Ira initium insaniae est / Гнев порождает безумие

Номер Пять пришел в Астрономическую башню, так как был выходной. Что же еще делать в день, когда можно просто прокрастинировать? Выходной — повод углубиться в размышления, повод изучить то, что интересует порою даже больше, чем обучение магии. Тем не менее… Юноша сидел в одном из арочных окон Астрономической башни, наблюдая, как дело близиться к вечеру. Солнце, заходя за холмы, словно стелило за собой кроваво-красное одеяло… Захватывающее зрелище. Парень поправил пиджак, под которым была как всегда идеально выглаженная белая рубашка, и подтянул темно-синие теплые гольфы до колен. Острые коленки все равно продолжали задиристо торчать в промежутке между шортиками и «подколенками», на что брюнет мысленно констатировал, что скоро, когда похолодает, нужно будет носить брюки. Которые он, признаться, любил меньше, чем такую специфическую адаптацию формы. Харгривз снял с себя черную школьную мантию с синей, в цвет факультета, подкладкой, и, слезши с окна, постелил на холодный камень сложенную в несколько раз ткань. Затем пригнездил на нее свой тощий зад и достал из внутреннего кармана свой неизменный блокнот, а из-за уха — наостро заточенный карандаш. Вздохнув, он открыл блокнот на нужной странице и продолжил вычисления, беззвучно двигая губами в такт тому, что писал, словно продиктовывая себе. Привычка. Почему Астрономическая башня, спросите вы? Просто Пять хотел уединиться, плюс его вдохновляло это место. Юноша наколдовал себе очередную чашку кофе. Еще с утра в зеркале в ванной, куде он зашел поправить прическу, принять душ и собраться, он заметил огромные синие круги под глазами цвета глубокой темной хвои, которые возникли от недосыпа и усталости. Пообещав себе, что сегодня он поспит и эта последняя или хотя бы предпоследняя доза кофеина на сегодня, когтевранец приступил к работе.

***

Заранее надеясь посидеть в одиночестве синеглазая тихонько поднималась по лестнице Астрономической башни. Это было уже традицией. Приходить сюда чтобы вспомнить всех людей, которые хотя бы когда-то пересекались с девушкой, понастальгировать, погрустить, помечтать… Заметив Пятого, когтевранка даже не удивилась. Ей было уже как-то все равно. Она просто присела на пол параллельно Харгривзу. — Странно, но я очень рада тебя здесь видеть, — прошептала Стефани, даже не посмотрев на софакультетника. Она просто переключилась на закат. Для одних это было захватывающие живописное зрелище, но для рыжей девушки почему-то именно во время заката хотелось вспомнить своих усопших родителей. Прикрыв глаза, чтобы вспомнить хотя бы силуэты из прошлого, девушка хваталась за давно ушедшие и забытые воспоминания. Но вспомнив то, что здесь она в любом случае не одна, и поплакать или просто с головой окунуться в воспоминания не получиться, пришлось вернуться в настоящие. Немного своеобразное и горькое, но настоящие. Правда, в этом самом настоящем было по-осеннему холодно, поэтому Стефани пришлось получше укутаться в свою черную мантию, а заодно подобрать к себе особенно замерзшие коленки. — Привет, — тихо молвил Пятый, не поднимая слегка взьерошенной головы, и, почесав макушку, закусил край карандаша. Его густые темные брови были сосредоточенно сдвинуты на переносице, словно он обдумывал что-то весьма важное. — Действительно странно, что ты рада меня видеть. Но, знаешь, твое присутствие здесь и сейчас, на удивление, меня ни капли не раздражает. Хочу заметить на будущее — такой тон и громкость разговора меня устраивает, — он заткнул за ухо карандаш и звучно захлопнул блокнот. — Что ж, хорошо. Если у меня будет желание, твою фразу я учту, — так же тихонько прошептала девушка, только сейчас посмотрев на Харгривза. — Пх, учтешь, потому что иначе я как-то не удержусь и заткну тебе твой прекрасный рот каким-то заклинанием, и мне кажеться, тебе не понравиться, — хоть это должно было звучать угрожающе, получилось скорее забавно. Как минимум потому, что лишь выпалив эту фразу, он понял, что конкретно сказал. Про рот. От осознания этого его щеки и уши залились краской. Увидеть полусмущенного Харгривза было редкостью. Услышав фразу про прекрасный рот девушка чуть не подавилась своим напитком. Тоже немного смущенная, она отвернулась к окну. Сто раз проклиная свой рот. А по ту сторону окна солнца уже не было видно и постепенно луна восседала на свой небесный трон, разбрасывая по дороге еле-еле видные звезды. Неловко кашлянув, он продолжил: — Хоть я и планировал провести время сам, но, все же, тоже не сказать чтоб рад, но приятно тебя здесь видеть… —

<right>

</right>тут его взгляд упал на лицо Флоруэнс, которая в этот момент как раз прикрыла глаза и грустной полуулыбкой. — Аааа…ээээ… — растерялся юноша, даже не зная, как действовать в такой ситуации. Казалось бы, еще немного — и когтевранка расплачеться, что, собственно, и повергло его в неловкость. Почухав голую коленку и буквально на несколько мгновений задумавшись, кусая губу, он заметил, что рыженькая, видимо, опомнилась. Чтоб сгладить эту неловкость, он довольно неуклюже поинтересовался, хотя нет, скорее утвердил: — У тебя отвратительный вкус в напитках, раз ты не жалуешь кофе, хотя, — он нервно хохотнул, — здесь его пить невозможно. Полагаю, ты будешь чай. И хоть его голос и тон до сих пор были саркастичны и высокомерны, он чувствовал что-то вроде… Симпатии, наверное, но неясно, какой. Как к неплохо мыслящему человеку, наверное. Ну или чего-то подобного. Пожав плечами собственным мыслям, Харгривз прокашлялся и наколдовал Флоурэнс чашку горячего сладкого чаю, не дожидаясь ее ответа. —… Ну как тебе сказать…кофе, если его пить с молоком, довольно сносно. Но, у меня просто нет возможности и желания пить его часто, — Стеф почему-то хотелось одновременно смеяться и плакать. Очень странную фразу сказал Пять. На самом деле когтевранка пила кофе, раз в неделю наверное, или чуть больше. Но говорить ей почему-то об этом не хотелось, ведь ранее из-за пристрастия к терпкому напитку девушка назвала его странным.  — Ммм… Спасибо большое, — промямлила староста, принимая чашку из тонких пальцев темноволосого. Их руки соприкоснулись — холодные Харгривза и теплые Флоруэнс. Между ними словно проскочил электрический разряд. Хотелось отдернуть руку, но казалось, что было бы глупо. Отхлебнув немного чая, чтобы скрыть неловкость, девушка подметила что чай-то на вкус довольно неплох. Несмотря на то, что это был какой-то странный черный с травой и сахаром, а не прекрасный обычный зеленый, девушка с радостью совершила сразу пару глотков, обжигая гортань. Поняв, что ситуация максимально неловкая, да и он ведет себя не совсем так, как ему свойственно, ведь застыл, как идиот, с приоткрытым ртом, все еще ощущая тепло ее пальцев, он отвел взгляд зеленых глаз оттенка хвои от рыжей девушки и вздохнул, с опозданием отвечая на ее реплики: — А я считаю кофе идеальным напитком. Терпкий, бодрит, как раз самое то. Но не этот, — он немного взмахнул чашкой, так, чтоб не пролить остатки уже холодного напитка. — Если когда-нибудь ты приготовишь такой идеальный кофе, то я с радостью его попробую, — сморозив еще одну глупость за этот вечер, с улыбкой заметила Стеф. Тут рыжая сказала ему то, от чего чуть не поперхнулся уже он. Но взяв себя в руки и пытаясь подавить порыв, который возник минуту назад, он криво ухмыльнулся, и, растягивая слова, произнес: — Оу, поверь, и ты тогда не пожалеешь. Я умею варить хороший кофе, если из самого кофе это можно выдавить. Даже эльфов-домовиков на кухне подвину, — он хрипловато рассмеялся, слегка откинув голову назад и чувствуя легкость. Юноша давно не смеялся так искренне. Тем временем Стефани про себя отметила, что смех Номера Пять можно назвать милым. — Тогда с радостью загляну к Вам на чашечку кофе, мистер Харгривз, — шутливо поклонилась девушка. — Вот и прекрасно, мисс… — он на секунду запнулся, вспоминая фамилию софакультетницы, и пожевал губами, произнося только недавно ставшее известным сочетание звуков, —… Флоруэнс. Постараюсь сварить лучший кофе в твоей жизни. Как раз скоро поход в Хогсмид, думаю, там есть, где его купить. Пятый краем глаза наблюдал за Стефани и тихо прыснул, когда она чуть не подавилась своим напитком. Да, это была неловкая ситуация, которую он создал, но все равно смешно. Юноша отвел взгляд от девушки и начал всматриваться в звезды. Астрономия интересовала его меньше, чем физика, но, тем не менее, он все равно любил любоваться небесными телами, и тихо, словно боясь спугнуть момент, кивнул Тильде, показывая на небосвод: — Любишь любоваться звездами? Что-то в этот момент было по-другому. Харгривз не хотел вести себя как самоуверенный мудак, ему просто захотелось отдохнуть. И хоть на самом деле он и был таковым, сейчас ему хотелось побыть просто подростком, который сидит на Астрономической башне с софакультетницей и ведет ничего не стоящие разговоры. К тому, кем он есть на самом деле, он вернется позже… Юношу неприятно кольнуло где-то в районе сердца — с чего это возникло такое желание? Свев темные брови на переносице и пальцами сразу же разгладив складку, что создалась, он вздохнул и потер кулаками уставшие глаза. — Знаешь…хоть я и не верю в это, но мне в детстве говорили, что умершие люди становятся звездами и продолжают быть с нами только на небе. И я как-то чисто символически прихожу посмотреть на звезды, или скорее на своих родителей, втайне надеясь, что все вышеперечисленое правда, — после небольшой паузы ответила Флоруэнс. Странно, что ее пробило говорить это едва знакомому человеку. Ведь девушка почти всю свою сознательную жизнь существовала с убеждением, что не стоит доверять людям свои проблемы и сокровенные мысли. Но, все же с совершенно непонятным, надменным и почти незнакомым Харгривзом хотелось откровенничать. По неясным причинам даже когтевранке, он явно завоевал ее расположение. — Я тоже слышал такую теорию, -юноша прищурился и последовал примеру рыжей — протянул ноги на полу, ладонями опираясь о прохладный камень. На удивление, это была приятная прохлада и Пять совсем не замерз, по крайней мере, пока что. Поправив гольфики, он с участием продолжал слушать Флоруэнс, а после окончания ее реплики только покачал головой: — Соболезную, — он совсем не умел поддерживать, поэтому смог выдавить из себя только одно слово, но, в принципе, из-за этого совсем не злился. Решив, что и он должен на это что-то добавить, он произнес: — А мои настоящие родители даже если живы, я их никогда не знал. Я же приемный сын Реджинальда Харгривза. Как и еще шесть детей. Так что я даже понятия не имею, полукровка я, магглорожденный или чистокровный, какая моя настоящая фамилия и похож ли я на родителей. Я даже свою настоящую национальность не знаю, тут стоит только догадываться, — в его глазах блеснула грусть, но он отогнал от себя это наваждение, слегка встряхнув головой. — Извини, — удрученно произнес Харгривз, — я не умею поддерживать, да еще и тему на себя перевел. Стоп? Он что, извинился? Да еще и признал свой промах? Пятый заглянул в свою чашку, проверяя, ничего ли в нее не подсыпали. Чувство было странное, наверное, это все атмосфера Башни. — Да нет, ничего страшного. Это я виновата, что вообще об этом сказала. — опустила взгляд шестикурсница. —Просто захотелось с кем-то поделиться. Ведь я не могу постоянно говорить об этом со своим братом. Так что все в порядке, — внешне Стефани относилась к этому спокойно и безразлично, но в душе ей было грустно и немного пустовато. — Зато ты можешь пофантазировать. Даже на долю секунды представить что ты чистокровный англичанин, твои родители отличные волшебники, ты родился в известном роду графов или каких-то других известных людей и унаследовал их фамилию. А еще тебя все любят из-за схожей внешности с твоим великим предком. Так что тут можно и на минуточку порадоваться. — Воодушевленная девушка повернулась к софакультетнику и похлопала его уже прохладной рукой по плечу. Это был совершенно дружеский жест, но Стеф на миг показалось что в нем было скрыто нечто большее, что она вложила туда еще что-то. Наверное, искреннюю симпатию. — А, может, ты родился в небогатой семье и твои родители не самые приятные люди. Так что в обоих случаях ты в выигрыше. — Я не самый приятный собеседник для таких тем, — пожал плечами парень, — да и вообще не самый приятный собеседник в общем, но о’кей, пусть будет, — он сдул челку со лба, незаметно вглядываясь в лицо рыженькой. Его действительно не волновали чужие эмоции, но за этим, признаться, достаточно миловидным лицом, что было, как открытая книга, когда она не брала над ним контроль, было весьма интересно наблюдать. Глаза-зеркало души, не так ли? Ведь именно поэтому Пять заметил в глазах Стефани… Грусть?..Тоску?.. — Зато… Так много условностей, — он прикрыл глаза и устало провел по лицу ладошкой, — хотелось бы мне, чтоб было действительно так. Но мои родители фактически меня продали сэру Реджинальду, поэтому не сказал бы, что я очень хочу узнать, кто они. Но… иногда все же хочется. Даже если бы они были бедными, это ничего не меняет — я для них был выгодной продажей, — он вздохнул, — тем не менее, я ношу престижную в магическом мире фамилию, и это меня хоть как-то, но устраивает. Впервые Харгривз говорил с кем-то так откровенно, буквально изливая свою душу. От этого ему становилось словно легче. Намного легче. Холодная рука когтевранки похлопала его по плечу, заставив юношу вздрогнуть. Но после этого по телу разлилось непонятное тепло. Наверное, это называется комфорт в присутствии другого человека. Странно. Пятый пообещал себе разобраться с этим позже и запихнул это тепло куда-то на задворки сознания, вновь нацепив на лицо маску непроницаемости. Заметив то, что рыжей явно холодно, ведь температура ее рук говорила именно об этом, Номер Пять резко встал, казалось бы, даже слишком резко, и накинул свою мантию ей на плечи: — Не мерзни. И, как ни в чем не бывало, сел напротив Стефани, оставаясь в пиджаке, рубашке, шортах и гольфах. Прямо напротив рыжеволосой когтевранки, просто на каменный пол, убеждая себя, что он не замерзнет и не простудит себе почки или что-то из репродуктивных органов. Хотелось бы в это верить. Повисла неловкая тишина, и Харгривз, чтоб сделать вид отсутствия в такой неловкой, черт возьми, сцене, начал нарочито шуршать листками своего «верного» блокнота, делая вид, что что-то вычитывает. —Ой…еще раз спасибо. Очень мило с твоей стороны. — спустя время, поняв, что за теплая материя легла ей на плечи, пролепетала когтевранка.— Но, боюсь, что ты тоже замерзнешь… Если мы будем здесь примерно одно время и ты замерзнешь, скажи мне, ладно.? — хотя в глубине души девушка понимала, что Номер Пять такую глупость не совершит, даже если замерзнет и обморозиться до плачевного состояния. — Да не замерзну я, не волнуйся. Девчонки менее стойкие к внешним раздражителям, так что не говори глупостей, — он неопределенно повел плечами и пододвинул колени к подбородку, копируя позу Флоруэнс. Хмыкнув и снова бросив взгляд на юношу, отмечая про себя, что сел парень в позу, которая слегка смешно смотрелась в его исполнении, Стеф заметила, как он шуршит своим блокнотом, и только скептически подняла левую бровь: — Как там твоя физика? — на этом слове девушка поставила чашку рядом с собой. — Та, которая только для «избранных» и «просвещенных»? — показывая кавычки руками Флоруэнс улыбнулась. Услышав последнюю фразу Стефани, Пять слегка улыбнулся, потянув уголки губ вверх: — А что, интересно стало? , — его левая бровь словно сама вопросительно изогнулась и Харгривз почесал щеку, задумчиво и неосознанно покусывая нижнюю губу ровными белыми верхними зубами. Затем протянул: — Нууу, так скажем, все идет потихоньку. Для того, что я высчитываю, нужно иметь очень меткий ум. Как у меня, — да, самоуверенности брюнету явно не занимать. — А еще… Нужно постоянно изучать очень много книг по квантовой физике, плюс пытаться переплести ее с магией. Ну и на десерт… очень сложно подобрать правильное уравнение, я уже списал бесчисленное количество страниц, — он уронил подбородок на подобранные коленки, и хоть и выглядел уставшим, но самодовольным все равно: — Так что да, для просвещенных, — посте окончания даной речи, подкрепленной жестами, его губ коснулась кривая усмешка. Слушая про квантовую физику, медноволосая про себя отметила что Пятому нравится, когда его хвалят, даже если это делает он сам. Вопиющее самодурство. — Знаешь… Я не поняла и половины. Но звучит интересно. Так что ты молодец,"просвященный» Пять, — одной рукой держа уже пустую чашку, а другой хлопая по чашке Стеф изображала аплодисменты. Затем Флоруэнс окончательно поставила чашку на пол, и в двух темных мантиях встала и прошла несколько шагов с некой иррационалтьной грацией, и села рядом с Харгривзом. Только в этот раз вместо того, чтоб притянуть ноги к подбородку, она просто вытянула свои длинные конечности на полу. А потом, совершив сложную махинацию по мнению мантиями, когтевранка укрыла ноги своей, а закуталась мантией парня, которая была ей слегка большая. — Итак, давай сюда мне свои записи, — слегка придвинувшись к нему, она протянула руку, улыбаясь. — Мне ужасно интересно, что ты писал. Хотя я сомневаюсь что что-то пойму… Но да ладно. Номер Пять, успокоившись, вновь приобрел привычный для него холодный вид, и, рассказав Матильде о физике, улыбнулся, когда та вновь его похвалила. Все же, приятно, когда хоть кто-то оценил твои труды. А аплодисменты Флоруэнс выглядели так забавно, что он не сдержался от легкой полуулыбки и откинул темную прядь со лба, наблюдая за тем, как когтевранка садиться рядом с ним, кутаясь в мантии. Не успев захлопнуть рот, он спросил: — Не замерзла? , — и наколдовал ей чашку на этот раз зеленого чаю, пожимая плечами, мол, извини, я не знаю, какой конкретно чай ты любишь. — А если не дам тебе свои записи, что делать будешь? , — он нахально усмехнулся, поднимая брови, но сам все же передал ей в руки блокнот, открывая его со страницы, где начал вычисления. — Назад можешь не листать, там ничего интересного, — предупредил парень и вновь пожал плечами. Появление зеленого чая ужасно обрадовало девушку. К тому же он был очень вкусным. — Ммм… Очень вкусный чай. Спасибо огромнейшее…, — она закатила свои синие глаза от удовольствия. — А если ты не удосужишься дать мне свой священный блокнот, то я… даже не знаю. Я думаю, угрозы тут не помогут, и, к тому же, я не знаю, чего ты боишься. В общем, если не дашь, то не дашь. Это, в принципе, твое право. Но ты ведь хороший, и я не сомневались что ты мне отдашь свой блокнот. Агась, спасибочки. — В десятый раз поблагодарив Пятого (за этот короткий промежуток времени проведенный в Астрономической башне) Флоруэнс, прикусив нижнюю губу из-за предвкушения чего-то непонятного только ей, взяла блокнот с физикой когтевранца. Парня рассмешило, сколько раз Стефани благодарит его, но, подавив смешок и радуясь, что, похоже, хоть со второго раза угадал с чаем, он стал наблюдать из-за плеча Стеф за тем, как она изучает его записи, местами сьехавшие, местами нервно перечеркнутые, местами агрессивно продавленные или с кучей знаков вопроса над уравнениями. Медленно листая страницы, девушка хотя бы пыталась понять их содержимое. Правда, множество заметок и зачеркиваний еще больше напрягали когтевранку. Иногда кривя бровями и морща нос, Стефани пыталась разгадать тайну квантовой физики, а затем, переворачивая страничку блокнота замечала в ней лазейки из-за которых она могла понять содержимое. Через несколько десятков минут, которые для Флоруэнс показались несколькими часами медноволосая отдала блокнот Пятому: — Это, конечно, все занимательно и интересно, но боюсь, что я еще слишком юна для этого всего. Но это и в правду было довольно увлекательно. Несколько минут прошли в успокаивающей тишине. Номер Пять с интересом наблюдал за реакцией когтевранки на его заметки. Она то хмурилась, то кусала губу, проводила тонким пальцем по рядам цифр, явно силясь понять то, что неподготовленный, увы, в магическом мире к этому мозг мага не очень-то и воспримет это. После последней фразы девушки парень рассмеялся довольно искренним хрипловатым смехом: — О чем я и говорил, — самодовольно прорек он, аккуратно забирая у нее блокнот и откладывая его в сторону, напоминая себе его не забыть. Хотя такое он забыть явно не мог. Нервно поправив рыжие волосы, на которых можно было разглядеть множество оттенков меди и местами даже песочно-желтого, Флоруэнс все же приняла решение. Еще разок заведя за уши пряди непослушных волос, девушка полуразвернулась к Номеру Пять и легла на его плече. — Плечи у тебя, конечно, не самого комфортного класса. Но, зато я не  сразу усну. И да, знаю что тут есть еще много более мягких и приятных мест, где можно вздремнуть. Но в том-то и проблема, я которая очень устала за этот день на них усну. А на твоих костлявых плечах не уснешь. —Немного поудобнее разместившись на плече Пять, Стеф хоть и со стрёмным, но наслаждением прикрыла глаза. Девушка очень долго о чем-то думала, а когда озвучила ему свое решение и прилегла на его, костлявое, плече, то брюнет остолбенел от такой простой беспардонности. Выдохнув через нос, он улыбнулся: -Если ты хочешь спать, так почему не пойдешь в гостиную? Неужели мое скромное общество тебе так интересно? , — он поднял бровь, понимая, что Матильда слышит в его голосе вопрос и явно угадывает мимику, но не видит ее, и уже тише сказал: — Ты смотри, еще и жалуеться на мои плечи, наглая мисс Шумелка, — он хмыкнул, понимая, что раздражает ее этим прозвищем. — И да, кстати, я кое-что вспомнил, — он прищурился, — интересное дело, но распределяющая шляпа предлагала мне Слизерин, представь? , — он поднял бровь, изобразив подобие кривой улыбки. — А у тебя она не металась между факультетами, Стефани? , — выделил последнее слово, то бишь обращение к девушке. — А тебе бы пошел зеленый, почти под цвет глаз. Хм…даже не знаю. По-моему нет. Возможно, в районе одиннадцати лет я была хорошей девочкой и могла ей быть и сейчас. И мне бы подошел Пуффендуй. А, возможно, мне бы тоже подошел Слизерин, но, поскольку сейчас я таковой не являюсь, можно об этом и не думать. Как говорится меньше знаешь, крепче спишь. А я, между прочим забочусь о твоем сне. Тильда немного опешила от столь откровенной беседы. Наверное, это так действовала на подростков атмосфера вечера и сама по себе Астрономическая башня. — Хм, благодарю. Но мне кажется, когтевранские цвета тоже ничего так на мне, — он хмыкнул и самодовольно ухмыльнулся. — Да, как раз хотел заметить, что тебе бы подошел Пуффендуй. Маленькие, милые, ранимые и добрые девочки в основном там. Видимо, твой ум перевесил, — он пожал плечами, допивая кофе из своей чашки и отодвигая ее от себя. — Пожалуй, хватит с меня на сегодня кофе, а то я как раз не смогу уснуть, и тогда тебе придется доспать и за меня, — хмыкнул юноша. Такие откровенные и доверительные беседы все равно вселяли ему куда-то в душу предательское тепло. Но это было и комфортно, и некомфортно. Пятый не привык оголять перед кем-то свою душу и мысли, как и не привык, что это делают в отношении него. — Если я пойду в гостиную, то точно усну или захочу рисовать. Но перед этим до нее надо хотя бы дойти. Так что не могу не воспользоваться случаем. Ну ты достаточно умный, хоть и имеешь скверный характер, ты достаточно милый молодой человек. Раз ты не против, а ты должен был быть не против, я останусь здесь еще посидеть. Уж извини, надо искать помимо прелестей человеческих еще изъяны. А у тебя они на лицо, мистер любитель-позлить-девушек. Если бы мне захотелось встать с твоего острого плеча, то я бы дала тебе подзатыльник, причем очень хороший. — Медноволосая говорила все тихо, думая про тупое прозвище, но, к сожалению, сейчас ничего не могла сделать. —Сомневаюсь, что я настолько интересный собеседник, что тебе перехочеться спать, но, в любом случае, благодарю, — он пожал плечами и только затем понял, что от этого слегка сдвинул голову Флоруэнс с своего-таки плеча, — ой, извини. — И подзатыльник не советую мне давать. Опасно схопотать такого врага, как я, — он тихо рассмеялся, словно давая понять, что фраза про врага — шутка. — А еще я люблю бесить не только девушек. Не разделяю объекты, что страдают от моего характера, по гендеру, — он улыбнулся и подвинулся немного ближе к Стеф, чтоб той было удобнее прилечь на его плече. — Да и к тому же если ты захочешь, можешь быть и интересным… Иногда Флоруэнс приподнимала свою рыжую голову чтобы сделать очередной глоток вкусного чая, но после того как ставила чашку обратно на холодный пол, снова клала ее на костлявое плече Харгривза. Правда, чтобы на них удобно улечься, пришлось всем телом развернуться к плечевому суставу софакультетника. Зато стало чуточку теплее, хотя когтевранку это никак не смущало. Ведь никаких таких супер неприличных мыслей в голове Матильды не было, и до этого она была здесь в одиночестве, так что, кроме неудобности, ничего не было. — Разве я не всегда интересный? Твоя подпись к моему портрету говорила совсем другое, — его губ коснулась насмешливая улыбочка. — Если верить приписке к твоему лику, то ты Кофейник и только, — Матильда со смехом подняла указательный палец вверх. На замечание о кофейнике он только хмыкнул, подняв указательный палец вверх и прибавив писклявым голосом, явно копируя Матильду: — Номер Пять или Пятый. Любит кофе, а также хам, которых нужно поискать. В сговоре с темными силами магглов. Единственное, что в нем можно отметить — эстетичный анфас.Острить — это его хобби. С ним лучше не связываться — он может свести вас в могилу одним предложением. — Разве не так ты писала? , — хихикнул он, говоря уже нормальным тоном. Одна из рыжих прядей Тильди защекотала ему нос и он звучно чихнул, прикрыв глаза. Вдруг что-то заставило его напрячься. Фиалки. Черт. Номера Пять вспомнил урок зельеварения, что состоялся несколькими днями ранее. Амортенция. Его амортенция, помимо всего прочего, пахла фиалками. Юноша помолился Богу, хоть и не верил в него, чтоб ему это показалось. — Ой, иди ты в Запретный лес. Там тебе самое место, — со смехом отреагировала на писклявый голос и цитаты из приписки рыжая. — Из-за этого ты миленький только внешне. Да и к тому же авторское право, так что можешь все что было написано забыть. — Хочешь сказать, я сказочное существо? Согласен, минимум принц, — рассмеялся он в ответ на ее шутливую реплику про Запретный лес, -потому что я вряд ли что-то типа Арагога, для этого я слишком хорош, — пырхнул брюнет. — Авторское право, говоришь… Хорошо, считай, я уже забыл, -он поднял руки в жесте «сдаюсь», хитро улыбаясь, -но про эстетичный анфас я предпочту не забывать, — плутовски хитрая улыбка уже отбилась и в зеленых больших глазах, играя там яркими искорками. — А еще ты реально миленький, — не прекращала развивать тему рыжеволосая когтевранка. — Внешне, конечно. Очень миленький мальчик. Особенно твой стиль одеваться. Ох, наверное не буду начинать, а то не хватит вечера, да к тому же это неприлично и ты начнешь искать недостатки во мне. Такова человеческая натура, — медноволосая, как было сказано раньше не могла осуществить жест физически. Поэтому ей оставалось только в своих мечтах пожать плечами. — Да неужели? , — он приподнял одну бровь, явно издеваясь. — А я-то думаю, почему ко мне девушки лезут. А, оказывается, я внешне очень миленький, — он тихо захохотал, при этом взмахнув палочкой и левитировав грязные чашки куда-то. Наверное, на кухню к эльфам-домовикам. На лице юноши можно было четко проследить самодовольство. Уж больно он любил комплименты. — И что же в моем стиле такого особенного? Гольфы, что ли? , — белозубо усмехнулся он, как раз подтягивая вышеупомянутый предмет одежды до колена. — Да вообще ужас. Тоже удивляюсь женскому вниманию к твоей явно нескромной персоне. Ну… гольфики это конечно классно и стильно, но это не самое миленькое в твоей одежде. — Как бы то ни было, постарайся не уснуть на моем плече — донести тебя, хоть я и покрупнее, мне будет достаточно сложно. Да и представь себе просто этот вид, — он пырснул. — Да и не волнуйся. Сон это конечно прекрасно, но разговорчики с тобой думаю отобьют у меня желание прикрыть глаза и отправиться в царство Морфея. Вообще, мне кажется, рядом с тобой спать опасно. А еще ты прав. Это будет веселое зрелище, не буду спать еще ради этой глупости. Хотя глупость это то, что я устроилась на твоем плече… Но, вставать я уже не хочу. — Вот и не вставай, — слегка с опозданием пробормотал он, пряча усмех в краях губ. Девушка постоянно ерзала и пыталась улечься поудобнее на его реально костлявом плече, и в конце-концов придвинулась еще ближе, на что парень снова испустил смешок: — Прости, я мало ем, вот и кости выпирают.Ты точно не замерзла? —Да не бойся. Я тут сижу в двух мантиях, у меня есть, а нет, было два теплых чая. Так что, со мной все в порядке. А вот за тебя стоит волноваться. Хотя я думаю что ты не замерз или не подаешь виду. — Как только Пятый придвинулся еще больше, Тильде конечно стало удобнее, но Харгривзу стало еще тяжелее. Правда торчащие кое-где медные пряди были уж очень некстати и продолжали всюду лезть. — Притворяюсь ли я, что мне холодно, или нет — это неважно. Кстати, -его взгляд скользнул по наручным часам, -удивительно быстро пролетело время, но скоро отбой. Нам нужно идти, чтоб нас не застукали. А то еще знаешь, заподозрят в том, что гуляем ночью по коридорам не просто так, — подвигал с намеком бровями Пять. — Частично ты прав. Поэтому я пойду все-таки первая, ведь у меня еще есть дела. Так что пока. Было приятно пообщаться. Хотя удивляюсь что я вытерпела тебя. В конечном итоге встав с холодного пола девушка не оборачиваясь кинула его мантию Пятому. Сама же сняла свою, потому что особого холода она уже не чувствовала и поэтому просто намотала ее на руку. Поправив юбку, Флоруэнс снова на прощание кивнула софакультетнику и быстро, но довольно грациозно направилась в гостинную Когтеврана, а оттуда в женскую спальню. Там девушка планировала лечь спать, а перед этим закончить эскиз будущей картины. — Пока, Стефани. Да, я сам удивлен, что ты меня выдержала. Даже мои братья и сестры через пять минут разговора сбегают, а ты продержалась больше часа, — рассмеялся Пять и добавил: — Тебе тоже спасибо… Это было вполне сносно, тем более, учитывая, что ты девчонка, — ну не умел Харгривз нормально общаться, увы. Ну не умел не язвить. Должно было получиться что-то милое и даже благодарное, а получилось… Получилось то, что и всегда. Номер Пять цепко поймал свою мантию длинными пальцами и быстро ее на себя натянул. Только сейчас он понял, что все-таки немного замерз, поэтому наличие еще одного предмета одежды его порадовало. Странно, что холод до этого его не тревожил, наверное, голова Пятого была забита другими мыслями. Когтевранец кивнул рыжеволосой на прощание и подождал, пока пройдет несколько минут после ее ухода, а затем неспешным шагом и себе направился в гостиную, не забыв прихватить блокнот и бубня себе под нос что-то. Короче, Пятый такой Пятый, в своем репертуаре.

***

В коридорах было непривычно тихо — ученики не сновали туда-сюда в спешке, не чертыхались, не общались. Только призраки синевато-серыми, словно дымными, клубами сновали по замку. Вечер. Двадцать минут до отбоя. Видимо, все такие примерные. Дойдя до дверей гостиной, Пять стукнул железным кольцом о деревянную дверь, подождал загадку, разгадал ее и прошел в открывшийся проход. Отметив про себя такую же зияющую пустоту гостиной, как и коридора, Харгривз лишь пожал плечами. Впрочем, сейчас обстановочка была такая, как он любит: тихо, мирно, пусто. Мечта любого социофоба. Юноша встряхнул головой и поднялся по ступеням в комнаты мальчиков, не поддаваясь соблазну сесть на обитый темно-синей тканью диван и продолжить работу над соединением физики и магии. Все же, он тоже не робот, и гениям тоже иногда нужно спать. Именно поэтому он практически взлетел к комнатам мальчиков, чтоб автоматически все же не оказаться в гостиной. Аккуратно сложив блокнот в прикроватную тумбочку, он взял пижаму, гель для душа и прочие вещи и пошел в душ. Горячая вода приятно расслабляла тело, разгоняя по нему усталость. Но даже это утомление — и то было приятным. Номер Пять наклонил душ и налил себе воды на волосы. И так прическа была растрепанна, а так с утра не нужно будет мыть голову и можно будет нормально все уложить. Капли горячей воды стекали с довольно-таки длинной челки, когда она водой распрямлена, и падали на острые ключицы… Закрутив все краны, обтеревшись и почистив зубы, когтевранец облачился в синюю пижаму с буквой «F» (произв. от «Five»)и вышел из душа. Придя в свою комнату, он практически завалился на кровать, лишь аккуратно сложив вещи, что были на нем до принятия «банных» процедур. Свалившись на кровать, которая от такого напора обиженно заскрипела, он провалился в глубокий, но спокойный и заслуженный несколькими бессоными ночами сон без сновидений.