Quod optimum est caritas

AU, в котором Эль-Примо и Кольт давние друзья, а Шелли приезжала к своему жениху несколько раз до своей свадьбы. Снова средневековье.

***

Изначально Шелли, дочь великого человека и правителя, будущая императрица казалась Эль-Примо слишком скорой на эмоции, а точнее — на слёзы. Помнится, они с Кольтом устроили ей «ловушку, которая заставила малышку расплакаться практически сразу, в последствии чего маленькие хитрецы получили от отцов так сильно, что дали друг другу обещание быть более ласковыми к своим детям. «Если они у нас будут» — пронеслась в мыслях сына торговца, но тот решил смолчать об этом, кивая на слова друга, делающего серьёзную мордочку, словно его отец, недавно дававший им по ушам за издевательство над — ах, как им двоим в тот момент было неприятно это короткое, миленькое прозвище! — бедняжкой Шел. После этого случая у них перед глазами ещё долго стоял образ заплаканной далёкой принцессы с ониксовыми глазами, если Кольту она вполне могла снится из-за того, что являлась его невестой, то ему, Экспозито, нужно было выбросить её из головы практически сразу, после первого сновидения с её кукольным личиком. Но разве можно контролировать влечение, такое запретное и сладкое? В глубине души будущий рыцарь надеялся, что его друг решит отослать свою невесту подальше, дескать, у него не мало претенденток среди жительниц своего государства, или заведёт себе гарем, состоящий из красавиц, тогда Шелли поймёт, что Эль-Примо более хороший вариант, ведь так? Должна понять... Конечно, можно украсть её, как рыцарь крадёт принцессу в балладе, но это было бы подло по отношению Кольту, которому, кажется, принцесса пришлась по вкусу. Потом они встретились через пять лет. Тогда им с Коли было уже пятнадцать, делали из себя воинов, а у Шелли только-только началось взросление, девочка превращалась в девушку, но было прекраснее многих придворных дам. Молодой Император был явно заинтересован ею, это... Обескураживало. Эль-Примо приходилось только локти кусать, глядя, как будущая королевская чета обменивается взглядами или гуляет по лесам без охраны; конечно, принцесса ещё мала, поэтому его друг может разве что оставлять ей пирожное и дарить букеты, но ведь не до конца жизни ей будет лишь двенадцать. Лучезарно улыбаясь, девочка одаривала его таким взглядом, что становилось ясно — эта чертовка помнит все смешки и шалости из их общего детства. А, про то, что Кольт тоже там участвовал, видимо, совсем позабыла! Впрочем, думал Он, это не так уж и плохо; Эль-Примо наблюдал, как его любовь что-то вышивала со своими фрейлинами, и её щебет был слышен очень отчётливо, заставив правую руку её суженного покраснеть от злости. Неужели, женщины действительно только и могут, что говорить о свадьбе и детях?! Да, в прошлом Шелли явно не хватало ума. «Проклятье, до чего бабы – дуры! Даже лучшие из них – идиотки!» — размышлял Экспозито на свадьбе друга, попивая вино из своей чаши и, одновременно с тем, рассматривая будущую государыню. Платье цветов Королевы, императрицы — чёрный и белый, в некоторых моментах присутствует мягкий оттенок фиолетового — подол юбки приходится придерживать её сёстрам, двум миленьким хохотушкам со светлыми волосами и зелёными глазами, сразу видно, что у них разные матери. Взгляд переместился на стол, за которым сидела семья её отца; быть может, найдётся какая-нибудь дальняя родственница, лицом и телом, похожая на Шелли? Однако, большой частью женщин в семье его обожаемой являлись светловолосые дурнушки с зелёными или тёмными глазами, видимо, лишь невеста Кольта смогла стать такой исключительной. Тёмным солнцем среди блеклых туч. Но если тучами наслаждаться могут все, то солнце даровано лишь одному. Шелли точно не для него, пускай Африка станет самым бедным государством, а люди смогут захватить государство его друга, она не станет принадлежать ему. Эль-Примо хотел вздохнуть, тяжело и скорбно, словно был подле могилы матери и отца, но чуть не поперхнулся, встречаясь с пылающим взглядом Леди Розмари.

***

Госпожа Шелли, хозяйка тёмного замка, была в ярости, можно даже сказать, отчаянии; никогда бы она не подумала, что её муж посмеет привести ещё одну женщину, в качестве своей суженной, в её дом, где растут их дети, где прошла вся их супружеская жизнь. Когда он объявил о своей новой жене, она запустила в него свою чашу, из которой только недавно пила вино, а после и зеркальце, чьи осколки рассыпались на пол, он отклонился и терпеливо ожидал, когда его первая дама сердца успокоится. Только через несколько громких вдохов и выдохов, та заговорила, скорее даже прошипела: — Ноги её не будет в моём замке! — Это первоначально мой замок, Шелли, поэтому я имею право привести сюда свою женщину. Синтия такая же моя жена, как и ты, дорогая,  — ей казалось, что в его глазах плескалась едкая насмешка. Он смеётся над ней! И эта девка, должно быть, тоже; чуть ли не задыхается от смеха над ней после того, как одевается вновь: сознание рисовало ей картины, не достойные благородной леди, как её законный муж, давший обещание быть верным перед предками и живыми, целует, раздевает и обладает другой. Чёртовой-Королевой жалкого куска земли с лицом, как у кобылы; Шелли справедливо полагала, что красивее её, как принцесса прекраснее ангела. — Вы поладите, я уверен. Но, если ты решишь причинить ей зло, — Её муж угрожающе встал перед ней, прикрывая собой выход. — То будешь иметь дело со мной. С этими словами он, отец её детей, тот, кого она сама выбрала, доверяя; он просто врал ей, пока мог! Считал, что его леди-жена ничего не поймёт, но очень ошибся в этом плане, заводя шашни с этой Королевой-Шлюхой. Неужели дело в возрасте? Да, эта девица моложе, но очень неопытная и вряд-ли у неё есть, чем завлечь мужчину. Даже если она сделала ему одолжение, помогла в войне или чём-то другом, мужа и его заботы эта выскочка не получит. В этом замке, в его покоях, Синтия Гловер найдёт лишь смерть, как и её выродки. Шелли невольно оглянулась на стоящего за её спиной Эль-Примо. На губах расцвела улыбка, предназначенная лишь для него, её храброго Рыцаря. Он не посмеет отказаться от неё.