дикие яблоки

ㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤ

август, 2017

ㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤ       У Джемина через неделю день рождения, а Джено совершенно не знает, что ему подарить. Нет ничего сложнее, чем придумать подарок семнадцатилетнему парню, даже если он один из твоих самых лучших друзей. Сначала Джено собирался купить Джемину новые наушники, но Донхёк успел его опередить. Джено очень хотелось подарить другу что-то памятное, но в этот же момент практичное, чтобы не просто на полке у него валялось, а могло быть использованным. Недавно Джемин начал увлекаться коллекционированием виниловых пластинок с разными исполнителями и даже накопил (не без помощи родителей) на проигрыватель, поэтому на выходных Джено, вооружившись гугл картами, отправился на поиски музыкальных магазинов. Угодить Джемину было совсем не сложно: он считает себя меломаном, поэтому с выбором жанра у Джено проблем не возникло, к тому же общительный консультант помог быстро сориентироваться. Остаётся только надеяться, что не одному Джено в голову пришла мысль подарить Джемину именно виниловые пластинки — свой семнадцатый день рождения Джемин решил отметить в небольшой компании друзей, и подарки он, скорее всего, будет распаковывать при всех. Родители позволили Джемину провести праздник в их дачном домике в нескольких километрах от Сеула с одним условием: за количеством купленного алкоголя следит непосредственно отец Джемина. Его затея, конечно же, была провалена в тот момент, когда на день рождения был приглашен Донхёк — уж он-то сможет откопать что угодно в любых количествах, лишь бы только деньги были, так что на предложение родителей Джемин согласился даже слишком быстро. Хорошо, что они ничего не заподозрили.       На такси до дачного домика решили скинуться вчетвером — могли бы и больше, только в машину остальные не влезли. Кроме самого Джено и Минхёна с Донхёком, которые не могли не завалиться в честь такого события к Джемину, к ним присоединились друг детства и по совместительству его сосед Сончан, их неплохая подруга из параллельного класса Рюджин и Юна, с которой Джемин ходил в одну среднюю школу и достаточно быстро сдружился. Ребята оказались на редкость веселыми и болтливыми, и не особо любящий новые знакомства Джено очень скоро расслабился, понимая, что эта компания ему, в общем-то, нравится. Пока Джемин помогал гостям расположиться дома, Донхёк отыскал на заднем дворе какие-то садовые качели и, заняв их вместе с пришедшими Джено и Рюджин, начал копаться в своём рюкзаке. Донхёк заранее предложил им устроить Джемину небольшой сюрприз в виде квеста, который они подготовили (понабрали всё в кучу с разных сайтов) втроем. У Рюджин в небольшой сумочке были спрятаны распечатанные секретные документы, Донхёк притащил с собой остальной реквизит, а на Джено лежала задача отвлечь Джемина, пока Хёк развесит всё необходимое по дому и спрячет приготовленные подарки. Джено, недолго думая, позвал Джемина в небольшой (и пыльный) гараж, предлагая вытащить надувной бассейн и налить туда воды. Пока Донхёк и Рюджин, подобно шпионам, обегали весь дом, Джено с завидным усердием вешал Джемину лапшу на уши и изо всех сил тянул разговор, чтобы друг не вернулся обратно в гостиную раньше времени.       Джемин, наверно, решил, что у Джено от жары мозги поплыли, раз он сначала горячо уверял его в том, что бассейн на самом деле не дырявый и его можно будет попытаться вытащить из гаража, а затем резко оборвал Джемина на полуслове и потащил за собой в дом. Там-то Джемин понял причину, по которой его удерживали на улице, чтобы он раньше времени ничего не увидел — на кофейном столике в зале стояла пестрая коробка с большим бантом и небольшой открыткой с именем того, кому этот сюрприз принадлежит. Только вот внутри неё был лишь яркий красный конверт, внутри которого лежала подсказка о следующем тайнике, тщательно подготовленным Донхёком с Рюджин. Как оказалось, Донхёк успел даже на пыльный чердак залезть, складную лестницу к которому Джемин искал чуть ли не добрых пятнадцать минут. В общей сложности квест занял примерно час, за который они успели прикончить с Джемином за компанию пару стопок, хоть это задание было вовсе не для них, а для именинника.       Джено, на самом деле, не помнил, чтобы когда-то отмечал чей-то день рождения в компании, состоящей больше чем из четырех человек. На свой он обычно просто звал к себе близких друзей, либо же вообще ничего не устраивал. Когда он был младше, тётя всегда старалась устроить ему весёлый праздник и водила в парк аттракционов, где Джено обычно наедался сладкой ваты до отвала и притаскивал домой мелкие игрушки из беспроигрышного тира. С возрастом Джено начал понимать, что ему не очень комфортно получать столько внимания к себе в этот день, а поэтому не устраивал ни вечеринок, ни любых других посиделок, предпочитая проводить свой день рождения в небольшом кругу друзей. К тому же Минхён до сих пор либо избегал их компании, когда они были с Донхёком, либо цапался с ним каждые пять минут, что ужасно раздражало Джено. Сложно дружить с теми людьми, которые между собой не ладят.       Когда торт был съеден, а к опустевшим коробкам из-под пиццы добавилось ещё несколько пустых бутылок из-под алкоголя, Донхёк схватил одну из них и, удостоверившись в том, что на дне не осталось ни одной лишней капли, предложил поиграть в старую добрую бутылочку. Его предложение встретили достаточно скептично; Джено успел повеселеть, хоть и не стал пить слишком много, но всё равно с трудом представлял себе игру в бутылочку с четырьмя хорошими (если не лучшими) друзьями, одним малознакомым парнем, которого он до этого вообще в глаза не видел, и с девчонкой, едва достигшей шестнадцатилетнего возраста. Только вот если Донхёку в голову что-то пришло, то он вряд ли от этой идеи откажется; в конце концов Донхёк предложил вариант, в котором у всех есть выбор между поцелуем и щелбаном. Такая идея пришлась многим по вкусу, и Джено решил не отказываться от игры, присоединившись к остальным. Всё же просто наблюдать за ними будет не так интересно, чем участвовать самим, верно?       Честь крутить первым выпала, конечно же, Джемину, а вот свой первый щелбан получил уже Минхён. Его же горлышко указало на Рюджин, которая не смогла сдержать громкого смеха, глядя на сомневающегося Минхёна, в конце концов решившегося на скромный поцелуй в щёчку под громкое улюлюканье со всех сторон. Джено, кстати, тоже досталось всего понемногу: Сончан, виновато улыбнувшись, отвесил ему легкий щелбан рядом с отпечатком тёмной помады Юны. Ближе к десяти вечера бутылочка оказалась у Донхёка, вновь выбрав себе в жертвы ничего не подозревающего Джено. Он же в свою очередь лишь тяжело вздыхает и, зачесав пальцами чёлку назад, подставляет свой многострадальный лоб, только вот Донхёк внезапно заявляет, что так дело не пойдет.       — Я выбираю поцелуй, — произносит Донхёк с такой уверенностью на лице, что Джено даже воздухом сначала давится. Всерьёз его слова особо никто не воспринял: они, конечно, друзья навек и всё такое, но никто из них не любил ни скиншип, ни любые другие проявления своих чувств с помощью активных действий. Джемин и вовсе не удержался от изображения рвотного позыва, за что получает по плечу от Донхёка, который уже подбирается ближе к слегка растерянному Джено.       — Дай щелбан и разойдемся, — Джено не теряет надежды отвязаться от (почему-то слишком) прилипчивого и упрямого Донхёка, который всё стоит на своем, будто специально остальных ребят веселит.       — Вообще-то это на тебя бутылочка указала, так что выбираю тут я, это во-первых, — Донхёк загибает один палец и обхватывает опешившего от такой наглости Джено свободной рукой за шею, — а во-вторых — ты чего ломаешься? Неужели ещё ни с кем не целовался? Даже в щёчку? — дразнится Донхёк, глядя прямо в глаза Джено, который сразу успел протрезветь за каких-то жалких две-три минуты.       Лицо Донхёка находится настолько близко, что Джено может почувствовать легкий запах алкоголя, хоть он пил, кажется, чуть ли не меньше всех, исключая Юну. Донхёк не отрывает своего взгляда от него и даже голову немного вбок наклоняет, будто думает, что Джено реально собирается на его провокационные вопросы отвечать; у друга щёки почему-то розовеют едва заметно, и Джено так некстати размышляет о том, может ли человек покраснеть всего от парочки стопок соджу.       — Дерзай, — в конце концов сдаётся Джено и прикрывает глаза, чтобы не закатить их, пока Донхёк устраивает целое представление, сначала просто прикоснувшись сухими губами к его щеке, а после, зачем-то облизнувшись, оставляет влажный чмок под одной из родинок на чужом лице. Оторопевший Джено резко распахивает веки, только собираясь сказать парочку язвительных слов, но все они почему-то разом застревают в горле, стоит ему столкнуться взглядами с Донхёком. Кажется, Джемин с Рюджин отпускают несколько шуток про то, что они выглядят как смущённая парочка, но Джено не слышит их, замирая в тот момент, когда Донхёк какого-то чёрта касается кончиком своего носа чужого и вскакивает на ноги уже спустя пару секунд как ни в чём не бывало.       Джено тянется за недопитой колой, ощущая потребность смочить пересохшие губы. Донхёк же предлагает закончить с игрой и перебирается ближе к окну, распахивая его и перерекаясь с ворчащим насчёт слетевшихся на свет комаров и мошек Джемином. Ведь ничего особенного не произошло, верно? Девчонки убежали на улицу, чтобы немного освежиться, Сончан с Минхёном отправились в соседнюю комнату за дополнительной коробкой пиццы, а Джено сидит на полу и, опираясь спиной об диван посреди гостиной, наблюдает за Джемином и Донхёком. За Донхёком. За его губами, которые быстро объясняют что-то Джемину и которые показались Джено слишком… слишком влажными и вызывающе приоткрытыми.       Похоже, ему больше не стоит пить.       — Пойдешь с нами? — голос Минхёна вырывает Джено из его мыслей, и он окидывает удивлённым взглядом стоящих в проходе парней с накинутыми на плечи полотенцами. Кажется, за этот вечер Сончан с Минхёном успели неплохо сдружиться.       — Куда?       — Джемин сказал, что тут неподалеку речка есть, — Минхён неопределенно машет рукой, пряча ладони в карманы джинсовых шорт, — всегда хотел поплавать ночью. Так что, ты с нами?       Джено отрицательно качает головой, критически разглядывая обоих друзей — вроде бы они не выглядели так, будто вот-вот свалятся куда-нибудь или, не дай бог, будучи пьяными смогут утонуть даже на мелководье. Проводив их взглядом и закрыв за ними входную дверь, Джено отправился на кухню, от нечего делать отыскав в чужом буфете какую-то кружку и налив в неё воды, после делая пару глотков. Он слышит голоса Донхёка с Джемином и их громкий смех, раздающийся из гостиной; Джено зачем-то продолжает вслушиваться в их разговор, чувствуя себя не в своей тарелке. Так странно, что он продолжает вспоминать этот дурацкий эпизод с дружеским поцелуем в щёку от Донхёка; Джено пытается найти этому нормальное объяснение и практически полностью успокаивается, когда у него удается уверить себя в том, что он просто не привык к скиншипу даже со своими близкими друзьями, и это непривычное поведение Донхёка выбило его из колеи.       Поведение его и вправду было очень непривычным. Джено, кажется, видел его таким впервые — он вроде и отпускал по привычке свои язвительные и колкие шуточки, а вроде и как-то смутился, что ли? Джено даже не мог представить, что можно было такого сделать, чтобы смутить Донхёка; порой ему казалось, что Донхёк может преспокойно в школу в один трусах заявиться, и ему будет абсолютно наплевать на всех, кто на него пялится. После мысли о друге в нижнем белье Джено захотелось мысленно отвесить себе пощечину, хотя ничего такого зазорного (честно-честно!) он не напридумывал. Как он вообще мог? Они ведь друзья, да к тому же парни. Джено бы начать встречаться с какой-нибудь хорошенькой девушкой как Юна, а не сидеть на кухне в одиночестве и думать о слегка порозовевших щёках Донхёка, который зачем-то обвил его шею руками, хотя мог просто отвесить легкий дружеский щелбан и покончить с этой дурацкой игрой.       Джено бы давно мог начать отношения с кем-то, к тому же ему, если честно, уже предлагали, да и не раз — среди новых одноклассниц он, кажется, пользовался неплохой популярностью, только на это ему было совершенно наплевать. Сначала Джено казалось, что он просто не нашел своего человека; спустя ещё полгода он попробовал встречаться с какой-то девушкой из параллели, которая почему-то быстро начала его раздражать, хоть и не делала ничего такого, что могло бы вывести из себя. Джено может с уверенностью заявить, что за все свои семнадцать лет ему, наверно, никто особо не нравился, и он не знает, что с этим делать. А нужно ли вообще?       — Ты чего тут застрял? — зашедший на кухню Донхёк нарушает мёртвую тишину, восцарившуюся в помещении. Джено пожимает плечами и думает о том, что только Донхёка ему сейчас не хватало: отчего-то хочется не смотреть на него лишний раз. И ведь дело вовсе не в нём, совсем нет; просто Джено, наверно, запутался. Просто он не может понять, почему поцелуи с девчонками и в разы не казались ему настолько классными как робкий (хотя это как посмотреть) чмок в щёчку от парня, который, вообще-то, считается его другом.       — Эй, ты меня слышишь? — Донхёк бесцеремонно усаживается пятой точкой на край обеденного стола и, болтая ногами в воздухе, щёлкает пальцами возле лица Джено, — Джемин тоже на речку пошёл. И Юна с Рюджин. Удивительно, что ты нет.       — Удивительно, — машинально повторяет Джено, выливая остатки воды в раковину, — а ты почему не пошёл? Ты же любишь плавать.       — Пойти с ними и оставить тебя наедине с тремя нетронутыми коробками пиццы? Ну уж нет, — заявляет Донхёк, заставив Джено громко и искренне рассмеяться. Он кладет чистую посуду обратно в шкафчик над плитой и едва успевает заметить, как Донхёк ловко спрыгивает со стола и оказывается возле него, чуть не сталкиваясь лицом с обернувшимся Джено.       — Я это, — Донхёк переминается с ногу на ногу, чешет и без этого лохматую макушку, а затем всё-таки решается поднять глаза, в которых отчетливо читается вызов, — можно я тебя нормально поцелую?       Он не дожидается ответа и, делая ещё один шаг вперед, прижимается своими губами к губам Джено, будто пробуя. Будто боится, что его либо оттолкнут, либо, ещё хуже, ударят. Не дождавшись грубого толчка и оскорблений в свой адрес, Донхёк целует уже более смело, испуская что-то вроде облегченного вздоха, когда чувствует, что Джено наконец решает ему ответить. Губы Донхёка на вкус напоминают Джено сладкую ванильную колу — кажется, он всё-таки допил последнюю баночку с ней; его рука снова оказывается на шее Джено, пока другая ладонь, немного помедлив, коснулась чужого затылка, и Джено впервые задумался о том, что это, оказывается, приятно. Приятно, когда длинные пальцы перебирают твои волосы и слегка сжимают их; приятно, когда Донхёк, немного увлекшись, прижимается грудной клеткой ещё теснее и, кажется, даже немного улыбается, когда Джено кладет свои руки ему на поясницу; приятно, потому что Донхёк всего на каких-то пару жалких сантиметров ниже его, и Джено не нужно наклоняться (как к какой-нибудь девчонке, например), чтобы снова его поцеловать. Если честно, Джено даже забыл, что они, вообще-то, в доме Джемина, и друзья могут вернуться с минуты на минуту; сейчас его беспокоит только одна вещь — могут ли они теперь считаться друзьями с Донхёком. Кажется, они думают об одном и том же: Донхёк отстраняется от него, делает пару шагов назад и, громко дыша, прячет ладони в карманы джинс. К счастью, разговор начинает первым именно он, и у Джено есть возможность поразмышлять хотя бы ещё немного, прежде чем понять до конца, что он, вообще-то, не только поцеловал своего друга, который, между прочим, парень, так ещё и откровенно наслаждался этим.       — Я готов списать всё это на алкоголь и пубертат, — голос Донхёка звучит непривычно серьёзно и тихо. Джено даже кажется сначала, что это не он произнёс, а какой-то незнакомый голос у него в голове попробовал ему подкинуть идею о том, как разрешить эту неловкую ситуацию. Впервые затея Донхёка показалась Джено нелогичной и, скорее всего, даже немного глупой — они оба прекрасно понимали, что ни Джено, ни сам Донхёк не напились до такой степени, чтобы лезть к кому попало с поцелуями. Да к тому же не просто в щёку.       Здесь было замешано что-то другое. То, что подтолкнуло Донхёка настоять на своем решении во время игры; то, что заставило его покрыться едва заметным румянцем, стоило ему оказаться в опасной близости от чужого лица; то, благодаря которому Джено, помедлив несколько секунд, ответил на поцелуй Донхёка. Джено не мог объяснить свои мысли на этот счёт хоть какими-то существующими в мире словами, а поэтому решил спросить об этом у Донхёка. Может, вместе им разобраться будет намного легче.       — Почему? — Джено не заканчивает вопрос, глядя в упор на удивленно вскинувшего голову Донхёка. Его взгляд блуждает к окну, рассматривая растущие кусты ежевики возле него добрую минуту, не меньше; в конце концов Донхёк вытаскивает руки из карманов и опирается ими об стол, пытаясь принять более расслабленную позу, которая, возможно, поможет ему как можно спокойнее донести до Джено то, что ему было неловко (и страшно?) рассказать всё это время.       — Ты мне, наверно, нравишься, — на последнем слове уверенность в голосе Донхёка куда-то пропадает, и он немного тушуется, смущённо почесывая свою голову, — месяца три точно. Я сначала подумал, что это брехня какая-то, ты же мне друг и всё такое, — он рассматривает свои кроссовки, боясь поднять глаза на Джено и увидеть отвращение на его лице, — а потом понял, что с каждым днём хочу поцеловать тебя сильнее. Вот.       Джено никогда не задумывался о том, что он может нравиться кому-то, кроме стайки хихикающих девчонок, которым лишь бы уломать кого-то посимпатичнее на свиданку и назвать оппой. Уж тем более он не мог представить, что будет нравиться Донхёку; тому самому Донхёку, который создает впечатление беззаботного и уверенного в себе и своих действиях человека. Пока он с опаской ждёт ответа от Джено, тот пытается припомнить хоть какой-то момент, который бы заставил его усомниться в дружеском отношении Хёка к нему. Джено приходит к ошибочному выводу, что Донхёк отлично скрывал свои эмоции всё это время; на самом же деле Джено просто не замечал странных долгих взглядов на себе либо же не придавал им особого значения.       Быть может, в ином случае сейчас ему было бы намного легче разобраться.       — Я, если честно, даже не подозревал, — признается Джено, чувствуя себя не в своей тарелке, когда смотрящий прямо на него Донхёк меняется во взгляде, а его появившаяся на секунду улыбка превращается в натянутую, будто тетива лука, готовая выстрельнуть в висок с минуты на минуту.       — Я заметил, — Донхёк впервые выглядит расстроенным, и это, если честно, заставляет Джено ощутить легкую горечь во рту, — ладно, забей. Там, наверно, остальные скоро с речки вернутся. Пойду в гостиной немного приберусь, — он слезает со стола и, потоптавшись около порога ещё пару секунд, уходит в соседнюю комнату, оставляя Джено в смешанных чувствах.       Всё это казалось Джено ужасно странным, но в этот же момент ему не хотелось пытаться объяснить что-то для себя, чтобы успокоиться. Ну да, он почему-то практически сразу же ответил на поцелуй. Ну да, ему понравилось целоваться с Донхёком. Понравилось в сто раз больше, чем с самой красивой девчонкой из его класса, по которой в своё время сох даже равнодушный ко всем этим отношениям Джемин. А ещё он Донхёку, оказывается, нравится. Значит, это не Донхёк тактильный, а просто ему хотелось чуть больше Джено касаться, тиская после этого и Джемина, чтобы не было слишком уж подозрительно. Только Джемин постоянно пытался от Донхёка увернуться, а Джено не был против. Не был против, исключая того момента во время игры в бутылочку, когда посчитал невинный поцелуй в щёку чем-то таким, которое друзья себе позволить не могут.       Может, просто Джено воспринимает это как действие с романтическим подтекстом, потому что поцелуи с парнями нравятся ему больше, чем с девушками?       — Стой, — Джено окликает Донхёка, застывшего в конце коридора, но не решающегося повернуться к нему лицом, — ты знаешь, — он кладет ладонь на плечо Донхёка и разворачивает его к себе полубоком, — мне понравилось.       — Что? — вырывается с губ удивленного Донхёка, который, впрочем, быстро берет себя в руки и меняется во взгляде, слегка раздраженно (и горько?) вздыхая, — послушай, Джено, ты не должен меня сейчас жалеть и всё такое. Всё ок, ладно? Если я тебе признался, а ты не чувствуешь такого же в ответ, то всё нормально. Конец света не случился. Ты и не обязан, — Донхёк проглатывает ещё одну фразу, не желая говорить вслух о том, что он, вообще-то, подозревал, что его симпатия невзаимна.       — Нет, ты не так меня понял, — Джено замолкает на мгновение, чувствуя, как слова Донхёка кольнули чем-то неприятным под рёбрами, — я просто никогда не думал о своей ориентации, а ты меня выбил из колеи. В хорошем смысле, — поспешно добавляет Джено, отпуская плечо замеревшего на месте Донхёка, — короче, предлагаю тебе повторить.       Джено в сотый раз окидывает Донхёка взглядом, будто бы видит его впервые. Он не раз думал о том, что его друзья достаточно привлекательны; только к мыслям о Джемине Джено всегда добавлял у себя в голове «для девушек», а Донхёк… Донхёк просто оставался Донхёком. У него смуглая кожа, которую он, если честно, немного стеснялся; когда его руки обвили шею Джено, то он на секундочку подумал о том, что оттенок чужой кожи прекрасно контрастирует с его собственным.       А ещё он подумал о том, что ему действительно хочется повторить. И вовсе не из-за того, что Джено стало жалко своего друга. А друзья ли они теперь?       Донхёк от заявления Джено даже стушевался немного и снова опустил взгляд, размышляя над тем, что же ему бы ответить. Значит, Джено никогда не думал о своей ориентации, да? А тут Донхёк возьми и поцелуй его. И Джено понравилось. Это, получается, Донхёк будет как эксперимент? Мол, попробуй поцелуйся с парнем ещё раз и пойми, что ты действительно гей?       — Тебе хочется повторить с любым парнем или только со мной? — произносит Донхёк, невольно делая ещё один шаг навстречу Джено и добавляя, — это важно.       — С тобой, — не задумываясь, отвечает Джено.       И в этот момент он действительно не соврал.       Ни Донхёка, ни Джено не волнует то, что они, вообще-то, находятся посреди коридора, куда в любую минуту может вернуться кто угодно; Джено зажимает Донхёка в углу и целует уже более уверенно и напористо, чувствуя, как чужая ладонь вновь касается затылка и массирует его — Джено не может удержаться от того, чтобы не прошептать, что ему это нравится. Донхёк одновременно и розовеет ещё сильнее, и ухмыляется как-то слишком хитро: Джено думает, что он действительно красивый, особенно когда Донхёк отстраняется от него и, глотнув немного свежего воздуха, облизывает свои пухлые губы.       — Всё-таки опыт у тебя, кажется, был, — произносит Донхёк, немного прищурившись; Джено не может удержаться от короткого смешка, впервые разглядывая лицо парня с непривычно близкого расстояния. Он думает о том, блестят ли его глаза также, как и у Донхёка, и, судя по невольной улыбке на его лице, Джено задал этот вопрос вслух. Ответить Донхёк не успевает — они слышат голоса вернувшихся с речки ребят и отскакивают друг от друга как ошпаренные ровно за пару мгновений до того, как в дом зайдут остальные друзья.       — Зря вы не пошли, вода просто супер, — заявляет с порога Минхён, зачесывая пальцами влажные волосы назад. У появившейся из-за его плеча Юны дела обстояли гораздо хуже — она отправилась сушить свой длинный конский хвост в ванную, потащив за собой такую же мокрую Рюджин. Джемин же, оставив в коридоре полотенце, окидывает Джено с Донхёком странным взглядом, и Джено зачем-то дергает рукой ближе к своему лицу, вытирая блестящие после поцелуя губы тыльной стороной ладони.       — У вас всё на лицах написано, — шутливо-угрожающим тоном произносит Джемин, идя в гостиную, — если вы действительно сожрали все наши запасы, то вам не жить.       Джено обменивается взглядом с Донхёком, у которого на лице тотчас облегчение проносится — почему-то ему стало ужасно смешно и легко, будто камень с души упал. Донхёк тотчас за Джемином увязывается, начиная обвинять его в несправедливо предвзятом отношении к ним; Сончан и Джено, прихватив с собой по пути две нетронутые баночки с колой, следуют за ними. Рюджин и Юна возвращаются примерно через минут десять вместе с ворчащим Минхёном, который первым делом набрасывается на еду, сообщая, что прогулка к реке заставила его нехило проголодаться.       — Мы тоже завтра туда пойдем с утра, если успеем, — как бы невзначай произносит Донхёк, поливая жареную картошку сырным соусом и кидая на Джено быстрый взгляд, — правда, Джено?       — Если смогу разбудить тебя раньше одиннадцати, — не удерживается Джено и, сделав ещё один глоток колы, добавляет более серьезным тоном, — да, Хёк. Пойдем.       Пока Джемин наперебой с Минхёном начинают рассказывать о том, как они пытались научить Сончана плавать брассом, Джено обменивается взглядами с хитро прищурившимся Донхёком, который, коротко улыбнувшись ему, снова наполняет рот картошкой.       Теперь у них, кажется, один секрет на двоих, и почему-то от этой мысли у Джено странно (но приятно) теплеет где-то за ребрами. Он, конечно, ещё не разобрался в своих эмоциях и чувствах до конца, но точно знает одну вещь — целовать Донхёка классно, и он совсем не против повторить. Только стоит разобраться, кто они теперь друг другу, потому что хотеть прикоснуться к своему другу в романтическом подтексте, мягко говоря, не совсем правильно.       Донхёк, если честно, сам весь неправильный какой-то. Это, наверно, и привлекало Джено, который в свою очередь чуть ли не полностью из противоречий состоит. Правда, с одним из них он уже успел справиться, когда понял, что Донхёк действительно клёво целуется. Намного лучше, чем дает щелбаны.