Ira initium insaniae est / Гнев порождает безумие

5 years later В Хогвартсе было... Миленько, скажем так. И Пятый таким термином и назвал бы свое пребывание в магическом замке, если бы юноша не был столь циничен, холоден и закрыт. Общался с другими учениками он очень мало, потому что просто не считал нужным лишний раз сотрясать воздух звуками своего голоса. Уже хрипловатого, низкого голоса, который почти закончил ломаться. Голоса, от которого по спине мог появляться холодный пот, если шатен хотел внушить ужас. Или приятные мурашки, если парень собирался кого-то обольстить. Тем не менее, Харгривз весьма редко прибегал к общению по уже указанной причине. Иногда он мог немного потрещать с Клаусом, который, когда не обкуривался маггловской травкой, был вполне вменяем и даже интересным собеседником. Только очень назойливым, особенно последний год, ведь считал, что братцу нужно подискать девушку, а то, дескать, ходит хмурый и неудовлетворенный недостатком общения и не только. Пропуская такие недвузначные намеки и шутки явно не гетеросексуального братца про "товарищ лучше подружки", "может, тебя обрадует, что я нахожу тебя горячим?", когтевранец, сцепив зубы, иногда все же находил нужду общаться с однокурсниками. Чисто так, для виду и чаще всего по каким-либо техническим моментам. Он казался всем странным и его, откровенно говоря, слегка опасались даже старшекурсники. А Номеру Пять нравилось быть нелюдимым, таинственным, непостижимым. Софакультетники, благо, уважали его ум и стремление к личному пространству, которое парень проявлял чуть ли не с большим рвением, чем желание показать, кто здесь папочка. Не сочтите за пошлый намек, демонстрировал он это пока что только в сфере интеллектуальных способностей. Почти все преподаватели, как один, согласились с Распределяющей Шляпой, которая отправила зеленоглазого на Когтевран, почти сразу же. Мальчишка проявлял исключительные способности почти по всем предметам и быстро завоевал уважение даже у Снейпа. Все же, он не принадлежал к ненавистному факультету профессора ЗоТИ, в отличии от крупного, но тупого братца Лютера и умной, но вспыльчивой Эллисон. И с каким удовольствием Снейп отнимал из-за выходок номера Три и тупости номера Один у львиного факультета балы, с не меньшим присуждал их факультету Кандиды Когтевран, видя, как беситься из-за этого семейство. Должно же быть хоть иногда профессору весело! Что же до способностей, то втайне от отца Пять их все же развивал, даже находясь в Хогвартсе. Естественно, у него не было глупой вспыльчивости слизеринца Диего, который метал ножи прямо в гобелены подземелий, не кроясь и получая за это многочисленные нагоняи от Реджинальда, а иногда и от декана перед этим. Парень был намного более предусмотрительным, и для тренировок ускользал в Выручай-комнату, где тренировался рвать пространство и время. С каждым разом он превышал свой лимит до полной усталости, что не могло не радовать. А в последнее воемя мог отмотать несколько секунд назад, но с огромными усилиями, честно говоря. И, если уже совсем на чистоту, конкретно эта часть способности слегка пугала даже ее владельца, который был знаком с понятием "эффекта бабочки", и вовсе не хотел проверять его на поактике, поэтому пространственные прыжки, освещаемые таинственным голубым цветом и сопровождающиеся негромкими хлопками, стали основой его тренировок. Мистер Монокль явно похвалил бы приемного сына за такую тягу к развитию собственного потенциала, если бы прямым текстом не запретил заниматься этим в школе чародейства и волшебства. Но, на самом деле, всем Харгривзам было плевать, по большому счету: они иногда случайно забывались и упрощали себе жизнь своей способностью, а затем с плутоватыми улыбками помогали друг другу заметать следы. Братья и сестры как бы и не то, чтоб сильно ладили, но они все же семья. Поэтому и общения Пятый имел больше всего с семьей. А маленькая стеснительная Ваня раз в раз с пуффендуйского стола пересаживалась за когтевранский, чтоб поболтать с братом и попить с ним тыквенный сок, который Харгривз, конечно же, ненавидел, но виду не подавал. Он же видел, как преданна была ему сестра. Но временами становилось страшно - они, хоть и не кровные родственники, но воспитанны как братья и сестры, а Номер Пять иногда ловил на себе вполне недвухзначные взгляды Номера Семь...

***

Номер Пять сорвался с места и добежал до дверей своей гостиной в один миг, перерыгивая через три ступеньки на движущихся лестницах. Ему в голову пришла идея и он, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, начал слушать загадку. Приятный высокий голос нараспев произнес: -Я вода и плаваю по воде. Кто же я? Почти не думая и кинув "Льдина", юноша подождал, пока тяжелая дверь в гостинную факультета "самых умных" откроеться и прошмыгнул на диван поблизости, с размаху плюхнувшись на него так, что тот обиженно заскрипел, прогибаясь под весом худощавого тела. Было уже довольно поздно и ученики в большинстве своем порасходились спать, тоесть, никто мешать ему не будет. Несколько особенно кропотливых студентов что-то писали на свитках, которые явно в несколько раз превышали указанный объем эссе, но делали это столь безшумно, что можно было подумать, что в гостиной сейчас сидит только Пять Харгривз. Кстати говоря, множество студентов пытались придумать ему кличку, чтоб имя было "не числовым", но брюнет просто упорно не отзывался и ученикам пришлось смириться с тем, что все люди, как люди, а он - как маглловский магазин в России(о чем они, конечно, не знали, но все же). Мимо проплыл пьяный Клаус, тряхнув густыми темными кудрями и отбив "пять" своему братцу, который угнездился на диване и как раз оценивал остановку. Следом за Номером Четыре тихо шагал Бен, воровато оглядываясь. На минуту Номер Пять впал в ступор, ведь скоро отбой, а Шестой - пуффендуец, но затем голубые, затуманеные алкоголем глаза встретили хвойные, и взгляд словно говорил "потом". Пожав плечами, мальчишка поерзал, садясь поудобнее на сине-серебристой, в цвет символики, софе. Призвав, видимо, с кухни с помощью "Акцио" кофе, чашка с которым уверенно подлетела к шатену, который подставил руку и поймал ее, расплескав несколько капель на лакированный дубовый стол перед диваном, Пять раскрыл свой блокнот и начал что-то ожесточенно писать, перед тем взмахнув палочкой и убрав темно-коричневые, почти черные, потеки со стола. Хлебнув кофе, мальчишка практически сразу же его и выплюнул и тихо прошипел, недовольно щурясь: — Кого мне нужно убить, чтоб здесь был нормальный черный кофе? Мысленно сделав себе пометку при первой же вылазке в Хогсмид купить нормальный кофе и придумать, как его здесь заваривать, Харгривз продолжил писать, подтянув свои подколенки(он был сейчас одет в шорты и подколенки - одежда Академии, которую ненавидели его родственнички и, что странно, считал удобной он сам) до колен и, отбивая левой ногой нетерпеливый ритм, стал бубнеть себе под нос то, что записывал. В гостинную вплыла невысокая рыженькая девушка и с интересом смотрела на незнакомого ей парня. Хоть она и была старостой, брюнет явно ей был знаком лишь внешне. Хотя это было не удивительно, девушка наверняка была его старше. Но по его странным манерам этого точно сказать невозможно. Зависнув и совесем бесстыдно сверля его глазами, она пыталась вспомнить имя зеленоглазого. Непонятно, зачем. Но это точно был мальчик, который привлек ее внимание при распределении, когда Стеф как раз была второкурсницей. Кажеться, у него было какое-то необычное... Вроде, числовое имя. Затем она снова прочла ту строчку сентиментальной книги, которую она перечитывала в четвертый раз и сейчас держала в руках. От этого занятия ее отвлекал обычный осенний дождь и то, что она решила почитать, опершись о перила лестницы, которые больно вдавливали ее в спину. Ливень барабанил по стеклам, создавая немного раздражительные для Стеф звуки. В какой-то момент Флоруэнс раздраженно завела медную прядь за ухо и отложила книгу в сторону. Правда, "отложила" было мягко сказано. Она скорее кинула ее, но в обоих случаях в тишине это был бы грохот, на который Пятый поднял глаза и укоризненно поджал губы, но затем вновь принялся увлеченно писать в блокноте, аж совесм по-детски высунув язык. Стефани, шурша страницами, вновь принялась читать, но строчки расплывались перед глазами. Она не могла сосредоточиться, а потому, сокрушенно вздохнув, постаралась незаметно рассмотреть брюнета. Который сейчас выглядел донельзя смешно и в то же время мило. Вообще, парень показался Флоруэнс миленьким. Харгривз почувствовал на себе изучающий вгляд, но Номер Пять даже ухом не повел на это, просто слегка изогнул бровь и продолжил писать, перевернув листок. Уже три страницы пестрели какими-то формулами, уравнениями и непонятными обозначениями, что-то было крайне неаккуратно перечеркнуто, а в углу второго листа писанины красовались каракули. Отхлебнув ужасного, по его мнению, кофе, юноша скривился и заставил себя проглотить эту субстанцию - ему еще долго писать, поэтому кофеин в крови не помешает. И он методично продолжал что-то строчить в своем блокноте, нетерпеливо покусывая кончик карандаша, энергично что-то перечеркивая, надписывая и иногда острым кончиком пишущей принадлежности почти прорывая тонкую скрипучую желтоватую бумагу. Чувствуя, что еще немного, и взгляд девушки прожжет в нем дыру, Номер Пять ухмыльнулся и скользнул беспристрастным взглядом по Стефани, даже не отмечая, как она выглядит. Просто посмотрел, надеясь, что она, наконец, уйметься. А потом медноволосая вздохнула, понимая, что ее засекли, и подошла к Пятому. Еще раз с интересом сверху-вниз она пробежала глазами по парню. И, шумно выпав из кресла, потому что зацепилась за его край, перевела дух и поприветствовала брюнета. Он продолжал спокойно писать: видимо, все же смутил девушку, которая была старостой их факультета - это он помнил... Как вдруг вновь раздался грохот и на этот раз поднял недовольный взор на виновника, а точнее виновницу, шума. Увидев все ту же девченку немного страше себя, и решив, что психологически она явно помладше будет, раз ведет себя подобным образом, он вновь приняося за "работу". Но шумная леди на этом не остановилась. Она поздоровалась с несколькими девушками, что зашли в гостинную и пошли по комнатам, и, к ужасу мальчишки, он понял, что та направляеться к нему и начал что-то шкрябать в блокноте еще усерднее, надеясь, что она, как истинная когтевранка, не нарушит его личного пространства, когда зеленоглазый столь явно занят. Тем временем девченка подошла к нему и все же поздоровалась. Нехотя оторвавшись от листка, Пятый поднял голову, запустил пятерню в чуб, поправляя прическу, и мрачно кивнул: — Угу, и тебе вечера доброго,-а затем вновь принялся писать, по ходу написания очередного уравнения с тремя переменными и какими-то карлючками тихо, но так, что Стефани должна была услышать, ведь она буравила его заинтересованным взглядом до сих пор(ему было не сильно комфортно от этого, но парень тактично промолчал-хоть когда-то он должен проявить вежливость, в конце-концов!), промолвил: — Да-да, погода чудесна, вечер идеален, дела у меня хорошо. Давай покончим с формальностями и я продолжу рассчитывать кванты, которые нужно перенести и направить, чтоб при помощи трансгрессии перемещаться ...перемещаться не только в пространстве, а и во времени, и пить этот ужасный кофе, потому что в Хогвартсе нет никакого другого, только это жидкое дерьмо. Спасибо,- и он вновь погрузился в написание. Немного шокированая ответом Пятого староста отступила на шаг. Вот это наглость! И он показался ей милым? Теперь девушка поняла, что просто ошиблась и в этом случае первое мнение обманчиво. Ведь в таком симпатичном мальчике прятался настоящий монстр по части души. К слову, она не любила кофе, поэтому брюнет показался ей еще более странным подростком, хотя, казалось бы, куда еще. А уж когда он заговорил про какие-то кванты девушка стала уверена в том, что он или слишком умный, за гранью понимания даже самых умных на этом факультете, или сумасшедший. Что бы хоть как-то урезать наглый нос парня медноволосая открыла рот для гневной, поучительной тирады, но в миг беспомощно закрыла. Она просто не знала что сказать. И так она простояла пять секунд, просто глотая воздух как рыба. Снова Флоруэнс заправила слегка вьющуюся и непослушную прядь за покрасневшее от гнева ухо, и, прерывисто дыша от злости сквозь зубы, сжала маленькие ладлшки в кулаки. Она явно подавляла деьское желание топнуть ножкой. Парень раздражал ее своим самодовольным видом, который он принял после своего, как он думал, остроумного ответа. А затем, сдавшись, Стефани села на кресло, которое стояло параллельно парнишке. Демонстративно уткнувшись в ту самую "настрадавшуюся" книгу. Снова та строчка. Мда....гнев Флоруэнс мигом слетел после тихой фразы адресованной только Харгривзу. "Я ненавижу кофе",- прошептала она, надеясь, что наглый мальчишка услышит, и растянула губы в довольной ухмылке. Странно, не правда ли? Но это могла понять только автор этой строчки. Наверное на ее языке это означало чем-то на подобие оскорбления, которым она решила ему отплатить за то, что несколькими минутами ранее словно воды в рот набрала и не знала, что ответить нахалу... К счастью мальчишки, надоедливое существо противоположного пола явно не ожидало такого напора, упрямости и хамства. Мысленно довольно улыбнувшись и сорвав овации своему умению окончить разговор, он краем глаза наблюдал, как рыженькая краснеет от гнева. Сначала нос и щеки, затем уши. Вот она уже злостно заправляет за алую ушную раковину ни в чем не виновную слегка непослушную прядь. Пятый только хмыкнул на свои размышления и наблюдения, но так, что этого никто, кроме него, не услышал, и вновь с шуршанием перевернул листок. Софакультетницу можно было бы назвать даже очень хорошенькой, если бы его интересовали девушки. Но даже влечение к Долорес пропало. Долорес... Пятый на несколько секунд завис, вспоминая свою пассию-манекен, а затем тряхнул головой, окончательно растрепав темные волосы, и начал ожесточенно писать, чтоб отвлечься. Да с таким нажимом писал, что сломал карандаш. По гостинной раздалось его тихое, но четкое: — Чееерт. С помощью магии как можно быстрее заточив карандаш, он начал писать какую-то вязь из букв, пока не потерял мысль. Флоуренс как раз в этот момент злостно уселась в кресло напротив него(да черт возьми, она что, решила нарушить его личное пространство? Вновь пялиться, а уже вот яростно открыла книгу дрожащими от гнева пальцами и теперь буравит взглядом своих глазищ ее), и начала читать. Харгривз был уверен, что девушка сейчас не вникает в то, что видят ее глаза в сочетаниях букв - слишком злой выглядела многоуважаемая староста факультета Когтевран. Несколько секунд прошло в блаженной тишине, и Харгривз уже понадеялся, что так и будет дальше. В таком случае девченка, что сидела параллельно ему, вовсе ему не мешала. Лишь бы не шумела, лишь бы не шумела, лишь бы не шумела... Черт. Вы не подумайте, он умудрялся думать об одном, а писать совсем другое. И сейчас перечеркнул половину листка, яростно делая пометку и осознавая, что длинноволосый источник шума что-то яростно пискнул. Девушка явно на него обиделась, но Пятому не было до этого особого дела. Но она нарушила тишину, и он прокрутил в голове ее фразу еще раз, осознавая. Затем лениво поднял глаза на раскрасневшееся лицо, полуспрятавшееся за какой-то дешевой сопливой книженцией. Медленно чеканя слова, при этом изогнув бровь и улыбнувшись, и, хоть улыбка могла бы быть и вполне дружелюбной, от нее веяло каким-то холодом, Номер Пять произнес: — А мне до этого нет дела, если честно, поэтому твое замечание крайне неуместно. Ты только сбила меня с мысли, а я уже собирался выставлять коэффициенты. Дело каждого - любить или не любить что-то. Я вот не люблю, когда нарушают мой поток мыслей и покой. И, кажеться, тебя это не сильно волнует, так что по этой логике я могу предложить тебе кофе. Но, так как ним можно нехило отбить себе желание его пить еще больше, я не стану,-он угрюмо скривил губы, словно разговаривая сам с собой. — И да, мисс источник шума,- продолжил он,- я знаю, что я хам, для меня это как комплимент, поэтому не утруждай себя меня так назвать - я вижу, ты уже приготовилась это сделать. Ну а еще я Номер Пять, или же Пятый Харгривз. Не знаю, приятно ли познакомиться, лично мне по барабану,-он погрыз кончик карандаша и размашисто нарисовал "5,7" в начале уравнения. — Да...возможно ты прав,- девушка никак не ожидала такого напора от парня - по взгляду, обращенноиу на нее, она подумала, что он сейчас просто убьет ее и поминай, как звали. Спохватившись, староста решила, что это такое странное знакомство: — А я Стефани, можно просто Стеф.- девушке не особо хотелось представляться зеленоглазому, но прозвище "мисс источник шума" раздражало ее больше, да и так было бы некрасиво - он же представился, все же. — Я хотя бы сделаю вид что мне приятно с тобой познакомится,- выгнула бровь она, понимая, что Пятый этого не видит, потому что даже не отвлекался на их разговор, а продолжал писать. На прощание кивнув когтевранцам, что дописывали домашние задания в другом углу и не обращали на них внимания, и бросив Номеру Пять сухое "спокойной ночи" Стеф очень быстро удалилась спать, не забыв задвинуть в самый темный угол книгу, которая, как оказалось, ведала про француженку Шарлоту. А Харгривз остался в гостинной, краем уха услышав, как громко хлопнули двери в комнату Флоруэнс и довольно улыбнувшись. Пусть староста немного пораздражаеться, раз отвлекает его. Заслужила. С этими мыслями он продолжил что-то высчитывать, нечаянно затирая рукавом текст. Черт бы побрал все, что сделано для правшей. Весь мир для правшей! А Номер Пять в нем - левша. Парень выдернул лист из блокнота и раздраженно закинул его в камин.