас показалось Джено похожим на острое лезвие, проехавшееся по его скуле и оставившее налившуюся кровью крупную алую полосу. Всё его терпение испарилось вместе со жгучей болью и искренним желанием узнать, в чём же дело, и в ответ Ренджуну прилетает смазанный удар, после которого (неудивительно) началась потасовка. Джено выше и объективно физически намного сильнее, чем он сам, но в данный момент Ренджуном управляют глубокая обида и гнев, расцветающий тёмными пятнами синяков на скулах Джено. Ренджун бьет со всей силы куда попало, не целясь и не глядя куда, собственно, прилетает его кулак; он не обращает внимания на ответные удары и ноющую боль на месте свежих кровоподтеков, лишь сильнее стискивая зубы. Его не останавливают ни одноклассники Джено, пытающиеся их разнять, ни учительница, зашедшая в класс после звонка на урок; он до последнего дергается и пытается вырваться из чужой крепкой хватки, расквасив коленной чашечкой нос сводного брата. Их выгоняют из кабинета как нашкодивших котят, тотчас отправляя прямиком к директору, перед которым они предстают явно не в самом лучшем свете — у Джено на пиджаке не хватает двух пуговиц, а воротник Ренджуна и вовсе порван, прямо как его губа, с которой капельки горячей алой крови падают прямо на его помятые брюки. Мама Ренджуна приезжает спустя двадцать минут, и вся злость Ренджуна отходит на второй план, стоит ему взглянуть на перепуганную и явно взволнованную маму, которую вызволили с работы из-за них двоих. Горячий стыд обжигает его щёки, и Ренджун опускает взгляд, не зная, что ответить на вопросительный взгляд матери, явно ожидающей объяснений от своих сыновей: никогда, ещё ни разу за всю жизнь ни один учитель не жаловался на поведение Ренджуна. Ещё никогда ему и его маме не пришлось унижаться перед директором школы, сидя у него в кабинете. А сейчас ему приходится наблюдать за тем, как миссис Хуан краснеет и бледнеет одновременно, слушая рассказ о том, как её два сына сцепились в драке прямо перед уроком, с невероятной жестокостью колотя друг друга. Ни один из них не может внятно объяснить, почему и зачем они решили разукрасить друг другу лица перед своими одноклассниками и учительницей. Ренджун считает, что все эти насмешки в его сторону слишком унизительны и лучше он ещё раз разобьет Джено нос, чем расскажет кому-нибудь о настоящей причине драки. Джено же и вовсе не понимает, с какого это перепугу его сводный брат решил налететь на него, крича о каких-то там издёвках. Они молчат всю дорогу до дома, получив наказание от директора в виде каждодневной уборки класса в течение целых двух недель; они молчат за семейным ужином, исцепеляя друг друга ненавистными взглядами; они молчат, склонив головы перед отцом, который искренне не понимает, что случилось с их детьми. Ренджуну очень хочется рассказать ему о том, насколько Джено поступил подло и гадко по отношению к нему, но слова застревают в горле, и он продолжает рассматривает свои ноги, глотая непрошенные слёзы вместе с новой порцией упрёков от разочарованного отца. Ему пришлось терпеть эти отвратительные издёвки от своих одноклассников, которые в конце концов и вовсе перестали давать ему возможность спокойно вдохнуть в пределах школы, а теперь ему приходится отвечать за набитую морду виновника всей этой заварушки. Впрочем, его внешний вид мало чем отличался от опухшего лица Джено — даже Кун не сдержал удивленного вздоха, стоило Ренджуну на следующий день появиться в классе, где обычно засиживались участники их кружка. Меньше всего Ренджун хотел встретиться с Сынван, которая, будто бы читая его мысли, залетела к ним после уроков. Он возненавидел себя ещё сильнее, стоило ему поймать на себе жалостливый взгляд девушки; Сынван неприлично долго разглядывала его лицо и выглядела жутко расстроенной, неловко покусывая нижнюю губу, а затем отлучилась на целый час, вернувшись с парочкой паровых булочек и стаканчиками с холодным кофе, один из которых она шутливо приложила к шишке на лбу Ренджуна, хотя глаза её оставались серьёзными. Ренджун понимает, что Сынван, кажется, решила, что его побили те самые придурки, заставившие его валяться в пыли прямо на уроке физкультуры и зло гогочущие над его провальными попытками подняться на ноги и дать обидчикам отпор. Она чувствует за собой вину, и это видно по её опущенным вниз ресницам и дрожащим губам, которые она растягивает в притворной улыбке, отвечая на очередную шутку моющего палитру Куна. Сынван тут вовсе не при чём, но она всё равно таскает в их класс сладости, потому что ничем другим помочь не может, и Ренджун думает, что он ни за что бы не смог ненавидеть её. Он бы не смог думать о ней плохо или связывать её с какими-то негативными эмоциями, даже если бы его избили из-за неё. Наверно, ради Сынван он смог бы потерпеть. Она слишком хорошая, и Ренджуну до сих пор трудно поверить в то, что на свете могут существовать люди с настолько добрым и отзывчивым сердцем. Да, он бы точно смог потерпеть, даже если это самое широкое сердце Сынван ему не принадлежит.
