Тёмный феникс

Тучи сгущались. Город, в народе прозванный тёмным, обретает свой истинный оттенок, преодолев несколько месяцев ярких пламенных красок, гласящих о второй составляющей — Феникс. Центр утопал в непрекращающемся ливне, звонко отстукивающим только ему одному известный ритм по водосточным трубам. Высотки не спасались даже яркими билбордами и подсветками, приобретая серые тона. Дорогие машины, намытые до блеска своими хозяевами, теперь же слонялись по городским дорогам в грязи, редкие прохожие быстро хлюпали по каменным плитам тротуара, скрываясь под зонтами. Погода как предзнаменование чего-то неладного. Погода как олицетворение отвратительного настроения Тэхёна. Омега неспеша пьёт свежесваренный кофе в кофейне Джина, пока тот возится с другими постояльцами, решившими укрыться от косого дождя под крышей уютного заведения. Приятный аромат кофе слегка успокаивает, прекрасно сочетаясь с запахами свежей выпечки. Тэхён даже успел урвать себе один кекс, пока Джин отвернулся. Рядом сидит Юнги, уставившись в свой мобильник. Тэхён специально попросил лучшего друга подкинуть его до работы — Юнги поднакопил на старенький, но хоть какой, фольксваген пассат, — так как из-за всей этой спешки с вступлением в дела Чон Чонгука и переездом в квартиру (довольно современную и хорошо обставленную) Тэхён напрочь забыл обзавестись зонтом. Три месяца природа радовала солнцем и небывалым теплом, а теперь заливает жителей холодным противным ливнем и снижает температуру до нуля градусов. К такому Ким не был готов. Кофе приятно согревает изнутри, бодря. Тэхён весь вчерашний день помогал своему начальнику с подготовкой презентации и устал настолько, что вырубился почти сразу же, как тяжелая, забитая самыми разными мыслями голова коснулась до одури мягкой и тёплой подушки. Даже сны не решились нарушать покой омеги. Перед глазами на протяжении всей ночи он видел лишь темноту. — Ты не опоздаешь? — вырывает омегу из мыслей Юнги. Тот откладывает мобильный на стойку и переводит взгляд на задумавшегося друга. В ответ Тэхён мотает головой. — Ещё около часа, до офиса десять минут на машине, — Тэхён снова делает глоток и, не отрываясь, смотрит через стеклянную витрину на спешащих под обрушившейся стихией жителей. Юнги понимающе кивает, но Тэхёном это остается незамеченным. — Ты, похоже, сегодня не в настроении? — тихо спрашивает Мин и смотрит в затылок другу. — Есть такое, — Тэхён устало вздыхает. — Ты же знаешь, что я просто не люблю дождь. Это сразу минус к настроению, да ещё и работа не оставляет, — омега снова делает глоток кофе, и, наконец, поворачивается к Юнги лицом. — Завтра презентация нового продукта китайским компаньонам, и мне нужно закончить с проверкой документов. — Разве этим не должен заниматься твой босс? — чуть хмурит брови Мин. — Вроде ему же нужен этот контракт, а не тебе. И наверное, Тэхён бы сейчас посмеялся, если бы Юнги говорил это в шутку, чтобы хоть как-то поднять настроение заскучавшему другу, но вот только омега был серьёзен. На его бледном лице не дрогнула ни одна мышца. — Юнги, — вздыхает Тэхён и прикрывает глаза, — во-первых, от итога переговоров зависит моя премия. Если он будет заключен, то я получу свои пару тысяч долларов, а это нехилые деньги, раз уж на то пошло, — по логике Ким вообще не должен ничего получать за исход сделки. Он секретарь, выполнявший свои прямые обязанности, которые входят в ежемесячную заработную плату, но на днях, когда Тэхён снова битый час сидел с альфой в его кабинете и помогал грамотно составить презентацию, Чонгук обмолвился о проценте, который непременно получит омега за помощь. Тэхён был удивлён. Но приятно удивлён. — А во-вторых, это моя работа. Юнги смотрит с гордостью. Тэхён сейчас говорил абсолютно так, как когда-то ему твердили его родители. Серьёзно, строго и по делу. Без излишних эмоций и ненужных жестов. Он не узнавал в этом Ким Тэхёне прежнего, но этот ему определенно нравился. — Уж не знаю, что с тобой делает Чон Чонгук, — заговаривает Мин, когда Ким в очередной раз отводит взгляд на витрину, — но он определённо изменил твоё мировоззрение. Ты... повзрослел. Тэхён кивает. Молча. Почему-то сегодня разговаривать вообще не хотелось. Губы размыкались с трудом, чтобы издать хоть какой-то звук. Поэтому легче омеге было просто отвечать мимикой или жестами. Невербальное общение тоже общение. Но Тэхёну было приятно слышать, что теперь Юнги не считает его разгильдяем. Да и самому Тэхёну это нравится. Три месяца назад он бы и не подумал о том, что будет жить самостоятельно, работать и вообще-то ни в чём не нуждаться. За исключением разве что небольшого движения в личной жизни. Как ни как, последняя попытка провести ночь с альфой у Тэхёна была в клубе. И то из-за Юнги она не увенчалась успехом. — Опасный господин Чон не посвящает тебя в дела клана? — интересуется Юнги, заставляя Кима поднять на него вопросительный взгляд. — Как он тебе вообще? — В каком плане? — хмурится. — В плане, как человек... — Ты знаешь, о чем я, Тэ, — Юнги играет бровями, издаёт тихий смешок и, наконец, выбивает из задумчивого хмурого омеги слабую полуулыбку. — Я, конечно, до сих пор сомневаюсь, что всё это реальность: мой засранец и задира Ким Тэхён стал серьёзным мальчиком и по воле судьбы работает на самый влиятельный преступный клан Кореи. Тэхён вздыхает и опустошает всё же кружку с кофе, отставляя посуду на стойку. — Ну так что? — не унимается Мин. — Чон Чонгук не из тех, кто западёт на мелкую омежку, работающую под его началом, — усмехается Тэхён. — Думаю, такие его интересуют только в плане потрахаться и разойтись. — Тебе не нравится эта перспектива?— щурится Юнги и замечает копошащегося под стойкой возле них Джина. — Напомню, когда-то ты искал альф только, чтобы просто потрахаться. — А я разве сказал, что я против? — наигранно удивлённо омега вскидывает брови. — Последний раз я секс видел во сне, и то не в этой жизни, — Тэхён не сдерживает страдальческой гримасы. — Ты спросил про отношения с ним. Вот собственно и ответ на твой вопрос. Что-то разве не так? — Ладно, наверное, справедливо. Юнги задумчиво кивает, смотрит на Джина, который, наконец-то, выпрямляется, ставит на поверхность стойки небольшую корзинку с конфетками для посетителей (утро только начинается, поэтому Джин всё ещё подготавливается к насыщенному рабочему дню, несмотря на утренний наплыв посетителей). Омега упирается локтями в край стойки и смотрит на своих новоиспеченных друзей. — Чтобы попытаться построить отношения с Чон Чонгуком, для начала нужно расположить его к себе и добиться его доверия, — абсолютно серьёзно начинает Джин. — Это задача не из простых. Чон никому не доверяет. — Что, совсем? — хмурится Юнги, тут же обращая взгляд на Джина. На его слова оба омеги кивают. Тэхён об этом наслышан ещё с первой их встречи и, к сожалению, он помнит, какова цена доверия Чон Чонгука. Жизнь. — Его брат, Хосок, единственный, кому он доверяет. Намджун работает с ним уже два года, знает все секреты фирмы и является главным дознавателем клана, но даже ему Чонгук не доверяет. — Как можно не доверять своим же людям? — возбуждённо спрашивает Юнги и сцепляет пальцы в замок. Джин пожимает плечами, мол хотел бы я сам знать, по какому принципу их клан всё ещё существует, если там нет доверия со стороны главы, но это остаётся не озвученным. — Меня он всё ещё не подпускает к делам клана непосредственно, — заканчивает Тэхён. — Знаю только то, что сейчас вроде как они с Намджуном и Хосоком ищут кого-то, кто достаточно прекрасно прячется и берёт людей, которые стелятся под Чона, под себя. Не исключено, что он боится того, что я проболтаюсь кому-то о том, что по всему городу у клана есть точки, где хранятся тонны наркотических веществ, продаваемые на всей территории Кореи и за её пределами. Ну или то, что от Чонгука часто так несёт порохом и кровью, что иногда они перебивают его природный аромат. А у Чон Чонгука, к слову, прекрасный природный аромат. Горький шоколад с примесью грецкого ореха. И Тэхён соврёт, если скажет, что ни разу даже не пытался прислушиваться к нему. Он чертовски соблазнительный. Ким кивает, будто в подтверждение своим же словам, и снова бросает взгляд на мокрую витрину, на которой мелким узором оседают дождевые капли. — Ты это только что сказал, — хмыкает Юнги и переглядывается с Джином. — Я сказал это вам, кому это и так известно. Мне нет смысла распускать язык перед незнакомцами. Тэхён следит взглядом за проезжающими мимо автомобилями, пока не замечает остановившийся возле кофейни спорткар. Чёрная матовая BMW I8, намокшая под ливневой водой теперь принимала легкий глянец. Единственным ярким пятном этим серым днём были огненно-красные полосы, украшавшие корпус автомобиля, из которого, прячась под чёрным зонтом, вышел сам объект обсуждения омег. Чонгук, Хосок, а с ними и Намджун уверенно заходят в уютную кофейню, и почти никто не обращает на значимые лица внимания, за исключением Джина, тепло улыбающегося своему мужу, Юнги, который немного заёрзал на стуле, и конечно же, Тэхёна, тут же ощутившего терпкий аромат горького шоколада и грецкого ореха. Все трое в чёрных костюмах, как на подбор, и омеги уже готовы пустить слюни на альф. Но так делает только Юнги, практически подбирая свою челюсть с пола. — Доброго утра, — первым заговаривает Чонгук, как только альфы оказываются около омег. Тэхён коротко, но почтительно кивает начальству. Намджун уверенно пожимает руку младшему Киму и Юнги, а после невесомо касается губами тёплой щеки Джина. — Это мой друг, Юнги, если Вы помните, — повторно представляет омегу Тэхён. Юнги слегка теряется, но, получив лёгкий толчок в бок от стоящего позади Намджуна по приказу Джина, отмирает и склоняет голову в приветственном кивке. — Я помню, — Чонгук натягивает обворожительную улыбку и обращается к омеге справа от Тэхёна. — Рад снова встретиться, Юнги. Как ты? — Всё хорошо, спасибо, господин Чон,— Мин улыбается, не в силах сдержать своего порыва. — Как Вы? Кажется, эмоции вновь захлестнули, и поэтому Юнги снова начинает ёрзать на стуле. Намджун отстранённо ведёт диалог со своим мужем, совершенно не обращая внимания ни на кого, поэтому оба омеги, внимательно изучаемые взглядом братьев Чон, даже не надеются на какое-нибудь спасение в лице Джина. По крайней мере, для Юнги. Тэхён уже привык и к обществу Чонгука, и к обществу Хосока, который был чуть сговорчивее и определённо веселее своего младшего брата. Хоть и в выдержке и сосредоточенности на деле ему не уступал. Тэхён по-прежнему не понимал, почему всё перешло под начало Чонгука, а не старшего брата, но лезть в семейные дела братьев ему не слишком-то хотелось. Это не его дело, в конце концов. — Я вполне сносно, — кивает Чонгук и опускается на свободное место рядом с Тэхёном. Омега тяжело сглатывает, но старается держать себя в руках. Сегодня почему-то аромат альфы ощущается куда сильнее, чем прежде. И однозначно заставляет теряться в этом горьком омуте. Или ему так только кажется... — Чон Хосок, брат Чонгука, и, по совместительству, второе лицо в компании, — подаёт голос второй альфа и учтиво протягивает ладонь Юнги. — Рад знакомству. Мин Юнги медленно растекается. Голос альфы тут же звучит до одури приятно, сладко, нараспев. Такого Юнги ещё не слышал. Конечно, у Намджуна, например, голос глубже и ниже, но Юнги он казался слишком грубым. Голос Хосока для Юнги как самая прекрасная музыка. Нежнейший лейтмотив, обволакивающий. Омега заливается краской, что не ускользает от пристального взгляда альфы, и, кажется, что мир остановился прямо в эту секунду. Юнги несмело протягивает ладонь в ответ, почти шепча своё имя, потому что боится нарушить этот приятный отзвук хосокова голоса в своих мыслях, и в ответ вместо рукопожатия получает лёгкий поцелуй тыльной стороны ладони, краснея ещё больше. Теперь он готов ощутить, как щёки безбожно полыхают, а по кончикам пальцев проходят мелкие разряды тока. За ними внимательно наблюдают Чонгук с Тэхёном. Омега слегка прикрывает рот ладонью, пытаясь не издать смешок. От дерзкого Мин Юнги ни осталось и следа. Теперь он был похож на школьницу, краснеющую от каждого прикосновения мальчишек. Но, признаться, выглядело это чертовски мило. Такого Юнги Тэхён не видел достаточно давно. — Хосок, у тебя омега в руках сейчас растечётся. Завязывай, — хмыкает младший Чон и косится на старшего брата, заигрывающего с Юнги. Тэхён не сдерживает усмешку. Хосок оборачивается и через плечо смотрит на Чонгука, слегка закатывая глаза, а после возвращается к милому воркованию с Юнги, который, и правда, готов вот-вот растечься под обжигающе соблазнительным взглядом Чон Хосока. — Решили выпить кофе с утра? — решает и Тэхён вступить с кем-то в диалог и задаёт вопрос Чонгуку, тут же переводящему свой взгляд на омегу напротив. И, как и всегда, обворожительная ухмылка касается уголков губ альфы. Тэхёну даже на мгновение кажется, что Чонгук смотрит на него слегка заинтересовано. Но это чувство исчезает ровно в ту секунду, когда Чон отворачивается от него и смотрит куда-то вперёд. Изучает давно заученное меню — в кофейне Джина он бывает часто, заезжая после трудного рабочего дня вместе с Намджуном. Чонгук не хочет смотреть на Тэхёна. Чонгук не может спокойно смотреть на Тэхёна. — Да, — наконец исходит от альфы. —Какой предпочитаешь? Тэхён пару раз коротко моргает, пока Чонгук подзывает к себе второго бариста. Джин совершенно забыл о работе, завидев мужа. И теперь даже не обращает внимание на то, как возле его носа Хосок улыбается смущённому Юнги и расспрашивает его о жизни омеги и его увлечениях. Хосок кажется Юнги приятным и умным мужчиной с ноткой опасности и яркого азарта в глазах. Похож на своего младшего брата. Но более красив, по мнению самого Юнги. Тэхён облизывает нижнюю губу и поднимает взгляд на цветастую вывеску, куда внимательно смотрит Чонгук. — Вы хотите угостить меня кофе? — Ким смотрит с вызовом. Какое бы волнение и смятение сейчас не охватило молодого омегу, но не играть с Чон Чонгуком в эти странные переглядки и иногда испускать ядовитые фразочки и словечки, пропитанные сарказмом, кажется выше его сил. — Да. Ты против? — Чон оборачивается и толкает язык за щеку, вскидывая правую густую бровь. — Не хочу, чтобы мои сотрудники клевали носом в дорогие дубовые рабочие столы, а то вмятины останутся. — Вам мебель дороже самочувствия ваших подчинённых? — с явным презрением, Тэхён откидывается на спинку барного стула. — Американо. Я предпочитаю американо. Чонгук одобрительно кивает. — Два американо, пожалуйста, — альфа озвучивает заказ бариста, что коротко кивает и отходит в сторону, и снова обращает своё внимание на омегу. — Нет, что ты. Вероятно, я забочусь о столе, потому что в твоём кабинете стоит самый дорогой. После моего, конечно же. — О, — воодушевлённо вздыхает омега, — и чем же я заслужил такое, господин Чон? — Насколько я помню, ты мой личный помощник, Тэхён. А моим приближённым людям я даю лишь лучшее, — Чонгук обольстительно оголяет белоснежные зубы, проводит по верхним кончиком языка и забирает из рук бариста ароматный кофе. — Вы не давали мне повода думать, что я приближённый к Вам человек, — Тэхён тут же делает глоток второго за полчаса свежесваренного американо. Может, не слишком-то Тэхён и хотел наполнять свой организм второй порцией кофеина, но от предложения Чон Чонгука отказаться было сложно. Он, кажется, вовсе не отвечал за себя, когда озвучил свои предпочтения. Да и разделить утро за чашечкой одного из самых вкусных американо в городе с главой клана Чон уже как залог хорошего дня. Чонгук чертовски привлекателен как альфа. И Тэхён соврёт, если скажет, что не теряется, когда в миг ощущает привкус горького шоколада с нотками грецкого ореха в своём напитке. Это явно не сироп или подсластители. Это Чон, мать его, Чонгук. — Тот факт, что я не успокоился и нашёл тебя после нашей первой встречи, предложив работу у себя, не повод? — Чонгук снова выгибает тёмную бровь, и Тэхён замечает, что от такого действия скулы Чонгука становятся более выразительными. О них можно порезаться, если нечаяно прикоснуться кончиками пальцев. — Вы же с первой нашей встречи твердите о недоверии ко всем. Я думал, в Вашем мире нет таких слов, как «приближённый» или «близкий», — замечает омега, и Чонгук легко смеётся. Смех его низкий, на грани шёпота, но в тот же момент кажется Тэхёну слишком громким. К слову, он впервые слышал хоть какой-то смех от Чонгука. Прежде никогда. Даже когда шутил Хосок и все кругом откровенно посмеивались, Чонгук только изгибал губы в улыбке. Но не смеялся. — Ну же, Тэхён, ты определённо преувеличиваешь, — и Ким готов поклясться, что Чонгук только что спрятал свою улыбку за белоснежной чашкой, прислоняясь алыми губами к кромке. — Не делай из меня отшельника. — Отшельника? — удивляется омега. — Вы считаете себя таковым? — Это твои слова, — альфа пожимает плечами. — Будь я отшельником, сказал бы тебе, что ты приближён ко мне? — И тем не менее, — Тэхён нарочно двигается на стуле ближе, оказываясь с Чонгуком на непозволительном расстоянии, — раз я, как Вы сказали, приближённый к Вам, господин Чон, почему не имею возможности помогать Вам с делами клана? Тэхён и не думал задавать подобные вопросы. Особенно Чонгуку. Особенно сейчас. Он не горел желанием как-то вливаться в криминальную сторону бизнеса Чонов, но в груди щемило от того, что по словам альфы, он близок к нему — хотя Тэхён до смерти хотел оспорить это, — а всё ещё не имел какого-то доступа. — Ты хочешь в клан? — теперь очередь удивляться Чонгука. — А я разве уже не в нём? — Ты личный помощник в моей компании. И она не относится к клану, Тэхён. — Она не дочерняя клана? — хмурится омега. До сегодняшнего дня он считал именно так. — Нет, конечно. Будь компания под началом клана, её бы давно прикрыли. Даже несмотря на то, что вся чёртова полиция лежит подо мной. — И как бы Вы позволили каким-то органам власти коснуться самого ценного в вашей жизни? Тэхён чуть подаётся вперёд, пряча игривый взгляд в ароматном напитке, всё ещё тающий на языке ароматом альфы, и смотрит на Чонгука исподлобья. Разглядывает. Бессовестно пялится, если быть точнее. — Я бы не позволил, — твёрдо заявляет Чонгук. И Тэхён понимает: Чонгук не врёт. — Те, кто хоть пальцем посмеют тронуть моё, тут же будут гнить падалью в сырой земле. И я говорю не только о клане, компании и своей семье. Чонгук зеркалит действия омеги, и теперь они оба, уставившись друг на друга, играют в очередные гляделки. Взгляд альфы тяжёлый. Даже угнетающий. Таким взглядом Чон смотрел на него в качестве заложника в доках, а теперь Тэхён вновь ощущает его на себе. И плавится. Вжимается в спинку стула. От чего-то и дышать стало тяжелее. Лёгкие заполнил грецкий орех. Время под гнётом взгляда Чон Чонгука тянется мучительно медленно. Прошла минута от силы, а Тэхёну чудились все часы. И так бы прошли сутки, если бы из-за спины омеги не выплыл Намджун, хлопая омегу по плечу. — Ты не выспался? — взволнованно спрашивает альфа, сводя брови к переносице, когда Тэхён облегчённо вздыхает и поднимает на Намджуна благодарный взгляд. Еще пара минут и от Тэхёна остался бы лишь пепел. Чонгук как ни в чём не бывало отворачивается и достаёт из внутреннего кармана пиджака мобильный, что-то наскоро печатая. — Нет, просто... задумался, — вымученно улыбается он. Ощущение того, что тучи сегодня сгущаются не только над городом, но и лично над ним самим в лице бездонного кроваво-красного взгляда-океана Чон Чонгука. — Не пугай так больше. Ты даже побледнел, — ладонь Намджуна касается лба омеги и задерживается там, пока альфа определяет температуру «на глаз». — Вроде не заболел. Ничего не болит? — Намджун, всё в порядке, правда, — кивает Тэхён, вновь смотря на альфу. Намджун с начала работы омеги под началом Чонгука ещё ни разу не упускал возможности побыть «отцом» для него, хоть и сам не был намного старше. Почему-то, когда он увидел его, то сразу отметил для себя, что об этом милом мальчике нужно заботиться. Особенно первое время, когда Тэхён вёл себя как избалованный ребёнок, считающий, что и сам отлично справится в случае чего. — Джун-и, отстань от Тэхёна, — за стойкой возле Тэхёна появляется Джин, грозно поглядывая на мужа. — Он не любит дождь, вот и причина его вида. — Я метеозависим, — зачем-то врёт младший Ким и пожимает плечами. Чонгук по-прежнему молчит и продолжает печатать что-то в своём мобильном. — Я просто переживаю, чего сразу панику наводить, — Намджун убирает руку с плеча Тэхёна и слегка улыбается, демонстрируя омеге милые ямочки. Тэхён невольно хмыкает. Джину несомненно повезло с таким альфой. И пусть кто-то посмеет выразиться иначе. — Тэхён, — отвлекает его Сокджин. Омега оборачивается в сторону мужа Намджуна. В его руках небольшой металлический термос, который тут же оказывается перед его носом, — я тебе сделал кофе с собой. Попьёшь в офисе, если господин Чон не против. Сокджин намеренно одним лишь тоном обращается к Чонгуку, и тот, не задумываясь, кивает головой. Ему будто вовсе нет дела до происходящего. Будто не он пару минут назад пытался сожрать омегу взглядом. — Спасибо, Джин. Чтобы я без тебя делал, — омега подмигивает и притягивает термос к себе, касаясь длинными, холодными, вспотевшими от волнения пальцами горячей стали. В воздухе повисает неловкое молчание, когда Джин отвлекается на нового клиента, забежавшего в кофейню погреться, а Намджун отходит в сторону уборных, чтобы ответить на телефонный звонок. За спиной Тэхёна мило хихикает Юнги, увлёкшись разговором со старшим Чоном, что вызывает внутри Тэхёна приятное тепло, разливающееся волнами. Юнги вообще редко смеётся. А уж тем более краснеет. Этого парня смутить невозможно. Было. Ровно до того момента, как перед ним не предстал Чон Хосок и невесомо не коснулся горячими губами холодных костяшек. Тэхён почти незаметно метает взгляд в сторону болтающей парочки и уловливает краем глаза, как Мин Юнги робко улыбается, хватаясь пальцами за края барного стула. Нервничает. Как и сам Тэхён, пока рядом с ним сидел, как непробиваемая скала, Чон Чонгук, а теперь вовсе не обращает никакого внимания на омегу. — Поехали, подвезу тебя, — вдруг неожиданно предлагает альфа, и Тэхён сперва не осознает, кому адресованы его слова. — Вы мне? — прикусывает он губу и оглядывается по сторонам. И скала по имени Чон Чонгук медленно расслабляется, ухмыляясь. Мобильный возвращается в нагрудный внутренний карман, а взгляд вновь прикован к тёмным омежьим глазам. — Ты видишь тут ещё кого-то? Хосоку не до нас, — закатывает глаза Чон. — Он, кажется, залип на твоего друга. — Да... Есть такое, — Тэхён лишь кивает. — Я предлагаю единожды, Тэхён, — оповещает Чонгук и поднимается с места, одёргивая пиджак. — Едешь? Или может, хочешь прогуляться под освежающем ливнем? Который ты не любишь... — Да, да... В смысле, нет, — Тэхён опять теряется. И это уже начинает выглядеть смешно и глупо. Омега сам понимает, но что-то заставляет его нерешительно кусать губу и мять края пиджака. — Не хочу пешком. Наконец, что-то внятное! — Тогда бери вещи и подходи. Жду у выхода, — деловито сообщает Чон и удаляется. Тэхён смотрит вслед статной фигуре, удаляющейся к выходу, и подмечает, что строгий костюм идёт Чон Чонгуку больше, чем кому-либо на этой сраной планете. Когда Чон останавливается у двери, к нему подходит Намджун, и вид альфы совсем не вызывает какого-то либо спокойствия и благочинства. Намджун хрустит пальцами и играет желваками, когда стискивает челюсть и задумчиво смотрит вперед. — Намджун, — тут же зовёт его Чонгук, одним только приказным тоном веля рассказывать, что повлияло на смену настроения альфы. — В районе трёх часов ночи у восточного побережья, где три заброшенных высотки, мои люди заметили лишние глаза, — Намджун сжимает в ладонях мобильный чуть ли не до треска. — Значит, кому-то глаза явно уже не нужны, — усмехается Чонгук. Да, пытки он однозначно любит. — Нашли? — Ищут, — альфа кивает и снимает мобильный с блокировки. — Вот здесь, — Джун указывает пальцем на область на карте, где был замечен тот, кто в ближайшее время лишится глаз, а то и жизни, — в этом районе в половине пятого прозвучали выстрелы. — Это же жилой комплекс возле магистрали? — на всякий случай интересуется Чонгук. — Да. Было три выстрела. Гильзы нашли только две. Патроны девять на девятнадцать Парабеллум. — Глок восемнадцать? — хмурится Чонгук, когда Намджун показывает ему фото с гильзами, испачкаными в чужой крови. — Девятнадцатый. Пули прошли насквозь. На этих гильзах кровь разная. Стреляли, как минимум, в двоих. Личностей нет ни в базе данных, ни в картотеке. За последние сутки никто не поступал в районные больницы с огнестрелом. В моргах так же тихо. — Значит, тела забрали с собой, — скорее для самого себя озвучивает очевидное Чонгук. — Очевидцы? — Никого, блять, — шипит Намджун и убирает мобильный в карман брюк. Больше там смотреть нечего. — Весь район обошли, и нихуя. — Какая тварь посмела вершить правосудие на моей территории? — в тон Намджуну шипит Чонгук. Теперь его утро уже не было таким уж и добрым, как пару минут назад. Теперь и над Чонгуком стали сгущаться тучи, наполненные желчью и гневом, которые он не прочь прямо сейчас выплеснуть в виде пары пуль кому-нибудь в бошки. Вполне себе антистресс. Но завидев Тэхёна, плетущегося от стойки к ним с Намджуном, пихает дознавателя в плечо, намекая на улыбку, пусть и натянутую, и ухмыляется сам. — Готов? — ради приличия интересуется Чонгук. Конкретно сейчас ему глубоко насрать на всех. Есть желание собственноручно вырывать пальцы тех, кто посмел спустить курок на территории клана Чон. А желания заигрывать с милым омегой уж точно нет. И бонусом он готов вырвать ещё и языки тем, кто отбил это желание, потому что смотреть на смущающегося Тэхёна его личный сорт наркотика. — Да, конечно! Тэхён уверенно кивает и под зонтом, раскрытым для них Намджуном, они выходят к чонгуковской BMW.

***

Всю дорогу длиной в жалких десять минут, как и говорил Тэхён, царило молчание. Чонгук, находящийся за рулём, молчал и покусывал щёку изнутри, изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Тэхён не мог не отметить, что Чон Чонгук за рулём выглядел довольно соблазнительно. И, наверное, его мысли были бы заняты чем-то иным, если бы не щекочущая нервы и не угнетающая тишина. Почему-то было неловко. Намджун рядом тоже молчал и что-то внимательно выискивал в своём мобильном. Омега определённо заметил, что оба альфы были напряжены и о чём-то думали. Об этом говорили их сосредоточенные взгляды. Тэхён и не лез. По приезде в офис, Чонгук просто велит Тэхёну продолжать работу над отчётом, и они с Намджуном скрываются в его кабинете, откуда не выходят вплоть до вечера. Первым около семи уходит Намджун, коротко прощаясь с омегой. В половине восьмого исчезает и Чонгук, вовсе не проронив ни слова. Что-то определённо случилось. Но об этом молчали. И Тэхёну это не нравилось. Он мог бы помочь. Наверное. Если бы знал, что тревожило альф на протяжение всего дня, но его оставили в неизвестности, заставляя терзать себя различного рода мыслями. До самой ночи. Откинувшись на спинку рабочего кресла, Тэхён устало вздыхает и трёт изрядно покрасневшие глаза: на часах почти полночь, а омега по-прежнему сидит и вносит последние правки в отчёт о вложениях, который уже завтра должен быть предоставлен китайским партнерам. Небольшой, но довольно дорогой современный стол, идеально вписывающийся в концепт офисного стиля огромной корпорации, завален бумагами. На клавиатуре рабочего компьютера лежит громоздкая чёрная папка-скоросшиватель, где на треть листов уместились лишь одни чертежи, на краю стола ровной стопкой собраны все данные об импортёрах тех или иных составных, у монитора стоят пустые банки из-под энергетиков и кружка, не раз за сегодняшний день наполнявшаяся ароматным кофе, которое любезно ему предоставил Джин сегодняшним утром в термосе. Спать хотелось невыносимо. И даже мысли о сегодняшнем напряжении ушли на задний план. Спина жутко затекла, а внутренний голос последний час без умолку твердил о том, что пора бы, наконец-то, немного отвлечься и пару минут позаниматься чем-то посторонним. Например, проверить не пришли ли на почту новые сообщения. Плюсом, Тэхёну жутко мешала его неусидчивость. Его главная проблема с самого детства. Вечное наличие чего-то острого в заднице всегда мешало сконцентрироваться на чём-то конкретном. В школе омегу часто журили учителя за сорванные уроки, на первом курсе университета он самым первым вылетал из аудитории, лишь бы только найти себе занятие поинтереснее лекций, а теперь ещё и на работе, наличию и существу которой Тэхён до сих пор удивляется, как пятилетний ребёнок, увидевший в небе самолет. Думал ли он три месяца назад, что будет работать на главу сильнейшего преступного клана в Корее? Определённо, нет. Хотел ли он работать секретарём (мальчиком на побегушках) у главы сильнейшего преступного клана Кореи? Тоже нет. Даже такой вид деятельности уже был для Тэхёна чем-то новым и необычным в жизни, до недавнего момента наполненной только вечными ссорами с родителями, которым он не звонил с тех самых пор, как оказался в офисе Чон Чонгука, походами в клуб, заканчивающимися одноразовым сексом с горячими альфами, и посиделками с Юнги за бутылочкой пива и чипсами. Сейчас Тэхёна волнует только его работа. Поначалу, он дерзил боссу, да и продолжает это время от времени делать, но в какой-то момент в его голове что-то щёлкнуло. Тэхён повзрослел, как подметил Юнги. С чем согласен и сам Ким. Но он не жаловался. Он просто желал заняться чем-то поостросюжетнее, чем перечитка готового материала для китайцев. Всё-таки, работал на мафию. И ждал, когда господин Чон Чонгук вовлечёт его во что-то незаконное. Тэхён же сам спрашивал об этом. Но ответа с утра от Чонгука он так и не получил. А неугомонный характер Ким Тэхёна желал огня. По кабинету разливается пронзительный звон будильника, разрушая давящую тишину, и Тэхён понимает: полночь — пора закругляться. Оставался всего один единственный абзац, в котором Ким был абсолютно уверен. Он протяжно вздыхает, сохраняет последние правки, перенося отчёт сразу на несколько носителей, во избежание его внезапного исчезновения в ответственный момент, и выключает рабочий компьютер, принимаясь собирать все бумаги обратно в толстую папку. На это не уходит и более десяти минут. Тэхён устало складывает все свои вещи обратно в кожаную сумку, с которой обычно ходит на работу, и, наконец, решает отправиться домой. Делать здесь ему больше нечего, а завтра — вернее, сегодня, — предстоял ранний подъем. Тэхён надевает пиджак, покоящийся на спинке рабочего кресла, от костюма, что не получал должного внимания со времён обучения омеги в школе, вешает на плечо сумку, забирает со стола папку и выходит из кабинета, закрывая его на ключ. Во всём здании стоит абсолютная тишина: все работники разошлись по домам ещё в начале девятого часа, и не слышно было даже охраны, дежурящей где-то у лифтов. По коридору эхом разливается лишь повторяющийся каждые десять секунд писк системы безопасности. И так было почти каждый вечер, когда Тэхён задерживался допоздна, выполняя различные поручения Чонгука. Сегодня писк перебивался чьим-то шипением. И злостное рычание доносилось со стороны кабинета босса, располагавшегося в паре метров от кабинета Тэхёна. Чонгук сам же уезжал в половине восьмого, и поэтому Тэхён насторожился, когда по коридору, как гром среди ясного неба, раздалось громкое утробное «блять!». В голове омеги сразу проносится мысль, что альфа, возможно, притащил сюда одну из своих пассий (однажды он чуть не попался, когда внезапно услышал из приемной неразборчивое бормотание и тихие стоны, но вовремя скрылся из виду, стараясь вовсе не акцентировать на этом никакого внимания — всё-таки это не его ума дела), только в этот раз никаких характерных звуков жаркого секса омега не обнаружил. Только скрип кресла и очередное рычание, перебиваемое страдальческим приглушенным вскриком. Чонгуку плохо? Больно? Тэхёну становится не по себе. Возникает желание сделать вид, что его здесь и нет, что ему просто показалось и это игра измученного организма, что пора, действительно, идти домой, но истошные крики становятся звонче, и Тэхён тихонько прокрадывается к двери чужого кабинета, на секунду прислушиваясь. — Хватит, блять, там стоять! — спустя минуту злостно цедит голос за дверью, и Тэхён дергается, чуть не роняя громоздкую папку на пол, а сердце пропускает глухой удар. — Либо заходи, либо проваливай отсюда! От тона, в котором прозвучали громкие слова, Тэхён испуганно делает шаг назад. Его фактически поймали за подслушиванием, и это не пройдёт бесследно, если сейчас омега, как трусливая девчонка, сбежит, так и не разузнав, что же происходит. Тэхён громко вздыхает, игнорируя жуткий ком в горле от нарастающего волнения и толики страха, закравшихся в грудной клетке, и делает неуверенный шаг вперёд, слегка приоткрывая дверь. Перед ним предстает не слишком приятная омежьему глазу картина: Чонгук с оголённым торсом пытается одной рукой перевязать окровавленное плечо, на рабочем столе лежат разные медицинские инструменты, вата, и большой прозрачный бутыль с карамельного цвета содержимым. Виски. Альфа, стиснув зубы, тут же поднимает взгляд, полный боли и злости на Тэхёна, а Тэхён застывает в дверном проеме, не решаясь пройти внутрь кабинета, заполненного лишь светом настольной лампы возле Чона. — Если ты решил попялиться, я сделаю с тобой тоже самое! — рычит Чонгук и снова принимает попытку приложить бинт к ране, но в очередной раз корчится и шипит сквозь стиснутые зубы. Волнение охватывает Тэхёна с новой силой, но он находит в себе силы наконец-таки сдвинуться с места. Омега проскальзывает внутрь кабинета и бросает сумку и папку на кожаный диван возле панорамного окна, подходя как можно ближе к раненному альфе. — Боже мой, что с Вами, господин Чон? — сквозь нахлынувшее переживание выдавливает из себя Тэхён: жуткий ком в горле по-прежнему мешает, но лучше уж действия и слова омеги будут нелепыми, чем абсолютное бездействие с разинутым ртом. — Какая-то… мразь решила подстрелить меня, когда я приехал на встречу. И попала в плечо, — Чонгук вновь шипит и промакивает кровоточащую рану бинтом, смоченным спиртом. — Пуля застряла. — Почему… почему Вы не поехали в больницу? — растерянно спрашивает омега и бегает испуганными глазами по бледному лицу альфы, покрывшемуся испариной. С таким ранением ему однозначно следовало бы отправиться в госпиталь, а не в рабочий кабинет. — Можно не задавать блядских тупых вопросов? — альфа резко поднимает полной злобы взгляд и встречается с напуганными шоколадными глазами омеги. Тэхён смотрит растерянно, скользя обжигающим взором по всему, чему только можно, лишь бы избавить себя от гнёта. Но и Чонгук не слепой: он замечает то, как Тэхён теряется и мнёт край своего пиджака длинными аккуратными пальцами, и смягчает тон. — Заявиться туда с огнестрельным — значит отвалить зелёных несчастному докторишке, чтобы тот не побежал жаловаться правоохранительным органам. — А разве все они не под Вами, господин Чон? — интересуется омега, в очередной раз не сдерживая своих порывов нарваться на пугающие угрозы главы клана. — Весь город подо мной, Тэхён, — шипит Чонгук. Рука по-прежнему кровоточит и пульсирующая острая боль пронзает каждую клетку тела, но альфа терпит. Какого-то хрена не срывается на всё ещё слегка дрожащего омегу. Что-то останавливает. — Каждый ублюдок, прозвавший себя «верхушкой» прогибается подо мной и моими людьми… — «…и показывать им своей слабости, когда каждый считает меня чёртовым Богом, я не желаю!» — так и остаётся неозвученным. Тэхён молча кивает. А что он может сказать в таком случае? Конечно, так оно и есть. По-другому просто быть не может. За те несчастные (счастливые) три месяца Тэхён наслушался от Джина, ставшим неплохим компаньоном на обеденный перерыв, что омега проводил в кафе неподалёку, красивых драматичных философских рассуждений о падшем городе, когда-то сожжённом заживо и построенном руками молодого альфы в паре со своим не менее сильным братом. Не удивительно, что вся иерархия начинается с клана Чон. Тэхён дергается, когда со стороны Чонгука доносится остервенелый, больше походящий на медвежий рёв, возглас. Альфа пытается поднять раненную руку, но металл внутри чертовски обжигает и царапает ткани, будто в кровоточащий прострел залили керосина и вставили подожжённую спичку. — Подойди, — шумно втягивая воздух, Чонгук склоняет голову на здоровое плечо и на секунду прикрывает глаза. Сейчас бы обезболивающего, да с собой не оказалось. Тэхён отмирает, стоит ему услышать сиплый голос Чона, и делает пару робких шагов вперёд, оказываясь сбоку от альфы. Взгляд всё ещё встревоженный, но уже не выдаёт ту толику страха, что осталась на дне тёмных зрачков. Противоречить Чонгуку не хотелось. Точно не сейчас. Тэхён хоть и под впечатлением от увиденного, но остатки здравого смысла упрямо твердят не острословить ради своей же безопасности. А Чонгуку даже и сил не хватит, чтобы поднять ствол или хотя бы воткнуть заточенный карандаш из золотисто-чёрной подставки омеге в руку. Единственное, на что Чонгук способен – это отъехать на кресле от стола на пару сантиметров назад. — Встань напротив, — приказывает Чонгук. Тэхён слушается. — Что Вы хотите сделать? — омега вжимается спиной в край стола, оказываясь в непозволительной близости с раненным альфой, когда тот, пропустив Тэхёна, снова двигается ближе. — Сядь. Чонгук слабо кивает головой за спину Тэхёна, приглашая омегу усесться на рабочий стол. — Что? — Сейчас ты мне будешь помогать, поэтому просто заткнись, сядь и внимательно слушай меня. Понял? — претерпевая очередные пульсации и стекающую по крепкому бицепсу дорожку крови, Чонгук вновь начинает повышать голос. Тэхён кивает и без колебаний снова делает то, что говорит ему альфа, слегка приподнимаясь на носочках и усаживаясь на самый край рабочего стола. — Сначала возьми это, — Чонгук наклоняется чуть вперёд к ящику в столе, а после протягивает Тэхёну нетронутой рукой жгут. Ким чуть колеблется, но берёт из рук альфы жгут, бросая на Чона удивленный взгляд. — Перетяни руку над раной, чтобы кровь не поступала, — спокойно, будто ничего не происходит тянет альфа. — И затягивай сильнее! — и снова повышенные тона из-за новой волны боли. — Д… Да... Сейчас, — не зная, как подступиться, Тэхён крутит в руках тонкий резиновый «проводок» и начинает приставлять жгут то с одной стороны, то с другой. Казалось бы, так просто. Просто стянуть жгут над раной, но... в силу волнения руки подрагивали, а мечущиеся мысли мешали сосредоточиться. — Быстрее, блять! Просто перетяни над этой сраной дыркой руку! — и снова то ли от боли, то ли уже от злости, рычит Чонгук. Скорее, от того и от другого. Чонгук не любит медлительных людей. Особенно, когда зол. А уж тем более, когда истекает кровью. Тэхён дёргается и чуть не роняет из рук жгут, перехватывая его пальцами. Тряхнув головой, омега глубоко вдыхает так неожиданно ставший необходимым воздух, пропитанный металлическим запахом свежей крови, наполняя кислородом лёгкие и мозг. В миг стало жутко душно. То ли от страха, то ли от того, что перед Тэхёном слишком близко сидит Чон Чонгук, шипя и матерясь. А может, от всего сразу. Разбираться уже было не за чем. Да и некогда. Отбросив никчёмную панику, охватившую каждую клеточку тела, он глубоко вздыхает и, вопреки собственным дрожащим рукам, обхватывает жгутом бицепс над раной и стягивает её до побеления кожи. — Отлично, молодец, — одобряюще кивает Чонгук. Он видит страх в глазах омеги. А этого ему допускать вовсе не хочется. — А теперь у тебя есть около пяти минут, пока моя рука не онемела к херам от недостачи крови, — слабо хмыкнув, но после сразу же скорчившись и прикусив губу, Чон кивает. Он пытается успокоить Тэхёна, перехватив его запястье и слегка поглаживая горячую кожу под манжетом рубашки. Но успокаивать человека, совершенно не умеющего проводить такие операции, тем, что через пять минут возможно онемение конечности, было не самым лучшим видом успокоения. По крайней мере, так считал именно Тэхён, не зная, как реагировать на всё происходящее. Всё ещё стягивало грудь от нехватки кислорода и мучительных мыслей. Голова разрывалась. Руки дрожали. Хотелось попросту исчезнуть. Но не сейчас. Не когда Чонгук истекает кровью в своём кабинете и просит о помощи. — Так, я понял, — Тэхён неспеша освобождает руку от обжигающей хватки альфы и поднимает на него встревоженный взгляд, вновь встречаясь с кроваво-красным океаном. — Что дальше? — Все инструменты здесь стерильны, поэтому возьми перчатки и надень их, а после дай мне вот ту тряпку сзади тебя, — кивая головой сначала на перчатки возле бутылки с виски, а после и на чёрный кусок ткани сзади, Чонгук тяжело дышит, часто срываясь на протяжные приглушенные стоны боли и хрипы. Сейчас бы ему не помешало немного обезболивающего из личных запасов. Но, к сожалению, при себе у него были только жалкие таблетки, не избавившие бы Чонгука от боли даже на четверть. Тэхён не медлит и быстро натягивает на ледяные руки стерильные нитриловые перчатки, протягивая Чону тряпку. — Так, дальше возьми бинт и пропитай его виски. Перед глазами плывёт от нарастающего волнения, но свёрток бинта Тэхён всё же находит. Взяв скальпель, который откуда-то имелся у Чонгука (хотя стоило предполагать, что у него имеется всё, что только может понадобиться для таких неожиданных хирургических вмешательств), омега отрезает небольшой кусок, а после открывает бутыль со спиртным, пропитывая его так, что этот едкий запах тут же распространяется по кабинету. И, кажется, что от него у Тэхёна начинает плыть перед глазами ещё больше. На секунду даже силуэты расплываются кривыми линями. Но голос Чонгука, прозвучавший совсем близко, отрезвляет. Моментально. — Теперь протри вокруг прострела. Только не дави слишком сильно, — пододвинув ближе к Тэхёну свою прострелянную руку, Чонгук зажмуривается. И Тэхён повинуется. Несмотря на кашу в голове, сопровождаемую мыслями о возможном провале, он помнит, что у Чонгука не более пяти минут. Пропитанный виски бинт касается раны и очерчивает границы, обжигая. Чонгук снова рычит и сжимает здоровой рукой подлокотник кресла. Больно. — А теперь самое сложное... — глубоко вдыхая и снова корчась, Чон кивает головой на два инструмента, до этого не привлекавшие внимание Тэхёна. Он вообще ничего не видит перед собой, если быть честным. — Там лежат медицинские щипцы. Одними ты раздвигаешь отверстие, другими вытаскиваешь пулю, — от услышанного Ким распахивает глаза, не веря, что сейчас ему предстоит делать самое страшное и волнующее из всего, что только могло когда-либо случиться с омегой. — Но вот сейчас слушай и запоминай. Пулю вытаскивай очень аккуратно и медленно, чтобы не повредить ткани внутри руки, понял? — в ответ Тэхён кивает, чувствуя, как в груди разрывается сердце и трясутся даже пальцы на ногах. — А после этого делай всё очень быстро. Запоминай: берёшь бинт, подставляешь к кровоточащей ране, из бутыля заливаешь виски прямо в рану, и сразу прижимаешь бинт, чистым обматывая руку. Всё уяснил? — Виски, бинт, перематывать, — бубнит себе под нос Тэхён, пытаясь хоть как-то отложить сказанное Чонгуком. Нельзя облажаться. Нельзя сделать больно. Нельзя навредить Чонгуку. — Всё понял. Тэхён кивает, но подсознание уверенно кричит, что ничего он не понял. Порядок действий раз за разом прогоняется в голове. И Тэхён смиряется. Всё равно выхода у него уже нет. — Тогда дерзай, — Чонгук ободряюще кивает, зажимает меж зубов несчастный клочок чёрной ткани и выдыхает через нос, зажмуриваясь. Тэхён пропускает через своё тело миллиарды разрядов тока. Бесспорно, смертельно высоковольтных. И всё же тянется к хирургическим щипцам, обжигаясь холодом металла. Аккуратно, чтобы вдруг лишний раз не причинить боли альфе, Тэхён приставляет кончики одних щипцов к краям раны от пули, начиная медленно раздвигать плоть. Волнение вновь охватыватило омегу с головой, не позволяя здраво мыслить. Начинает мутить. Но не от запаха крови, и даже не от её вида. От резко накалившейся температуры и подскочившего в крови адреналина, работавшего сейчас, как сильнейший наркотик. Чонгук громко мычит, сжимая во рту ткань, а Тэхён резко закрывает глаза и делает пару глубоких вдохов. Он причиняет боль Чонгуку, но совершенно не желает этого делать. Только знает, что если не вынуть металл, осевший в чужом теле, станет ещё хуже. Тэхён раскрывает глаза и, собравшись с духом, раздвигает плоть ещё шире, и, наконец-то, замечает основание гильзы, застрявшей в тканях. Чонгук по-прежнему мычит, издаёт гортанные рыки, сжимает зубами ткань до спазмов в челюсти, даже изредка дергается от боли, но Тэхён ничего поделать с этим не может. Чон сам просил делать всё аккуратнее и медленнее, пока позволяет время. Просунув вторые щипчики, омега хватается за основание пули и начинает медленно тянуть её на себя. По собственному лбу стекает капля пота, оседая на темной чёлке, а по щеке катится слеза. Слеза не обиды, не злости, не слабости... Слеза испуга. Испуга за альфу, что сейчас тяжело дышит и сдерживает очевидное желание дернуться. Нельзя. Иначе будет куда больнее. Выдохнув, Тэхён делает последние движения и, наконец, извлекает свинец из плеча Чонгука, отбрасывая его в металлическую плошку. Из раны тут же хлыщет кровь, капли которой разукрашивают серый костюм Тэхёна в алые цвета. Но это сейчас абсолютные мелочи. Схватив бинт, Ким прикладывает его к местечку под отверстием, берёт бутыль с виски и прислоняет горлышко прямиком к ране, от чего жидкость течёт внутрь и обжигает оголенные ткани. Чонгук несвязно матерится. Тэхён моментально перекрывает рану бинтом, бережно обматывая руку вокруг оси чистыми бинтами. Самое сложное было закончено. Чонгук всё ещё мычит от боли, даже порыкивая, а Тэхён чувствует себя настоящим садистом. Он знал, что боль причинял ему не он, и вовсе не случайно, но избавиться теперь от этого навязчивого ощущения было невозможно. Развязав жгут над раной, омега откладывает его на стол позади себя и осторожно смотрит на Чонгука, который просто отбросив несчастную тряпку, откидывает голову на спинку офисного кресла, закрывая глаза. Трясущимися руками Тэхён облокачивается о стол, сбрасывает испачканные чужой кровью перчатки и стирает тыльной стороной ладони предательские слезы. В кабинете виснет мёртвая тишина. Тэхён дышит глубоко, в унисон с Чонгуком. Сердце отбивает ритм, неподвластный человеческому организму, и теперь уже всё определённо плывёт перед глазами, что даже приходится их закрыть, чтобы не вызвать танцующими кривыми силуэтами приступ рвоты. Омега не знает сколько времени он стоит именно так, но когда открывает глаза, тут же обращает внимание на Чонгука, кажется, лежавшего на офисном стуле совершенно без сознания. — Господин Чон? — нарушает тишину Тэхён, и голос дрожит. Карий взгляд устремляется на альфу, но тот никак не отзывается. В горле пересыхает. — Господин Чон, Вы слышите меня? — снова пробует Тэхён и позволяет себе дотронуться до шеи альфы в попытке нащупать пульс. Есть. — Господин Чо... Чонгук! — не сдерживается Тэхён, когда волнение вновь охватывает и заставляет ныть в районе солнечного сплетения. — Ты слышишь меня? — Да... — хрипит альфа, наконец, открывая глаза и шумно выпуская воздух из лёгких. Тэхён облегчённо выдыхает, утыкаясь лицом в собственные ладони. Кажется, что кожа пылает. Тэхён сгорает изнутри. — Я... извините я... Я рад, что Вы живы,— признаётся омега, и на губах Чонгука появляется слабая улыбка. — А ты хотел, чтобы я отбросил копыта прямо здесь? — усмехается Чонгук. — Ч... Что? Нет, конечно же! — У тебя руки холодные, — тут же изрекает Чон и кое-как выпрямляется на кресле, теперь свободно смотря на омегу. Здоровая рука альфы тянется к ладоням Тэхёна, сцепленным вместе на коленях. Чонгук вкладывает свою ладонь между рук омеги, и Тэхён смотрит на него с искренним непониманием и лёгким испугом. Снова. — Я просто перенервничал, — не решаясь даже пошевелить пальцами на руках, Ким опускает голову и смотрит на ладонь Чонгука, вложенную в его. Сердце пропускает гулкий удар, когда вдруг Чонгук накрывает своей ладонью горячую щёку омеги и невесомо проводит большим пальцем по скуле, продолжая слабо улыбаться. — Спасибо, — шепчет Чон. — Ты молодец, Тэхён. Правда. А Тэхён замирает, даже не зная, что ответить на подобную вежливость и... нежность Чонгука. Её от него он никогда не получал и не видел её проявления. И оказывается, что это приятно до мелких спазмов в животе. Тэхёну нравится. — Господин Чон... — Чонгук. — Что? — Просто Чонгук, Тэхён. Не утруждайся, — кивает альфа и, наконец, убирает руку от лица омеги, замечая в слабом свете настольной лампы поалевшие щёки. — Хорошо, Чонгук, — теперь и Тэхён находит силы на слабую улыбку. — Не за что.