дикие яблоки

      Однажды Ренджун задумался о том, будет ли он когда-нибудь скучать по школе. Такой вопрос рано или поздно настигнет каждого выпускника, и хотя впереди у Ренджуна ещё целых полгода учебы, затем экзамены в школе и вступительные в университете, со временем он начал понимать, что за подготовкой к ним эти месяцы пролетят более чем незаметно. Будет ли Ренджун рад избавиться от школьных уроков и настойчивых (особенно по дурацкой химии) учителей? Возможно. Будет ли он скучать по обедам в столовой с Джисоном, которому учиться ещё целых два года? Несомненно. А по своим новым одноклассникам? Вряд ли.       В старшей школе Ренджун так и не нашёл себе хороших друзей, с которыми смог бы пойти куда-нибудь в свободное от занятий время. В принципе, никто в классе между собой нормально не общался. Могли ради приличия (и от скуки) обсудить какую-нибудь нейтральную тему всей компанией во время перерыва, но на этом всё. Заводить новые знакомства после шестнадцати гораздо сложнее, чем, допустим, в двенадцать лет, когда тебе достаточно просто протянуть ладонь незнакомцу и назвать своё имя. Но, если быть честным, Ренджуна совсем не напрягало отсутствие тёплых отношений со своими одноклассниками. На курсах при художественной академии ему удалось познакомиться с несколькими студентами, которые предложили пойти на выставку современного искусства вместе с ними; эта прогулка не только помогла развеяться от домашней работы, но и вдохновила Ренджуна попробовать творить в разных стилях, не зацикливаясь на одном и том же. Доён и Тэн оказались отличными парнями, с которыми он обменялся профилями в социальной сети и пообещал переписываться с ними время от времени, а на выходных, возможно, снова выбраться вместе куда-нибудь.       Вряд ли Ренджун когда-нибудь признает это, но порой ему слишком сложно находить общий язык с малознакомыми людьми и избавиться от дискомфорта во время общения с ними. Будто бы глубоко внутри себя он беспокоится о том, что мог либо сказать что-то не так, либо сделать, либо ещё что-то, словно окружающие его люди пристально следят за каждым словом или движением, готовые в случае чего безжалостно расстрелять. Со временем он нашёл выход, который, возможно, не совсем правильный, но зато более-менее помог ему справиться с потенциальным страхом при новом знакомстве: если ты наседаешь первым, то человек либо отвернется, либо уступит тебе. Только вот от такого радикального метода Ренджун рано или поздно начал уставать. Негатив изматывает намного больше, чем может показаться на первый взгляд, и вскоре разум будет истощен настолько, что ему даже будет трудно построить незамысловатую логическую цепочку.       Таким способом Ренджун выживал в средней школе. Честно говоря, там он ему скорее мешал: можно осадить ответной грубостью одного, двух людей в словесной перепалке, но если все, абсолютно каждый человек в классе против тебя, то им не составит никакого труда пошатнуть ментальное состояние или же вовсе его растормошить до такого состояния, что оно едва ли будет держаться на двух слабеньких ниточках. Их издевки не были из ряда вон выходящими, но всё равно достаточно сильно влияли на неокрепшую психику четырнадцатилетнего, по сути, ребёнка, который попросту не знал, как справляться с таким давлением. Он прикусывал себе язык, чтобы не нарваться на более серьезные неприятности, молча злился и, придя домой, вымещал свою ярость на первом, кто попадался на глаза. Джено, который вечно маячил перед его носом, который всем своим видом напоминал Ренджуну о том, что именно из-за него ему приходится терпеть насмешки и придирки своих одноклассников, который так глупо мстил ему в ответ, с которым их отношения окончательно испортились. Наверно, Ренджуну было бы в сто раз тяжелее, если бы в старшей школе ему пришлось учиться с кем-то из его прошлого класса. Даже тихоня с последней парты, предпочитающий игнорировать любые разговоры и конфликты в коллективе, напоминал бы ему об этом неприятном времени, когда приходилось нагревать градусник идиотскими способами из первой ссылки в поисковике и показательно кашлять перед мамой, чтобы она сжалилась и оставила его дома. Сейчас же у него есть Джисон, цель на ближайшее время, новые знакомые и одноклассники, с которыми Ренджун не так часто общается, но всё равно считает их вполне себе приятными людьми. Он устал вечно поддаваться негативным эмоциям, поэтому решил для себя пытаться найти плюсы в любой ситуации. Это сложно, особенно когда после первой же неудачи хочется зарыться лицом в подушку и, опустив руки, бросить всё на полпути, но Ренджун справляется. Делает короткую передышку и двигается вперед, мотивируя не только самого себя, но и своего друга. Наверно, это и придает больше всего сил. Приятно осознавать, что твой успех может вдохновить кого-то.       Впервые за долгое время Ренджун чувствует неприятный ком в горле и легкое покалывание на подушечках пальцев, когда в один из январских дней их учительница заходит в класс вместе с новым учеником, чье лицо так хорошо известно Ренджуну. Его бывший одноклассник Сонмин скомканно улыбается, занимает свободное место возле окна и весь урок записывает себе что-то в тетрадь, несмотря на то, что почти всё это время они обсуждали внеклассную деятельность и составляли список дежурных на следующий месяц.       С Сонмином Ренджун проучился всю среднюю школу, видел его в толпе среди тех, кто громче всех гоготал над издёвками в его сторону, не раз замечал в компании парочки своих одноклассников, которым больше всех нравилось задевать «слабые звенья» в коллективе. Сонмин замечает его прежде, чем Ренджун успеет закинуть тетради в сумку и выйти из класса; он хватает его за локоть и, что несвойственно для него, сразу же извиняется, неловко почесывая свой затылок.       Здесь он абсолютно никто. Совершенно незнакомый парень, который пока не выделился ни своими оценками, ни навыками в спорте, ни характером, ни другими возможными талантами. Единственный, кого он тут знает и к кому может приткнуться, это Ренджун, который, недовольно хмуря прямые брови, с брезгливым выражением лица поправляет помятый рукав белой рубашки, уже собираясь развернуться к Сонмину спиной и выйти из кабинета.       — Погоди, Ренджун, — неуверенный голос Сонмина слышать более чем непривычно, и поначалу Ренджун даже думает, что ему просто показалось, — ты извини меня за то, что было в прошлой школе. Идиотом был, чего уж там, — он разводит руками, примирительно улыбаясь, — Хёнсок начал, а мы все как обезьянки набросились.       Он ведь совсем не имеет своего мнения. Таким людям просто необходимо прильнуть к кому-то более влиятельному и спрятаться под его крылом; забавно, что сейчас Сонмин ищет поддержки у Ренджуна, которого они с его компашкой пытались унизить на протяжении больше двух лет. Которого считали слабаком, неспособным постоять за себя и выдержать издёвки с оскорблениями в свою сторону. Который сейчас стоял перед ним и чувствовал необъяснимые жалость и отвращение, глядя на него.       — Забей, — только и бросает Ренджун, желая как можно скорее закончить разговор. Сонмин пытается что-то добавить, но Хуан делает вид, что торопится, пока не застывает прямо возле двери, повторно прокручивая чужие слова у себя в голове.       — Погоди, в смысле Хёнсок начал?       — Ну это же он вас с этой, — Сонмин усиленно чешет голову, явно пытаясь вспомнить имя Сынван, — ну короче, это он ваш разговор услышал и остальным рассказал. А ты что, не знал? Ему, кстати, всё равно потом в ответ прилетело, — он с энтузиазмом продолжает рассказывать дальнейшую судьбу бывшего одноклассника, не обращая внимания на то, что вмиг растерявшийся Ренджун пропускает его увлекательную историю мимо ушей.       Неужели это был не Джено? Неудивительно, что в тот день их взаимная взбучка переросла в самую настоящую драку; Ренджун на его месте тоже постарался бы как можно больнее ударить того, кто налетел на него без причины, обвиняя в том, чего Джено даже не совершал. Подумать только, из-за этого дурацкого недопонимания их и без этого прохладные отношения замерзли до такой степени, что вряд ли теперь вообще когда-нибудь смогут до конца растаять. Ренджун с силой хлопает себя по лбу, не обращая внимания на удивленного Сонмина, оборвавшего себя на полуслове. Боже, он правда мстил Джено буквально ни за что? Эта ситуация может быть более идиотской и нелепой?       Прошло целых пять лет, бесполезно сейчас ворошить старые обиды, но это дико абсурдное недопонимание вывело Ренджуна из себя, показав ему все произошедшее в другом свете. Понятно, почему Джено его так невзлюбил: с другой стороны, тоже хорош, после этой драки никто же не просил его лезть в ссору и ещё сильнее портить их отношения, но нельзя отрицать того, что Ренджуну следовало бы сначала хорошенько разобраться в ситуации, а не надеяться на свои мозги и интуицию, которые, как оказались, дали сбой. Причём нехилый такой, повлекший за собой взаимную ненависть и холодный игнор.       — Ты в порядке? — неуверенно произносит Сонмин, щёлкая пальцами возле лица невольно вздрогнувшего Ренджуна, который, если честно, уже забыл, что находится не один в классе, — слушай, а покажешь, где у вас тут столовая?       — В классе тридцать с лишним человек, уверен, что у тебя есть те, к кому можно обратиться с подобной просьбой, — отрезает Ренджун и, поправив ремень своей сумки, быстрым шагом покидает аудиторию, показывая всем своим видом, что этот разговор ему неприятен и он вряд ли хочет его продолжить.       Джисон сидит в конце коридора, забравшись на подоконник и болтая длинными ногами в воздухе. Кажется, он держит небольшой контейнер с едой — таскаться в столовую и стоять в очереди за одной несчастной булочкой слишком утомительно, поэтому теперь в его рюкзаке частенько валяются то какие-нибудь купленные заранее снэки, то зелёное яблоко, сделанный наспех с утра бутерброд. Ренджун закидывает на подоконник сначала сумку, а затем и свое тело; на самом деле, сидеть возле окон нежелательно, могут и отругать, но в коридоре пока никого. И к лучшему.       — Будешь? — Джисон сует кусочек тоста с плавленным сыром чуть ли не под нос Ренджуну, который, кое-как уместив свои ноги и усевшись в позе лотоса, отрицательно качает головой.       — Спасибо, но я плотно позавтракал, — Ренджун присваивает один наушник Джисона себе и, опираясь лопатками об оконную раму, вслушивается в песню, играющую прямо сейчас. Вкус у них практически не различается, Ренджун бы вряд ли свой плейлист от Джисоновского отличил, так что можно даже не спорить насчет следующего трека. Иногда Джисон шутит, что Ренджун на самом деле его близнец, который родился на пару лет раньше. Плейлисты, одинаковые увлечения, взгляды на жизнь, мнения насчёт какой-либо ситуации, самые сокровенные тайны — всё это давно стало общим. Порой Джисон не то что его с полуслова понимает, за него вслух произносит то, что в голове у Ренджуна крутится. Неудивительно, ведь за всё это время не прошло и дня, чтобы они не общались; даже если кто-то из них валяется с гриппом дома, второй закидывает его сообщениями, порой совершенно бессмысленными, но поднимающими настроение. Иначе мир с ног на голову перевернется.       Джисон, добив свой бутерброд и с громким причмокиванием (знает же, подлец, что Ренджун терпеть не может подобные звуки во время еды) облизывая испачканные плавленным сыром пальцы, как бы ненароком говорит о контрольной по химии, которая ждёт его последним уроком. Затем, покосившись на сочувственно похлопавшего его по плечу Ренджуна, вслух размышляет о том, что неудовлетворительных оценок у него и без этого хоть задницей жуй, поэтому было бы хорошо слинять. А после, когда до Ренджуна наконец начинает доходить, к чему он клонит, Джисон предлагает ему уйти вместе.       Не то чтобы Ренджун был идеальным учеником и никогда не прогуливал, совсем нет. Скорее, он делал это достаточно редко из-за того, что не хотел ввязываться во всю эту головомойку с объяснительными, звонками от классной руководительницы и перекличкой чуть ли не на каждом уроке, особенно на последнем. В старой школе ещё можно было слинять или вовсе не прийти, а вот в новой дела обстоят куда хуже. Вернее, строже. С другой стороны, оставаться ради нескольких кругов на стадионе и надоевшей игры в волейбол смысла не было, поэтому Ренджун, подумав с минуту, и вовсе предлагает уйти прямо сейчас. Какая разница, сбегут они сейчас или чуть позже, если всё равно завтра придётся отчитываться?       Мать у Джисона строгая, обязательно будет пытать и спрашивать, почему он так рано вернулся домой, поэтому Ренджун решает потащить друга к себе. Его родители не особо волновались насчёт учебы и посещаемости — учится он хорошо, прогуливает редко, да и никто на него ни разу не жаловался, наоборот, даже порой хвалят за внеклассную деятельность, если приходится рисовать какие-нибудь плакаты или декорации для театрального кружка. К тому же сегодня они, кажется, уехали к родственникам. Дома должен быть только Джено, подхвативший простуду и валяющийся под одеялом с кашлем и насморком уже второй день, но помимо него зашедшие в гостиную Ренджун с Джисоном увидели ещё одного человека, которого Хуан, если честно, вообще не надеялся когда-либо больше увидеть.       Ошивающегося в их доме Донхёка не было так долго, что Ренджун уже успел забыть о его существовании. Впрочем, на этот раз они, к большому удивлению, находятся на расстоянии не ближе метра друг от друга; Донхёк смотрит в пол и даже не одаривает Ренджуна очередной идиотской шуткой в его сторону, будто и вовсе его не замечает. На журнальном столике раскиданы какие-то бумажки, графики и прочая муть, видимо, подготовленная специально для школьного реферата; Ренджун негромко приветствует кивнувшего ему в ответ Джено и тащит Джисона за собой на второй этаж, плотно захлопывая дверь своей комнаты.       — И что этот придурок у нас забыл? Я уже успел подумать, что они разосрались и перестали общаться, — недовольно бросает Ренджун, скидывая сумку с плеч и опускаясь на аккуратно заправленную постель.       — С каких это пор тебя волнуют друзья твоего брата? — занявший компьютерное кресло Джисон пододвигается ближе к рабочему столу Ренджуна и, заметив яркую обложку лежащей на краю книги, читает содержание, — о, это её ты вчера купил? Дашь почитать?       — Да без проблем. Только закладку не потеряй, — Ренджун устраивается поудобнее меж двух мягких пуховых подушек и, устало прикрыв глаза, громко хмыкает, — ага. Как же. Друзья.       Слова слетают с губ прежде, чем Ренджун успевает это понять. Джисон смотрит с плохо скрываемым удивлением, и Ренджун только неопределенно машет ладонью, не желая продолжать начатую мысль. Джисон, конечно, его лучший друг и всё такое, но это не дает Ренджуну право трепаться о личной жизни Джено и его отношениях (тем более не таких уж и безопасных для него самого). Не то чтобы Ренджун не доверял Джисону, просто мало ли. Да и это не их дело. Единственное, что касается Ренджуна (и, собственно, является вполне себе объективной причиной его раздражения из-за присутствия Донхёка) — этот самый друг Джено слишком громкий, болтливый и любит доебаться до ничего не подозревающего Ренджуна, который просто проходит мимо чужой комнаты. Именно поэтому Донхёк его бесит. Вот у ещё одного друга Джено совершенно иной характер, да и с виду он кажется вполне себе приятным человеком. Отношение Ренджуна к его знакомым никак не связано с тем, какие там отношения их связывают. Может, у этого Джено не друзья, а анонимный клуб геев. В любом случае именно этот фактор Ренджуна не касается.       С другой стороны, вспоминать ту сцену, свидетелем которой Ренджун стал по чистой случайности, и представлять, что Джено с Донхёком не раз повторяли её (может, даже в других интерпретациях) тоже не особо приятно. Это происходит не потому что Ренджун против однополых отношений, совсем нет; личная жизнь других людей его абсолютно не тревожит, да и по его мнению любовь прекрасна в разных её проявлениях. Ну вот какому адекватному человеку будет нормально думать о том, что диван в гостиной, на котором Ренджун постоянно валяется, может быть осквернён таким похабным и развратным методом? Хотя, если поменять гостиную на комнату Джено, а диван на его кровать, ничего не меняется. Всё равно как-то неприятно. Видимо, это всё из-за самого Донхёка. Просто он сам по себе раздражает Ренджуна, вот и всё.       Наконец найдя в себе силы сменить школьную форму на более удобную домашнюю одежду, Ренджун перетаскивает на кровать свой ноутбук, включая продолжение их любимого с Джисоном сериала. За просмотром новых эпизодов, вышедших буквально в начале недели, время до начала занятия Джисона с репетитором проходит практически незаметно. Он решил сделать упор на языки, поэтому потихоньку интересуется лингвистикой и подтягивает свои знания; впрочем, ему легко дается изучение иностранных, так что с этим проблем не возникает. Джисон уходит через два-три часа, и проводивший его Ренджун поворачивает в сторону кухни, чтобы набить себе желудок чем-то, кроме солёных чипсов. Всё равно до ужина ещё далеко, а есть-то хочется.       Кажется, Донхёк уже успел свалить; Джено в одиночестве уминает макароны прямо со сковородки, даже не потрудившись их нагреть. Ренджун включает плиту и недовольно вздыхает, замечая неаппетитный вид замерзших капель соуса на мелких кусочках мяса. И как он вообще это ест? Тем более только вчера кашлял как аллергик в самом разгаре весны, а сегодня холодную еду за обе щёки уплетает. Не то чтобы Ренджун переживает, просто зачем тогда таблетки жрет, раз только хуже самому себе делает?       — Давай нагрею, что ли, — Джено, поколебавшись с секунду, откладывает палочки и протягивает сковородку с едой Ренджуну. Видимо, ему всё ещё странно и непривычно вот так просто сидеть и разговаривать с ним, но недовольства на его лице нет. После сегодняшней встречи с бывшим одноклассником Ренджун, глядя на своего сводного брата, почему-то испытывает легкий укол вины и, наверно, стыд. Возможно, ему следовало бы поговорить об этом с Джено, но Ренджун не видит в этом смысла. Вдруг им после этого станет ещё более неловко рядом друг с другом? Да и к чему ворошить глупые детские ссоры, которые ни к чему хорошему не привели?       Они обедают (или же слишком рано ужинают) в полной тишине. Ренджуну, если честно, так и хочется спросить о Донхёке, но он каждый раз кусает себя за щёку изнутри, запихивая в рот побольше макаронин. Не его это дело, нечего ему любопытничать, но всё равно почему-то слишком интересно. Неужели и вправду поссорились, а теперь снова помирились? Если и помирились, то почему у Донхёка такое лицо было, будто он на похоронах? Ренджун его таким в первый раз видит.       — Ты не боишься своего друга заразить? Болеешь же, — всё-таки произносит Ренджун и практически сразу об этом жалеет, чувствуя на себе чужой удивлённый взгляд.       — Друга? А, Донхёка, — Джено меняется в лице и стучит палочками по практически опустевшей тарелке, пожимая плечами, — так я же просто переохладился и простыл. Не гриппую ведь.       — И чтобы сделать себе хуже, решил поесть холодные макароны, — выпаливает Ренджун прежде, чем обдумает, что он вообще сказал вслух. Джено даже стучать по тарелке перестает, смотрит на него как-то странно и слишком долго, чуть ли не в упор, из-за чего Ренджуну становится ужасно некомфортно.       К чему вообще это замечание сейчас? Попытка позаботиться или что? С одной стороны, он же всё-таки не совсем незнакомый ему человек, так что в этом нет ничего странного. Странность только в том, что до этого они друг другу желали исчезнуть, а Ренджун возьми и реши ему такое ляпнуть.       Он неловко откашливается и продолжает есть как ни в чём не бывало, делая вид, что ничего и не было. Джено быстро расправляется со своей порцией и относит грязную посуду в раковину, чтобы помыть её и заодно достать таблетки от кашля. Ренджун наливает себе горячий чай, на который приходится слишком долго дуть и обжигать кончик языка, потому что холодная вода в графине закончилась. Джено уходит с кухни прежде, чем Ренджун сделает пару нормальных глотков, напоследок остановившись возле него и мягко похлопав по узкому плечу.       — Спасибо, — кажется, Ренджун никогда не видел, чтобы Джено когда-нибудь улыбался. Вернее, он, конечно же, замечал его улыбку, но не обращённую именно к нему. Она оказывается красивой (о чем Ренджун подмечает про себя с большим удивлением); Джено улыбается не только губами, но и глазами. И немного морщит нос. Правда, всего каких-то три секунды, после которых скрывается в коридоре, но чай Ренджуну уже перестает казаться слишком горячим. Он запоздало произносит в догонку негромкое «не за что», которое Джено, наверно, уже не услышит, но Ренджуна сейчас это мало беспокоит.       Его беспокоит то, что он (каким-то странным образом!) засмотрелся на улыбку своего сводного брата. И пусть этот момент длился меньше десяти секунд, Ренджуна это всё равно напрягает. Впрочем, ему ведь нравится улыбка Джисона: обычно он любит корчить смешные мордочки, но когда улыбается искренне, Ренджуну жуть как хочется заобнимать его до смерти. Но Джено не хочется заобнимать. С ним вообще ничего делать не хочется, только, наверно, сказать что-то такое, чтобы он ещё раз так сделал. Чтобы и небольшие морщинки возле глаз появились, уголки губ игриво побежали вверх, а тёмные зрачки и вовсе за веками спрятались.       Ренджун выливает недопитый чай в раковину и моет кружку, пытаясь найти нормальное объяснение всему, что копится в голове. Он не терпит те ситуации, когда не понимает чего-то, а уж тем более свои эмоции, которые вроде должны быть как на ладони, но на деле совсем иначе. Наверно, он просто испытывает легкий стыд по отношению к Джено, хотя в какой-то степени виноваты они оба, а теперь, узнав правду, начинает замечать в нём другие стороны, более положительные. Странно только то, что этими самыми положительными сторонами оказываются не доброта или забота, а дурацкая улыбка, которую Ренджун не может выкинуть из головы.       Отстой. Полный отстой. Хочется поговорить об этом с кем-то, но Ренджун не понимает, как лучше сформулировать свои мысли, да и вряд ли стоит. Он ведь просто оценил привлекательность (которую нельзя отрицать) своего сводного брата. От этой мысли развалившийся на смятом одеяле поверх кровати Ренджун резко распахивает глаза, шлепая себя ладонью по лбу. И как он от одной ничего не значащей улыбки дошёл до привлекательности? Бред какой-то.       Джено появляется в самый подходящий момент, когда Ренджун успевает сто раз обдумать эту ситуацию вдоль и поперек, от удивления вскочив на месте, стоит ему сначала неловко постучаться в приоткрытую дверь, а затем просунуть в щель свое лицо. Вместо того чтобы удивиться такому внезапному вторжению и поразмышлять над тем, зачем Джено вообще понадобилось к нему приходить, Ренджун замечает одну (достаточно милую, если так подумать) вещь: у Джено уголки губ сами по себе практически всегда приподняты. Наверно, именно поэтому он выглядит достаточно дружелюбно, если с ним не ссориться.       — Не отвлекаю? — Ренджун качает головой, и Джено, застыв у порога, быстрым взглядом окидывает комнату, в которой, если ему память не изменяет, ни разу не был. Опрятно и аккуратно, даже несмотря на легкий творческий беспорядок, царивший на рабочем столе. Не то что его спальня.       — Мне неудобно просить, но у меня комп накрылся, а историчка задала проект, который нужно до конца недели сделать. Донхёк как раз сегодня с ним приходил, нас там без меня, оказывается, по группам разделили, вот и, — Джено обрывает себя на полуслове, кашляя в кулак, — так вот, я могу у тебя одолжить ноутбук? Буквально на день. Я бы попросил у отца, но он свой на работу унёс.       — Бери, — Ренджун встает с кровати и, выдергивая шнур батареи из розетки, протягивает свой ноутбук Джено. Значит, Донхёк приходил не просто так? Вот почему у него такая рожа кислая была. Учительница по списку раскидала, поэтому против воли пришлось к Джено тащиться. Хотя, это не касается Ренджуна. Не касается и всё. Да и почему его вообще это интересует?       — Спасибо, в долгу не останусь, — Ренджун мямлит что-то в ответ, останавливая взгляд на слегка приподнятых уголках губ Джено. Он быстро скрывается в коридоре, предварительно прикрывая дверь в чужую комнату, пока Ренджун глубоко вздыхает и, раскинув обе руки в стороны, падает на свою многострадальную кровать, крепко зажмурившись.       Ему просто кажется. Да, просто кажется. Просто надо отоспаться и переключить своё внимание на что-то другое. Именно так Ренджун сейчас и сделает.