Ненавижу тебя, океан

Перед ним стоял Чуя. Все тот же прежний Накахара, на лице которого красовалась привычная ухмылка. Рыжие волосы собраны в высокий хвостик, из которого беспорядочно выбивались более короткие пряди. Такой родной и любимый. Живой. Накинув на тело фартук, он что-то готовил у плиты. Дазай, убедившись в относительной реальности всего происходящего, не выдержал и стиснул Чую в своих объятиях, сдерживая рвущиеся наружу слезы счастья. Стиснул это теплое тело так крепко, что казалось, у того сейчас кости треснут. Накахара сдавленно зашипел, пытаясь вырваться из железной хватки шатена: - Блять, Осаму…заду…шишь... Дазай пришел в себя и ослабил хватку, после чего рыжий мужчина действительно судорожно вдохнул недостающего воздуха. - Чёрт…Пугаешь. Чуя слабо пихнул своего возлюбленного под бок, вернувшись к готовке. - Что на тебя вдруг нашло? Дазай покачал головой, улыбнувшись и уткнувшись носом в рыжую макушку: - Ничего. Просто я ужасно соскучился по тебе. Накахара тихо усмехнулся, выключив плиту и развернувшись к тому лицом. Шатен снова крепко его обнял, только в этот раз Чуя смог обхватить высокое тело в ответ, уткнувшись носом в грудь Дазая. Тот несдержанно чмокнул возлюбленного в макушку, резко подхватив на руки. Чуя даже матернуться не успел, как уже сидел на столе, зажатый в стальных объятиях Осаму. Шатен снова несдержанно улыбнулся и уткнулся носом в шею рыжего. Тот замер, слегка вздрогнув и запустив руку ему в волосы. - Да…зай, ты можешь так не делать? Осаму ухмыльнулся, слегка куснув своего парня. Он специально сделал это, зная, насколько чувствительная у Накахары шея. В ответ послышался судорожный выдох: - ...Ах ты хитрая скотина. Рука Чуи обхватила подбородок Дазая, заставив последнего оторваться от пленяющей шеи и поднять голову. Карие глаза встретились взглядом с голубыми напротив. Как же он скучал по всему этому. Чувствовать в своих руках столь любимое, теплое тело родного человека; касаться своими губами чужих обветренных до тех пор, пока легкие с силой не затребуют новой дозы спасительного кислорода; кусать, царапать, слыша рваные вдохи и тихие хриплые стоны, от которых крышу сносит окончательно. Не думать ни о чем и поддаться желаниям. Ближе. Крепче Лишняя одежда летит на пол. Прикосновения более бесстыдны и откровенны.

КАК ОН, СУКА, СКУЧАЛ ПО ЭТОМУ.

***

Сны, в которых ты счастливее, чем в реальной жизни – намного хуже кошмаров. Открыв глаза, шатен первое время пытался понять, где он. Тьма окутывала комнату, поэтому понадобилось некоторое время, чтобы зрачки приспособились к ней и смогли вылавливать в окружении очертания. Осознание происходящего больно резануло где-то в груди, но верить не хотелось. Он резко сел и оглядел пустующую, холодную половину кровати. Пара капель приземлилась на кисти рук, сжимающих край одеяла. Дазай дернул бровью, посмотрев на них. Что это? Слезы? Последнее время сдерживаться чертовски трудно. Сейчас Дазай был бы совсем не против поменять сон с реальностью местами. Он был готов просыпаться каждую ночь от ужасных кошмаров, лишь бы рядом был человек, который в моменты нахлынувшего страха его обнимал. В горле опять застрял ком. Царапающий, приносящий ужасный дискомфорт. Как же он устал. Эти переживания высасывали из тела все силы, пытаясь разломать все внутри. Шатен не выдерживал. И сейчас уже он не видел причин сдерживать искренние эмоции. Тихо стекающая по щекам влага постепенно переродилась в всхлипы, и вот, Осаму сам уже не понял, как кричит, все так же сидя на кровати. Крик, разрывающий горло, но позволяющий хоть ненадолго ощутить облегчение. Оно расплывается, находится где-то на границе сознания, но оно есть. И пусть все слышат, как он кричит. Пусть все, черт возьми, поймут, как ему больно! Он ноет? Пусть! Теперь вообще плевать, что о нем подумают! Осаму Дазай такой же обычный человек! И ему страшно. Что жизнь еще надумает подкинуть?.. Шатен не знал, сколько он так просидел. Даже слезы уже закончились, а тело продолжало подрагивать в беззвучных всхлипах. Тяжело. Но держаться надо. Так же резко, как этот эмоциональный прорыв произошел, тот и успокоился. Надо держать себя в руках. Надо что-то с этим делать. Вытерев ладонями влагу с лица, Дазай бросил взгляд на стоящую у кровати тумбу и схватил телефон. Он не сможет один, теперь это стало окончательно понятно. С большей вероятностью, сидя в этих четырех стенах, Осаму либо сойдет с ума, либо влезет в петлю. Разблокировав телефон, Дазай набрал номер, по которому давно уже не звонил. Он лишь надеялся, что не потревожит его обладателя в столь поздний час. Ответили спустя пару минут, когда Осаму, почувствовав себя неловко, уже собирался сбросить. - Дазай? Шатен выдохнул, собираясь с духом и прокашлявшись: - Одасаку…привет. Сказать, что человек по ту сторону трубки удивился, ничего не сказать. Он давно уже не слышал и не встречался со своим другом, лишь раз в месяц получая лаконичное сообщение: « Жив. Держусь.». - У тебя все хорошо? Что-то случилось? Одасаку действительно будто беспокоился. Дазай не смог сдержать скупой улыбки. Единственный, кроме Накахары, кто искренне заботился о непутевом шатене. - Да, ну…почти. Одасаку…я не могу больше тут находиться. Пару минут в трубке слышалась лишь тишина, и Дазай успел подумать, что тот сейчас его пошлет. Накричит из-за того, что шатен потревожил его в такой поздний час по пустяку. - Я могу помочь тебе чем-нибудь? Дазай дернул бровью и собрался с мыслями. Ему снова стало неловко, только теперь уже из-за просьбы, крутящейся на языке. - Можно я некоторое время поживу у тебя? Конечно, если ты не против, я не навязываюсь… Попытку оправдаться резко прервали. - Какие вопросы, Дазай? Конечно можно. Сейчас я оденусь и приеду к тебе, помогу собрать вещи. Все хорошо. Звонок сбросили. Осаму прикусил губу, посмотрев на телефон в руке. Честно, он не ожидал, что тот так быстро на это согласится. Дазай не знал, сколько уже так сидит на кровати не шевелясь. Из раздумий его вывел звонок в дверь. Ода уже приехал. Ода Сакуноске, лучший друг Осаму, готовый за ним и в огонь, и в воду, и из депрессии вытянуть, и настроение поднять. Моральная поддержка, когда шатен позволял подобраться другим людям к своим проблемам настолько быстро. Хотя иногда Сакуноске и не спрашивал у того разрешения. Просто брал и поддерживал. Он был чуть выше Дазая и старше на пару лет. Волосы русо-рыжего оттенка, короткие, иногда забавно торчащие в разные стороны. Дазай все же поднимается с кровати и, накинув халат, спешит к двери. Если честно, Одасаку и не ожидал, что тот откроет дверь так быстро. Он понимал, в каком состоянии сейчас находится друг, и когда бы тот не позвонил, готов был сделать все возможное, чтобы оказать поддержку. Когда Осаму открыл дверь, Сакуноске не смог сдержать тревожного вздоха. Шатен действительно выглядел не очень. Схуднул, отчего скулы выступили более отчетливо, под глазами залегли темные круги от недосыпа, даже щетина появилась. Никогда Дазай себя так не запускал. И этот взгляд. Взгляд загнанного зверя, который не знает, что делать и куда податься. Одасаку стало стыдно за себя. Все это время он не делал действительно серьезных попыток подобраться к другу ближе. Прекрасно понимал, что тот будет отталкивать и врать о том, что все хорошо. Не хорошо. Возможно, окажись он рядом в нужное время, шатен не пребывал бы сейчас в таком состоянии. Граница между здравым мышлением и безумием. Почему-то мужчина был уверен, что Осаму к безумию подошел достаточно близко. Дазай прикусил губу, впервые за полгода увидев своего друга, и, не выдержав, неожиданно обнял того, уткнувшись лбом в плечо. Надоело быть сильным, надоело сдерживать всхлипы. Сейчас шатен послал к черту свою гордость. Ему нужна была поддержка. Один его вид кричал об этом всем, кто мог повстречаться Дазаю на улице или в магазине. Все видели, но только конкретный человек в данный момент мог ее дать. И этот человек приехал к нему поздно ночью, потому что не мог оставить друга наедине со своими бесами. Одасаку вздохнул и обнял шатена в ответ, успокаивающе поглаживая по спутанным после сна волосам. Даже говорить ничего не надо было. Достаточно просто так стоять. Осаму не выдержал и из глаз снова хлынули слезы. Он думал, что некоторое время назад все выплакал, но на самом деле запас влаги в организме казался нескончаемым. Сейчас даже не стыдно было за эту слабость перед другим человеком. Хватит, устал. Дазай отстранился спустя пять минут, так же молча, и пропустил друга в дом. Может, это было самовнушение, но излив свои душевные терзания на рубашку Одасаку, он действительно почувствовал себя лучше. Каким дураком был, что отказывался от ранее предлагаемой другом помощи. Идиотом. Шатен достал со шкафа чемодан, начиная собирать необходимые на первое время вещи. Сакуноске тем временем молча прошелся по квартире. Мрачно, серо, пыльно. Первые два впечатления, вероятно, возникли из-за позднего времени визита. Солнце из-за горизонта пока еще и не думало показываться, а свет горел только в спальне, где Дазай копошился с вещами. Последнее было неоспоримым фактом. Осаму явно забросил свое жилище и давно в нем не прибирался. И Ода не мог его за это журить. Дазаю бы сперва со своей головой разобраться, а потом уже и в квартире порядок навести. Спустя время они уже ехали на другой конец города, в квартиру Одасаку. Дазай сидел на пассажирском сидении и с напускным безразличием смотрел в окно на проплывающие мимо улицы. Оставшись наедине со своими мыслями, он никак не мог выбросить из головы фрагменты сна. Тогда он действительно поверил, что теперь все хорошо. Что все вернулось на круги своя. Какой идиот. Шатен зажмурился. Он не понимал, за что его разум играет с ним в такие жестокие игры. Дать долгожданное, хрустальное ощущение счастья и беззаботности, а потом разбить его о бетонные стены реальности. Да, действительности более жестока. К чему вообще Дазай сейчас думает об этом? Разве ему не хватило тех пролитых слез о невозможности воплотить сон в реальность? Хватило, но… Где-то глубоко внутри эфемерное счастье продолжало, слегка потухшим огоньком, греть истерзанную душу. Он сделает все, что будет в его силах, чтобы этот сон стал реальностью, а счастье перестало быть мимолетным, утекающим из рук. Постарается.

Ради Чуи.