Цена Тайны

Кутаясь в чужой пиджак, Эва Лима быстро шла через ночные улицы в надежде попасть домой до комендантского часа. Проблемы с полицией сегодня ей точно были не нужны. Хватило попытки изнасилования. Девушка, которая ее спасла... Эва уже встречалась с ней прежде. Вспомнить бы еще, где и когда. Точно! Спохватившись, Лима взглянула на визитку, которую все еще сжимала в руке. «Сара Джонс»? Но это же... дочь миссис Кроу, ее начальницы? С основной работы, разумеется, а не с того мерзкого места, где приходилось подрабатывать каждую третью ночь, дабы заплатить за аренду. Было бы еще за что платить - комнатушка на чердаке с едва ли жилыми условиями не очень-то тянет на «домашний очаг». Но это все, что Эва могла себе позволить. Даже с двумя работами - в больнице и в стрип-клубе - большая часть денег уходила на поиски Киры. На дело, от которого Лима никогда не отступит. Жива ли ее любимая или мертва - она узнает правду.Оказавшись перед нужным зданием, танцовщица вздохнула. Ей не хотелось сюда возвращаться. Вот только идти было некуда. Девушка прошла внутрь и постаралась как можно тише взобраться по лестнице. Не хватало еще разбудить соседского младенца и потом до утра выслушивать претензии его скандалистки-мамаши. По мнению которой, тот факт, что она родила ребенка, делает всех остальных ей априори обязанными. По правде говоря, Эва не злилась на соседку по-настоящему. Она подозревала, что та по-своему несчастна. По крайней мере, Лима никогда не видела женщину искренне улыбающейся. Даже когда та гуляет с собственным сыном, которого на словах просто обожает. Они с Кирой тоже хотели завести детей... Девушка закрыла за собой дверь и привалилась к ней спиной. Как же она устала. Устала от всего. Работать почти круглыми сутками. Терпеть нападки возбужденных мужиков, которые не видят разницы между «смотреть» и «лапать». Рыдать, обхватив колени, каждый раз, когда очередная зацепка в поисках Киры приводит ее в тупик. Эва устала даже от себя. От своего отражения в зеркале, которое всей душой ненавидит. Быть красивой, похожей на сказочную Белоснежку - то еще проклятие. Никто не оставит тебя в покое. «И как только мы докатились до такой жизни?» - подумала Лима. Хотя... она знала, как. Все началось с вируса, охватившего мир в начале двадцатых. Поговаривают, он родился в результате экспериментов по изобретению химического оружия - люди вечно искали новые способы убивать себе подобных. Как будто мало им было двух мировых войн. Вот только это оружие оказалось слишком уж эффективным - словно раковые клетки, оно распространялось по миру, не щадя никого. За каких-то несколько лет переболели почти все, около девяноста пяти процентов случаев закончились летально. И главное, у человечества были шансы спастись! Если б только люди поверили врачам, призывающим сохранять карантин. Если б власти принимали более мудрые решения. Но нет. Все было совсем не так. Главам государств важнее было сохранить прибыль, поэтому во время пандемии работали даже стройки, активно набирая людей. Среди которых были и зараженные. Прохожие не контролировались, и любой мог без маски и перчаток войти в магазин, а значит заразить кучу здоровых людей. Аэропорты тоже не закрыли, радушно принимая туристов и «задержавшихся на отдыхе». Больше того, на встречу им в добровольно-принудительном порядке отправляли работников культуры, которые должны были донести информацию о мерах безопасности, а в результате заболели сами. Эти, и еще множество безрассудных действий властей привели к неизбежной катастрофе - эпидемию было не остановить. Человечество сгорало, словно мотыльки, кинувшиеся в пламя свечи. В итоге от некогда процветающих стран остались лишь города-державы, объединённые скоростными магистралями, для проезда товарных поездов. А когда удалось изобрести вакцину от вируса, для города К, последнего на северной ветке, было уже поздно. К власти как раз пробиралась Тварь в Белом, просто искоренив всех зараженных, в независимости от возраста и достатка. И даже после этого Канцлер не остановился. Сейчас, много лет спустя, он все еще истребляет «больных», «грешников», недостойных жить в его личной «утопии». Попасть в список смертников довольно легко - достаточно быть представителем ЛГБТ, не завести до окончания фертильного возраста хотя бы одного ребенка, или прилюдно оспорить любое принятое им решение. А оспаривать там было что. Даже не считая смертных приговоров. Взять хотя бы печально известные канцлерские Директы. Благодаря которым не вступивших в брак к тридцати выдают насильно, за случайного такого же свободного кандидата, а не родивших ребенка в возрасте от двадцати двух до сорока пяти вынуждают отдавать половину дохода (в качестве налога за бездетность). Что и так немало, а в условиях угасающей экономики города «К», когда заработной платы едва хватает, чтобы выжить - и вовсе чудовищно. Разумеется, у любого действия есть противодействие, и однажды народ взбунтовался. Люди не желали терпеть казни в наказание за малейшую провинность, вгоняющие в нищету Директы, едва-дышащую медицину, не способную помочь при серьезных заболеваниях или обеспечить нормальную жизнь инвалидам. Терпеть вечные реформы образования, вследствие которых большая часть истории, преподаваемой в школах, была переврана или забыта. Горожане выходили на улицы, переворачивали полицейские машины, разбивали витрины. Некоторые - охваченные особым отчаянием - врывались в роддома, похищая новорожденных. Тогда они проиграли - восстание захлебнулось в крови. Армия Канцлера придушила протест, жестоко наказав виновных. Вместо привычных повешений их ожидало кое-что новое: людей пытали и калечили, а потом, словно сломанных кукол, распяли на расставленных по городу крестах. «Да умрут они за наши грехи», - вещали динамики голосом Александера в ту кровавую ночь. Но именно тогда родился еще один голос. В унисон которому впоследствии заговорят те, кто называет себя Сопротивлением. Человек в зеркальной маске и черных одеяниях яростно резал канцлерских военных, освобождал еще живых пленных и крушил установленные заранее кресты. Казалось, более жестокой и кровожадной силы, чем Архангел, до этого не видел никто. Ибо Архангел и был живым воплощением ярости и боли. Но Эва знала: Архангел - это не только боец. Его видео - собственные блоги и записанные с жертвами режима интервью, показывают этого человека как гениального журналиста, статистика, хорошо разбирающегося в философии и психологии. Ловко оперируя скрываемой от людей правдой и подтвержденными фактами, Архангел открывает глаза все большему количеству людей, показывая им, что происходит на самом деле. Так же, как он открыл глаза ей самой, заставив поверить в то, что она не «выродок», коими подобных ей считает Канцлер, а нормальный, заслуживающий права на жизнь, человек. Именно это помогает ей не сдаться - вера в то, что она и Кира, а также многие, похожие на них, достойны быть счастливыми. Мерзкая сирена комендантского часа за окном не позволила Эве задремать, наслаждаясь блаженной тишиной. Поэтому девушка заставила себя оторваться от двери и прошла в комнату, попутно вешая на спинку стула предоставленный милым пареньком пиджак. Завтра она отдаст его Саре, чтобы та вернула законному владельцу. Лима включила свой старенький компьютер. Первым делом проверила почту и вздохнула - еще один источник поисков Киры ни к чему не привел. Потом заметила новое сообщение от товарища. Алан интересовался, благополучно ли она добралась домой. Его забота была как бальзам на душу - хоть кому-то в этом мире на нее не плевать. Отправив ответ с красочным описанием сегодняшних приключений, Эва подключила VPN Сопротивления - вирусной программой, разработанной неким Никополом Уэйлером, для входа на недоступный без нее сайт. Вот они - сотни видеозаписей, поддерживающих пламя оппозиции. Здесь были и научные факты, опровергающие постулаты Канцлера о противоестественности "нетрадиционной ориентации", и ролики в защиту свободы человека быть чайлдфри. И десятки интервью с людьми, пережившими канцлерские репрессии, а также с теми, кто вынужден всю жизнь скрывать свой «грех», пряча лица. Лима заходила на сайт каждый день - проверить не появилось ли видео с Кирой. Или история, в которой ее упомянут. Пока что все было тщетно. *** - Э-эм. Ладно. .. - коротко подытожила Джонс, глядя на нетронутый яичный бутерброд. «Ну а чего добру пропадать?» - девушка запихнула приготовленное в холодильник. Было бы из-за чего Тому убегать - она всего лишь на толчке его увидела. Сам виноват, что не закрылся. Расправившись со своей порцией завтрака, журналистка вернулась к работе. К обеим - надо было дописать очередную статейку в пропагандистский журнал, за что ей заплатят, и закончить с монтажом нового ролика для Архангела. Работать на Сопротивление - было всем естеством Джонс. Из-за ее прошлого, ее родителей и насильственного насаждения "правильных" мыслей девушка воюет. Воюет с самого детства. Когда еще мелкая Сара, только что освободившаяся от цепей, реальных и метафорических, подыхала от голода в подворотнях города "К", ее приютил шестипалый паренек, сын гениального хирурга и начальника полиции. Шериф Даут Уэйлер разглядел в ней потенциал. И теперь, спустя годы подготовки, она - отличный боец с твердыми убеждениями и знаниями всех потайных уголков города. А огонь внутри, прежде грозящийся сжечь все вокруг, медленно, но верно пожирает фитиль динамита под ногами Твари в Белом. *** Джонс уже отправлялась на встречу, когда ей позвонил приемный отец. Полуденная казнь. Она не может это проигнорировать. Теперь надо было действовать быстро. Быстро одевшись и так же быстро оказавшись в подворотне у главной площади, журналистка наспех снимает толстовку и выворачивает ее наизнанку. Одевая ее вновь и закрывая лицо, девушка становится таким же безликим бойцом Сопротивления как и многие, кто носил на своей спине нарисованные крылья. Вот речь Канцлера прерывается металлическим голосом одного ,из лидеров оппозиции. Джонс гордилась братишкой Никополом, способным взломать что угодно, включая динамики «канцлерского радио» на центральной площади. Голос Архангела ворвался в эфир, и бойцы Сопротивления, затаившиеся в подворотнях, как по команде набросились на окруживших площадь полицейских. В итоге двух из трех приговоренных удалось спасти. Что уже неплохо. Еще и Канцлер, вероятно, здорово взбесился от того, как его бесцеремонно прервали. От мыслей об этом Сара усмехнулась: Архангел работает по плану. *** Когда все закончилось - на часах было почти два тридцать. Джонс, наспех вывернув толстовку правильным боком и спрятав маску, влетела в кафе, ни на что особо не рассчитывая, но Эва все еще ожидала ее там. - Ты была с ними, да? - прошептала девушка, кивнув в сторону окна, как только Сара подсела за ее столик, - С Сопротивлением? Журналистка промолчала, красноречиво изогнув бровь. Тоже мне, тема для разговорчиков в людном-то месте. - Можешь не отвечать, - вздохнула Эва, - Вот, - она протянула Саре какой-то сверток. Развернув его, девушка поняла, что это не что иное, как пиджак Тома Крейна, который вчера тот отдал полуголой танцовщице. Джентльмен, однако. - Ты... о чем-то хотела поговорить? - Продолжила собеседница. Сара улыбнулась. - Всего лишь узнать твою историю. - В ней нет ничего необычного. Я просто девушка, танцующая стриптиз. - И между делом, спасающая людей в подпольной больнице? - Я не спасаю людей, Сара, - Эва покачала головой, - Это делает твоя мать. А я... просто помогаю. Журналистка хмыкнула. - Можно просто Джонс. Так ты узнала меня? - А как же не узнать? - В любом случае, - Сара сцепила ладони в замок, - Кое-кому было бы интересно узнать о тебе больше. - Канцлеру? - Эва насторожилась. На визитке Сары было указано место ее работы - заказной журнал властей. Ужаснейшая макулатура. Но... Не ей осуждать то, на что люди готовы ради денег. - Не угадала, - Джонс допила свой чай и поднялась на ноги, после чего наклонилась к ней, - Если будет интересно - подержи мою визитку над открытым пламенем. Журналистка ушла, а Эва достала коробок спичек. Убедившись, что никто не смотрит, она зажгла огонь. На клочке бумаги, вместо имени Сары Джонс проявился адрес чьей-то электронной почты. В обрамлении черных ангельских крыльев. *** Оказавшись в своем подъезде, Джонс дернулась от неожиданности, увидев там Тома. Тот неловко мялся у лифта, грустно поглядывая на зияющую дырень в лестничном проеме. - Давно не виделись, кавалер, - она улыбнулась, протягивая ему пиджак, - За этим пришел? Крейн уставился на предмет гардероба с нескрываемым удивлением. Будто бы только что вспомнив, что тот у него имелся. - Земля вызывает Тома, - Сара махнула перед его лицом рукой. - Да. То есть нет, не за этим, - парню было явно неловко, - Кажется, я забыл у тебя поясную сумку. Джонс пожала плечами. - Так я вчера сняла ее с тебя спящего. Скорее всего, она в моей комнате. Зайдешь? - Придётся. Актер нехотя поплелся в лифт вслед за подругой. Стоило кабинке дернуться, в сознание вновь прорвался голос отца, вынуждающий его быть «нормальным» ....Удар. Мощная пощечина, заставляющая тишину звенеть. - Заткнись, ничтожество. По тебе часы соскучились. Звук рвущейся ткани и обжигающие слезы на щеках. Мама пытается закрыть его собой, но отец бьет и ее. - Папа! Стой! - Заткнись! Цепкие руки тащат к тесной «тюрьме» ... Но вместо этого они обнимают его, а запах маков возвращает к реальности. И Том тонет в этих объятиях. - Все в порядке, еще три этажа. - осторожно обнимает трясущегося друга Джонс. - П-прости... - Ничего. Стоило двери лифта открыться - и парень тут же пулей вылетел в коридор в попытках отдышаться. - Все так плохо? - нахмурилась Джонс. - Иногда, - Том вымученно улыбнулся, - Я могу быть честным? - Конечно, - Сара открыла дверь и приглашающе махнула рукой, после чего вслед за Крейном прошла в квартиру. - В детстве отец бил меня, а за непослушание запирал в напольных часах. - Выкидыш цивилизации, блядь, - пробормотала журналистка, и, встретившись с непонимающим и слегка напуганным взглядом товарища, объяснила, - Твой отец урод. Нельзя поступать так с собственными детьми, какими бы они ни были. Ибо твоя власть кончается над ними, как только ты кончил в их мать. - Ого, - Том пораженно хлопнул ресницами, - Сара, ты удивляешь. - Ну а что? Когда ты - простой беспризорник с трущоб и девчонка с предрешенной судьбой - невольно начнешь искать пути отступления. - Ты... - Неважно. Понимая, что подруга сболтнула лишнего, и сейчас жалеет об этом, актер с грустью вздохнул. Их обоих потрепала жизнь. А ведь правда, когда они учились вместе, Том ни разу не видел ее родителей... - Она? - Джонс успела метнуться в спальню, и теперь протягивала ему сумку. Надев ее на пояс, парень решился-таки задать вопрос, мучавший его целый день. - Тебя не смутило... то, что ты увидела утром, когда вошла в туалет? - А что могло меня смутить? - удивилась Сара, - Твои волосатые ляхи? Том не выдержал и рассмеялся. Он почувствовал, как напряжение, сковывающее его грудь, постепенно отпускает. - Женщина, женись на мне. - Ага. Бегу, аж спотыкаюсь. Крейн хотел было сказать что-то еще, но тут его взгляд наткнулся на игрушку, покоящуюся на диване. Сшитый вручную попугайчик...Которого он подарил ей еще в школе. - Ты... сохранила его? - Ну да, - Джонс выглядела неожиданно смущенной, - Что тут такого? Он красивый и мягкий, и вообще это первая и единственная игрушка, которую мне когда-либо дарили. Так что не обольщайся. Пойдем лучше на кухню, - она сменила тему, - И ты доешь наконец свой завтрак. Следующий час двое школьных друзей провели в разговорах ни о чем и обо всем сразу, а когда Том Крейн вышел на улицу, то понял, что даже не заметил, как спустился на лифте. Глядя в вечернее небо, парень улыбнулся. Теперь ему осталось лишь прийти домой, сделать инъекцию, и все будет окончательно хорошо. Тем временем Джонс готовилась к тому, что предстоит этой ночью. Голос Сопротивления должен объявить о следующей крупной операции. Которая положит начало концу канцлерской империи. *** - ...таким образом, жители города «К» получат доступ к всемирному вещанию. Сотни телевизионных каналов из разных городов. А не только брехня нашего горячо любимого Канцлера, - механический голос Архангела эхом отражался от стен бункера. Несколько тусклых ламп скудно освещали лица восьми десятков членов Сопротивления - основного его актива, постоянных участников рейдов. На самом деле, Сопротивление было гораздо, гораздо больше. - А также мы запускаем собственный! - вмешался невысокий парень, стоявший по правую руку от своего лидера, - С закольцованной трансляцией наших видеороликов. Чтобы их увидели не только владельцы моей программы. Архангел-TV! В толпе послышались тихие смешки. - Давай без самодеятельности, Никопол, - строго отрезал Архангел. За зеркальной маской не было видно его глаз, но тот их очевидно закатил. - А как же охрана? - спросил Итан Тенхол, стоящий в первом ряду, - Они не люди Канцлера. А простые работники, как и мы. Их... нужно будет убить? Перешептывания вокруг разом затихли. Сопротивленцы затихли в ожидании ответа. - Не буду врать, что не стал бы просить об этом, если бы у нас не было другого выбора, - вздохнул Архангел, - Но он есть. Кадрия Кроу достанет нужное количество паралитического газа, действия которого хватит на несколько часов. Мы планируем провести его по вентиляции. - Идея рабочая, - согласился шериф Даут Уэйлер, - Но для ее осуществления нам нужны планы здания. - И я как раз знаю, где их можно достать. - Что ж, тогда начинаем подготовку. - «Давай без самодеятельности, Никопол», - шепотом перекривил все тот же невысокий парень, когда они бок о бок с Голосом Сопротивления покидали базу. - Ой, да заткнись, - в голосе Архангела звучала беззлобная усмешка.