А он, мятежный, просит бури

Говорят, самое сложное в Хогвартсе — это первые семь лет учёбы. Потом ты привыкаешь. © Моя идиотская фантазия.

Лучи света едва пробивались сквозь синие занавески, иногда попадая на лицо студентов в башне и заставляя их морщиться. Не смотря на то, что лето не планировало пока складывать свои полномочия и радовало всех своим теплом, осеннее утро все равно было холодным и блеклым. Солнце было скрыто за утренним туманом, деревья тихо шелестели в такт ветру, а птицы всё ещё молчали, будто и сами не желали просыпаться и надоедать своим щебетом всем вокруг. Плотные пологи на кроватях первокурсников были закрыты лишь наполовину, ведь большинство из них после такого пиршества сразу упали на кровать и заснули крепким сном, забыв обо всём на свете. К сожалению, Бинхе не был среди их числа. Он сумел заснуть только около полуночи, а потом каждый раз просыпался из лёгких снов, которые не несли в себе смысловой нагрузки, лишь невесомое чувство счастья. Просыпался он, наверное, раза четыре, и сам уже не вспомнит. Наверное, слишком привык спать с Юанем за эти пол года и теперь чувствовал себя неуютно в пустой и незнакомой постели. Каждый раз, когда Бинхе открывал глаза, то думал, что снова в детдоме, а всё это ему привидилось. Тогда он замечал эти самые пологи, которые ночь окрашивала в чёрный цвет, а потом на всякий случай отодвигал их и облегченно выдыхал, видя новую для себя обстановку и слыша тихие посапывания однокурсников. Он был бы больше рад, если бы проснулся в комнате с Юанем, но даже эта чужая одна из спален Когтеврана сильно притупляла его волнение, после чего он вновь проваливался в дрёму. Бинхе разбудил кто-то из тех троих однокурсников, с которыми он теперь жил. К сожалению, их имена он так и не запомнил. Сейчас мальчик сидел в Большом зале, прожевывая во рту тост с клубничным джемом. Обстановка была тихой. Ещё не отошедшие ото сна студенты лишь тихо шептались, а профессора за своим столом и вовсе молчали. Юань тоже там был, он аккуратно разделывал яичницу. Казалось, профессор Шэнь был в полном порядке, но можно было заметить некоторую усталость в его глазах. Бинхе сразу понял, что тот всю ночь перебирал свои обязанности на этот год, а также на всякий случай с сотню раз перепроверял свою учебную программу. Юань имел склонность переживать по пустякам. Сам Бинхе едва сдерживал себя, чтобы не начать тереть не выспавшиеся глаза и зевать по десятку раз на минуту. Быстро запихнув в себя остаток хлеба, он аккуратно вытер руки и проверил своё расписание на первый день. Первой лекцией в понедельник была История Магии с занудным учителем призраком. Супер. А как хотелось, чтобы это были полёты на метле. Всяко лучше рассказов про шаманов, друидов и магический ген. Старшекурсники вчера рассказывали, что это самый скучный предмет, зато там можно выспаться. Бинхе кинул осторожный взгляд на Юаня. Ну, это не имеет значения. Не важно, насколько скучными или сложными будут уроки. В конце концов, он на его факультете, поэтому сможет проводить больше времени с Гэгэ, верно?

***

Стоит признать, что единственное интересное было на лекции — это то, как профессор Бинс эффектно появился возле доски. Есть что-то хорошее в том, чтобы быть профессором-призраком. Тем не менее, это всё. Первые десять минут Бинхе со всех сил держался, но потом уснул под безэмоциональный голос профессора, который, казалось, просто перечислял факты, не пытаясь искренне заинтересовать студентов. Рядом с ним села та странная девчонка и что-то рисовала на пергаменте вместо конспекта. Иногда мальчик приоткрывал глаза и замечал, как ловко скользит перо, словно оно было продолжением руки. В конце урока он рассматривал рисунок и задал интересующий вопрос: «Это что, ты микробов нарисовала?» — Это мозгошмыги, — произнесла она так, словно это всё объясняло. В ответ Когтевранец что-то промычал, словно всё понял, и решил больше не спрашивать. Кто знает, что такое эти мозгошмыги. Вдруг, это волшебная болячка и она передаётся через чернила? А что, тут всякое может быть. А потом было Зельеварение в подземельях вместе с Пуффендуем. Бинхе сам подсел к знакомой однокурснице, а профессор Снейп вскоре начал лекцию с пафосной и немного мрачной речи. Словно из дешевого фильма про злодеев. Тема истории магии перемешалась со вступлением декана Слизерина и всё это смешалось в котле под названием «низкобюджетный боевик». В итоге Снейп вынуждал героев вступить на сторону зла, соблазняя тем, что может научить протагониста разлить по бутылкам кильтов и пиктов, сварить магический ген, а потом заткнуть пробкой сквиббов. Вероятно, Снейп решил, что это очень заинтересует героя и тот уберет меч, послушно перейдя на тёмную сторону. При этом декан Слизерина в его голове пафосно ходил, наклонялся как в мультфильмах, чтобы попытаться запугать всё живое, и злобно хмурился, а его чёрная мантия летала за спиной от каждого движения, поэтому он напоминал большую летучую мышь. Бинхе, представил это, не сдержал смех, едва успев прикрыть его кашлем. — Мистер Ло, — произнёс он, внимательно смотря на первокурсника. Словно удав на кролика. Остальные первокурсники наверняка бы съежились от подобного взгляда, словно изюм, но Бинхе это было не по чем. Воспитатели из детского дома могли смотреть куда страшнее, обещая все смертные кары, когда он пытался своровать их кошелёк и снова сбежать из приюта «в поисках лучшей жизни». Конечно, как и все дети он считал, что не важно где, но если не в этом детдоме, то в любом случае будет житься куда лучше. — Я сказал что-то смешное? — Вовсе нет, профессор Снейп, — из головы мальчишки до сих пор не выходил его образ в виде огромной и злобной мегадермы, поэтому было тяжело сдерживать свое лицо важным. В конце концов он снова закашлялся, прикрывая ладонью рот, где губы невольно складывались в улыбку. Успокоившись, он серьёзным голосом добавил: — Вероятно, я заболел после того, как студенты первого курса на лодке добирались в Хогвартс. Я обязательно схожу к мадам Помфри и попрошу зелье от кашля. Извините за беспокойство, сэр! — Назови мне пять известных зельеваров, — резко произнёс Снейп, явно недовольный наглостью студента. Его губы неприязненно скривились. Этот мальчишка ему не понравился ещё в поезде, когда затеял драку со студентами его факультета, а потом ещё и наглыми высказываниями во время выбора наказания. Никакого уважения к старшим и к своим преподавателям. Естественно, это он так думал, а сам Бинхе пылал гневом, считая его несправедливым и предвзятым. В общем, отношения у них сразу не заладились. — Конечно, спасибо за вопрос, сэр! — не растерялся Бинхе. Он, верно, хотел высказать профессору, что это первый урок. Он ещё ничему их не научил, а уже требует ответов. Вместо этого Когтевранец загнал эти мысли куда подальше и быстро перечислил: — Николас Фламель, Зигмунт Бадж, Лаверна де Монморанси, Регулус Муншайн и Гектор Дагворт-Грейнджер, — «всему этому меня обучил Гэгэ», с лёгкой улыбкой вспомнил Бинхе. Юань, несмотря на то, что был не в ладах с этой дисциплиной, рассказал ему азы по каждому из предметов, чтобы имелся хоть какой-то багаж знаний. — Верно, профессор? Снейп был недоволен лишь больше. Он задал ещё три вопроса, но Бинхе ловко ответил на них, лишь слегка задумываясь. Ло Бинхе всё больше напоминал ему Джеймса Поттера своей наглостью, бесстрашностью и возможностью выпутаться из любой ситуации. — Пять баллов Когтеврану, — нехотя, словно пересиливая себя произнёс Снейп и продолжил лекцию. То, что он зол, выдавали лишь плотно сжатые губы. Он собирался в будущем показать мальчишке, что он просто студент. Этот мальчишка в свою очередь собирался стать лучшим на курсе по этой дисциплине, чтобы утереть нос профессору, который слишком напоминал ему воспитателей в детдоме. — Спасибо, профессор! — с яркой улыбкой Когтевранец плюхнулся обратно за парту. Девчонка, с которой он сидел, лишь аккуратно и почему-то сочувствующе похлопала его по плечу, на что Бинхе резко дернул щекой. Ну может все вокруг прекратят его касаться? Можно только Гэгэ. — У вас обоих так много мозгошмыгов, — немного грустным тоном сказала она. Бинхе неловко улыбнулся, но почему-то следом нервно сглотнул. Потом обязательно стоит сходить в больничное крыло, чтобы провериться. А вдруг это волшебная эпидемия, словно драконья оспа, о которой рассказывал Юань? Нет, нужно обязательно сходить.

***

Трансфигурация была во вторник вместе с Гриффиндором. Профессор МакГонагалл была строгим, но определённо высококфалифицированным преподавателем и с лёгкостью заинтересовала студентов своей дисциплиной. Даже Бинхе, который узнал всё это от Юаня, внимательно строчил конспект про виды и подвиды Трансфигурации. Особенно интересно было, когда декан Гриффиндора превратилась в кошку, а потом обратно и назвала это аниморфизмом, подвидом полной трансфигурации. Но не всё было так радужно. Один первокурсник из львов, который постоянно таскал с собой фотоаппарат, был слишком (слишком) активный. Словно ему в жо в голову вставили батарейку энерджайзер как тому странному розовому кролику из рекламы. Не то чтобы он часто отвечал на лекции, но постоянно ёрзал, вздыхал, ойкал, пытался заснуть, ронял перья или слишком громко конспектировал, шепча текст себе под нос и то и дело случайно шурша бумагой. За всё это он получал гневные фразы профессора, которые заставляли его усмиреть на время, но после он вновь начинал копошение. И всё бы ничего, но сидел он очень близко к Бинхе, а нервы у того не стальные. Стоит признать, что он хорошо сдерживал своё раздражение, пока этот Гриффиндорец в конце лекции не разлил на него чернила. — Ничего страшного, — с милой улыбкой произнёс Бинхе, прерывая неловкое «извини». Его лицо было спокойно, но на руки он незаметно вылил остатки этих чернил из баночки, а потом похлопал львенка по голове, вытирая руку. Светлые волосы мышиного цвета окрасились тёмными пятнами, а тот даже не заметил. Бинхе вытер руку (уже не от чернил, а от брезгливости к чужим прикосновениям) об итак грязную мантию и ещё раз улыбнулся. — В следующий раз просто будь аккуратнее. И ушёл, чувствуя себя отомщённым. Также была Травология. В тот день они проходили асфодель. Этим мальчик был особенно заинтересован, ведь вспоминал тот день, когда Юань заснул в парке над книгой и остановился как раз на этой странице. Это было красивое многолетнее растение, но также было полезно в зельях и колдомедицине. Девчонка рядом, чьё имя он так и не узнал, увлеченно зарисовывала этот цветок, аккуратно выводя каждый стебль. При этом конспекта она не делала. Странная. К среде Бинхе всё-таки пошёл в больничное крыло. Уж слишком его волновали это «мозгошмыги». Мадам Помфри сказала, чтобы он больше не читал «Придиру» и что никаких мозгошмыгов не существует. Мальчик фыркнул и сказал, что раньше и учёные считали, что все планеты крутятся вокруг Земли, так что нельзя быть столь уверенным. Вместо горячего спора на эту тему лекарь лишь покачала головой и выдала ему две склянки: флакончик успокоительного и для лучшего поддержания сна. Она заметила его мешки под глазами. «Многие первокурсники очень нервничают в первый месяц, поэтому не могут спать. Новая обстановка, тоска по родителям и жизнь вне дома выбивают из колеи. Поэтому нужно тщательно следить за своим психологическим здоровьем, на котором сказывается недостаток сна. Это зелье пей вечером, а это с утра». В основном женщина была права: Бинхе сильно скучал по Юаню, ведь не мог сейчас находится с ним весь день. Он благодарно взял флаконы и побежал на обед. А в четверг его ждали уроки полётов. Выспавшийся и чувствующий умиротворение Бинхе спокойно залез на метлу, следуя указаниям, а потом быстро освоил этот навык, повторяя за остальными студентами и мадам Трюк. Даже когда он увидел Малфоя и его свиту внизу, он, чувствуя безмятежность и расслабленность, лишь улыбнулся и крикнул что-то приветливое в ответ, словно они были приятелями. Бедный Слизеринец от шока наступил на собственную мантию и едва не грохнулся на пол, а потом гневно назвал его сумасшедшим и ретировался. Даже Лавгуд — сегодня он наконец спросил имя той девчонки — сказала, что у него на удивление поубавилось мозгошмыгов. Также посоветовала не перебарщивать с зельями. Мадам Трюк похвалила его за то, что он схватывает на лету, выразила надежды, что на курсе третьем он уйдёт в квиддич, спросила, не хочет ли он дополнительные занятия и даже влепила «Превосходно» за урок. Но даже с флакончиками мадам Помфри он ужасно скучал по Юаню. Бинхе видел своего Гэгэ лишь во время еды, а также мог вечером зайти в кабинет его дисциплины, вне гостиной, но буквально на пол часа, пока не придут другие студенты. Потому что профессор Шэнь вёл рунологию, а ту можно выбрать себе в дисциплину лишь после третьего курса. Тогда, если бы его увидели, то неизменно стал бы вопрос: «А зачем первокурснику рунология?». А допустить, чтобы кто-то решил, что Юань предвзятый — нельзя. Он ведь тут всего полтора года работает, а если заведёт себе любимчиков, то кто знает, а вдруг его уволят? И будет всё равно, что Бинхе ему почти приёмный сын. Тогда мальчику вообще нечего будет делать в Хогвартсе. И этого времени было недостаточно. Катастрофически недостаточно. Бинхе чувствовал себя как человек, который оказался в ловушке в какой-то яме, куда воздух поступал малыми дозами через едва заметные щели: ещё пара дней и он задохнется. К счастью, наступила суббота. Все студенты старше третьего курса сбежали в Хогсмид, а остальные разбежались кто куда, не желая сидеть в гостиной. Даже Лавгуд ушла к каким-то фестралам, ведь им «очень одиноко одним». Тогда мальчишка быстро юркнул в кабинет декана. Тут была разница. Ведь кабинет рунологии — это буквально аудитория, наполненная партами, а кабинет декана Когтеврана — это словно отдельный маленький мир. Тут был диван, большой стол, множество пуфиков, мягкий ковёр у входа. На стене висели часы, а за спиной Юаня было большое окно с видом на школьный двор и Чёрное озеро. Отсюда было всё видно, а вот снаружи не разглядеть, ведь башня их факультета одна из самых высоких. Очень удобно, стоит заметить. Профессор Шэнь сидел за столом, на его переносице были очки. В руках он держал множество пергаментов, проверяя домашнее задание. Усталыми глазами он скользил меж строк, брови нахмурены, а губы то и дело размыкались, чтобы недовольно вздохнуть от очередной ошибки. Он был так сильно сосредоточен на своём деле, что не услышал тихий скрип и не заметил тень, которая прошмыгнула внутрь и быстро подбежала, обнимая. — Гэгэ, — жалостливо произнёс Бинхе. Он поднял голову и посмотрел на Юаня своими большими глазами, в которых плескались слезы, словно он не видел его с десяток лет. Потом он настойчиво повторил, высказывая детскую обиду за недостаток внимания: — Гэгэ! — Тут я, тут. Ладно-ладно, сегодня никакой работы, — парень ласково погладил первокурсника по голове, аккуратно перебирая пряди и пропуская их сквозь пальцы. — Расскажешь, как тебе в школе? Никто не придирается? — Никто, — Бинхе облегченно рассмеялся. От Юаня всегда пахло книгами, чернилами и сладостями. Он расслабился в объятиях, наслаждаясь знакомым запахом, и улыбнулся. Вот, теперь всё хорошо. И никакие зелья не нужны, его Гэгэ лучше любых лекарств успокаивает. — Хотя на заклинаниях профессор Флитвик нам показывал Спанджифай и у одного надоедливого гриффиндорца его волшебная палочка стала мягкой, теперь не полезнее плюшевой игрушки. Вот идиот, да? — он фыркнул, а Юань укоризненно покачал головой и потрепал его по щеке. Ладно, ради таких выходных Бинхе был готов учиться целую неделю в рутине. Он справится, если потом сможет напротяжении двух дней так сидеть рядом с Гэгэ и разговаривать, читать книжки и пить горячий чай.