Краткий немагический путеводитель по Вене

За окном звонили колокола. Потом по мостовой процокали лошади. Проревел мотоцикл. Продребезжал надоевший трамвай. Снова колокола… Куини взмахом палочки закрыла окно и встала. После Нурменгарда воскресное утро в городе было слишком шумным. На кухне еще оставалось немного черешни. В шкафчике нашлась почти пустая банка с сахаром, немного муки и много соли. Но черешня была сама по себе очень сладкой, и Куини решила попробовать что-нибудь испечь. Через несколько минут кухню наполнил запах свежей сдобы. На подоконник опустилась ворона, почти бесшумно, и с интересом уставилась на Куини. Куини не оборачивалась, она просто знала, что птица сидит и смотрит. Наверное, ждет, что с ней поделятся куском пирога. Куини улыбнулась, отломила кусочек подрумянившейся корочки и повернулась к окну — но вороны там уже не было. Захотелось вдруг, чтобы все это поскорее закончилось и она вернулась в Нурменгард. Отпивая глоток кофе из самой приличной чашки, оставшейся от сервиза в розовый цветочек, Куини сердито подумала, что Гриндельвальд мог бы сам свозить Криденса в Вену, раз уж ему взбрело в голову, что тот обязательно должен увидеть, как играют в квиддич. В Нурменгарде Куини чувствовала себя частью чего-то большого, чего-то важного. А сидя на крошечной полутемной кухне, она чувствовала только, что уже успела очень устать, хотя день едва начался. Предстоящая встреча двух спортивных клубов местной федерации любителей квиддича казалась Куини сейчас чем-то совершенно неважным, не заслуживающим ее внимания. Гриндельвальду не стоило отправлять их в Вену ради такой ерунды. Конечно, Криденс теперь стал частью магического сообщества, и ничего особенного в том, что он для общего развития посмотрит на игру в квиддич, не было. Но почему Гриндельвальд не поехал с ним сам? Ах да, он слишком занят делами мирового масштаба, чтобы прокатиться по железной дороге до Вены. Оставалось надеяться, что сегодня в Пратере они не наткнутся на внезапных родственников Криденса и прочих «мстителей из воды». Насколько Куини знала, Гриндельвальд любил устраивать подобные представления для новоиспеченного Аурелиуса Дамблдора. Криденс не спал. Куини слышала, что он читает — видимо, все еще лежа на кровати. Большую часть времени Криденс почти не задумывался над прочитанным, он просто пропускал информацию через себя. Иногда его внимание привлекало то или иное заклинание. Тогда он перечитывал его описание два или три раза, но Куини еще ни разу не видела, как Криденс колдует сам. Допив кофе, Куини заглянула к нему в комнату. Назвать это утро добрым у нее не поворачивался язык, и вместо приветствия получилось только: — Если будешь читать в темноте, испортишь зрение. Криденс кивнул, встал с кровати и, перейдя в гостиную, сел в мягкое кресло, стоявшее в эркере. То, что Геллерт Гриндельвальд был сильным магом, еще не делало его хорошим педагогом. Во-первых, Куини смущало, что большая часть книг, предлагаемых им Криденсу, была на немецком: для начального этапа обучения лучше подошла бы литература на родном языке. Во-вторых, они были слишком сложными для Криденса и по содержанию. В итоге за время, прошедшее после событий в Париже, Криденс сумел лишь научился осознанно превращаться в обскура и овладеть немецким языком на уровне чуть выше, чем «читаю и перевожу со словарем». Куини опасалась, что обучение Криденса может стать провалом Гриндельвальда как педагога. И надеялась, что тот согласится делегировать кому-нибудь эту обязанность до того, как полностью отобьет у Криденса интерес к любым магическим наукам. Но Гриндельвальд был доволен своим подопечным и доволен собой. Он спокойно выслушивал соображения Куини, но свою манеру обучения менять не собирался.

***

Дом сорок два был равноудален от двух трамвайных остановок, поэтому приходилось идти или в горку или под горку. И то, и другое было одинаково неудобно — булыжные мостовые созданы не для высоких каблуков. Весьма досадно, что в этом довольно ровном городе их поселили на улице, идущей под уклон. Сегодня в Вену приезжал Краффт. Он постоянно проживал не в Нурменгарде, а в Лиенце — относительно близко к замку, чтобы трансгрессировать в случае необходимости. Но Лиенц был достаточно удален от Вены, поэтому Куини с Криденсом встречали Краффта на вокзале. Краффт прекрасно ориентировался в столице. Он знал, как доехать до Пратера, не пользуясь пресловутыми трамваями, ловко петлял среди павильонов, кафе и аттракционов. Куини уже не могла понять, видели ли они все это вчера или Пратер непостижимым образом на самом деле стал еще больше и запутаннее. Краффт остановился у ларька с сосисками, чтобы позавтракать. Возмущаясь про себя людьми, которые не удосужились поставить здесь хотя бы скамеечку, Куини оглядывалась вокруг. Они были недалеко от цирка, того самого, украшенного афишами с акробатами. Но на будке билетной кассы сегодня висел красивый плакат со снитчем. Куини прищурилась и прочитала: «13:00. Квиддич». Далее шел непонятный ей набор слов. Куини огляделась по сторонам: немаги проходили мимо будки, не замечая ее. Башни стадиона терялись между обступившими его со всех сторон аттракционами. К кассе подошла пожилая колдунья с внучкой. Покупая билеты, бабушка просыпала мелочь, девочка кинулась подбирать монеты, уронила мороженое и расплакалась. Краффт уже доедал сосиски, между делом объясняя Криденсу, как устроен стадион: где располагаются входы на трибуны, какого размера поле, как поставлена защита от немагов. Обычно знакомство с квиддичем начинали все-таки с правил, а не с того, как работает генератор защитного поля. С другой стороны, у Куини вчера было достаточно времени, чтобы самой объяснить Криденсу правила игры, но она так и не удосужилась это сделать. Но Краффт, наверное, до них еще дойдет. — Итак, от тебя не требуется ничего сложного, просто превратиться и снять защитное поле перед началом матча. — Это нарушение закона Раппапорт! — перебила его Куини. — Сейчас мы в Австрии, и тут законам не присваивают глупые имена, — парировал Краффт. И чуть тише добавил: — Этот генератор и так может отключиться в любой момент, его надо было менять уже лет пять назад. Просто Гриндельвальд решил, что генератор должен сломаться именно сегодня. — И чего он хочет этим добиться? Краффт отпил пива: — Того, что маги выйдут на свет, а Министерство перестанет прятаться в подвале главпочтамта и гордо заявит о своем существовании. — Сомневаюсь, что они смогут сделать это гордо. — Конечно, смогут: я слышал, герр Гриндельвальд им даже речь написал, — усмехнулся Краффт. И, посерьезнев, заметил: — Пока мы соблюдаем Статут о секретности, может происходить только перераспределение власти в магическом мире. К мировому прогрессу в этих условиях не прийти. — Ты ведь понимаешь, что сейчас даже за одни разговоры об этом можно оказаться в застенках МАКУСА? — Дорогая, повторяю, мы не в Штатах, мы в Австрии. Ничего плохого тут просто не может случиться, — отрезал Краффт и посмотрел на Криденса. Криденс не отвечал. Он сомневался, но не из-за того, что думал о будущем магического сообщества. Криденс размышлял, как проверить, действительно ли этот приказ исходил от Гриндельвальда, и, видимо не придумав ничего лучше, вопросительно посмотрел на Куини, ожидая подтверждения. Краффт разочарованно выдохнул: — Если ты не можешь, я сделаю это сам. Куини кивнула Криденсу. И тот решился. — Мы сойдем за семью? — спрашивал Краффт, стоя у кассы. По-немецки он говорил со своим тирольским акцентом, при этом прекрасно все понимал, и его тоже прекрасно понимали. Поупиравшись минуты две, кассир все же согласился с тем, что Куини с Криденсом очень похожи на Краффта и несомненно являются его племянниками, и продал билеты со скидкой. — Я думала, мы должны не выделяться! — возмущалась Куини, входя на стадион. — Мы бы выделялись, купив три билета за полную стоимость. Все под контролем. По сравнению со стадионом в Пратере даже школьный стадион в Ильверморни казался большим. Вопрос, почему Гриндельвальд не поехал смотреть квиддич сам, отпал: предстоящая игра могла произвести впечатление на Криденса, но никак не на Гриндельвальда. Они обходили трибуну сзади, когда Краффт, наклонившись к Криденсу, шепотом спросил: — Видишь генератор? Криденс кивнул. — Действуй. Краффт продолжил идти, не замедляя шаг, Куини следовала за ним. Криденс растворился в воздухе, и она замерла, глядя вверх. Купол над стадионом подернулся рябью и исчез. Криденс снова появился рядом, и Краффт похлопал его по плечу: — Молодец, — и, посмотрев на Куини, добавил: — Все просто, а ты волновалась. Куини пожалела, что не взяла себе пива. Сейчас они нарушили закон Раппапорт. Хотя теперь это не казалось ей преступлением. Она уже нарушала его, когда впервые встретилась с Якобом. Когда не стерла Якобу воспоминания после восстановления Нью-Йорка. Когда… — Пойдем, игра скоро начнется. — поторопил Краффт. Матч не был особенно интересным, он шел с переменным успехом, но до зрелищности игр, которые Куини видела в Ильверморни, ему было далеко. Что не мешало Краффту болеть за команду в красных мантиях, Криденсу — следить за снитчем круглыми от удивления и восторга глазами, даме за спиной Куини — переживать из-за того, что это последний матч Акселя Вюрфеля, девочке впереди — думать о том, какой мячик красивый, а вот ее няня волновалась только о том, что забыла очки и ни мяча, ни игроков не видит. Куини попыталась охватить весь стадион. С того момента, как будка с плакатом предстала взору посетителей парка, до начала игры прошло около получаса, и немаги просто не могли не заинтересоваться игрой в квиддич! Напротив на первом ряду сидел один из них, с блокнотом, и пытался что-то зарисовать. Молодой человек рядом с ним тоже был немагом, журналистом. В его голове крутились бесконечные вариации возможных заметок. К сожалению, к спорту он имел довольно поверхностное отношение, поэтому скоро заскучал, явно не понимая правил, и его мысли целиком и полностью занял какой-то судебный процесс. Криденс тоже не знал правил, однако это не мешало ему с восхищением смотреть, как игроки управляют метлами. Криденс не верил в силу печатного слова. К написанному в книгах он относился как к художественному преувеличению или к чему-то, что ему никогда не понадобится в жизни. Зато практическое применение магии его всегда впечатляло и вызывало у него почти детский восторг. И Куини решила, что не стоит отвлекать его от игры.