Непрощенные

Даже не знаю с чего начать, наверное, начну с самого сначала: давным-давно жила была одна девушка, она была ангелом. Она была одной из первых, созданных богом. Ее звали Рафаэла, прекрасная, чистая, светлая… «Божье исцеление», так ее называли, особенно после выходок ее старшего брата Самаэля, устроившего бунт на небесах. Любимая дочь Создателя, Бога, ангел солнца, на земле благодаря библии известная, как Рафаил. Она очень любила жизнь, людей и все что с ними связано, а главное она верила в искупление. Она считала, что любой может исправиться, даже Самаэль. После его изгнания она договорилась с Создателем, чтобы он не запирал его в подземелье, сейчас мы называем его адом, и Создатель ее послушал и позволил ее брату посещать только землю, вход на небеса для Самаэля был закрыт. На земле, среди первых людей, Рафаэла смогла встретиться с братом и поговорить. Он рассказал ей, что устроил бунт на небесах из-за того, что их создатель, отец, своих новых зверюшек — людей то есть, любит намного больше, чем своих истинных детей — ангелов. Говоря это, он выглядел настолько одиноким и тоскующим по отцовской любви, что сердце Рафаэлы дрогнуло и она решила ему помочь. Ее план был прост: она решила показать Самаэлю мир людей таким, каким видит его она и, ей казалось, что он сможет полюбить этих прекрасных созданий и благодаря этому помирится с отцом. Так они и встречались: она ему показывала, как человечки развиваются и создают что-то новое и поистине прекрасное: строят города с невозможно красивыми домами и зданиями, создают театры, и пишут картины, а Самаэль показывал, как они уничтожают все вокруг себя: как рушатся эти самые дома, театры, как горят эти самые картины, как на создание домов, книг и картин уничтожаются целые леса, как ее любимые человечки предают и убивают, как братьев наших меньших, так и себе подобных. Это продолжалось довольно долго, она убеждала брата, что этот мир безоговорочно прекрасен, показывая его леса и поля, моря и океаны, прекрасных птиц, удивительных животных и потрясающих рыб, а он тут же демонстрировал ей его отвратительную сторону: кровавые скотобойни, жестокие войны, страшные пожары, вызванные людьми, потопы из-за попыток построить плотины и запруды. А потом они увидели любовь… Любовь между женщиной и мужчиной, ту самую любовь о которой сейчас написано множество книг и снято еще больше фильмов. Они были свидетелями тому, как зародилась первая искра, а затем и вспыхнуло пламя истинной любви. Самаэль все время говорил Рафаэле, что кто-то из этих двух людей обязательно предаст другого и специально подстраивал все, чтобы именно так поскорее и случилось… Он испытывал пару влюбленных всеми известными ему способами, а они просто продолжали полностью и без остатка любить друг друга. Любые козни Самаэля пара преодолевала легко и играючи, а главное, от этого их чувство только крепло. А потом эта любовь дала свои результаты и тело женщины стало меняться… Рафаэла и Самаэль догадались, что девушка беременна, хотя и слышали об этом только от Создателя. Они вместе наблюдали, как растет, развивается и появляется на свет плод этой любви. Тогда они оба впервые увидели чудо рождения. Это был ребенок, настолько прекрасный дар, что ни Самаэль, ни Рафаэла не остались равнодушными. И Самаэль решил, что хочет себе ребенка, такого же, как у людей. Но у ангелов не может быть детей друг от друга, а с человеческой женщиной связываться было ниже достоинства Самаэля. Он чувствовал, что в его душе что-то меняется, она уже не та, что прежде. За все это время в его душе все больше скапливалось тьмы, приближая нашу историю к появлению первого демона, короля ада, самого сатаны. Это все происходило в те времена, когда еще не существовало демонов и непризнанных. По сути, первым непризнанным стал сам Самаэль, когда Создатель изгнал его с небес и ада еще не существовало, но Самаэль никогда этого не признает. Запрета на отношения тогда тоже еще не существовало, их просто не могло быть, потому что все ангелы тогда были братьями и сестрами. И этот маленький нюанс в итоге помог Самаэлю заполучить желаемое. Так небесные брат с сестрой и продолжали встречаться на земле: смотреть закаты и спорить о том, заслуживают ли человечки права быть или нет. За этими спорами, местами довольно жесткими и эмоциональными, Рафаэла и Самаэль неизбежно сближались, они все лучше узнавали друг друга и все больше друг другу доверяли. Еще немного и между ними могло разгореться настоящее пламя самого светлого чувства, но Самаэль хотел все, здесь и сейчас. В одну из встреч на земле он опоил Рафаэлу и запер ее в своем новом доме — подземелье. Она всячески пыталась сбежать и вернуться на небеса, но безуспешно. Водоворот вызвать не получалось — Самаэль наложил печать блокирующую портал, разговоры и уговоры на него тоже не действовали и по старинке, обычным способом сбежать было нельзя, ведь к ее темнице была приставлена охрана. А тем временем на небесах ее собственные братья и сестры ангелы стали нашептывать Создателю, что Рафаэла, его любимая дочь, вместе с Самаэлем, его денницей, первым и не менее любимым сыном готовит восстание. Но Создатель в это не верил, так поступить мог кто угодно, но не она, не его драгоценная Рафаэла. Шло время Самаэль каждый день приходил в темницу и упрашивал Рафаэлу подарить ему такое чудо, как ребенок, который будет продолжением их обоих. Ведь за своим желанием обладать столь чистой и невинной душой, детской душой, способной на безусловную любовь: чистую, искреннюю и самую сильную на свете, он не заметил, как полюбил Рафаэлу. Казалось бы, что вот она завязка для начала красивой истории с прекрасным хэппи эндом, но не забывай, мы же говорим о самом дьяволе, сатане… Так что ничем хорошим это просто не могло закончиться. В один прекрасный день Самаэль в очередной раз пришел с уговорами и Рафаэла, так же как и всегда, ему отказала. Ей было страшно, очень страшно, ведь она видела, что что-то не так, что он изменился. Это уже был не ее брат, а кто-то более темный и опасный, какое-то новое существо. И она была права, на этот раз, действительно, что-то в его темной душе щелкнуло, и он не смог принять отказа. Самаэль насильно овладел своей сестрой. И это не было актом любви, которую они видели на земле и которой так оба жаждали, это было чем-то мерзким, грязным и унизительным, как для нее, так и для него. Она плакала, молила его остановиться, но он уже не мог. Это было выше его сил. Ненависть к отцу и его любви к дочери, желание обладать, желание быть любимым, ненависть и отвращение к самому себе, все это двигало им в тот момент. С каждым толчком ненависть и отвращение росли все больше и больше, становясь сильнее и чернее, заставляя его душу погружаться во мрак того самого подземелья, где все и происходило. Поняв, что натворил, Самаэль возненавидел себя еще сильнее. Настолько сильное отвращение к себе он испытывал впервые и это превратило его в чудовище: его крылья сначала почернели, а затем с них осыпались все перья и на сгибах появились костяные острые когти. Так он стал первым демоном в истории, а его ненависть ко всему, что его окружало стала настолько сильной, что даже тело демона было не способно ее удержать и она вырвалась наружу яростным пламенем, поджигая коридоры и залы подземелья. Так и появился ад… Спустя немного времени, Рафаэла узнала, что беременна… Услышав эту новость Самаэль приказал другим падшим ангелам, запертым вместе с ним в аду, перенести Рафаэлу из темницы в заранее подготовленную комнату, которая стала ее новой тюрьмой. В одну из ночей, сходящий с ума от ненависти к себе, Самаэль пришел к Рафаэле, в надежде на прощение, но увидев его, она забилась в самый дальний угол и заплакала дрожа от страха. Он пару раз попытался к ней прикоснуться, но она только сильнее дрожала и сжималась от ужаса, а его руки еще больше хотели коснуться ее. Ведь он помнил какой гладкой и нежной была ее кожа, как приятно было ее касаться. В попытке прекратить свои мучения, она назвала его чудовищем, ведь именно им он и был. Но, это одно короткое брошенное ею слово в попытке защититься, заставило его на долю секунды остановиться и замереть. Во мраке подземелья оно эхом отражалось от стен и причиняло ему нестерпимую боль, словно от удара плетью, не выдержав этого, он спешно покинул комнату Рафаэлы. Он считал, что Рафаэлу напугали его крылья, а не его поведение в отношении нее, поэтому, сбежав из комнаты, Самаэль вооружился острым ножом и, подозвав одного из падших, приказал вырезать себе крылья. Как только крылья были отсечены на них тут же появились белоснежные перья и небесный свет поглотил их. Увидев это, Самаэль подумал, что отец просто насмехается над ним и тогда он решил, что должен отомстить, именно в тот момент в его голове зародилась идея о втором восстании. Поначалу Рафаэла считала своего ребенка проклятьем, ведь узнав о нем, Создатель, ее отец, поверил в обвинения в адрес своей дочери и изгнал ее с небес, а Самаэля запер в подземелье, лишив их небесного дома и надежды на искупление. Она не могла принять то, что с ней произошло, ведь это был не такой ребенок, как они видели у людей, не плод любви и единения душ, это был самый настоящий плод греха, порождение ненависти, боли и отвращения к себе. Она чувствовала себя грязной и оскверненной, а теперь еще и отверженной. Но ее душа, несмотря на все с ней случившееся, по-прежнему оставалась самой чистой и светлой. Она не могла ненавидеть Самаэля за его поступок, хотя я считаю, что он этого более чем заслуживает, и ребенка она не могла ненавидеть, но и не испытывала к нему любви. Шли месяцы, и тьма внутри Самаэля сгущалась все больше. Она была почти осязаема и разъедала его изнутри. В момент своего отчаяния, в самом отдаленном углу своего подземного царства, он нашел такую же непонятную, отверженную, темную и пропитанную отвращением ко всему окружающему и, главное, к себе, запертую в клетке, девушку. Ее звали Лилит — первая жена Адама, та, что была до Евы. Лилит была сюда изгнана Создателем за то, что не хотела быть послушной и верной женой Адаму. Она не хотела быть вещью своего мужа, она хотела быть свободной, иметь право выбора, равное праву Адама. Узнав о ее желании, Создатель возмутился такой дерзости и сослал девушку сюда, где она жила долгие века планируя свою месть. Увидев Лилит, Самаэль сразу же почувствовал родственную душу. Он вытащил ее из клетки, и пообещал, что поможет отомстить. Вместе они не только строили планы на бунт, но и предавались всем грехам, которым могли в этом подземелье: Пили до беспамятства, ели до полного бессилия и совокуплялись сутки напролет. Вскоре пришло время создавать армию для бунта… Падших было слишком мало, чтобы выступить против небесного войска и Лилит предложила Самаэлю создать своих ангелов, таких же, как Самаэль, темных, сильных, не прощающих и обреченных на вечную жизнь в подземельях ада. Эта идея дьяволу очень понравилась, и он решил объединить свою душу с душой Лилит. Это был ритуал, который проводится и по сей день, что-то типа человеческого брака, только в нашем случае, у пары остается одна общая душа. И теперь, благодаря ритуалу, приумножившему многократно их силу, вместе, из тьмы, переполнившей получившуюся душу, они смогли создать новых существ, подобных ангелам, только с черными крыльями, без души и неподвластных законам небесным. Их создателем и богом, был Самаэль, а создательницей и матерью стала Лилит, и только им они повиновались. А в это время ребенок в утробе Рафаэлы стал шевелиться… До этого момента она не испытывала настолько сильного чувства ни к одному живому существу в этом или каком-либо другом мире. Это было всепоглощающее чувство дарующее надежду на дом, искупление, прощение и любовь, да и на светлое будущее. Узнав, что ждет мальчика, она решила назвать его Люцифер — светоносный, ведь он был ее единственным светом в мрачной комнате подземелья. Она так сильно любила малыша, что была готова на все ради него. Этим и воспользовалась Лилит. Поскольку она очень хотела обладать Самаэлем, быть его единственной любовью, она потребовала у Рафаэлы отдать ребенка ей или же этого ребенка будет ждать жуткая и полная боли, мучительная смерть. Рафаэла долго плакала и горевала, не находя себе места, но, чтобы спасти малыша, согласилась, лишь попросив дать ей возможность иногда видеться с мальчиком. Лилит дала согласие и так Рафаэла стала ее рабыней. Лилит позаботилась, чтобы Рафаэлу никто не узнал и, при помощи сильной магии, которую не способен распознать даже сам владыка ада, изменила ее внешность, не забыв, конечно, спрятать живот. Так же она сменила ей имя: теперь Рафаэла превратилась в Сагрит, уродливую старую демоницу покрытую язвами и струпьями, словно прокаженная. Самаэлю же сказали, что Рафаэла бежала и скончалась в попытках выбраться из подземелья. Предусмотрительная Лилит даже позаботилась о доказательствах и, убив демона, превратила его тело в труп Рафаэлы. Видя в глазах мужа страдание, боль и любовь к сопернице, Лилит сказала, что оказывается тоже беременна, но проведенный ими ритуал ускорил развитие малыша и он совсем скоро появится на свет. Дьявол был этому очень рад, ведь он получит ту самую детскую душу и безусловную любовь, из-за жажды которой все и произошло. Но, несмотря на это, Самаэль понял, что любил Рафаэлу больше всего на свете и считал себя виновным в смерти сестры, из-за этого ненависть внутри него становилась только сильнее, заставляя подземелье еще ярче гореть жарким пламенем. Адское пламя было настолько яростным, что однажды небесная твердь потрескалась и появились расщелины, через которые демоны смогли пройти на небеса. Началась великая война, второе восстание, во время которого и родился ваш покорный слуга — Люцифер: мальчик с черными волосами, красными глазами и жуткими костяными наростами на своих маленьких красно-черных крыльях. Одновременно ангел и демон, чужой во всех мирах, а для Сагрит (Рафаэлы) он был самым прекрасным созданием, благословением, но, чтобы спасти его, ей пришлось сдержать свое обещание и отдать младенца Лилит. Шло время, Лилит все никак не могла полюбить младенца и все чаще отдавала его, то есть меня, служанке то покормить, то успокоить. Самаэль был занят восстанием и до меня, как и до жены ему не было никакого дела, а Сагрит тихо радовалась, проводя время со своим сыном — со мной. Я быстро рос и все больше становился внешне похожим на отца, только душа во мне была от матери, такая же чистая и светлая, но, кроме Сагрит, никто об этом не знал. Когда мне исполнилось три года, война закончилась, было заключено перемирие, составлен договор о балансе, в котором прописали запрет на отношения между представителями разных сторон и ввели соответствующее наказание за его нарушение. Это была дань памяти любимой дочери, сестре, женщине и не состоявшейся матери — Рафаэле, так же в честь нее была основана и наша школа. После подписания договора о балансе небес и ада Самаэль вернулся домой и впервые встретился с сыном. Говорят, я его поразил с первого взгляда, конечно, ведь я был просто чудесный: сильный, смелый, способный исправить все, что разрушил Самаэль. И это грело душу сатаны. Демон стал очень много времени проводить со мной и старался показать мне не только тьму этого мира, которую видел сам, но и тот свет, что когда-то давно показывала ему Рафаэла. За все это время Самаэль так и не смог ее забыть, поэтому часто рассказывал мне о ней. Видя это, Лилит копила и приумножала ненависть внутри себя, теперь она ненавидела не только Рафаэлу, но и маленького красноглазого мальчика по имени Люцифер. С каждым днем она все больше видела во мне мою мать и боялась, что муж узнает о ее обмане. А Самаэль с каждым днем все сильнее и сильнее любил сына. Но управление адом отнимало слишком много его времени, поэтому основное время я проводил со своей служанкой. Во время прогулок мы часто сбегали на землю к обрыву рядом с огромным океаном и смотрели закаты и рассветы, мы гуляли по прекрасным лугам и полям, Сагрит учила меня летать и как общаться с животными, познакомила с людьми, рассказала о небесах и Создателе, показала мне, что добро намного ценнее и важнее зла. А потом перед сном, сидя на краю моей кровати, она читала мне прекрасную сказку из земной книжки о маленьком принце. Это были наши маленькие тайны. Лилит не принимала никакого участия в моей жизни, и я все больше привязывался к Сагрит. А моя «мать» все больше уходила в себя и занималась созданием новых демонов для служения своему господину. В те редкие моменты, когда она все же находила в себе силы пообщаться со мной, я светился от счастья, а она только и могла, что бить меня и кричать. С каждым днем она ненавидела меня все сильнее. Ей нужен был лишь Самаэль, а теперь все его внимание было приковано ко мне и служанке, что все время крутилась около меня. Даже во время решения проблем, связанных с правлением адом или решения вопросов с небесной канцелярией, все мысли ее мужа были не о ней, а о сыне… Как-то в одну из наших прогулок Сагрит принесла меня на огромное поле, заросшее невероятно красивыми красными цветами, это было маковое поле. Там мы провели целый день играя то в догонялки, то в прятки и разговаривая о счастье, мечтах и надеждах. Тогда я сказал, что мечтаю, чтобы моя «мама» была такой же, как Сагрит, что это сделало бы меня самым счастливым мальчиком на свете и спросил, а что сделало бы счастливой ее… Сагрит ответила, не задумываясь: «Я уже счастлива от того, что могу быть рядом с тобой, мой свет.» в тот момент ее улыбка была такой искренней и теплой, что затмила собой солнце. Сейчас я могу сказать, что жалею, что не помню этого мгновения в мельчайших деталях, но точно знаю, что оно было одним из самых счастливых. А потом, зная, что ее имя значит — уродливая, я решил спросить почему ее так зовут. Ведь я видел ее истинный облик, те самые рыжие волосы-пружинки, яркие голубые глаза, нежную оливковую кожу и огромные белоснежные крылья. Сагрит очень удивилась моему вопросу и после моих пояснений ответила, что я никогда и никому не должен об этом говорить. Я согласился, хотя так и не понял, почему ее так звали. Спустя еще, примерно, год моего, как мне казалось, беззаботного детства, усилиями моей верной служанки наполненного играми, радостью и счастьем, в мою жизнь неожиданно пришла тьма… Лилит, окончательно обезумела от ревности, и приказала приковать Сагрит цепями к полу той самой клетки в темнице, где когда-то ее нашел отец, а меня выкинули на землю инсценируя мой побег. Узнав о побеге своего сына, сатана пришел в ярость. Его гневу не было равных, он был неудержим. Сметая все на своем пути, король ада помчался в погоню и нашел меня на том самом маковом поле. Я стоял посреди него весь в слезах и дрожал от ужаса. Лилит смогла убедить моего отца, что я сам сбежал на землю и ждал там Сагрит, чтобы мы смогли уйти от него и свободно жить. И, уж не знаю почему, отец ей поверил. Сагрит осталась в темнице, а ко мне приставили охрану из самых близких и доверенных демонов, среди которых был отец Мими — Мамон. Шли дни, превращаясь в недели, а те в свою очередь, становились месяцами, я сходил с ума от горя. Я тосковал по Сагрид и по отцу, который посчитал побег предательством и свел все наши отношения только к совместным приемам пищи. Мамон видел, как я мучаюсь и пытался меня отвлечь: он познакомил меня со своей дочерью, часто брал в гости, учил охотиться, использовать магию и драться. Мы с Мими стали почти братом и сестрой: мы много играли, вместе чему-то учились, я рассказывал ей про волшебное маковое поле на земле и рисовал смешные картинки, а она писала мне милые стишки и рассказывала о небесной школе, в которую скоро пойдёт учиться. Тем временем у Самаэля и Лилит появились свои дети, мои братья и сестры. Да-да, они были тоже рождены, как и я, ведь Лилит не была демоном, как Самаэль и на момент введения запрета, поскольку она уже была женой сатаны, для нее сделали исключение. Но эти дети были другими, в отличии от меня, они были слабее, злее, в них была только тьма, не оставляя места для того света, который был во мне и давал Самаэлю надежду все исправить. В попытках найти проблеск этого света в душе, детей становилось все больше… Лилит они были не нужны, а Самаэлю так и подавно, поэтому, кого-то отдавали на воспитание другим демонам, а кто-то рос сам по себе у ног своей мамочки. Самаэль понял, что никогда не любил и уже не сможет полюбить Лилит, но обряд, проведенный много лет назад, не давал ему возможности что-то изменить, он понял, что любил только одну женщину — Рафаэлу. О чем и рассказал Лилит… За это время Мамон стал мне почти, как отец и я набрался смелости попросить его отвести меня к Сагрит. Это было подарком на мой пятый день рождения. Под покровом ночи Мамон провел меня в темницу, и я увидел ее. Она совсем не изменилась, все та же теплая и любящая улыбка, горящие голубые глаза и нежные объятия. Я так плакал у нее на груди, когда обнимал. Рассказывая о том, что случилось, я всхлипывая давился своим горем, а она просто тихо гладила меня по голове и говорила, что все будет хорошо. И, уже перед самым моим уходом, она протянула мне маленький сверток, сказав, что это подарок, но открыть я могу его только когда стану достаточно взрослым, чтобы простить своих отца и «мать». Я пообещал, что так и сделаю. В этот момент в темницу ворвалась разъяренная Лилит со своей демонической свитой. Увидев меня, она долго кричала что-то о том, что я мерзкое отродье, что Рафаэла меня использовала, чтобы удержать Самаэля подле себя и, что она (Рафаэла) обязана оставить их в покое, а я, как плод их любви должен умереть. По ее молчаливому приказу стража тут же набросилась на меня, но Мамон закрыл мое, дрожащее от страха, тельце собой, и я от сразу потерял сознание. Пока я был в отключке, в темнице случилась страшная резня. В которой обвинили Мамона и заперли в темнице, где он сидит и по сей день. Хотя, его обвинили не только в этом, еще он считается предателем своего правителя, нарушившим приказ и подвергнувшим его сына опасности. Лилит, как всегда, вышла сухой из воды, а Сагрит, то есть Рафаэла, исчезла… После того случая Лилит выставила меня виноватым во всем, и отец охотно ей поверил. Тогда меня впервые высекли огненной плетью. Пятилетнего мальчика привели на центральную площадь ада, собрав всех демонов, которых только могли, привязали к столбу из раскаленного железа и высекли. Меня секли неделю безостановочно, ведь демоны не знают усталости в отличии от людей… Чтобы не сойти с ума от боли я мысленно сбегал в тот день, когда мы с Рафаэлой, летали на луг с красными маками. Это воспоминание стало моим спасением. Шло время, я все больше ненавидел Лилит, а она меня, отец пытался меня заставить уважительно относиться к «матери» сначала словами, а потом и кулаками. В отличии от моих братьев и сестер я получал за малейшую провинность. Я стал любимой живой боксерской грушей своего отца. Каждый день он избивал меня до полусмерти и, как мне кажется, разочаровывался, когда на следующий день, я приходил живой и невредимый. Все это время, маленький Люцифер, терпя пытки под пристальным надзором своих «маменьки» и папеньки пытался понять почему же они его так ненавидят. Я до этого даже не знал, что вообще возможно кого-то ненавидеть так сильно. С каждым годом, моя жизнь все больше напоминала тот ад, о котором пишут библии: меня пытали, мучили, избивали, насаживали на крюки, сдирали кожу и делали еще очень много неприятных манипуляций в целях воспитания, потому что Лилит нашептывала папеньке о том, какой его старший сын плохой мальчик. А я, выстояв на потеху публике и родителям очередную пытку или опробовав новый метод пыток, приходил в свою комнату и прятался в книгах или рисовал. А рисовал я всегда одно и тоже: яркий солнечный день, маковое поле и свою служанку, нет — няню, бегущую по нему. Это не давало мне сойти с ума. Так проходили дни и годы… В очередной раз сильно поругавшись с отцом из-за его воспоминаний о Рафаэле и слов, что я чем-то ему напоминаю ее, Лилит взбесилась и пришла ко мне. В истерике, крича и обвиняя меня во всем, она отправила меня на новую пытку, которую решила провести сама. К тому моменту она уже прекрасно знала, что во время «наказаний» я куда-то сбегал и решила, что в этот раз она уничтожит и то место тоже. И вот, когда меня снова и снова свежевали на глазах у довольно ревущей публики, я сбежал на такое родное и безмятежное маковое поле, где меня уже ждала моя няня с книгой на коленях. Заметив это, Лилит влезла в мою голову и словно жуткий мультик, показала всю их историю, особенно подробно проигрывая мерзкие сцены изнасилования моей няни. Тогда я сломался и потерял сознание впервые за десять лет пыток. Придя в себя, после этого кошмара, я не поверил тому, что видел и вспомнив о подарке от своей служанки, не сдержал обещание данное ей, (я до сих пор не могу простить ни отца, ни Лилит), я нашел и развернул тот сверток, мне казалось, что там кроется то, что докажет, что это была просто очередная издевка от «матери». Но там была просто та самая книга, что Сагрит читала мне перед сном, сказка с земли о маленьком принце. Самое интересное, что эта книга появилась в моей жизни задолго до того, как на земле родился ее автор… Но это не важно, ведь самое главное меня ждало в конце, две чернильные строки, написанные от руки: «Моему маленькому принцу Люциферу. Помни, мой дорогой, зорко лишь сердце. Главного глазами не увидишь.», и еще более важная подпись: «Мама.» Так я и узнал, точнее, так до меня наконец дошло, что ОНА была моей матерью и той самой, кого больше всего любил Самаэль. Эта надпись была подтверждением рассказа Лилит и стала последнем гвоздем на моем распятье. Не выдержав нахлынувших на меня чувств, я впервые за эти годы вылез из адской расщелины и залез на одну из этих остро заточенных скал. Подойдя к краю, я искренне верил, что это последние мгновения моей жизни. Тогда я снова заплакал. Пятнадцатилетний пацан стоял на краю обрыва и ревел, как трехлетняя девчонка. Мне было больно, очень больно, от того, что я даже не знал все это время, что Сагрит, Рафаэла — моя мать, но еще больнее, что она ушла и оставила меня здесь, с ними… С этими мыслями я шагнул вниз. Я до сих пор помню, как, пока я падал, ветер свистел у меня в ушах, как неумолимо быстро приближалась земля и как, после глухого удара, на долю секунды я погрузился во тьму. А потом пришла боль, настолько сильная, что все пытки разом не могли бы с нею сравниться. Я лежал возле расщелины и не мог пошевелиться, я не мог позвать на помощь, и самое главное, из-за Лилит, я больше не мог сбежать на маковое поле, потому что в моей голове тут же появлялась картинка, как мой отец насилует мать. Спустя три дня, самые ужасные три дня в моей жизни, меня нашел Геральд и отнес в медпункт. Там в адских муках я провел полгода, проживая в своей голове один и тот же кошмар раз за разом. Мне объяснили, что мы не можем так просто умереть и что мне придется принять, все то что со мной произошло. За то время, что ушло на восстановление я понемногу смог принять Рафаэлу и историю своего рождения, но простить я никого так и не сумел до сих пор. Но я решил, что обязательно найду свою НАСТОЯЩУЮ мать и спрошу ее о том, что случилось на самом деле, я должен узнать ее правду. Спустя долгие месяцы, я вернулся в свою комнату и каждый вечер после восстановительных занятий перечитывал маленького принца и самые главные строки в конце. Из-за них эта книга стала моим самым главным сокровищем, я прятал ее и оберегал многие века… А потом Геральд уговорил меня поступить на учебу в эту школу. Руководство школы быстро договорилось с отцом о моем обучении и на индивидуальных условиях я был зачислен. Я хотел стать ангелом, потому что Рафаэла рассказывала мне о том, какие они чистые, светлые и добрые. Тогда я попросился на небесный факультет и меня приняли, но с большой осторожностью. Обучение мне давалось легко и играючи, я быстро сдал экзамен на повышение ранга и вместо первого получил сразу третий. Это было моей гордостью. Но, со временем я стал понимать, что быть ангелом значит совсем не то, что я себе представлял. Иногда для выполнения задания приходилось совершать поступки, которые шли вразрез с моими принципами: мне приходилось врать, чего я в принципе не делаю, подставлять людей, которые по мнению канцелярии были плохими, хотя у большинства из них просто не было выбора, который, если верить вашей библии, есть у каждого человека… Я отказался, это сочли бунтом и меня сослали обратно в ад. А этот «бунт» прировняли к двум отцовским и именно мое имя, как имя сатаны, записали в библию. Простая канцелярская ошибка, так сильно повлиявшая на историю людей. Меня отстранили от занятий на целое столетие. В качестве воспитательной меры отец прописал старые добрые пытки, к которым Лилит довольно радостно приступила. На этот раз самой главной пыткой был физический покой: находясь в аду я вздрагивал от каждого шороха за дверью и ждал того, что же она со мной сотворит. Но приходили только картинки жутких воспоминаний. Она подмешивала что-то в воду и еду, которую мне приносили, и мой разум был открыт для любых издевательств Лилит. Она присылала безумное множество ужасных картинок и образов, подменяя мои воспоминания и сводя меня с ума. То она показывала, что, вместо отца, я обесчестил мать, то, я в темнице убил ее, то наш маковый луг был красным не от прекрасных цветов, а от ее крови, потому что я голыми руками разорвал ее. Это было, как всегда, ужасно… Но через какое- то время, когда я был почти сломлен во второй раз, пытки резко прекратились и меня оставили в покое. Я стал демоном и на побегушках у отца выполнял разные поручения: сначала простые типа заставить кого-то свернуть с праведного пути и украсть что-то, а потом посложнее, например, заставить кого-то избить или публично унизить, мне было мерзко, но отец подстраивал все так, что у меня не было иного пути и мне приходилось это делать. За каждое выполненное поручение я получал похвалу отца и со временем стал верить, что если во всем буду ему угождать, то смогу заполучить его внимание и любовь. Так я стал делать всю грязную работу для сатаны. Он давал список и срок, в который я должен был выполнить все задания из него. Задания были разные от простых: принести с земли какой-нибудь алкоголь или книгу, до самых сложных: отнять крылья у ангела или демона, нарушившего запрет. Так шли века, я не спешил возвращаться в школу, пытался заслужить папочкину любовь и снимая стресс стал королем адских вечеринок. А потом в школе стали появляться непризнанные, стороны стали активно их переманивать к себе, и отец заставил меня снова вернуться в школу. Он пополнял серркрылыми свое адское войско, зачем не знаю и знать не хочу, но со временем охота на одаренных непризнанных вышла на новый уровень: их примечали еще на земле и от сильных мира сего тут же поступало задание убить этого человека. Таких убийств было немного, но их было достаточно, чтобы папочка отправил на подобное меня. Я с трудом выполнил задание, но тогда, та искра света, что была в моей душе, погасла совсем и я погрузился во мрак. Я снова бросил школу, забил на задания отца и предпочел кровавые экзекуции, а после них устраивал грандиозные вечеринки. Так и проходило время, в перерыве между вечеринками меня то возвращали в школу, то устраивали мне жестокие пытки. На одной из них отец, видя, что его действия не производят на меня никакого эффекта, решил прекратить это и предложил мне сделку: я должен провести обряд единения с кем-то из дочерей почтенных семей ада и передать полученную от союза силу отцу, тогда от меня наконец отстанут. Я согласился. Выбор пал на семью Асмодея, а точнее на его грудастую дочь — Ости. Она была несказанно рада моему вниманию и переговорам о проведении ритуала. Шли годы, я привыкал к ней и к новому себе. Вместо пыток школа и секс, а потом вечеринки, море алкоголя и снова секс. Только книги и черный одинокий рояль посреди зала, игру на котором я освоил на одном из заданий отца, даровали мне возможность держать хоть какую-то связь с этим миром и не сойти с ума окончательно. А потом, на одной из моих вечеринок я увидел тебя, девушку у барной стойки, которая хотела сердце Люцифера. Девушку с ярко горящими голубыми глазами и ярким светом чистой души. В ту же секунду я захотел обладать тобой, я хотел, чтобы ты была только моей. Это желание напомнило мне желание отца в отношении моей матери, и я поспешил сбежать к Ости, чтобы выкинуть это все из головы. Но, Ости любит шоу и, в тот вечер, она упросила меня сыграть что-нибудь ей на рояле, проще было согласиться, иначе весь вечер она не давала бы мне спокойно напиваться. Выйдя к роялю, я почувствовал, как ты на меня смотришь и сыграл непрощенного. Встречаясь с тобой взглядами я все больше ощущал себя тем, кто не заслуживает прощения. И каждый раз, когда я пытался сбежать от тебя, судьба снова сводила нас, заставляя меня с тобой разговаривать, прикасаться к тебе и ненавидеть тебя, а, главное, себя за то, что меня так тянет к тебе. И даже сейчас, каждый раз, когда я смотрю в твои глаза я ненавижу себя за то, что я так хочу сделать тебя своей, полностью и всецело обладать тобой, я так боюсь, что однажды стану похож на отца и сделаю с тобой нечто ужасное…