Звучание твоего проклятия

Праздник только набирал обороты, пока я ожидал возвращения друга. Однако Юнги всё не было и не было. Горизонт пуст, так сказали бы матросы своему капитану во время плавания. Но я, к сожалению, сейчас не на палубе шикарного корабля, где мне говорят такую приятную истину! Сейчас я стою, чуть ли не в центре торжественного зала, ожидая своего друга! Но Юнги нет! Омега словно сквозь землю провалился. Мысль, что он сбежал, неприятно кольнула в душе, однако я отгонял от себя эту гадкую мыслю. Тут есть два варианта: первый, Юнги и в правду стало плохо, что он решил провести весь оставшийся вечер в уборной, и второй, он ушёл. Но, я уверен, что у Мина были на то причины. Парень никогда не проявлял желания пойти на зимний бал, так что, возможно, что он испытал страх. Только неприятно, что он мне ничего сказал. Хотя, я сам многое ему не говорю. Однако я имею полное право устроить моему прекрасному другу взбучку! Такую, с огоньком! Мои сладостные мысли о мести с огоньком были прерваны резкой остановкой праздничной музыки. Окружающие меня разодетые особы, прекратили разговаривать и все посмотрели в сторону красиво украшенной сцены. Там, на возвышенности, стоял с важным видом наш ректор академии. Его серьёзный взгляд старых глаз с тяжестью и проницаемостью останавливался на каждом из присутствующих. Будто он смотрел на тех, кто скрывается в нас, будто он хотел запомнить, какими мы останемся в прошлом году и какими чистыми переродимся в новом. Был слух, что наш ректор имеет некую способность, которая очень редкая, да настолько, что её приравнивают к божественной силе — видеть твою сущность, видеть то, что ты сам скрываешь от самого себя. В народе такой божественный дар прозвали «Всевидящее Око». Сим даром даже наш Владыка не обладает, поэтому наш прекрасный, суровый и справедливый ректор имеет особые привилегии среди императорской семьи. Взгляд светлых глаз, слегка покрывшись пеленой, остановился на мне. Возможно, это были доли секунды, но которые прошли для меня вечностью. И через эту вечность я вспомнил свою жизнь. Кто я? Пак Чимин, старший сын лорда Пака из дома Млечных. Я должен был стать стихийником, но в последний момент я разругался с отцом и отправился в академию Проклятий с мнимой надеждой на спокойную жизнь. Но в какой-то момент, моя спокойная жизнь оставила меня. Всё своё детство я провёл за изучением основных предметов, которые должен знать любой аристократ. Науки, которые станут основой всех последующих твоих знаний. Этикет, который будет сопровождать тебя всю жизнь. Жизнь, запертого в клетку человека. Клетка, состоящая из миллиардов запретов, уставов, которые следует знать, чтить и не нарушать. Моя жизнь была расписана с самого рождения, однако я решился переписать её. Я лично взял зачарованное перо, пожелтевший со временем лист и начал писать свою историю, свою жизнь! Я был на краю от смерти! Я открыл в себе новые возможности! Я смог увидеть прошлое! Я смог найти друга, с проблемами, конечно, но куда без них? Я смог впервые ощутить вкус влюбленности! Да, она была горька, но она была! Я впервые смог ощутить истинный гнев лишь от одного взгляда. Я... Сильно изменился, но совершенно не жалею. Я — Пак Чимин, у которого есть лучший друг эльф! И который до скрежета зубной эмали ненавидит Чон Хосока! Словно услышав мои мысли и в знак солидарности, ректор улыбнулся, а я ощутил удар, такой, будто вынырнул из толщины воды и вдохнул жадный глоток воздуха. Мой ошарашенный взгляд никто не видел, только ректор, который посмотрел на это краешком глаз. Дальше всё подошло к поздравительной речи. Все, затаив дыхание, встали в ожидании слов ректора, что же он этакого скажет в этом году. И ректор не заставил нас ждать: — Этот год принёс нам много испытаний. Испытаний, которые сравнимы с жизненными уроками, из которых следует сделать вывод. Этот год преподнёс нам то, чего мы явно не ожидали от жизни. Этот год забрал много жизней.

***

Холод. То, что я чувствовал в этот момент, могло описать лишь одно — холод. Холод, что замораживал не только мои конечности, но и мою душу, мои воспоминания. Я совершенно ничего не чувствую, лишь мороз, покрывавший моё сердце, губы, ресницы, оставляя на них иней. Каждый вдох сопровождался болью. Я не мог дышать. Перед глазами была тьма. Ни намёка на свет, на то, где я, что или кто я. А кто, собственно, я? Кто я? И почему я здесь нахожусь? — Юнги! Юнги! Живи! Борись! Мрак, не смей! Юнги! Чёрт, стражи никогда не умирали от какой-то зачарованной зубочистки! — сквозь плотную толщину тьмы, я смог расслышать чей-то злой голос, который звал какого-то Юнги. Может, это я? Меня так зовут? Пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, как по всему телу проходится боль и мне становится тяжело дышать. С не живых губ слетает полухрип, полустон. — Юнги?! — Спаси... Не отпускай меня,— каждое слово давалось с трудом, но тьма, что сгущалась вокруг меня, пугала! И если этот некто может меня от неё спасти, то я готов бороться, главное больше не оказаться здесь! — Я не отпущу тебя, Юнги. Никогда не опущу. — Не отпускай... Мне страшно,— и тьма отнимает меня своими ледяными руками, перекрывая возможность сделать вдох. — Мрак! — воскликнул мужчина, и мои губы обдало жаром, а вдали послышался звон колокола.

***

— Однако, не смотря на все ужасы, на все трагедии и преграды, что вставали перед нами, мы продолжали идти, веря в себя. Так пусть, этот год умрёт, забирая все тяготы наших прежних дней, а следующий подарит нам то самое перерождение! Да начнётся бал! — в этот момент прозвенел колокол, что стоял на площади столицы нашей Империи. Музыка снова громко заиграла, гости со счастливыми лицами направились танцевать. Музыка завлекала. Я чувствовал себя в своей стихии, всё же я люблю балы! Но больше всего люблю танцы! Танцы, о которых душа поёт и голова кругом, после которых колени дрожат, но ты не хочешь останавливаться. Танцы для меня, словно наркотик. Музыка, как голос сирен затрагивал все струны моей души. Омеги уже начали танцевать с альфами, и по залу разнёсся цокот каблуков, что шёл в ритм игре музыкантов. Шелест дорогих одеяний и тихие волнительные шепки, кто же кого позовёт на танец! Неожиданным дополнением стало то, что перед следующим танцем, перед каждым гостем из ниоткуда появилась маска. Самая обычная, минималистическая маска с золотым отливом. Я сразу вспомнил, что на предыдущих праздниках такого не было, а значит, нынешние организаторы решили внести маленькие, но приятные коррективы. Что-то внутри меня подсказывало, что это был явно не конец! И о да, в следующий момент, словно отвечая на мои мысли по залу разнёсся приятный голос девушки: — Дорогие гости, эти маски являются частью сегодняшнего торжества! Они зачарованы специальным заклинанием, которое способствует смене вашей внешности, нанося подобие иллюзии. Надев их, вы не узнаете даже своего знакомого мага! Эти маски помогут вам в течение праздника найти свою истинную пару, которая будет сопровождать вас весь остаток жизни! Заклинание исчезнет, как только пробьёт двенадцать (второй удар колокола) и наступит Новый год. Тогда маски сами исчезнут, и вы увидите того, кто предназначен вам судьбой! Счастливого вам праздника! — после этих слов, я лишь убедился в своих догадках и надел маску. Всё же мне стало очень даже интересно, кого же мне предоставила судьба. Маска и вправду меняла внешность других. Стоило мне её только надеть, как рядом стоящие девушки стали мужчинами! Вот это да! Тяжело будет определить, кто перед тобой стоит, но не изюминка ли это? Всё-таки, следует спокойнее и с азартом относится ко всему. Праздник продолжился, кажется, многие были удивлены и сбиты с толку. Забавно было наблюдать растерянность присутствующих, однако я не стал так много уделять этому времени и пошёл в пляс. Какая разница, какая у меня внешность? Какая разница, что за иллюзия на мне? Да и какая разница, кто станет моей парой? Нет, конечно, о последнем стоило бы и поволноваться, хотя бы для приличия, но я не стал. Музыка манила меня, как огонь манил мотылька. Порхая через толпу, я вышел на центр зала, где уже танцевала добрая и смирившаяся часть гостей. Улыбка сама по себе появилась на лице, и я пошёл в пляс. Танец был не парным, а скорее коллективно-парным. То есть, вроде бы ты танцуешь с одним партнёром, но спустя круг, уже меняешься с другим. В общем, весело. Чем-то эта ахинея напоминала народный танец. Встав в первый попавшийся ряд, меня сразу же схватили чьи-то крепкие руки и закружили в танце. Я не знал кто это, измененный альфа либо же омега, но этот человек просто потрясающе вёл в танце! Его движения были по-собственнически властны и сильны. Под дурманящим чувством эйфории я не заметил, как закончился этот танец и начался другой. Более спокойный, лёгкий и чарующий! Это был, вальс. В этом танце тело не просто делает заученные движение, тело говорит! Особенно это ощущается, когда ты танцуешь с любимым человеком. На любое его прикосновение твоё тело отзывается маленькими электрическими разрядами, от которых сердце забивается в трепете. Вот и сейчас, не зная этого человека, но испытывая такие яркие эмоции, я сходил с ума. Его рука, что лежала на моей талии, заставляя гореть. Кожа полыхала там, где её касались, и я не могу сказать, что мне это не нравилось. А ещё, его запах. Такой приятный, такой благородный. Сильный аромат мороза и лесной хвои сбивал с толку, заставлял подчиняться. Всё моё существо готово было отдаться в руки этого человека. Резкий поворот. На несколько мгновений я освободился из захвата сильных объятий и мутным взглядом посмотрел на своего партнёра во весь рост. Однако мне этот обзор ничего не дал. Высокий мужчина в такой же маске, как и я. Его внешность была закрыта иллюзией, и даже, если бы я хотел всей душой узнать кто же он, то не смог. Меня снова притянули к себе, и повели в танце. Музыка играла где-то на заднем фоне, я её даже практически не слышал, могу с уверенностью предположить, что мы даже танцевали, не слыша её. Этот танец, явно, не являлся вальсом, не был чем-то обыденным для баллов и не предназначался для чужих глаз. Не знаю, откуда взялись такие мысли, но следовало нам ещё ближе прижаться друг другу, как по залу разнёсся грохот. Магический свет то затухал, то снова загорался. И я ощутил на своем затылке чужое дыхание. Танец прекратился. Музыка исчезла. Казалось, торжество заморозили, как и всех присутствующих. Вот, только, я не понимаю, почему именно на себе ощущаю Её присутствие. Было ли мне страшно? Думаю, да. Осмотрев быстрым взглядом обстановку, я смог заметить, как все гости замерли в ужасе. Этот ужас ощущался даже под масками, скрывающие чужие лица. Мой же партнёр по танцам был сильно напряжён, но страха от него не исходило. Не могу представить, что находится позади меня, но этот незнакомец вряд ли его боится. Наоборот, я уверен, он готов броситься в бой, однако ему мешаю я. Почему именно я? Да потому что именно я стою, как преграда, между этими двумя и не по собственной инициативе, а по истечению обстоятельств! Некто, стоящий позади меня, рвано дыша, испепелял взглядом нашу пару, не внушал мне никакого доверия. Хотелось обернуться и проверить, кем же является незваный гость. Но стоило только попытаться повернуться, как мои плечи сжали и превратили несчастную попытку. Мой напряжённый взгляд упал на золотую маску партнёра и лишь сейчас я услышал, как сильно бьётся моё сердце, как кричит моё шестое чувство об опасности. Однако дальше всё произошло очень быстро. Не успел я себя взять в руки, как кто-то из гостей всё же не выдержал и крикнул. Некто стоящий сзади меня утробно зарычал и послышался скрежет металла о паркет. Тихие ругательства моего танцора и меня резко заводят за свою сильную спину. Шок от увиденного сделал своё дело. Я оцепенел. Большой, огромный с белой шерстью монстр. Он был чем-то похож на медведя, а чем-то на волка. Красные глаза смотрели с желанием смерти, крови. От одного взгляда сердце пропускало удар. Приоткрытая пасть, обнажала огромные клыки. Сам монстр на удивление был немного одет в старые тряпки, а сверху этого трепья были доспехи. Старые, явно, повидавшие большое количество войн. Когтистые лапы держали секиру. Лезвие топора было остро, несмотря на то, что на нём были видны рубцы, говорящие о его возрасте. Засохшая кровь на деревянной основе напоминала уродливые узоры. Он напоминал профессионального убийцу с огромным опытом война. В общем, противник был устрашающий и внушающий страх. Смотря на него, хотелось убежать и больше с ним не видеться, однако я даже и пошевелиться не мог. Не смог и шагу сделать, когда в следующее мгновение монстр замахнулся и направил свою секиру на нас. Не успев и вскрикнуть, как образовался щит и мгновенный ответный удар. Мощный удар. Тёмная магия. Чёрное пламя окружило нас. Мужчина, что танцевал со мной, источал такую же мощь, как и убийца, зашедший на огонёк. Быстрый взмах и в руке мага образовался чёрный огненный шар, который мигом был отправлен в монстра. Никто из присутствующих не смог и пошевелиться, они с ужасом смотрели, как монстр наносит удары секирой, а маг, стоящий передо мной, умело отбивал и отвечал ещё сильнее. Это представление длилось всего пару минут, поэтому за эти минуты никто не успел покинуть зал, да и страх, что их могут "задеть" тоже делал своё дело. Самое важное, что я смог заметь так это то, что монстр не трогал других. Он не обращая внимания, лишь наносил удары и будто пытался избавиться от преграды в виде моего защитника, который даже с места не сдвинулся. Глупая мысль озарила меня. Да она точно была сумасшедшей! Мне бы на месте сидеть, и молиться, чтобы монстр поскорее сдох, но вот его взгляд, направленный лишь на нас, не давал мне покоя. Взяв себя в руки, я выскочил из-за спины мужчины и побежал в сторону. Монстр меня сразу же заметил и прорычал так, что пол под моими ногами задрожала. Краем глаза я увидел, как тот повернулся в мою сторону и направил свой удар на меня. “Понятно,“ — мрачно подтвердил свои опасения я и, резко остановившись, в моей руке образовался синий сгусток света. Воздух сгустился и вскоре в моих руках материализовался водяная плеть. Секира была остановлена ударом плети. Заклинание быстро исчезло, как и моя маленькая решимость, однако отступать я не спешил. Но, как говорится, меня и моё мнение не спрашивали, и в следующий удар сердца в зале поднялся сильный ветер и тьма. Одним рывком она проглотила монстра и тот исчез. В одно мгновение всё прекратилось. В этот же момент прозвенел звон колокола и наша иллюзия исчезла. И вот знаете, смотря, как на меня мрачной тучей надвигается тёмный лорд, я начинаю скучать по тому монстру. Ибо злой профессор Чон не сулит ничего хорошего, а взбешённый профессор Чон обозначает лишь одно — смерть. И до меня не сразу дошло, что это он со мной танцевал. Что все эти эмоции и странные чувства я испытывал рядом с ненавистным мне альфой! А как подумал, то чуть за голову не схватился. А я ведь его даже отпускать не хотел! Мрак! — Адепт Пак,— его голос, словно раскат грома, разнёсся по залу. Сжавшись, я побитым щенком посмотрел на профессора. Ладно, Тьма с ним, подумаешь, танцевал. Подумаешь, с ума схожу от его близкого присутствия. Сейчас, нужно спасти свою жизнь! Поэтому пришлось выпрямиться, гордо расправить плечи и смело посмотреть своему страху в глаза. Страху, потому что Чон Хосока нельзя не бояться. — Да, профессор Чон,— слегка дрогнувшим голосом ответил я. Альфа остановился в двух шагах от меня, и теперь я смог его лучше рассмотреть. Дьявол, как же он красив. Его багровый костюм с чёрным дополнением, выглядел на лорде великолепно. "Красный — это его цвет",— сделал мысленное заключение я. — Вы понимаете, что своей необдуманной выходкой подвергли себя большой опасности?— холод исходил из каждого слова, произнесённого им. На какой-то миг, мне показалось, что в его глазах промелькнуло тепло вперемешку с волнением, но скорее всего нет, и мне лишь показалось. — А что мне оставалось делать?! Ждать, когда он Вас грохнет или Вы соизволите это сделать? — я хотел ответить спокойно, но всё же получилось, как и всегда. Язвительность мне, наверное, передалась от Юнги. Взгляд лорда потемнел, и я сразу понял, что это были мои предсмертные слова. Словно подтверждая мои мысли, из ниоткуда появился портал, в который меня засосало. Я даже пискнуть не успел, когда перед глазами всё поплыло, а в конце и вовсе потемнело....

***

В себя я пришёл, лёжа на мягкой кровати. Шелковые простыни приятно ласкали моё тело. Морозный зимний ветерок невесомо касался моего лица и, словно утренний солнечный луч, целовал, чтобы разбудить меня. А просыпаться не хотелось. Ощущение, что меня снова достали с того света, отзывались противным вкусом во рту. Горечь и кислота каких-то трав, всё ещё смаковалась на кончике моего языка. Перевернувшись на другой бок, я попытался снова провалиться в приятный мир Морфея, в котором не будет никаких проблем, загадок и всего прочего. Но недолго мне покой снился, уже спустя удар пульса я захотел пить. Прям очень сильно захотел. В горле, словно пустыня Шарши образовалась. Представляя красоты палящего солнца и бесконечность песков, я сразу открыл глаза и подавился собственным сердцем. Пускай, в комнате, в которой я спал, и был полумрак, но я всё равно узнал её. Тёмные тона, мрачность и строгость, отсутствие излишек — всё утонченно и всё подстать своему хозяину. Кстати, о нём. В комнате тёмного лорда не наблюдалось, от этого мне стало намного проще. Нужно собраться, взять себя в руки и перестать бояться. Однако я не то чтобы боялся, я всего лишь не хотел его видеть. Возможно, я и заслужил его мести, заслужил то, что он сделал и, если разумом я осознаю это, то сердце... Чёрт, почему оно так болит? Почему ноет, будто раненый зверь и требует пощады, требует побега. Душа разрывается на куски, стоит только вспомнить всё, перемотать и остановиться на каждом моменте, когда мы были рядом с ним и его псевдо-персонажем. Как долго он знал? Как много он теперь знает? — Почему ты мне указываешь? И почему я не должен туда лезть? — нахмурившись спросил я. — Потому что это дело императорской гвардии. Элитная Четвёрка с этим прекрасно разберётся, и твоё вмешательство будет только лишним. Юнги, пойми, это опасно, а ты всего лишь омега, который вообще здесь стоять не должен! — холодно отчеканил этот... Этот Альфа с большой буквы. Почему-то мне вспомнился наш разговор из музея, где Чонгук говорил, столь громкие слова. Теперь мне понятно, почему. Почему он так не хотел, чтобы я влезал в это дело. Неужели волновался? Но, если в это дело уже вмешалась Элитная Четвёрка, то почему всё ещё нет результата? И кто меня хочет убить? И, возможно ли, что этот же враг и натравил на меня кентавра? И он же навёл на меня древний морок? Кто за этим стоит, мрак всемогущий?! Голова начинает болеть от этих мыслей. Если Эйрен меня забрал к себе, то вряд ли он отпустит меня в этот раз. Только подумав об этом, как дверь в комнату открылась, и там появился Он. Мужчина с мрачным лицом прошёл в комнату и лишь на доли секунды замер, когда заметил, что я не сплю. Несмотря на всю боль, что я испытал, сердце только при одном взгляде на него забивается в трепете. Внутри расцветает что-то светлое и непонятное, когда я смотрю на него настоящего. Эти распущенные влажные волосы, о которых я думал все эти три года. Как же я скучал... Прикусив щеку изнутри, я отогнал эти мысли прочь. Нет, нельзя, и я и он — мы слишком много боли друг другу причинили. Эта боль оставила отпечатки на каждом из нас, и теперь уродует шрамами наши сердца. Как бы моё сердце не любило его, я буду держаться подальше. От внимательного, изучающего взгляда мне сразу расхотелось вставать, поэтому я лишь сильнее прижал к себе одеяло и с холодом посмотрел на тёмного. — Не думал, что ты уже проснулся. Как давно?— хрипло спросил Лаунстер, и от его настоящего голоса по моему телу прошёлся табун мурашек. Сделав глубокий вдох, мне пришлось собраться с мыслями, чтобы ответить. — Недавно. Я хотел пить, — карающим голосом ответил я. От услышанного собственного голоса мне стало жутко, а что подумает Эйрен, то вообще представить страшно. Хотя, меня не должно волновать его мнение. Ничего не ответив, в руке лорда образовался стакан с водой, с которым сразу же ко мне подошёл. Но когда я вздрогнул и попытался отползти, альфа остановился. Его лицо стало бледным и каменным, губы плотно сжались, а глаза, напоминающие чёрный океан, были наполнены болью, раздражением, злостью, яростью... Казалось, что он швырнет в меня этот стакан, но нет. Сделав глубокий вдох, он поставил несчастный стакан с водой на рядом стоящую тумбочку, а после развернулся и направился к выходу: — Как придёшь в себя, спускайся вниз, я буду тебя ждать в гостиной,— проговорил альфа, но уже возле двери он остановился и, посмотрев на меня, тихо сказал.— Я не собирался тебе делать больно. Дверь захлопнулась. Я остался один со смешанными чувствами, разбитым, но продолжающим жить сердцем. — Я тоже не хотел тебе делать больно, — шепотом ответил я в пустоту, и по глазам потекли слезы.

***

У Чимина стресс. Очень большой стресс, который не выдерживает даже последняя нервная клетка, что осталась у омеги. Она вот-вот грозит покинуть парня, плюнув на него и его проблемную и через чур бурную жизнь. Да Пак и сам не против так сделать, но не получается у него "плюнуть" на это всё. Поэтому сейчас, омега с гордым видом стоит в своем прекрасном одеянии и с уничтожающим взглядом смотрит на своего охамевшего похитителя. Хамло, имя, которое, явно, подходит больше, чем Хосок, с невозмутимостью зашёл в спальню через портал. Мужчина очень тяжёлым взглядом посмотрел на осмелевшего адепта, и, лишь Тьма знает, каких усилий стоило его молчание. Чон хотел прибить мальчишку, который позволил себе такой тон, такой высокомерный взгляд, непокорное поведение, и такой наряд, от которого у Хосока кровь бурлить начинает. От одной мысли, что на парня смотрели, не отрывая глаз, кончики пальцев болеть начинали. Он хотел убить каждого, кто смог рассмотреть каждую деталь на наряде омеги. Слишком красивого омеги. Чимин выглядел очень вызывающе, словно своим нарядом он хотел что-то и кому-то доказать, но кому? Хосоку остаётся лишь гадать, ведь сладкая мысль туманила разум, что такой вид был предназначен для него. На данный момент, Хосоку приходится держать себя в руках, чтобы не сделать лишних движений, не напугать и не прибить. Последнее, кажется, вообще в приоритете. Не прибить мальчишку может и не получится, ибо, смотря на закипающего Чимина, тёмный лорд готовится к словесной атаке, после которой есть только два исхода событий: первый, Хосок становится убийцей, второй, Чимин становится жертвой брачных уз. Увы, третьего не дано, по крайней мере, Хосок третий вариант рассматривать не хочет. — Долго так молчать будете, сэр всея Мрачность?— проговорил Чимин, собравшись с духом. Хосок на слова мальца усмехнулся, но, а после сказал: — Адепт Пак, у Вас совесть есть?— глаза омеги от услышанного увеличились в удивление, будто сказанное заставило его задуматься о наличии сбежавшей подруги по имени "совесть". —Совесть? Это Вы про ту штуку, которая даёт о себе знать, когда нет логичных причин вести себя так, как от тебя требуют?— хлопая ресницами, невинно пролепетал Чимин. Лорд сделал глубокий вдох, затем выдох, было у него такое маленькое предчувствие, что ещё немного и здесь всё полетит в небо к чёртовой бабушке. — Ясно, можешь не продолжать, и так понятно, что она отсутствует,— скривившись, ответил мужчина. На пару мгновений Чимину стало немного стыдно за своё поведение, как никак, а профессор Чон его спас. Отец Чимина всегда говорил, что нужно уметь оценивать чужой труд, а не обесценивать, мол, в этом заключается весь смысл мироздания. Конечно, Пак младший не особо проникся этой мудростью в раннем возрасте, однако сейчас он начинает над этим задумываться. — Спасибо, — тихо буркнул омега спустя несколько минут молчания. Если бы не эта ситуация, Чимин бы ещё тысячу лет не сказал бы этому гаду "спасибо", которое и так тяжело далось. Первые мысли, после произнесенного были вида: «Если он не оценит, то я буду первым, кто закопает заживо тёмного лорда из Элитной Четвёрки!». После, к Чимину пришло смущение, которое так тихо и нашёптывало на ушко слова о тупости его поступка, от чего омега немного начал краснеть от злости. Мысль, что это было сделано под воздействием Совести, Чимин даже допускать не хотел. Парень, только думал о том, как бы поскорее уйти, а то сердце почему-то с ума сходит от пронзительного взгляда этих карих глаз. Альфа внутренне удивился услышанному, но на его лице играл лишь холод, не дающий показать истинность его мыслей. Хосок совершенно не ожидал, что Чимин знает такие слова. С виду парень выглядит очень мил и добр, но стоит ему только оказаться в одном помещение с Чоном, как от этого милого мальчика ничего не остаётся. Высокомерие, язвительность и упёртость - отслеживаются в его глазах, движениях, действиях. Хосок не раз наблюдал, как Чимин себя ведёт рядом с Юнгилианом. И альфа будет врать, если скажет, что не завидовал. Как бы внешне, он не хотел поставить Чимина на место, внутри он просто хочет находиться рядом и смотреть только на него. Чего стоит вспомнить их танец! У лорда всё ещё лёгкие сводят от этого нежного запаха, пальцы покалывают, вспоминая, где они касались парня. Чимин сводит с ума, и с этим очень тяжело смириться. “— Я готов вечно защищать тебя“,— ответило сердце, пока Чон всматривался в мягкие черты лица омеги. Гадать не пришлось, чтобы понять, за что парень благодарит, поэтому мужчина, как подобает аристократу, только сдержанно кивнув. — Ты знаешь, кто мог желать тебе смерти?— спросил Хосок, а сам старался уловить каждую эмоцию на лице омеги. Однако, Пак ответить не успел, ибо в комнате образовался портал, из которого вышел взволнованный Эйрен. — Рэн?— удивился Хосок, но очень быстро изменился в лице, заметив сильную бледность друга. — Юнги умер, нужна твоя помощь,— убитым голосом проговорил Лаунстер, после чего в комнате наступила гробовая тишина. Чимин выглядел так, словно смерть увидел, а Хосок... Хосок просто не мог поверить его словам. — Юнги? Мёртв?— севшим голосом переспросил омега, и когда Эйрен посмотрел на него, то парень медленно начал падать. В обморок. Хосок, быстро поймал парня, и, подхватив на руки, мрачно уставился на друга. — Веди быстрее,— после этих слов образовался портал и в комнате больше никого не осталось. Почти никого. В тёмном углу зашевелилась тень и из неё вышла одетая в чёрную мантию женщина, с лица которой не хотела уходить улыбка. — Умер. Наконец-то.

***

Собираться я начал сразу же после того, как ушёл Эйрен и я смог вдоволь наплакаться. Как никак, а плакать иногда очень полезно, стресс и напряжение снимает получше любых лекарств! Слёзы — самое лучшее целебное снадобье для залечивания глубоких душевных ран. Иной раз, лучше поплакать, чем всё копить в себе. Поднявшись с постели, я, проигнорировав отсутствие на мне одежды, быстро преодолел расстояние от кровати до ванной комнаты, и начал приводить себя в порядок. Белый свет, отражающий от тёмных плиток в ванной, немного расслаблял до момента, пока я не увидел своё отражение в зеркале. Ужасно белое лицо, словно у мертвеца, блеклый взгляд лиловых глаз, осунувшиеся черты лица, бедные губы — весь мой вид кричал, будто меня, действительно, только что с того света достали. Тяжело вздохнув, я всмотрелся в своё лицо и перед глазами, словно череда белых вспышек, всплыла картина с площади в день «Возрождения Нового Года». Снег. Эйрен. Моя смерть. Моя кровь. Меня и вправду убили. За один удар сердца я заново ощутил ужасную, режущую боль в груди, будто моё тело вспоминает все те ощущения за этот миг. Кто? Кто это мог быть? Чем меня убили?

— Юнги! Юнги! Живи! Борись! Мрак, не смей! Юнги! Чёрт, стражи никогда не умирали от какой-то зачарованной зубочистки! — Я не отпущу тебя, Юнги. Никогда не отпущу. — Не отпускай...

— Не отпускай,— тихо прошептал я, смотря на свою руку. Он меня спас, не давал мне умереть... Почему? Зачем он так поступает? И откуда он знает, что я страж? Как много он обо мне знает и самое главное — как давно? Судорожно дыша, я прикрыл глаза и взял себя в руки. Не время сдаваться, не время думать о чувствах, нужно собраться и наконец найти убийцу! Мрак всемогущий, сколько раз меня уже убить пытаются?! Три-четыре?! Нужно как можно скорее найти эту тварь, чтобы я лично на ней отыгрался. С таким боевым настроем, я умылся, привёл свои волосы в порядок, заплетя их в высокий хвост. Когда я вернулся в спальню, то кровать была уже убрана, а на постельном лежала моя одежда. Строгий наряд из плотной чёрной ткани прекрасно на мне сидел. Тёплые штаны подчёркивали стройность моих ног, чёрная рубашка была дополнена серебряной брошью в виде полумесяца на обоих концах воротника и соединена серебряной цепью, сверху был шелковый чёрный жилет. Заканчивали образ пиджак и сапоги. Выглядел я прекрасно, если бы не так контрастно. Если бы меня заставили надеть траурные белые оттенки, то от живого мертвеца не отличили бы! Усмехнувшись, я ещё раз придирчиво осмотрел свой наряд и вышел из спальни. За столь долгое отсутствие, я не забыл, как построен этот большой особняк. Моя прекрасная память каждую ночь подбрасывала мне сны, действия которых происходили в этот доме. За эти три года ничего не изменилось, всё также тёмное дерево, всё также мрачно и без излишеств. Спускаясь по лестнице, я заметил лишь одно изменение — отсутствие прислуги. В голову пришла лишь одна мысль — Эйрен её сократил. Думать о причинах этого поступка мне не хотелось. В голове было ещё много мыслей, одна из которых кричала о том, кто же может желать мне смерти. Маленькая чуйка почему-то направляла в сторону дома, к отцу, но там лишь единственный враг — моя мачеха. Неужели, эта ведьма настолько сильна? Конечно, мотив от меня избавиться у неё был, но разве ей не было достаточно того, что меня выперли из собственного дома? И лишь сейчас, думая о ней, я задумался, а как она вообще появилась в нашем доме? Как она познакомилась с моим отцом? На этих мыслях, я зашёл в гостиную и замер на пороге. — Юнги,— голос Чимина дрогнул, а после омега быстро вскочил на ноги и подбежал ко мне. Крепкие, удушающие объятия, заставили прочувствовать всё волнение, заботу и любовь друга. Внешний вид Пака был очень измотанным. Не знаю, сколько времени прошло с момента моей смерти и восстановления, но одет омега был всё в тот же торжественный наряд. Обнимал соседа с такой же отдачей, и, наверное, не отпускал бы, если бы нам не напомнили, что мы не одни. Под тяжёлый взгляд Эйрена и снисходительный Хосока, я отпустил Чимина. Пак садиться больше не хотел, а я не испытывал такой огромной нужды. — Рад, что Вы пришли в себя, лорд Ситтерт,— насмешливо проговорил Хосок, а меня чуть не передёрнуло от звучания настоящей фамилии. — И Вам тёмных дней, профессор Чон,— вежливо отозвался я, хотя язвительность так и рвалась наружу. Что за официальный тон? Он хочет поставить меня в неловкое положение перед Эйреном? Что ж, не получится! — О чём т... Вы хотели со мной поговорить, лорд Лаунстер?— с натянутой улыбкой спросил я и посмотрел в глаза мужчины, что неотрывно смотрел на меня. Под его пронзительным взглядом я ощущал себя пойманной мышью, которую изучают перед тем, как съесть. — Я хотел бы узнать, как за такой короткий срок, ты смог себе нажить таких врагов? — ответил Эйрен, и я нахмурился. — Талант у меня такой, всё самое интересное происходит вечно со мной! — с раздражением бросил я. Злость начала закипать внутри меня, заставляя забыть о рамках приличия и том, что, кроме нас, здесь есть ещё люди. — Юнги,— только было начала мой бывший муж, но я его перебил. — Да? — горечь обжигала горло, дыхание сбилось из-за наступающей истерики, однако я лишь сладко похлопал ресничками, наблюдая, как тёмный лорд превращается в очень тёмного лорда. С еле заметной иронией я смотрел на Эйрена и чувствовал, как сердце бьётся быстрее, но не от любви, а скорее от ненависти. Хотелось разрыдаться, закричать о своей невиновности, но я понимал — это глупо. Мои эмоции хлестали, и с каждым вздохом контролировать их становилось всё тяжелее и тяжелее. И мне это состояние показалось слишком знакомым. — Юнги,— шёпот Чимина и его мягкая рука, сжимающая мою, подействовали на меня, как успокоительное. Не показавшая себя во всей красе истерика постепенно отошла на второй план, когда я посмотрел на взволнованного Пака. — Успокойся, они хотят помочь, — от услышанного хотелось рассмеяться. Словам Чимина хотелось верить, однако это тяжело давалось. Как можно довериться тому, кого ты сам обманул, заставил страдать, а после он обманывал тебя? Да, Эйрен меня спас, и, как показывает практика, не один раз, но... Сомнения сжимали мою душу, не давая пойти на поводу сердца. — Мы без них не справимся,— продолжил Чимин твердить правду, и я не мог не согласиться. Мы действительно бессильны, нам не справиться без людей, у которых есть влияние в верхушке, и лишь это меня подкупило. Глубоко вздохнув, я посмотрел на очень серьёзные лица лордов. — Я не стану извиняться. — Я даже в этом не сомневался,— усмехнулся профессор Чон и даже не смутился под моим уничтожающим взглядом. — Смотря на тебя, Юнгилиан, тяжело сказать, что тебя только что с того света вернули, а ты ведь даже не отблагодарил. За время твоей самостоятельной жизни, ты совсем манеры потерял, — с наигранной обидой сказал альфа и сел на свободное кресло, я не стал возмущаться на то, что суицидальными мыслями не страдаю, а вот те, кто на меня охоту устроили — да. Несколько ударов сердца мы все молчали, а после сели на свободные места. Я и Чимин на диван, а Эйрен даже не сдвинулся с места. Посмотрев на мужчину лишь краем глаза и попав под его внимательный взгляд, я резко отвернулся, и всё своё внимание сконцентрировал на красноволосом лорде. — Знаете, теперь я нахожу плюсы от этой потери,— вдруг сказал я, и профессор снова улыбнулся. — Прекрасно, но, а теперь переходим к важному, как много вы оба уже знаете?— серьёзно спросил альфа, и я принял его игру. — Мы в курсе, какой артефакт был украден. Мы предполагаем, что смерти сэра Николса и миссис Фийкии связаны. Так же, мы думаем, что в этом деле замешана ведьма и кто-то из высшей аристократии, — ответил я, внимательно наблюдая за реакцией мужчин. — Слушай, а они слишком много уже знают, — неожиданно выдал лорд, и мы с Чимином напряглись. — Но, Юнги, ты сказал лишь о ваших догадках, однако не сказал о своих, — и взгляд такой красноречивый, словно мне пытаются донести весомую мысль: « Мы всё знаем, нет смысла молчать» . — Есть предположение, что ведьма работает не одна, есть кто-то, кто её направляет. Она же в свою очередь управляет кем-то из аристократов. Мы думаем, что это Ваш кузен, лорд Лаунстер, — вместо меня ответил Чимин. Пак выжидающе посмотрел на Эйрена. — Он уже в темнице, ваши предположения, возможно, будут верны, если на допросе он не продолжит всё отрицать,— спокойно ответил бывший муж. — Уже в темнице? Но как? — не смог скрыть своего удивления я, на что Эйрен усмехнулся. — Это он на тебя напал, — ответ, от которого у меня по телу пробежался холод. — Он убил тебя Святой катаной Никко, что было очень глупо, но ожидаемо. Скорее всего, они подумали, что ты не до конца принял дар стража, однако тут они очень сильно просчитались. Конечно, без помощи Хосока твоя бы регенерация длилась около четырёх дней, а так за пару часов ты уже пришёл в себя и даже язвить умудряешься, — с усмешкой проговорил альфа. На последнее замечание я лишь плотно сжал губы, чтобы не ляпнуть лишнего. — А в каком состоянии находится Ваш кузен? — вдруг спросил Чимин, игнорируя нашу яркую неприязнь. — Не переживай, на нём точно нет никаких проклятий и под действием какого-либо зелья он тоже не находится. Специалисты его проверили, — мирно ответил мужчина, и на какой-то миг я почувствовал, как в душе неприятно кольнуло. Вот же, зараза двуликая. — Что-то раньше ваши специалисты с этим плохо справлялись, — парировал я и на угрожающий взгляд Эйрена поднял руки в примирительном жесте. — Юнги, у тебя есть мысли, кто мог быть причастен к нападению на тебя и на Чимина?— вдруг спросил Хосок, а я от услышанного чуть не упал. — В смысле на Чимина напали?— мой взгляд быстро метнулся на побледневшего Пака, в глазах которого читалось явное недовольство. — На тебя напали? Когда?! — Возможно, после того, как убили тебя. В академию отправили тварь Хаоса, — ответил Чон, и перед глазами потемнело. — Не может быть... Они же находятся за вратами... Даже несмотря на то, что я умер лишь на пару минут, у врат достаточно накоплено энергии! Это невозможно,— воскликнул я, смотря на альф. — Юнги, бывали случаи, когда уже происходили прорывы. Возможно, кто-то сам смог воспользоваться временным ослаблением врат и использовать призыв, чтобы высвободить любую тварь. Конечно, когда страж жив, это сделать куда сложнее, но когда он находится в нестабильном состояние, то..— проговорил Эйрен, а пока я его слушал, то не мог прекратить думать о ведьме. — Призывы способны совершать лишь сильные ведьмы, но у моих родителей не было знакомых ведьм, которые могли бы знать о маме,— медленно проговорил я, а сам возвращался к тому моменту, как умерла мама, как появилась Миранда Фон-Вамп. В памяти всплыли слова Смерти:

— Твой отец, он жив, но не имеет контроля над своим разумом и телом. Твоя мачеха — сильная ведьма, что затеяла явно что-то нехорошее. Твоего информатора выследили ещё в первый год, все последующие письма писала она.

Сильная ведьма. Читала мои письма. Держит отца под контролем... Если бы ей были нужны только деньги и титул моего отца, то она бы уже давно начала действовать, но она стоит! Или же нет, и её целью является не отец, а страж врат Андагара? Сердце пропустило удар, а я понял, что на верном пути. — Нам срочно нужна смерть.