тепло твоей руки

      Просыпаясь ото сна, забравшего его на некоторое время из этой рутины, парень слабо моргает и водит глазами вправо-влево, рассматривая каждую деталь. После нежданного прихода его собственной смерти, которая так и не смогла выполнить свой долг, русоволосый теперь стал побаиваться этой спальни. Да и квартиры в общем. Когда-то он жил здесь со своей бабушкой, а теперь это место ассоциируется не с самым замечательным. С ним.       На художника обрушается снежная лавина вчерашних горьких воспоминаний, а веки жгут оттого, что вечером юноша знатно наплакался. Мышцы на руках и ногах тянут невмоготу, но парень всё равно приподнимается на локти. За окном стоит морось, а холод в комнате пускает по его телу стада муравьев, лапками которые тянут за собой жгучие прутья. Противно содрогаясь, юноша глядит в окно. Там пасмурно. Как и в его сердце. Темно. Жутко. Страшно одиноко.       Он приподнимает голову вверх, глядя на кремовый потолок. Так юноша смотрел впервые, когда мило общался с голосом, только в гостиной. В груди пекло только от одной мысли, что тот будем с ним ещё некоторое время. Возможно будет… Ведь, русоволосый и близко не подозревает, когда Чонгук всё-таки оставит его. Вероятно, это случится завтра. Или после. В следующем месяце, а, может, и через год. Сколько ему придётся ходить с мыслью о том, что в его голове живёт ещё одна душа? Точнее, в его чистом сердце, израненном от печали.       Только странное чувство не покидает его ровно с того момента, как он разомкнул глаза. Пустота внутри? Удивительно, но её парень не ощущал уже давно. Чонгук вселил в него надежду. Единство их двоих. А сейчас… Его разрывает оттого, что они не говорили уже часов десять. Как он будет без него? Как он сможет отпустить его однажды, если так любит его? Скорее, им придётся подружиться. Найти компромиссы и жить дальше. Разве, это не будет правильным выходом?       Русоволосый подвигается к краю кровати и опускает голые ступни на ледяной пол. Невольно вздрагивая всем телом, он поднимается и, пошатываясь в разные стороны ото сна, подходит к прямоугольному зеркалу. В нём отражается исхудавшие и бледные ноги, помятая и слегка свободная пижама. Повязка на голове, как напоминание о том дне, когда он оказался на волоске от смерти. Бледное лицо и опухшие глаза. Красный кончик носа, синие губы и руки. Отопление надо было бы включить, но ему сейчас глубоко фиолетово.       Облизывая пересохшие губы, художник сглатывает вязкую слюну, образовавшуюся за ночь. Ему надо собраться и заговорить с ним… Поговорить. Решить хоть что-то. Молчание, как однажды сказал ему сам Чонгук, не выход. В любой ситуации надо говорить, а не игнорировать друг друга. Но сам же Чонгук и нарушил эти слова. Парню казалось всё не таким, как обычно. Даже чувства внутри изменились на какую-то пустоту, а тяжесть, что преследовала его со вчера, сменилась на облегчение. Правда, это только душа. Но мозг просто кипел от ужасно страшных мыслей, преследований, кошмаров. Собственно нарисованных кошмаров.       Парень решается. Сжимает ручки в кулаки, окаменевшие пальцы на ногах. Дышит полной грудью, питается кислородом и зовёт. Зовёт его. — Чонгук…       Вырывается имя любимого из уст, которые только и жаждут его. Услышать, почувствовать присутствие. Знать, что он его не бросил и подло не оставил так рано. В такое время, когда Чонгук так нужен ему… — Прости меня, Чонгук… — сам не понимая, извиняется парень. — Просто скажи хоть что-то, дай мне услышать тебя…       Глаза опять слезятся, а веки заливаются пылким огнём. Даже моргать больно. — Мне невыносимо без твоего голоса, Чонгук… — подавленно и опустошённо звучит Тэхён. — Мне невыносимо без тебя.       Проходит минута, вторая, третья, а парень всё не теряет надежды и унижается, как он думает, до последнего. Любящие всегда так делают, а особенно он. Сам художник Ким Тэхен. — Прошу, Чонгук… — еле слышно всхлипывает русоволосый. — Чонгук, я люблю тебя. Слышишь? Я люблю тебя настолько, что готов отпустить, только скажи хоть что-то. Не игнорируй меня, прошу.       Новый всхлип и его сердце трескается. Раны, оставленные вчера, снова кровоточат, а свежие порезы медленно проясняются на нём. — Я обещаю, что больше не заговорю с тобой, только давай поговорим… Я тебя умоляю, хочешь, я на колени встану? Смотри! — он падает на них и обезумившими глазами глядит на себя в зеркало. — Я стою на них, видишь? Только заговори, назови меня дураком, да кем угодно, только скажи… Прозвучи в моей голове, в моём сердце!       Слёзы полились градом, падая на пол, не впитываясь в жесткий ламинат и оставаясь небольшой каплей там. Парень медленно валится на пятую точку и облокачивается руками о пол, склоняя голову. Рыдания наверняка слышно Юнги, но юноша даже и думать о том не хочет. Ни о ком не хочет, кроме Чонгука. Его нежного, любимого и родного голоса. Его заботы, но в то же время строгости. Всего его. Прикосновений во сне возле моря… Сладких мурашек и порхающих бабочек. — Ты… — он делает тяжелый вдох, вновь поднимая взгляд на своё отражение, — ты ведь ушёл, — очевидным тоном говорит сам с собой художник. — И поэтому ты так поступил со мной… — слабо кивает парень головой, будто надеется услышать ответ. А он действительно надеется. — Ты самое лучшее, что я когда-либо слышал в своей жизни. Я никогда не прикасался к тебе, но знаю, что нуждаюсь в твоём тепле как никто другой. Нуждаюсь в тепле твоих рук, Чонгук… — парень договаривает слова на выдохе и полностью опускается вниз, утыкаясь лбом в холодный ламинат. Силы медленно покидают его сознание, а внутри начинает выжиматься вся боль, обретённая ранее.       В душе вспыхивает неожиданный пожар, огонь. Пламя, способное уничтожить все вокруг. А его вода, способная потушить за считанные секунды, больше не посчитает до десяти. Юноша резко поднимается и берётся за зеркало, стоявшее в специальной рамке. Опрокидываясь на пол, оно вмиг разбивается, а осколки разлетаются в разные стороны, слегка попадая на голые ступни парня. Там образовываются кровоподтёки, которые русоволосый даже не чувствует в порыве гнева.       В комнату за долю секунды влетает Юнги, спросонья пытающийся разглядеть перед собой хоть что-то. Когда он замечает эту картину, то ошарашенно смотрит на друга, который не похож на самого себя. Парень замирает на месте от шока, потому что последующие действия близкого человека вводят его в ступор и оцепенение. Тот подходит к подоконнику, на котором в ряд стоят несколько цветочков в горшках и смахивает их на пол. Земля рассыпается вокруг каждого горшка, а парень следует далее.       Под руку попадаются фотографии, мирно стоявшие на деревянной тумбе. Они берут пример с цветов и так же с грохотом падают на пол, разбиваясь вдребезги. Всё, что не так стоит и лежит, оказывается в том же месте, что и зеркало, разбитое ранее. Блондин понимает, что если сейчас подойдёт туда, то тоже охватит, но, с другой стороны, если он этого не сделает, то ситуация может сложиться гораздо хуже. Беря себя в руки, Юнги стремительно направляется к озверевшему другу. Резко перехватывая его руку, которая только что чуть не смахнула парочку новых предметов, блондин громко кричит: — Успокойся!       Художник злостно облизывается, повернув голову в сторону друга. Его гнев ярко отображается на лице, но в глазах отражается одно. Перепуганное выражение Юнги. Его Юнги. Его брата. На мгновение художник утоляет свой приступ, а дыхание, в разы участившиеся от припадка, постепенно восстанавливается. — Прошу, — жалостливо звучит блондин, — Тэхён, успокойся… — он сам еле переводит дух.       По квартире неожиданно раздаётся звонок в дверь. Парни оба обращают внимание, но Тэхён почему-то начинает неприятно усмехаться. — Наверняка твой пришёл, — цедит он сквозь зубы, — давай, вали отсюда, — парень резко толкает друга, что тот от неожиданности чуть не спотыкается, быстро перебирая ногами. — Тэхён, это он тебя таким сделал… — с выступившими слезами и дрожащим голосом говорит Юнги. — Замолчи! Закрой свой рот! — вопит парень и толкает сильнее. Выталкивает его из спальни и наступает далее. — Это не ты, Тэ… — машет головой Юнги, даже не сопротивляясь. — Это тот, кого ты не хочешь принимать, — он толкает со всей силы вновь и вновь, доходя до двери. Быстро проворачивая замок, русоволосый открывает нараспашку дверь и даже не смотрит на ошарашенного детектива. — Тэхён… — дрожащим голоском зовёт блондин, но его так же выталкивают за порог. — Замолчи, — продолжает художник, — и больше никогда не появляйся! Слышишь? Никогда!       Детектив подхватывает сзади паренька, который чуть ли не падает назад, и ошеломленно глядит на художника. Тот резко захлопывает дверь перед ними и проворачивает несколько раз замок. — Нет! Тэхён, открой дверь! Тэхён! — кидается к двери друг, начиная стучать кулаками по ней. — Тебе нельзя оставаться одному, Тэ… — отчаянно вопит блондин, чувствуя как глаза заполняются горькими слезами. — Пожалуйста… Тэ. Пожалуйста… — Юнги… — подходит сзади мужчина, аккуратно перехватывая руки паренька. — Остановись…       Блондин вырывается и продолжает биться о дверь, дёргая периодически ручку и всё повторяя слова: «Прошу, открой. Не сдавайся, не гони меня». — Юнги! — чуть строже обращается детектив, стараясь обратить внимание на себя, но тот как будто и не слышит его, продолжая разбивать свои костяшки на бледных руках. Видя это состояние, с которого парню самостоятельно быстро не выбраться, Чимин резко обхватывает его за талию и слегка приподнимает. — Отпусти! Убери свои руки! — вырывается блондин, стараясь ухватиться за ручку, но его сил недостаточно, чтобы сопротивляться детективу. Тот крепко скрепляет свои руки вокруг его живота и начинает спускаться по лестнице вниз. Он шипит, когда чувствует удары по коленям, стискивает зубы, играет скулами от злости, но всё равно удерживает этот ураган в руках. А он оказался крепче, чем может показаться с первого взгляда.       С горем пополам детектив выходит вместе с ним на улицу и подходит к машине. У того силы не кончаются, а как будто ещё больше возрастают. — Ты не имеешь право меня удерживать силой! — с засохшими слезами на лице люто звучит Юнги, а тот даже и слушать не хочет.       Подходя вместе с ним к машине, детектив понимает, что нужно достать ключи с кармана, а с парнем в руках это сделать практически невозможно. Быстро находя выход, брюнет усаживает Юнги на капот и крепко давит локтем на его ноги, руками вмиг достав ключи. Клацая на них, мужчина вновь ухватывает юношу и силой усаживает в салон. Тот бьёт руками по стеклу, хватаясь за ручку, но детектив успевает за несколько секунд усесться на водительское сиденье и заблокировать двери. — Господи, какой же ты мудак! — шипит паренёк, кулаками пускаясь колотить Чимина по плечу. — Выпусти меня немедленно, сволочь!       Детектив тяжело вздыхает и медленно поворачивает к нему лицо. Смотря своим пронизывающим взглядом прямо в разъярённые глаза Юнги, он с первой попытки хватает его руки и скрепляет в своей одной, крепко сжимая. — А теперь послушай меня внимательно, — он слегка наклоняется к его лицу, — или ты сейчас угомонишься, — он выдержал паузу, замечая слёзы на щёчках блондина, — или мне придётся тебя вырубить. Но тогда твоя головушка будет болеть несколько часов.       Блондин так же подвигается к нему близко, чуть ли не касаясь своим лбом его. — Ты, блять, ничего не знаешь. Ты не знаешь, что произошло в квартире. Не знаешь, что с Тэхёном и как он нуждается в помощи. В моей помощи. Ты не имеешь права меня насильно удерживать и вести себя так… — Ну как, грубо? — язвит детектив. — Да твой паренёк с тобой и похуже обращается, — он коротко кивает в область живота, — что, привык к садистским замашкам?       У Юнги округляются глаза, а к горлу подкатывает неприятный ком. Тот резко вырывает свои руки из хватки и залепляет звонкую пощёчину Чимину. Мужчина покорно принимает её, слегка наклоняя голову вбок и жмуря глаза. Знал, что будет так. Заслужил. Но не мог иначе. — Ты… Как ты… — блондин растерянно бегает по его лицу глазами, — когда? — Тогда, когда мы втроём собрались. Ты забыл запереть дверь в ванную, — коротко отвечает детектив, немного выпрямляясь в спине и вновь смотря на заплаканное лицо юноши.       Блондин тяжело дышит, чувствуя, как паника охватывает его горло, а слёзы начинают течь, обжигая кожицу. Ошеломление и куча вопросов появляются в его голове, от чего он поднимает руку к своей шее и судорожно потирает длинными пальцами, хмуря брови. — Прости, — внезапно выдаёт Чимин. — Прости за эти слова, — он выдерживает небольшую паузу, — но я тебя сейчас никуда не отпущу. Ты легко одёт, а ещё без обуви. Простудишься вмиг, а Тэхён тебя сейчас не впустит. — Я имею право… — Я сказал, — резко поворачивает к нему голову мужчина, — заедем ко мне, ты успокоишься, а потом я тебя завезу домой. Окей?       Блондин поднимает и поджимает к себе ноги, охватывая их руками. Молча утыкаясь холодным кончиком носа в колени, он всхлипывает и сдаётся. Чимину сложно смотреть на такую картину, и поэтому он неуверенно поднимает свою руку к спине юноши и практически дотрагивается, чтобы немного утешить, но вовремя отстраняет. Нет, это слишком. Это ему ненужно.       Вздыхая, он решительно заводит машину и давит на газ. Сейчас им обоим не помешало бы прийти в себя и успокоиться, но выдержать злосчастную дорогу надо. И слёзы надо. Слёзы Юнги, которые водопадом полились через мгновение. Видимо, тому настолько плохо, что больше сдерживаться невмоготу. Да и Чимин не хочет, чтобы тот держал всё в себе.

***

      В больнице все гудят. Наконец-то. Наконец-то проснулся человек, за которого молилось пол-отделения и его семья. Все ждали того дня, когда же он наконец-то раскроет глаза и вдохнёт полной грудью. Сложная травма головы, множественные гематомы на теле и сломанная рука. Не повезло ему стукнуться так, чтобы заснуть на несколько месяцев.        Главврачи, которые обследовали его состояние на протяжении этого времени, собрались в палате наутро. Медсёстры внимательно следят за его показаниями на мониторчике, а через пару дней его должны будут перевести в обычную палату из реанимации. Смотря насколько быстро пойдёт на поправку паренёк, который держался и держится крепко. — Выспались вы на несколько лет вперёд, — с нотками грусти говорит высокий мужчина в очках, скрепив руки перед собой. — Вы пока что не говорите, набирайтесь сил, — второй так же позитивно заключает, улыбаясь во все 32.       Парень вяло переводит взгляд с одного на другого. Пока что ему не совсем понятно, что происходит, где он находится, но сознание должно вернуться в ближайшие дни, а может даже и часы. В душе стоит неприятный осадок, но, пока что, мыслить не удаётся вовсе. Все мысли теряются и путаются друг с другом, а слова как будто вовсе забылись. — Вам будет назначено медикаментозное лечение в ближайшее время, и обязательно придётся поработать с реабилитологом, — тихо и приятно звучит врач. — Процесс реабилитации обычно один из самых сложных, но я уверен, что вы справитесь и уже через месяц сможете вернуться в ритм жизни. Правда, первое время не обычный, как у остальных, — говорит второй.       Парень понимает и слабо кивает, на что врачи немного удивлённо переглядываются. Прогресс на лицо, правда, ненадолго. Через пару минут Чонгук вовсе забывает о том, что ему сказали. Память постепенно будет восстанавливаться и возвращаться, но не быстро.       Когда врачи заканчивают, то покидают палату, оставляя парня наедине. Ему надо возобновляться, а в скором времени его наведает семья. Точнее брат, которому сразу же позвонили ещё вчера вечером.

***

      Заходя в квартиру, детектив опускает на пол парня, которого не хотел заставлять идти босиком и, как настоящий герой, накинул на него сверху свою косуху. Ну да, минута ходьбы от машины до подъезда, и паренёк с наверняка слабым иммунитетом простудится вмиг. По крайней мере, так предположил Чимин, а как оно поистине, известно только блондину. Кстати, он особо и не возражал, а лишь разбито и хмуро смотрел на мужчину. — Где уборная? — устало спрашивает парень, не обращая внимание на квартиру и не предавая значение интерьеру, как это обычно делают люди, заходя в новое помещение. — Прямо по коридору, последняя дверь справа, — немного растерянно отвечает детектив, смотря на удаляющуюся спину паренька.       Блондин заходит в уборную, сразу включая свет. Подходя к зеркалу, он крутит кран и настраивает тёплую воду. Умываясь, паренёк склоняется над раковиной и глядит на своё отражение. Заплаканные глаза, подавленное состояние, синяки под глазами. Чёрт.       В его жизни всё пошло не по плану, который он тщательно составлял вечерами. Вспоминая то, как Тэхён кричал и смотрел на него, сердце непроизвольно учащает ритм сокращений, а головная боль внезапно бьёт по черепной коробке.       Затем в его мыслях несколько раз произносятся слова Чимина. Никто не должен был узнать об этом, но тому удалось. И каким способом? Подглядыванием? Нагло, нарушительно. Но как он может его судить, если сам подслушивал вчера Тэхёна. И хорошо, что подслушал, ведь то, что тот чуть не разбился на машине, ввело блондина в дикий ужас. Страх потерять близкого человека. Хотя, он уже его потерял…       Парень аккуратно хватается пальцами за края футболки и тянет её вверх, оголяя свой впалый живот. На белоснежней коже постают небольшие синяки, а по бокам парочку ссадин. Нет, это не последствия секса. Как раз таки он тут ни при чём. Это злость и срывы его любимого человека, который всю свою тяжесть вываливает на парня. У блондина глаза наполняются слезами, как только он вспоминает про те «провалы» Хосока. Когда над ним поиздевались не то что бы физически, а морально. На ноги он вовсе смотреть не хочет. — Тебе надо решать что-то с этим, — внезапно раздается сзади.       Блондин даже не вздрагивает, а просто поднимает свой взгляд на отражение в зеркале. Детектив стоит недалеко, медленно скользя взглядом по телу блондина. Затем делает шаги, медленные, неуверенные, но парень всё стоит. Как будто хочет, чтобы тот делал то, что задумал. Чтобы увидел последствия катастрофы. — Ты не виноват в этом, — мягко обращается мужчина, аккуратно разворачивая за плечи паренька к себе лицом.       Юнги выпускает из рук кофту, а с его глаз водопадом вытекают слёзы, оставляя мокрые дорожки на лице. Детектив видит это и практически не моргает, неторопливо поднимая руку к лицу блондина, и большим пальцем протирает одну сторону щеки. Отвлекает, пока второй рукой хватается за кофту. Парень чувствует, но не сопротивляется.       Неуверенно поднимая кофту вверх и оголяя плоский живот перед собой, детектив до конца соблюдает зрительный контакт, наблюдая за реакцией. Тот продолжает плакать, а всхлипы разносятся по всей ванной комнате.       С великими усилиями отводя взгляд от этих глаз, мужчина слегка склоняется перед ним и рассматривает последствия катастрофы. Сжимает кофту в руке от злости, стискивает челюсть и быстро моргает. Холодными пальцами нежно касается болючих мест, от чего Юнги вздрагивает и жмурит глаза до звёздочек. — Юнги… — еле слышно звучит Чимин, не понимая, что он хочет сказать. Что он вообще хотел сделать и какую цель преследует. — Чимин… — всхлипывает блондин, просто умалчивая и игнорируя тот факт, что это лишь живот. Боится показывать и говорить обо всём остальном ужасе.       Мужчина выпрямляется и закрывает голый живот кофтой, а взгляд вновь устремляет на лицо юноши. Тот еле держится, сжимается и дрожит всем телом. — Тебе не надо было знать об этом… — слабо машет головой блондин, чуть ли не захлёбываясь в горечи. — Тебе не надо было скрывать об этом. По крайней мере, от Тэхёна… — подходит ещё ближе детектив, бережно охватывая щёчки юноши. Тот податливо приподнимает голову, не разрывая зрительный контакт. — Чимин, я так устал… — томно звучит Юнги, поджав нижнюю губу. — Я знаю… — искренне говорит детектив, а затем аккуратно притягивает к себе. Блондин сдаётся и падает в объятия мужчины, поджимая к себе ручки. — Ты можешь всё мне рассказать, — Чимин теряет всю свою неуверенность и просто отдаётся чувствам, кладя руку на макушку паренька и начиная нежно поглаживать по ней. Тело изредка напрягается, когда тот своими ручками сжимает футболку в руках, а через пару минут она намокает от слёз. — Прости… прости… — шепчет Юнги, а мужчина удивляется, потому что не знает, за что тот просит прощение. — Поплачь, — мягко отвечает он, — тебе станет легче.

***

      Улицы Сеула постепенно укрыла собою ночь, навеивая холодные ветра, мороз, неожиданно пожаловавший в ноябре, и тихое умиротворение. Зима вскоре вытеснит последние попытки осени властвовать над землёй, и укроет своей ледяной лавиной. Вряд ли снег в этом году порадует граждан, но все, как говорится, чудеса возможны.       Тэхён, истерика которого прекратилась ровно в тот момент, как он остался один в квартире, вовсе потерял все координаты, но самое главное — смысл жизни. По крайней мере, ему так казалось тогда. В тёмном, наполненном собственным ужасом, доме, больше не было и капли счастья. Не было звонкого смеха паренька, которого веселили Чонгук и Юнги временами. Детектив тоже был в их рядах, а теперь он остался ни с чем. Парень собственноручно выгнал самого близкого человека, наплевав на все крепкие взаимоотношения. На поддержку, братскую любовь.       Тэхён осознавал всё, но изменить ничего не мог. Потому что глупец.       Покидая пределы своей квартиры, но прежде накидывая поверх пижамы легкую ветровку, юноша лениво прокручивает в дверях замок и выходит на улицу. Она, разумеется, встречает морозным ветром, но художнику, пока что, нипочём. Даже на холодрыгу наплевать. Сейчас главное добраться до магазина рядом с домом.       Тэхён успешно подходит к нему через десять минут и, заходя в него, сразу снимает с себя капюшон. Продавец, заступивший на свою ночную смену, неотрывно глядит на покупателя. Единственного в такое позднее время. Юноша направляется прямиком к охладительным камерам с алкоголем. Беря в руки бутылку соджу, художник прокручивает её в руках и подходит к кассе. Кассир показательно смотрит на время, чтобы убедиться, можно ли ещё продать и невозмутимо пробивает алкоголь. Тэхён неотрывно смотрит, убивая своим пустым, наполненным злостью взглядом и молча суёт деньги. — Пачку Мевиус, — чётко добавляет паренёк, сверля своим взглядом. — С вас… — Сдачу оставьте себе.       Забирая с кассы бутылку и пачку сигарет, художник выходит на улицу. Ветер тут же пробивает до мурашек, в то время как Тэхён открывает соджу и выкидывает крышку в мусорный бак. Делая первые глотки залпом, он непроизвольно хмурит брови, пока алкоголь слегка обжигает его желудок.       Медленно направляясь вдоль тротуара, паренёк смотрит вниз, изредка моргая. В душе по-прежнему печёт, только уже не от очередного срыва, а от последствий. Они ужасны. Его жизнь больше никогда не будет прежней, ведь если Юнги когда-нибудь сможет его простить, он всё равно будет помнить этот поступок. Эпизодично блондин будет воспроизводить это несчастье у себя в голове, а Тэхён страдать от собственной слабости, проявленной не в том месте, и не с тем человеком. Да и вообще, простого бессилия.       Парня начинает покачивать в разные стороны, а алкоголь медленно делает своё дело, просачиваясь в каждую клеточку организма. Подходя к небольшому по территории скверу, он переступает через границы нового тротуара и заваливается на самую ближайшую лавочку. Рука аккуратно ставит на асфальт полупустую бутылку, а затем рефлекторно тянется в карман за пачкой сигарет. Умело доставая две сразу, и одну из закрепляя за ухом, а вторую обхватывая слегка мокрыми губами, Тэхён тянется за зажигалкой, которую носит с собой всегда. Подпалив сигарету, он делает первую тягу, а никотин медленно проникает в его легкие.       Откинувшись назад, художник поднимает голову вверх и глядит на звёзды, которые очень плохо заметны из-за мороси и постепенно находящего тумана. Он улавливает их блики и слабо улыбается, параллельно покуривая. — Уверен, что ты одна из тех звёздочек на небе, Чонгук, — мямлит он сам себе, — их так же плохо различить сейчас из-за временных трудностей с погодой, — пьяно, но умело констатирует факт он. — Как ты думаешь, наши трудности так же временны? Или я потерял тебя навсегда?       В ответ тишина и тихий смех художника. — Ты знаешь, я так давно не держал в руках дурь, — блаженно прикрывает глаза художник. — Как думаешь, мне стоит вспомнить прошлое? М?       Он закидывает ногу на ногу и слизывает с губ приятный привкус ментола. — Она до сих пор лежит у меня… — делая паузу, парень пытается вспомнить и тут же продолжает, — этот белый мешочек до сих пор лежит у меня в бардачке машины. Правда, к ней надо добраться, — показательно надувая губки, Тэхён скуривает сигарету до фильтра и бросает её в сторону бака, но та, как назло, прилетает рядом с ним. — Чёрт, — ругается юноша и вскоре быстро забивает на это, — сейчас твои наставления не помешали бы, — огорчённым тоном заканчивая, русоволосый приподнимается.       Не может усидеть на месте, и поэтому ищет новые приключения дальше. Но сам того не понимая, лениво и неспешно несёт себя в сторону дома. Там его ждёт машина, а в ней — желаемая доза кайфа. Головные боли мучают и съедают его, но что поделать, когда тебе стало абсолютно плевать на всё, и в первую очередь — на себя.

***

      В гостиной довольно тепло и уютно. Парня укутали всем, чем могли и подобрали самую подходящую по размеру одежду. Ему это нипочём, но сознание наконец-то вернулось к нему. Больше всего хочется просто сидеть и разговаривать с этим человеком. С детективом. Он не залазит в душу, не требует никаких ответов, а лишь молча и притягательно располагает к себе. Блондину хочется местами улыбнуться, но обстоятельства и воспоминания душат безжалостно, постепенно и заживо съедая изнутри. — Так вот что за кошечка была у тебя тогда на заставке телефона, — парень нежно поглаживает Милу, мирно занявшую тёплое местечко рядом с ним. — Да, — честно признаётся Чимин, — люблю её. Очень, — попивая кофе, детектив медленно и уже без каких-либо стеснений наблюдает эту картину. — Такая ласковая… — тихо, слегка приподнимая уголки губ, говорит Юнги. — Где ты её взял? — Бездомная собака загнала в угол, когда я выносил мусор. Вот и пригляделась, — тепло отвечает детектив, замечая то, как блондин постепенно отходит от часовой истерики в душе. Тот выплакался на несколько лет вперёд, правда, по нему всё же видно, что тяжесть никуда не ушла, а лишь временно притихла. — Ты знаешь, она мне чем-то напоминает мою кошку в детстве. Точно такого же окраса была, да и мы вместе с Тэ её нашли.       Детектив замирает, смотря, как быстро меняются эмоции на лице блондина. — Он не мог взять её к себе, так как бабушка была против, и поэтому уговорил мою мать… — тяжело сглатывая, вдаётся в подробные воспоминания парень, смотря в одну точку перед собой. — Да… Он такой, всем всегда помогает, — осторожно звучит детектив. — Ты ведь знаешь, он после смерти родителей так изменился, — размышляет Юнги, — страшная была ситуация. Их обоих застрелили на берегу моря, — вдруг проговаривает парень, — у Тэхёна на глазах.       Детектив внимательно слушает его, нахмурив брови. — Как застрелили? А убийцу нашли? — Нет, — пожимает плечами блондин, — видимо, простой наёмник, и не более. Через пару месяцев недалеко от того места в лесу нашли труп сорокалетнего мужчины. Лицо было изувечено так, что не смогли опознать, — он выдержал паузу, — возможно, это и был убийца. — Звучит правдоподобно, — кивает головой он. — А сколько было лет Тэхёну? — 13. — Это во что ввязались его родители, что их просто взяли и убили, да и ещё при ребенке?       Юнги немного нахмурился. — Сам пытался понять, но там всё темно. Слишком темно. Он жил по факту с бабушкой, да и с родителями часто виделся. У них вообще не было денег, поэтому возможно насолили кому-то влиятельному. — Тут скорее не отдали долг, или война между семьями, — внезапно вырвались мысли детектива, тот скрепил руки перед собой, слегка прищурив глаза. — Мне так жаль, что я не смог помочь ему, — вздохнул блондин, — он выгнал меня, потому что опять сорвался. — Думаю, он получил детскую травму тогда, и из-за этого у него проблемы с эмоциями. Плюс, обстоятельства, которые окружили его в последнее время, и вещества, которые он принимал. Они сильно рушат нервную систему. — Дельные вещи говоришь, — помотал головой Юнги, — ты бы знал, сколько я уже раз пытался отвести его к врачу. Но ты ведь знаешь, что его просто так не затащишь туда. — Ничего, не переживай сильно, — тепло прозвучал Чимин, — я не знаю, из-за чего он так сорвался и что там у вас произошло, но я уверен, что ему просто нужно время, чтобы отойти. Не мешай сейчас ему и не держи зла. — Я не держу зла на него, — тихо произнёс блондин, поднимая свои глаза на Чимина, — а боюсь. Боюсь потерять его.

Ранее. Больница.

      Чонгук второй день с нами. Второй день вокруг него суетятся врачи, дают рекомендации и пичкают таблетками, а его семья всё так же не заявляется. Всё так же не приходит его навестить. Он помнит своего брата, и помнит то, как его зовут. Его внешний вид и голос. Кстати, о голосе.       В глазах периодически мелькают картинки, не описывающие, одним словом, ничего. Перед собой он часто видит образ миловидного парня, ранее которого вовсе не встречал. Он даже не знает, кто это. Возможно, член его семьи, или кто-то из друзей. Память должна вполне скоро вернуться, что постепенно и происходит, но только за собой она тянет одно — бархатный голос, иногда отбивающийся в черепной коробке, и образ. Волосы — светлые, скорее русые. Мягкие губы и идеальный нос, на кончике которого светится маленькая и малозаметная родинка. Длинные пальцы, острые ключицы. Белоснежная кожа и пронзительный взгляд.       Чонгук не понимает ничего. Или просто не хочет.       Не видит перед собой никого, кроме его. Неизвестного, и настолько родного человека.       Проходит где-то час, а брюнету наконец-то сняли повязку с головы. Аккуратно расчесали волосы, потому что сам он пока что не может, и намазали пересохшие губы яблочной гигиеничкой. Врачи безумно тёплые и заботливые, или это всё же деньги, оставленные его семьей. Одно из двух.       Он наконец-то смог занять сидячую позу, правда, пока что не самостоятельно, но уже хоть что-то. Смена положения после двух месяцев — тяжёлая нагрузка для мышц, но полезная.       Скоро должны принести завтрак, и, признаться честно, он голоден как никогда. Диетические продукты не сильно впечатляют его, однако это сейчас необходимо. Вдруг в его палату открывается дверь, и в неё входит высокий паренёк с яркоокрашенными волосами. На его лице цветёт лучезарная и счастливая улыбка, сверху накинут белый халат, а в руках пакет с яблоками.       Чонгук замирает в немом шоке, глядя на парня. На брата. Его семья наконец-то заявилась? Уголки губ слегка поднимаются вверх, и не успевает он опомниться, как его быстро заключают в крепкие объятия. — Я скучал… — звучит короткая, но тёплая реплика. — Хосок? — хриплым голосом выдаёт Чонгук, быстро моргая глазами и немного ошарашенно смотря на его спину.