Цена Тайны

Просыпаться в позе "Зюйд" - не самое приятное из занятий, особенно когда понимаешь что отлежал себе половину конечностей, и сейчас те отказываются двигаться. Но Джонс не на что жаловаться. У всех в этой подземной больнице есть куда более важные проблемы, чем затекшие конечности. Оглядываясь по сторонам, журналистка бегло оценила ситуацию. Доктора Кроу не было видно, и, судя по ее висящему халату на двери в ее "Кабинет" - входить туда взрывоопасно, так как Кадрия с недосыпа еще опасней, чем Джонс спросонья и бодуна. Сам же Никопол спокойно сопел на одной из коек, свернувшись калачиком и подложив под голову свернутую толстовку Найдя свою сумку в углу у кабинета доктора Кроу, Сара включает телефон. Вглядываясь в экран, журналистка только сейчас понимает, что из-за ночного рейда и релаксанта в мышцы проспала часа четыре за суток трое. Но уже полседьмого, а основную работу никто не отменял. И потому быстро черкнув пару строк и запихнув бумажку в сумку брата, Джонс укрывает Ника своей толстовкой и убегает домой, на ходу покупая что-то съедобное, и чуть не столкнувшись с людьми Шамана. Уличные музыканты как раз мостились в парке у единственного, чудом не закрытого и работающего фонтана. Окидывая взглядом беловолосую девчушку, Сара убеждается в том, что беглянку точно не узнают. От былого "величия" мало чего осталось. - Ой, будьте осторожны – поправляет волосы Анна, узнав в пробегающей особе ту самую Джонс. - Ничего. Сами будьте на стороже. Отдав лишнюю мелочь, вечно мешающуюся в карманах, Джонс сворачивает в подворотню. Тренировки Уэйлера способствуют, и вот уже, после паркура по крышам, девушка у своего ноута дома. Пару минут и по основному месту работы летят заготовки на правку, а мозг Джонс зависает, глядя на материал для Архангела. Хорошо бы было выпустить какое-то интервью, но в облачном хранилище слишком мало отредактированного материала, пригодного к выкладке "вот прям щас". Подключая ВПН, Джонс находит более - менее законченное видео и осматривает его. «№ 397. История простого рабочего Норманна и его дочери, которые отказались закрывать лица. Точнее отказался Норманн. Это был невысокий но плотно сбитый мужчина, замученный жизнью и выглядевший от того чуть лучше бомжа. Но, тем не менее, этот мужчина светился добротой и спокойствием. И... если его причесать и отмыть - мужик тот еще огонь. - Доброго времени суток. За пределами камеры звучит всем знакомый металлический голос Архангела - Увы, добрым ничего не бывает. - Грустно улыбается сидящий напротив камеры Норманн. - С вашего разрешения это интервью будет доступно массам. - Ага. Я согласен. Если что надо, подпишу. - Зажигает сигарету наемник. - Позвольте узна... - Давайте без этой учтивости. Все свои. И я себя старым чувствую, когда ко мне на "Вы" - смеется руку держащую сигарету Норманн. - В общем, можете мою историю выкладывать, не затемняя лиц и не коверкая голос. Мне скрывать нечего. Игрид была той, кто умеет выбивать землю из под ног одной улыбкой и ударом. Она была для меня всем. Миром, дыханием и смыслом жизни. Я, простой наемник, беспощадно влюбился в... да ее отец был наследником богатого рода, но это не портило его. Это был простецкий мужик со своими странностями, но любящий свою дочь и ее брата близнеца. Беда была лишь в том, что его дети были особенными. - Вы... хотите сказать? - Ничего что выходило бы за нормы морали здравого ума. - Но не Канцлера. - Точно. Игрид заставили родить... и она сошла с ума... На экране от боли и все еще свежих переживаний Норманн запинается. Но несколько затяжек, и протянутой ему пачки сигарет, мужчина продолжает. - Послеродовая депрессия. Она... пыталась задушить дочку, но, в конце концов, просто вышла в окно с петлей на шее. Длинная затяжка...Мужчина закрывает глаза. Уняв дрожь, Норманн продолжает. - Я люблю дочь, но ни одна жизнь не должна окупаться другой. Если бы не директы Канцлера - моя любовь была бы жива, и могла бы принести миру куда больше пользы. Ей рано было рожать. - Спасибо вам... тебе за откровение. Твою историю услышать. - И Вам спасибо. Я не жалею ни о чем... но Игрид нужно было больше времени." Стоп. Пауза. Еще несколько правок и видео отправляется рендерится, после чего уходит в сеть. Откидываясь на спинку стула, журналистка с болью вспоминает свою биологическую семью. Как она мелкой выжила – Сара и сама не понимает. Ее история отличалась от истории Норманна почти что ничем. Разве только что отца потом насильно женили второй раз и он...просто повесился, а она сбежала на улицу от тирании и мачехи и ее отпрысков, и попала в другой ад... И если бы не Никопол и его семья – кто бы знал что с ней было. Но как бы там ни было – она и Сопротивление добились того, что вдовцов и вдов не имеют права насильно женить и выдавать замуж. Правда ценой отмены 11—того директа стал вырезанная личная охрана канцлера покушение на Александера, после чего тварь в белом закрылась в своей крепости. Вдох-выдох. Последние недели (впрочем, как и вся жизнь) выдались для журналистки нелегкими. Помимо ночных рейдов и драк с коллегами приемного отца, Джонс работала на Архангела и основной работе, где, скрипя зубами, во всю нахваливала директы и утопию Канцлера. Лидеру писали многие, многие присылали видеообращения со своими историями, каждая из которых взрывала мозг девушки. Сидя перед камерой, человек исповедовался, переживая сотню эмоций. Собеседника трусило, он рыдал, смеялся с глазами полными паники и порой даже избивал себя, рассказывая как она/он вынужден терпеть абьюз супруга, как был "исправительно изнасилован" или избит просто ни за что. Но самые жесткие истории были те, когда абсолютно разбитый человек спокойным тоном проговаривает подробности смерти дорого человека. В таких историях было абсолютно ВСЕ. От того, как говоривший снимал труп, задушенный собственными кишками, или как пытался привести тело любимого в божеский вид и зашивал его промежность, разрубленную чуть ли не до пупа и смывал сперму ублюдков, параллельно отпарывая пришитые, явно по живому, сиськи. После таких историй Джонс вспоминает одну девушку, с которой они были подругами по "основной работе". Клара Тенхол. Она была красивой и веселой девушкой, с которой Сара чувствовала себя обычным человеком, у которой тоже могут быть друзья...пока ее жестоко не убили, растерзав и осквернив тело бедняги. Совсем скоро ее отец, будучи изрядно пьяным, записал видео со своей исповедью и отослал его лидеру. Из того видео Джонс и узнала тайну подруги... больше всего на свете Сара ненавидит себя за то, что она не защитила ее. Но зато за нее отомстил Архангел. Включая очередное видео, журналистка открывает очередную бутылку дешевого виски, разбавляя им вчерашний мятный чай. Все будет точно также как и в остальные дни. Опять работа, опять выпивка и перекуры на балконе с затушенными бычками о правую руку. Уснет она как всегда под утро. Если вообще уснет. Но во всем этом дерьме был и паросток добра. Почти все "выговорившиеся" всегда благодарили лидера за сопереживание, за то, что есть кто-то, кто их услышит и выслушает. И ведь именно вот эта отдача и расправляет крылья. Именно это и заставляет Джонс бороться до последнего. Бутылка медленно пустеет, чайник закипает уже в третий раз, а в квартире вновь приходится включать свет под мерзкий вой сирен и гудение моторов машин прослушки канцлера. За работой Джонс вновь не заметила как стемнело. Но работы еще слишком много, чтоб отложить ее на завтра. Никто кроме нее не будет редактировать видео обращения, монтировать ролики с научпопом и правдивой статистикой и новостями. У всех в Сопротивлении своя работа, которую нужно выполнять. Зазвонивший телефон как-то уж слишком резко вливает реальность, от чего Сара понимает - на часах - семь утра... А какого числа - не важно. - Том, ... Нехотя беря трубку, Джонс отвечает. - Алло. - Привет. Выйди на улицу. Стоя у лимузина в смокинге, Том хотел удивить ту, в которую влюблен уже слишком долго. И просто чтоб показать, что он чего-то стоит. Сара выходит быстро. Но...все что он получает в ответ - так это запущенной, почему-то перевернутой и облитой чаем кружкой, в лоб. - Иди нахуй. Злость кипит в Джонс. Дери ее Канцлер! Кто-то тратит последние гроши на то, чтоб купить хорошее обезболивающие или редкие лекарства, а кто-то косплеит давно вымерших павлинов. - Ай! За что!? - хватается за ушибленный лоб Крэйн. - Том...просто иди нахуй со своими понтами. Недолго думая, Джонс разворачивается на пятках и уходит обратно в квартиру. А Том осознает, что натворил только тогда, когда проклятый лифт выпускает подругу на ее этаже. Пытаясь хоть как-то исправить ситуацию, пересиливая страх перед этим жутким и трясущимся гробом на верёвке, Том все же заходит в лифт. - Ну вот, теперь ты ее точно потерял - смеется голосом отца сознание, - Тимми, ты настолько ничтожество и дурак, что не замечаешь очевидного. Твоей Саре никогда не нужна была показуха и театральщина. Эй никогда не нужен был... "Ментальный отец" не успевает договорить, как лифт открывается и Крэйн залетает в квартиру подруги с желанием извинится и просто поговорить... но все что он получает - это уснувшую на полу журналистку, оперившуюся спиной о стену в коридоре. Поднимая девушку на руки, актер удивляется насколько та легкая и тощая. А впалые шеки и мешки под глазами наталкивают на не самые хорошие мысли. Уложив Сару в ее же кровать, Том скидывает пиджак и ослабляет галстук, после чего следует на кухню, дабы попытаться приготовить хоть какой-то завтрак и исправить ситуацию. Но и холодильник не радует парня. Там в прямом смысле лежали дохлые, но слава богу, не повешенные мыши. Выкинув трупики, Том печально оглядывает несчастных пол лотка яиц, превратившейся в камень кусок сыра и...по вкусу напоминающее соду и какие-то овощи не первой свежести. Том решается на готовку самого банального - салата с вареными яйцами. Умеет же, в конце концов хотя бы что-то готовить. Ставя яйца варится, Крэйн падает на стул в гостиной. Вдох-выдох. Он должен извинится перед подругой, хоть особо и не видел своей вины. Ну а что. Он хотел как лучше, и не виноват в том, что не обладает экстрасенсорными способностями. Из раздумий актера вырывает оповещение пришедшего письма. Звук доносился из открытого ноутбука. С одной стороны читать чужую переписку не хорошо, но желание узнать о подруге что-то новое побеждает, и Том открывает письмо и прикрепленное к нему видео... абсолютно не ожидая того, ЧТО там увидит. ...Вслушиваясь в историю уже так пятую, Том упорно надеется на то, что все это актерская игра, и такого не бывает в реальности, а с другой стороны ТАК играть на камеру - невозможно. И опасение того, что все эти истории реальны - подтверждает последнее видео, в котором мужчина сшивает растерзанное тело парня, параллельно бухая и рыдая. И ведь весь ужас был в том, что Том видел что изуродованное тело реально... запах горелой скорлупы и дым заставляют вспомнить о яйцах. Подскакивая как ошалелый, актер моментально швыряет ковш со сгоревшими яйцами в умывальник и заливает все водой, параллельно открывая настежь окна. Вот только и тут все идет "мимо кассы", так как вода, попавшая то ли на ложки, то ли еще на что - забрызгала все на свете, устроив цунами местного разлива. Чуть не упав на трупике мышки, не попавшей в мусорку, Том пытается справиться с рукотворным апокалипсисом. В довершение бедствия было еще и то, что Крэйн абсолютно не знал где и что находится на кухне и в доме у Джонс. «Дааааа, тебе надо было антихристом родится. Вообще не надо было бы стараться для того, чтобы уничтожить мир» - смеется сознание голосом отца С горем пополам приведя все в видимый порядок и открыв на рабочем столе Сары первое письмо, Том забирает пиджак и, пытаясь победить панику, убегает в театр.

***

Переодевшись в гримерке театра в повседневное, Том нервно заливает в себя уже второй литр ромашковый чая. Только сейчас актер осознавал НАСКОЛЬКО близок был к провалу. Все что он знал о Джонс - то, что она росла на улицах, в ее биологической семье – все очень и очень плохо. Она с мала в Сопротивлении, и что оно для нее - больше жизни. А тут он - в смокинге и на лимузине, с заказным завтраком в самом дорогом ресторане города "К". Неудивительно, что он получил по лбу. А потом он, дебил, не умеющий готовить "вот совсем никак", чуть не сжег кухню Сары... - Штирлиц, ты сейчас за шаг до провала. - Проговаривает сам себе Том, вертя в руках подобранную на пути "побега" кружку Джонс Боязнь того, что после случившегося Сара его пинком в зад выкинет из своей жизни - слишком велика. Паника нарастает, дышать сложно, и хочется сжаться в ком, но нельзя. Неожиданно на его плечи опускается что-то теплое, и крепкие руки осторожно обнимают. - Томми, сына, ты как? - В..Все ок. - Том...Откуда синяк! - Грим Замечая синяк у кромки волос, агрессия в актере и "названном" отце возрастает моментально. Уж слишком свежи были раны от Эмбер Роуз, как тут на его сыне новые синяки. Благо хоть малокровием не страдает. - Том. Ты врешь. - Нет. - Том. - ...Я дебил - не выдерживает укоризненного взгляда актер. - Ей? Том выкладывает Майклу все. О том, как влюблен в Сару еще со школы, как в восторге от ее все еще не изменившегося характера и прочего. И того, как он оплошал. Просто таки "вдоль и поперек" Шиен тяжело вздыхает. Том всегда был отличным актером и трудолюбивым человеком, вот только мальчишке никогда не хватало вот этого его таланта в актерстве в умении общаться с девушками. Сколько их у него было? Пятеро? И все скатывалось в абы что. - Майкл... это вот то - самое. У тебя было такое, что глядя на нее - ты теряешь физическую форму... как будто ты сразу газообразный, жидкий и твердый? - ... Чего? Том? Ты пил с утра что ли? - Та ну тебя! - Нет. Серьезно, ты как пьяный. - С той ночи ни разу. - А что тогда? - Майкл...я влюбился. Поняв, что сказал это в слух, Том краснеет, утыкаясь в очередной стакан ромашкового чая. Но он действительно любил Сару. С тех самых пор, когда...а переставал ли он любить ее хоть когда либо? Том точно помнил как эти чувства зародились, помнит и то как они расцвели...но явно не для Сары. Всегда было что-то или кто-то, кто не давал им быть вместе... То это компашка Криса, то учеба, а то еще что-то. Том хотел бы так думать, но все было слишком. А потом их пути разошлись. И вот, спустя десяток лет он вновь встречает свою музу. Вот только уже явно повзрослевшую и заматеревшую. Глядя на нее сейчас, Том понимает - у него нет шансов. Мир, в котором они жили - не из приятных. Далеко не из приятнейших. И все, что их могло разделять - явно разделяло их. Том пытался жить по правилам, подстраиваться под них. Бороться так, чтоб это было не заметно. В то время как Джонс, его Джонс, огненной бурей расплавляла все. И именно это Том и любил в Саре. Ее бесстрашие, безбашенность и умением жить на грани. - Майкл, пойми, Сара абсолютно другая... и... Это не Роуз. Это абсолютно иной мир... И... я не могу упустить ее вновь. - Ох, мальчик мой, так чего ты не пригласишь ее на свидание? - Не знаю... Стоит ли? Что нас объединяет кроме школы? Прошло десять лет, и мы поменялись...особенно Сара. - Должно быть хоть что-то. – Отливает себе из чайника чая Шиен - ...От нее всегда пахнет полевыми маками. Насколько я понял, Сара работает в какой-то про канцлерской прессе, а также...в общем она работает на два фронта - переходит на шепот Крэйн, вытягивая из поясной сумки визитку подруги вместе с зажигалкой. Поднеся пламя к кусочку картонки, актер показывает наставнику проступающий электронный адрес в обрамлении черных крылышек. - Думаешь она работает на Архангела? - давится чаем Майкл, понимая во что ввязывается этот мальчишка. - Угу. Она монтирует для него видео... - запинается Том, вспоминая то видео. - Том, подумай хорошенько. Если она с ним, и ты полезешь в этот омут... В общем, Том, твоя подруга наверняка опасна. - Майкл! Не говори так. Слова наставника ранят, но краем сознания Том понимает - Шиен прав. Зная Сару, и то, что удалось выловить из последних и давних воспоминаний, так это то, что "выходки" подруги явно перешли в грань балансировки на грани закона. Но его Сара всегда была такой. "Это было еще на первых курсах, и Том, будучи еще совсем молоденьким, и минимально походящим на идеал мужественности, часто был объектом насмешек Криса с его бандой. И... насмешки и дальше бы продолжались, если бы на литературе (да и не только... такое было на всех их совместных лекциях) Крис и его банда не стали мишенями для еще одной белой вороны Джонс. Эта, тогда уже "шпала с сиськами" умудрялась прицельно так заряжать в рыла придуркам учебниками или ручками, нанося при этом, по возможности максимальный урон. Все всегда начиналось с того, что его, Тома задирал Крис, потом следовало Джойсовское "ТОМ! ЛОВИ!" и в следующий момент в лицо Криса прилетал учебник по литературе, сбивая ничего не ожидающего парня с ног. А следующие "Млять, стратила. Сорян, не заметила тебя, бревно" уничтожительное от Джонс - добивало одного и повышало самооценку другому. Следующей ступенькой на пути "влюбленности" Тома в Джонс в старшей школе стало то, что проходя мимо него, она постоянно отвешивала ему что-то приятное. Это всегда было что-то простое, в стиле "Крэйн, шикарные глаза" или "Воу, крутая майка" или "А тебе идет эта прическа". И Том тупо плыл. Гроза всей шпаны и быдла Джонс, которая уже тогда лупила парней и чмырила "особо долбанутых лекторов" и почти что жила в кабинете директора из-за скандалов, отвешивала ему приятности. Однажды она попросила его помочь по литературе, так как собиралась поступать на журфак. А в замен она подтянет его по математике и спорту. Том понимал – это был просто повод познакомится ближе, и что для Сары это просто флирт и ничего не значит, но он был рад уже тому, что он нужен ей. Собственно все так и началось. Все свободное время две "белых вороны" - изгой и "ненависть всей школы" - спелись. Джонс была той, кому Том просто мог выговориться. Мог позволить себе выплеснуть эмоции по поводу отца-абьюзера, мягкой матери и всего прочего, а взамен получить крепкие обнимашки, от которых иногда оставались случайные синяки, и какие-то приятности. И все, что Том мог дать взамен на всю эту душевность - общение и ответные мелкие и милые подарки." - Нет, я уверен в Саре - отпивает свой остывший чай Том. - Ладно. Поступим вот как: у меня на днях день рождения. Отмечать его дома - не вижу смысла, да и Тенхол разрешил устроить все в театре. Приглашай свою музу. - Майкл...я не уверен в том, что это хорошая идея. Она меня даже не узнала на встрече выпускников. Шиен вздыхает. Как же ему осточертела эта неуверенность "сына". Если бы он тогда не отвесил ему "ментального пинка" и не заставил простого швея пойти на прослушивание, Том и дальше бы подметал театр и штопал костюмы и ночевал на чердаке театра. Выхватывая визитку из рук Тома, Майкл быстро набирает телефон журналистки. - Алло. Здравствуйте. Это Сара Джонс? Я друг вашего знакомого Тома Крэйна - Майкл Шиен. Мальчик стесняется вам позвонить. Да, хорошо, Том, давай, приглашай свою му...подругу - всучивает трубку задеревеневшему актеру Майкл. - Эм... тут вот какое тело... - говорит в Том. - Если ты не занята, приходи на вечеринку в театр. Тут как раз у Майкла день рождения, будем отмечать в конце недели, и он не против, если ты придешь. Но вместо этого в трубке характерная тишина, и Крэйн пытается дышать глубже, дабы не поддаться панике. - Слушай, я буду рад, если ты придёшь. За подарок не волнуйся. И нет. Все в норме...да, тот театр недалеко от главной площади. Отключая связь, до Крэйна только спустя минут пять доходит то, что он говорил с автоответчиком. Желание наорать на наставника слишком велико, но бешено колотящееся сердце в глотке не дает даже нормально дышать. - Ей, сына, успокойся - осторожно обнимает за плечи Тома Майкл. - Все хорошо, ты справился с Эмбер, как-то поддерживал отношения с Мэри и Энджи. Не думаю что Сара страшней Канцлера. - Майкл! - Сипит Крэйн, справившись с нервами. - Они, все эти Мэри, Энджи, Софи и Эмбер - это как тренировка на ежиках! Все равно, что прогонять сценарий перед сьемками или выступлением. Сара же это совсем другое. Это как если бы на кону стояли важнейшие в твоей карьере и жизни сьемки, на которых ты не имеешь права ошибиться, а у тебя ни сценария, ни понятия о чем фильм и кто твой герой. А ещё перед этим ты пил всю ночь и состояние оставляет желать лучшего. - ТОМАС КРЕЙН! Успокойся. - Уже тише говорит Майкл, понимая, что добился нужного эффекта. - Она не дочь канцлера и явно не опасней змеи. Сара - обычная девушка. Так что допивай свой чай, и как только придёшь домой - попей ромашку. Успокаивает. И старайся быть самим собой. - А я по-твоему что я сейчас пью? Уже литр третий - пытается улыбнутся Том.