Лёд в твоих глазах

Когда все собрались внутри, Тодороки сразу же подошёл к Мидории и что-то прошептал ему на ухо. Тот нахмурился и кивнул. Неужели они были правы, и злодеи решили испортить свадьбу? Если подумать, это было очень умно: залечь на дно на несколько месяцев, а потом застать их врасплох, без костюмов, вместе с родственниками и друзьями, которые не были героями и нуждались в защите. Только Момо подумала об этом, как наверху что-то взорвалось, и огромная хрустальная люстра вместе с приличным куском потолка свалилась вниз, лишь по счастливой случайности никого не задев. С пола взметнулась пыль, смешавшаяся со штукатуркой, кто-то закричал, но не было видно, кто. Среди этого шума и грохота раздался громкий голос Мидории: — Скорее всего, это остатки «Хищников». У них есть человек, способный управлять разумом и создавать пугающие иллюзии. Будьте осторожны и не поддавайтесь панике, иначе он может лишить вас воли! Гражданские, выйдите на улицу. Остальным надо разбиться на команды. Тут три этажа и подвал, надо всё обыскать. — Кончай командовать, Деку! — недовольно буркнул Бакуго и тут же, потирая руки, вполголоса добавил: — Всё-таки я не зря сюда приехал — наконец-то злодеи! На улице дождь по-прежнему лил как из ведра. Небо разрезали молнии, грохотал гром. Спрятаться снаружи было совершенно негде, но нельзя было допустить, чтобы кто-то пострадал. — Я создам тент, — вызвалась Момо. — Все, кто не будет сражаться, идите за мной на улицу. Отцы Кьёки и Денки стащили вместе стулья, Момо создала тент, разорвав рукава и верхнюю часть платья на спине, и вскоре все гражданские расселись под небольшим куполом. Шото бережно усадил Харуко на стул и что-то прошептал ей. Момо отвернулась, чтобы не видеть, как он её поцелует. Охранять гражданских и отлавливать злодеев на территории остались Оджиро, Аояма, Минета и Сато, остальные рассредоточились по особняку. Мидория разделил свою команду, и в результате Кьёка с Каминари, Тодороки и примкнувшая к ним Момо оказались в одной группе. С ними же вызвались обыскивать первый этаж Токоями и Цую. Бакуго вместе с Киришимой и Миной отправились на второй этаж, откуда раздался взрыв, а остальные, руководимые Мидорией, пошли на самый верх. Сначала группа, возглавляемая Тодороки, шла по коридору в полной тишине, только Кьёка периодически прикладывала ушные разъёмы к стенам, чтобы отыскать злодеев. Токоями ушёл вперёд и скрылся за поворотом. Вдруг Кьёка резко остановилась и, не говоря ни слова, развела руки в стороны на манер стюардессы, указывая на соседние двери. Тодороки молча по очереди показал на себя, Момо и правую дверь. Каминари кивнул, и они с Кьёкой и Цую скрылись за дверью слева. Времени раздумывать, почему Шото выбрал её в качестве партнёра в бою, не было, и Момо просто проскользнула в тёмную комнату вслед за ним. В комнате было очень тихо, но Момо расслышала какой-то еле различимый вибрирующий звук. Звук был очень знакомым и угрожающим. — Кажется, кто-то рычит, — прошептала она. В тот же миг на них бросился кто-то огромный и клыкастый. Шото выбросил правую руку вперёд, создавая ледяную преграду, и зверь не успел их коснуться. Момо нашарила на стене выключатель и осветила комнату. Совсем рядом с ними, сразу за тонким льдом, стоял исполинских размеров мужчина с головой рыси. Его огромные пальцы оканчивались длинными загнутыми когтями. — Вам не выйти отсюда, герои! — прорычал Рысь. — Это мы ещё посмотрим, — ответил Тодороки. Рысь бросался на них снова и снова, особенно старался задеть Момо, как более слабую, а Шото снова и снова отражал атаки льдом. Он пытался заморозить злодея, но тот ловко уворачивался. Пока Шото отвлекал его, Момо создала аркан. Она много тренировалась с этим инструментом в Америке — почему-то там было немало злодеев со звериными причудами. Она выждала момент, когда Шото отойдёт в сторону, и набросила аркан на голову Рыся. Тот задёргался в петле, но освободиться у него не получилось. Шото воспользовался этим и создал вокруг злодея прочный ледяной купол, из которого тот выбраться уже не смог. Шото привязал свободный конец верёвки к ручке двери и повернулся к Момо. — Ты молодец. И снова никаких эмоций. Лицо разгорячённое от битвы, но глаза по-прежнему холодные, как лёд. — Ты тоже, Тодороки. Пойдём к остальным. Вторая комната была заполнена водой, и её было так много, что уже начинало понемногу заливать коридор. Кроме того, тут тоже было темно, но выключателя Момо не нашла. Шото осветил комнату огнём, и они увидели, как кто-то отчаянно барахтается в чёрной воде. — Цую, — прошептала Момо. — Садани ей посильнее и вылезай! — крикнул Каминари. Они различили, как Цую обхватила кого-то своим длинным языком и запустила в стену, а этот кто-то съехал обратно в воду. Кьёка помогла Цую выбраться на стол, на котором стояла сама. — Выйдите все из воды! Я сейчас жахну её! — предупредил Каминари. — Мы в безопасности, — сообщила Кьёка. — Мы сейчас. Шото потянул Момо за руку на тот участок коридора, куда вода добраться не успела, и они увидели, как искры из рук Каминари попали в воду и ударили по злодею, лежащему там без сознания. Момо создала верёвку и крепко обвязала девушку с очень странным лицом и огромными зубами. — Это Акула, — пояснил Каминари. — Она может создавать воду, плавает, как сумасшедшая, и кусается. Он продемонстрировал прокушенную в районе плеча руку. Из глубокой раны капала кровь. — Это он меня защищал, — рассказала Кьёка. — Я ближе всех к Акуле стояла, и она напала на меня, а Денки закрыл собой. Каминари обнял её здоровой рукой. При свете огня Шото удалось рассмотреть раны Цую. Они выглядели гораздо хуже, чем у Каминари. Девушка не могла наступить на правую ногу, нижняя часть платья уже успела пропитаться кровью. — Включите свет! — попросила Момо. Остальные подёргали за выключатели, но темнота оставалась непроглядной. Помещение освещал теперь только огонь Шото. — Похоже, они вырубили электричество, — заключил Тодороки. — Придётся искать генератор. — Ладно, посвети мне, я перебинтую им раны, — попросила Момо. Она создала бинты и антисептик, обработала раны Цую и Каминари и забинтовала. Каминари снял пиджак, они с Шото закатали мокрые брюки, а Момо, Цую и Кьёке пришлось оборвать тяжёлые подолы платьев до колен, потому что они мешали идти дальше. — Вот надо было им напасть сегодня! — пожаловалась Кьёка, выбрасывая лишний кусок платья на пол. — Именно в день нашей свадьбы. — Это потому что я приехала, — хмыкнула Момо. — Несколько месяцев у вас была тишь да гладь, а стоило приехать мне, как сразу началось! — Зато не скучно, — ухмыльнулся Каминари. — Знаешь, лучше было бы скучно, но зато мой муж не истекал бы сейчас кровью, — резонно заметила Кьёка. Каминари чмокнул её в щёку, а она потрепала его по мокрым спутанным волосам. Ни следа от свадебной причёски, конечно, уже не осталось. — А где Токоями? — спросила Цую. — Я давно его не видела. — Он ушёл вперёд, пойдёмте поищем. Несмотря на перевязку, Цую сильно хромала. Момо и Кьёка поддерживали её с разных сторон. Токоями обнаружился в комнате, в которой творилось нечто невообразимое. Несмотря на то, что в особняке не было электричества, в этой комнате ярко горел прожектор, направленный на сжавшегося в углу Токоями. Тот пребывал в состоянии сильного шока, и сразу было понятно, от чего. Прямо перед ним лежали изуродованные трупы Тодороки, Мидории, Цую и Момо, а над ними, дьявольски хохоча, летала Тёмная Тень. — Что это?.. — в смятении спросила Кьёка. — Токоями! — Каминари кинулся внутрь, желая привести товарища в чувство. Тот даже не был ранен, просто находился в трансе от потрясения. При виде Каминари Тёмная Тень моментально превратилась в электрические разряды, исходящие от пальцев Денки. Теперь трупы подёргивались от этих разрядов, а к ним добавилось и изувеченное тело Кьёки. Каминари побелел от ужаса. — Это иллюзия! — сказал Шото. — Где-то здесь должен быть злодей, который управляет разумом и насылает кошмары. — Выходит, они оба боятся навредить друзьям и близким… — пробормотала Момо. — Все мы этого боимся, у кого причуда боевая и не всегда хорошо контролируется. Момо внимательно посмотрела на него, но лицо Тодороки оставалось бесстрастным. Решив подумать об этом позже, Момо создала большое чёрное покрывало, набросила на Токоями, закрывая ему обзор на иллюзию, и выключила прожектор. Замершего, как изваяние, Каминари они с Кьёкой вдвоём оттащили в коридор и прислонили к стене. Выглядел он неважно: белый, как лист бумаги, на лбу выступили бисеринки пота, зрачки расширены. Дышал Каминари тяжело и рвано. — Эй, всё в порядке, слышишь? Все живы, ты никому ничего плохого не сделал, — Кьёка прижалась своим лбом к его и успокаивающе погладила по щеке. — Это было… так реально, я даже слышал ваши крики, — просипел Каминари и порывисто обнял её, прикрыв глаза. Шото в это время обследовал комнату. Она была большой и заставленной всяким старым хламом, так что ему приходилось пробираться через завалы. Он исчез из поля зрения, а секундой позже из дальнего конца комнаты раздался приглушённый крик. Момо бросилась к нему на помощь, стараясь не смотреть на тающую жуткую иллюзию. — Яойорозу, не подходи! — крикнул Шото, и она отступила назад, спрятавшись за большим старым шкафом. Из правой кисти Тородоки торчал небольшой нож, брошенный, по всей видимости, тем самым злодеем-иллюзионистом. Правая рука… Сможет ли Шото после этого создавать лёд? Злодей кинул в него второй нож, Шото увернулся и выпустил в него струю пламени. Вдруг прямо напротив Шото появилась Харуко. Кто-то выступил из темноты, заломил иллюзорной Харуко руки сзади и приставил к горлу нож. Высокий худой мужчина в чёрной маске сказал: — Ещё раз выкинешь свой фокус с огнём, и она умрёт. Ты будешь в этом виноват. Момо ждала, что Шото сразу же направит в него пламя, ведь очевидно же, что настоящая Харуко сейчас была на улице в полной безопасности, но он почему-то медлил. Видимо, злодей действительно глубоко воздействовал на сознание — все три его жертвы будто впали в транс. Момо оставалось только радоваться тому, что иллюзионист не добрался до неё — кто знает, какие кошмары он вытащил бы из её головы! Момо создала внушительных размеров булыжник и запустила злодею в голову. Он рухнул, как подкошенный, а копия Харуко растаяла в воздухе. Тодороки очнулся и потряс головой, стараясь прийти в себя. Его глаза были расфокусированы, но выглядел он всё же лучше Токоями и Каминари. — Спасибо, — тихо сказал он. — Не за что. У тебя, кстати, нож из руки торчит. — Я заметил, — хмыкнул Тодороки и с приглушённым стоном выдернул нож. Левая рука была в порядке, но вот от левой стороны пиджака и рубашки остались одни воспоминания — обычная ткань не выдержала высокой температуры. Момо отвела взгляд, чтобы не смотреть на обнажённую часть тела Шото, и обратила внимание на злодея. Он был жив, но лежал на полу без сознания. Она снова создала верёвку и крепко привязала злодея в маске к ближайшей колонне. — Посвети мне, я перевяжу твою рану, — попросила Момо. Шото вновь создал небольшой огонь и протянул ей раненую кисть. Он еле слышно зашипел, когда она обрабатывала сквозную рану, но процедуру выдержал спокойно, и вскоре вся правая кисть была забинтована. — Теперь никакого льда, да? — спросила Момо. — У меня ещё есть правая нога. Но рукой, конечно, было бы удобнее. — У тебя есть ещё огонь, — попыталась подбодрить его Момо. — Угу, — кивнул Тодороки. Момо не знала точной причины, по которой Шото активировал ледяную причуду намного чаще, чем пламенную, но, в любом случае, использовать огонь в закрытом помещении с большим количеством горючих материалов было небезопасно, и они оба это понимали. Не глядя друг на друга, они подошли к Токоями. Тот уже снял покрывало и выглядел гораздо лучше. Кьёка и Каминари стояли рядом, а смертельно бледная Цую сидела на полу, опершись о стену. — Вас обоих надо доставить в больницу, — Момо кивнула по очереди на Цую и Каминари, придерживающего забинтованную руку. — Я в порядке, — покачал головой Денки. — Да и кто ещё врубит вам генератор? — Это правда, — согласился Шото. — Вы заметили, что телефон не ловит? — спросила Кьёка. Момо вытащила из сумочки мобильный и поняла, что подруга права. Видимо, злодеи ещё и связь заглушили. Подготовка выше всяких похвал. — Токоями, ты можешь вывести Цую на улицу и там вызвать скорую? — Да. Простите, что подвёл вас. — Ерунда, — отмахнулась Момо. — Причуда этого злодея очень сильная, ты не виноват. После того, как Токоями с Цую скрылись из виду, Тодороки сказал: — Видимо, нам придётся разделиться. Вы пойдёте искать генератор, а мы с Яойорозу обыщем другие комнаты. — Чувак, так начинаются все фильмы ужасов, — предостерёг его Каминари. — Я согласна, нам лучше идти к генератору всем вместе, а потом уже продолжать поиски злодеев, — поддержала его Момо, не желающая оставаться с Шото наедине. — Тогда вы идите втроём, а я пойду один, — упрямо заявил Тодороки. Ну, конечно! Один, раненый, с причудой, которой он может гораздо больше навредить, чем помочь. Самоуверенность Шото поражала. — Хорошо, я пойду с тобой, — вздохнула Момо и повернулась к молодожёнам. — Связаться с вами у нас не получится, но мы закончим обыскивать первый этаж и пойдём в подвал. — Момо, береги себя, ладно? — попросила Кьёка. Они с Каминари скрылись в темноте, и Шото недоумённо спросил: — Почему она сказала это именно сейчас? — Потому что видит, что у меня осталось немного сил на создание. Я ведь не ела ничего, и достать калорийную пищу неоткуда. Но пару-тройку предметов я ещё создать могу. — Ясно. Значит, будем экономить твои силы. Я уверен, что твоя причуда нам ещё понадобится. Без разъёмов Кьёки приходилось скрупулёзно обыскивать каждую комнату, но все они были пусты. Шото освещал им путь огнём, и Момо всеми силами старалась не обращать внимания на его полуобнажённый торс, идеальный, как у какого-нибудь греческого бога. Шото, конечно, не облегчал ей задачу: шёл так близко от Момо, что она могла почувствовать исходящий от него запах морозной свежести. Вдруг из подвала раздался какой-то громкий звук. Они посмотрели друг на друга и одновременно предложили: — Идём вниз. В подвал вела узкая витая лестница, с которой в темноте было очень легко соскользнуть, так что передвигаться приходилось почти на четвереньках. Огонь Шото освещал им путь и бросал нервные тени на стены. Внизу продолжало что-то грохотать. Спустя, по ощущениям Момо, миллион лет, они добрались до ровной поверхности и прислушались. Шум теперь казался более ровным и спокойным. Момо успела подумать, что как раз там может оказаться генератор, но Шото уже вошёл внутрь, и она поспешила за ним. Внутри было пусто. Шото поднял левую руку вверх, освещая помещение. Злодеев, если они не были невидимками, здесь не было, как не было и генератора. — Кто же шумел? — спросила Момо. В этот момент, будто по чьему-то сигналу, сверху покатились камни. Один ударил Момо по лицу и рассёк скулу. Шото подскочил к ней и оттолкнул подальше от выхода. Он поскользнулся на камне и упал, и тут случилось совсем уж страшное. Сверху что-то снова взорвалось, и огромная железная балка свалилась с потолка прямо на него. Раздался неприятный хруст и сдавленный крик Шото. Помещение заволокло пылью. — Тодороки! — Момо, кашляя от пыли, подбежала к нему и увидела, что балка ударила его по ногам и теперь прижимала к полу. Он пытался выползти из-под неё, но не мог. — Поможешь снять её? — спросил он. — Конечно. Давай на счёт три. Раз… два… три! Балка не сдвинулась ни на миллиметр, хотя оба приложили максимум усилий. — Подожди, я сделаю домкрат, это быстро, — сказала Момо. На создание домкрата ушло очень много сил и ещё кусок платья, но спасение Шото было важнее. С помощью домкрата удалось поднять балку и оттащить в сторону. Ноги Шото выглядели ужасно. Он не смог пошевелить ни одной, ни второй, и стало понятно — кости сломаны. Остатки белого костюма Шото стали серыми от пыли, сам он выглядел смертельно бледным, да и Момо наверняка смотрелась не лучше. — Надо сделать шины, — сообразила Момо. — Подожди, — тихо выдохнул Тодороки. — У тебя осталось мало сил. Потратишь последние на шины, как мы отсюда выберемся? Выход камнями завалило. — Придумаем что-нибудь. Не мешай мне оказывать помощь пострадавшему! Шины при переломе накладывают обязательно, ты же знаешь! Шото не стал с ней спорить, только посмотрел как-то странно, будто она сказала нечто неуместное. — Я знаю, что ты герой, и один из самых сильных, к тому же. Но сейчас тебе нужна помощь, — объяснила Момо. Она создала две подходящие по размеру доски, а фиксирующие повязки сделала из обрывков подола платья. Пока ничего больше создать она не сможет, Момо это чувствовала. Она уже еле двигалась, голова кружилась от изнеможения. Надо отдохнуть, может, потом… Она наложила шины на обе ноги Шото, дала ему сильнодействующее обезболивающее из своей сумочки. Потом села на пол в полуметре от него, устало прислонившись к стене, и закрыла глаза. Да когда уже её патологическое невезение достигнет предела? Теперь они вдвоём заперты от всего мира, и кто знает, удастся ли им выбраться на поверхность?