Умри, если меня не любишь

Собранный. Этим словом можно описать Минхо, тогда точно не ошибëшься. Студент последнего курса университета по специальности «Программирование и информационные технологии» не мог быть не собранным. Отличник. Строгий хëн, но понимающий брат. Сдержанный. Полагающийся только на себя, а не на судьбу или счастливый случай. Но сейчас он не был таковым. Минхо думал о чëм-то своём. Не мог сконцентрироваться. Даже как-то неприлично. Его брата хоронят, а он не может и слезинки проронить. «Бесчувственный» – проносится в голове у Ли голосом Феликса, но он даже бровью не ведёт, потому что знает, что это всего лишь мысль, воспоминание. Слишком явное и реалистичное. Но всë же просто чëртово воспоминание. Феликса похоронили рядом с родителями. Минхо не помнит всех тех слов, которые ему говорили знакомые Ликса, не помнит их слез, соболезнований, он сразу же забыл это, как только все эти скорбящие люди двинулись чёрной толпой к выходу кладбища, сели в машины и уехали, будто бы их и не было. Минхо и вовсе казалось, что скорбили они скорее для виду, чем искренне. Он не понимал их. Но среди этой человеческой, иногда всхлипывающей и вытирающей слёзы массы Ли взглядом наткнулся на довольно странного парнишку. Он отличался не только внешним видом, но и глазами. «Живые» – подумал было Минхо и сразу же нашëл множество эпитетов, которыми можно было бы их ещë описать. Вообще, это не в его характере. Он не художник, не поэт, не мечтатель. Сложные речевые обороты, литературные сравнения – всё это не про него. Минхо – это цифры, молчаливость, серьёзность и редкие, но искренние улыбки. А сейчас, смотря в глаза синеволосого незнакомца, хотелось выразиться красочно, чтобы в точности описать их. Ли потерял эти настоящие глаза и синюю макушку в толпе также внезапно, как и наткнулся на неё. Минхо опять задумался, но всë ещë не мог выделить хоть одну полноценную мысль: думал обо всем и ни о чëм одновременно. Смотрел на свежую земельную насыпь, букеты из чётного количества цветов, а в голове лишь было «Ликси уехал, он не умер, это неправда, так ведь? Я не верю в это. Я не хочу верить в это». Погрузившись в свои мысли, он не услышал тихие шаги двух молодых людей, которые приближались к месту погребения. – Знаешь, Чанни-хëн, для меня Феликс-хëн уехал в Гимпо, поближе к морю, – эта фраза вырвала Минхо из круговорота мыслей. Ли стал прислушиваться к разговору. – Помнишь, он как-то недели три назад рассказывал, что хотел съездить туда во время каникул и написать много-много пейзажей, а потом прийти домой и заказать самгëпсаль? А Джисон-хëн ещë смеялся и напоминал ему про нашего преподавателя по живописи, ну, я тебе фотку показывал, мужчина полный такой, всегда перекусывающий пиццей и запивающий её колой, помнишь? Так вот, он вечно говорит «Художник должен быть голодным!», но потом откусывает очередной кусок пиццы, а Джисон его пародировал постоянно. Хëн смеялся с этого... – паренëк начинал свой рассказ с комом в горле, но, видимо, хорошие воспоминания помогли ему справиться с приступом слëз. Минхо обернулся. На него смотрели две пары внимательных глаз. Тишина. На удивление, погода солнечная и тёплая, что не соответствует настроению и обстоятельствам. Колючее напряжение скользит по телу. Нужно заговорить с незнакомцами, чего Ли делать первым никогда не хотел. В такие моменты обстановку разряжал Феликс, который солнечно улыбался, протягивал руку новому знакомому и вежливо представлял и старшего Ли, если они где-то были вдвоем. «С первого взгляда нас вообще нельзя назвать братьями – мы слишком разные во многих аспектах. Феликс – сгусток энергии и эмоций, любящий яркие краски не только в одежде, но и у себя на голове. А я... А что я? Я – это отдача учëбе целиком и полностью, когда нет учëбы, то сон. Гардероб не пестрит разнообразием одежды, но зато белых рубашек хоть отбавляй. Я даже волосы-то никогда не красил в свои 24». Минхо опять задумался и потерял счёт времени. От раздумий его отвлëк беловолосый кудрявый парень, который, проигнорировав присутствие Минхо, подошëл к земельной насыпи и возложил 6 подсолнухов. «Подсолнухи? Как это похоже на солнце и на... » – его мысль была прервана, потому что – Кристофер, а это Чонин. Ëнбок много про вас рассказывал и очень сильно любил. – Если он много обо мне говорил среди своих друзей, значит, он должен был упомянуть, что мы одного возраста с тобой, – Минхо изогнул бровь в риторическом вопросе, который был нацелен на переход в неформальный стиль общения и не требовал ответа. – В таком случае, я Чан. Мы учились с Ликсом в одном университете, но это ты, скорее всего, знаешь.

*flashback*

– ...ты представляешь, а он мне говорит «Какая-то пастель у тебя непрофессиональная, как детские мелки, ты что, на рынке её что ли купил?». Ух, как же он меня бесит, если бы не Джисон, я бы ему точно всë высказал. Как же меня достал этот старый... Мино-я, ты слушаешь? – Да-да, просто не хотел тебя прерывать, так что там про него? – А, так вот этот старый пень вообще ничего не понимает, если он мне сделает ещё хоть раз замечание, то я... На самом деле, старший только вполуха слушал его. Лапша быстрого приготовления, заваренная на недоужин-переобед, уже разбухла и остыла, ноутбук же, стоявший на столе, наоборот нагрелся, а ошибка в программе, из-за которой та не хотела работать, так и не находилась, сколько бы Минхо её не искал. Феликс, сидящий рядом и энергично поедающий лапшу, вещал об университетской жизни и был для Минхо чем-то вроде включенного радио на фоне. Программа сейчас была важнее. Но тут поиски опять были прерваны. – Хëн-хëн-хëн, мы на следующей неделе идëм в бар, не хочешь с нами? Тут старший Ли уже просто не мог проигнорировать вопрос, потому что он был напрямую ему адресован. – Ликси, ты же знаешь заранее, каков будет мой отрицательный ответ, – он уже хотел опять голову опустить в монитор, но решил поинтересоваться. – По какому случаю шабаш? Чья кошка опять родила? – Какой ты скучный, хëн! Произошла масса событий: во-первых, Крис продал свою первую написанную композицию, во-вторых, Чанбин сделал пирсинг брови, в-третьих, Сон сломал свой скейт, но в тот же день купил новый, правда, это уже другая история. Это же столько событий обмыть надо! А, кстати, у него и кошка на прошлой неделе родила, так что ты был почти прав. Ты бы видел котят, они необыкновенно невероятные. Я, когда фотографии увидел... Дальше Минхо опять не слушал, потому что Феликса прорвало на тему, посвящëнную домашним животным в целом, и закончил он свою речь каким-то образом тем, что крем для загара справляется с задачей лучше, чем спрей.

*end of flashback*

Диалог не клеился, разговаривать на отвлечëнные темы не было сил и совести, поэтому тихо стояли молча и вспоминали светлые моменты с не менее светлым человеком. Они уже собирались выходить с кладбища, как вдруг Минхо увидел приближающуюся синюю макушку, которую он уже ранее выделил в толпе. «Кто вообще приходит на похороны в худи?» – Ли задал себе этот вопрос, рассматривая парня с ног до крашенной в насыщенный синий цвет головы. – Соболезную, – голос был тих и чуть-чуть высоковат для парня. Минхо лишь кивнул в ответ. – Я Хан Джисон, Ликс просил вам передать, – Хо не успел пожать руку в ответ, как ему протянули фотокарточку, где был изображён его счастливый брат. Он сидел на полу и играл с рыженьким котенком. Таким же рыжим, как и сам Феликс. Минхо даже не понял, что задерживал воздух, пока рассматривал полароид. Губы тронула лёгкая улыбка, по щеке скатилась слеза. – Благодарю, – искренне ответил Минхо, развернулся на 180 градусов и ушёл прочь, наплевав на вежливость и этикет и оставив трёх друзей позади. Он не помнил, как дошёл до машины, ехал по городу, стоял в пробках и поднимался на лифте на 24 этаж. Как пришёл в квартиру, закрылся на несколько замков и уснул на полу в комнате Феликса с фотографией и телефоном в руках. Эмоции выматывали, хотелось кричать, чтобы все знали, как больно. Но никому это было не нужно, кроме самого Минхо. Ни черта не собранный. Это маска. Маска, надетая для того, чтобы быть сильнее.

***

Знакомство состоялось на 50 процентов. Через несколько дней судьба преподнесет поистине ценный «подарок».