Ненавижу тебя, океан

Довольно часто люди не замечают, как в чьих-то глазах гаснет солнце. Это может произойти резко и неожиданно, под влиянием возникших обстоятельств, а может и накатывать тяжелым грузом, все сильнее и сильнее давя на хрупкое тело. Это происходит почти каждый день, с разными людьми. Тогда ты видишь, что былого задора в цветной радужке больше не отражается. Это взгляд отрешенного, разбитого человека. Когда гаснет солнце, люди умирают. Разрушаются морально, где-то глубоко внутри теряя самих себя, а вслед за этим – смысл существования. За что цепляться тем, кто уже разрушен? От былых их личностей не осталось ни-че-го. Нет тех причин, что раньше подталкивали к действиям. Нет мотивации. Либо волочишься по оставшимся тебе годам жизни безвольной куклой или роботом, на автомате выполняющем стандартные действия, либо… Либо обрываешь это все. Осаму Дазай чувствовал, как где-то глубоко внутри него, трещина за трещиной начинает рушиться самообладание. Та стена, что полгода назад дала первый скол. Та стена, что в последнюю неделю так усердно восстанавливал Одасаку, медленно, перекрывая рубец за рубцом, пытаясь исцелить раненую душу. Все трещало по швам, когда перед глазами вставал образ мертвого возлюбленного. Складывалось ощущение, будто больной разум специально издевался так над своим обладателем, визуально проецируя самые жуткие ночные кошмары. Слышать этот хриплый голос, который тягуче напевал загробные мотивы на самое ухо. Видеть затянутые белой пеленой зрачки и неестественно бледную кожу. Ощущать холод, исходящий от существа напротив. Осаму не был слишком впечатлительным человеком, ни разу в своей жизни. Но с подобным испытанием он справлялся с трудом. Даже зная, что складывающаяся в жуткий оскал улыбка не настоящая, было страшно. Вернее, нет, даже не так. Шатен был в ужасе. Стоило галлюцинации подать голос, и казалось, что его грудная клетка разорвется от переполняющих её эмоций. Тяжело, когда видишь мертвеца так близко. Тяжело, когда этот мертвец – тот, кого любишь всем сердцем. Ужасно, когда даже осознавая всю ситуацию, чувствуешь жуткую боль. Никто не заслуживает видеть подобной картины, будь то очередное видение или реальная жизнь. Никто не заслуживает того, чтобы в один день ему показали бездыханное тело любимого человека. Шатен никогда не хотел видеть этого, но сейчас подобное мелькало перед ним постоянно. Это рыжее видение настойчиво шептало на ухо изо дня в день вещи, которые адекватный человек даже выслушивать бы не стал. « – Тебя просто жалеют.» « – Когда ты слишком надоешь своему дружку, он отправит тебя в дурку без зазрений совести.» « – Никому ты не нужен, сумасшедший. Ты всегда был один, и останешься таким.» Дазай прекрасно понимал, что все эти слова из уст мертвого Накахары – всего лишь его внутренние страхи. То, от чего он всегда отмахивался, как от навязчивой мошки, мельтешащей у лица. Никогда еще Одасаку и Чуя не поступали так, что шатену приходилось сомневаться в искренности их чувств. Он был уверен в них всегда. Но только Чуи сейчас рядом нет, вместо него – шутка разума, нашептывающая совершенно другое. Реальный Накахара никогда бы не сказал подобного, и даже не поленился бы врезать Дазаю, для профилактики, за эти глупые сомнения. Да, Осаму знал все это. Понимал какой-то частью мозга, которая могла еще рационально и здраво мыслить – это совершенно не заслуживает его внимания. Но стоит ли говорить, что теряя остатки самообладания, он так же стал терять тягу к сопротивлению? Дазай уже не раздумывал над тем, что правда, а что нет. Ему просто сил не хватало рассуждать о том, что Одасаку – это человек, который всегда говорил ему правду. Во всем, честно и открыто, даже не боясь критиковать в чем-то. Его здравое мышление – в большей своей части, не могло работать одновременно с паническими атаками, и те семена сомнений, что сеяла больная фантазия в голове шатена, стали прорастать. Одасаку узнал о галлюцинациях в тот же вечер, как вернулся с работы. Дазай не мог не сказать ему о такой важной детали – он обещал, что не будет умалчивать о вещах, связанных с его здоровьем, без разницы, хороших или плохих. Сперва, Сакунске опешил от такой новости. Галлюцинации. Это значило, что теперь в одиночку он Дазая не вытащит. Нужна будет помощь специалиста. Как бы Осаму этой мысли не сопротивлялся, но против решительности Оды пойти не рискнул. Следующие пару дней, тот через знакомых и отзывы в сети искал хорошего врача. А Дазай… А Дазай, тем временем, нашел способ избавиться от жутких видений хотя бы на короткий срок. Ему стоило лишь один раз случайно порезаться, пока готовил еду, и рыжий замолк. Даже не просто замолк – вообще пропал из поля видения на целых полчаса. Полчаса спокойствия и тишины! Осаму не любил боль, но раз она позволяла ему избавиться от кошмара наяву – то он не побрезговал воспользоваться ей. Руки постепенно испещряли раны разной степени глубины. Плевать было на бегущие вниз по кисти ручейки крови, на пульсирующую боль в поврежденных тканях. Он наконец мог отдохнуть и расслабиться. Сакуноске заметил, что на руках друга начали появляться бинты, но сделать именно сейчас ничего с этим не мог. Только серьезнее взялся за поиски хорошего психотерапевта.

***

Прошло уже около трех суток с момента, как мертвец впервые предстал перед глазами Осаму. Шатен сидит на черном диване в гостиной, только вышедший из душа, с влажными вьющимися волосами, и, сохраняя подобную тишину, на столик напротив ложится исписанный тетрадный лист. Осаму в удивлении приподнял бровь, посмотрев на своего друга, и взял бумажку в руки, читая адрес: – И…что это? Одасаку сел в кресло напротив, закинув ногу на ногу. – Это адрес офиса психотерапевта. Завтра в 15:00 у тебя сеанс, и я лично прослежу за тем, чтобы ты по пути случайно не заблудился. Шатен уже было хотел ответить, что все пока еще не настолько плохо, чтобы идти на такие меры, но… это было бы откровенным враньём, и он сам это понимал. Сейчас не тот случай, когда ты упорно продолжаешь строить из себя сильного человека в глазах других. Нужно уметь признавать, что ты далеко не безэмоциональная машина и так же, как и остальные, нуждаешься в помощи. Если подумать, то в проявлении слабости, на самом деле, намного больше силы, чем многим кажется на первый взгляд. Для Дазая-я-смогу-сам-со-всем-справиться-Осаму это был серьёзный шаг. Он всегда при всех старался поддерживать образ уверенного в себе человека, которого трудно вывести из равновесия. Осаму лишь молча кивнул своему другу, выпрямившись – Хорошо, я понял. Спасибо тебе большое за заботу, – он искренне улыбнулся, чем приятно удивил Сакуноске. Дазай редко улыбался в последние дни, а если и делал это, то натянутую фальш скрыть от лазурных глаз не удавалось. Он сходит на сеанс. Хуже, чем сейчас, однозначно уже быть не может. Попробовать стоит.

***

Осаму Дазай ещё никогда в своей жизни не посещал подобных врачей. Он мог представить себе кабинет психотерапевта, основываясь лишь на том, как обычно их показывали в фильмах и сериалах. Скучные стены белого или серого цвета, два черных кресла (не особо мягкие по виду), пара рамок, в которых были бы помещены дипломы и сертификаты, небольшая книжная полка и обязательно какой-нибудь высокий цветок в углу, по типу монстеры. Ода, как и обещал, проконтролировал, чтобы Осаму к нужному времени был на месте – сам довез его прямиком к зданию офиса. И шатен был благодарен другу за такую заботу – преодолеть половину города на машине намного легче, чем добираться пешком или на общественном транспорте. Дазай смог спокойно посидеть в комфортном салоне автомобиля и подумать о том… что ему страшно. Где-то в груди осело легкое чувство тревоги от того факта, что ему придется вести откровенную беседу с незнакомым человеком. Говорят, делиться своими проблемами с посторонними людьми гораздо легче, чем с близкими. Но Осаму не проверял этого раньше. Стоя перед дверью нужного кабинета, сжимая кистью перебинтованной руки резную ручку, Осаму выдохнул. «Так, тут нет ничего страшного. Ты пришел к врачу на обычный сеанс, чтобы поправить свое психическое здоровье» - успокаивал самого себя шатен. Ручка двери повернулась до щелчка, и парень прошел в кабинет ровно в 15:00. Это совсем не то, что себе до этого представлял Дазай. Вместо бело-серых, скучных стен – нежные оттенки кофе с молоком. Мебель из темного дерева гармонично смотрелась на фоне таких цветов – два книжных шкафа (скорее всего итальянского производства, как подметил шатен) с двумя раздвижными дверьми, украшенными ажурным декором. Ни одна из их полок не пустовала – две верхние были заняты разной литературой (Дазай пришел к выводу, что, скорее всего, по психологии), а на нижних расположились разных цветов подписанные папки с картонными ребрами. Натяжной потолок бежевого оттенка и темно-коричневые плинтуса с резными узорчатыми уголками. Такие же были на полу, практически сливающиеся с гладким ламинатом. Вместо люстры – много светодиодных лампочек теплого оттенка, расположенных в хаотичном на первый взгляд порядке, но на самом деле вырисовывающие странный узор таким образом, что освещен был практически весь кабинет. Взгляд карих глаз прошелся по удобному дивану, стоящему у одной из стен, вероятно, предназначенному для пациентов. Он был довольно широким – вполне мог уместить на себе двух людей, лежащих рядом друг с другом. Шатен подошел ближе и провел по его спинке рукой – флок светло-коричневого цвета. Приятный материал, мягкий, Дазай испытал истинное удовольствие, проводя по нему подушечками пальцев. – Дазай Осаму? – от разглядывания интерьера его отвлек довольно приятный мужской голос, но при этом отличающийся от тех многих других голосов, что он обычно слышал. Шатен поднял взгляд на мужчину, сидящего за столом из того же дерева, что и книжные шкафы – здесь все было выполнено в одной цветовой гамме, создающей благоприятную для бесед атмосферу. Сам обладатель необычного голоса вполне гармонично смотрелся в этом помещении – темно-коричневого оттенка костюм, состоящий из классических брюк, жилета и пиджака, что покоился сейчас на спинке мягкого стула. Темные волосы кудрявыми волнами опускались на плечи, а челка частично закрывала лицо, оставляя лишь один глаз виднеться среди вьющихся прядей. Дазай кивнул, неловко переступив с ноги на ногу, а врач доброжелательно улыбнулся. – Что ж, приятно с вами познакомиться. Можете разуться и присесть на диван, - он тихо усмехнулся, заметив недоверчивый взгляд шатена, – не бойтесь, ковер специально для этого и лежит. Он чистый. Осаму аккуратно стянул с ног ботинки, поставив их рядом с дверью, и медленно ступил на ковер. Его мягкий ворс обволок ступни и пальцы, от чего шатен расслабленно выдохнул. Приятно. Будто по облаку ходишь босиком, хотя Осаму и был уверен, что такое возможно только в сказках. Присев на мягкий диван, он устроился удобнее, а психотерапевт тем временем закончил разбирать свои бумаги. Сложив все аккуратной стопочкой, тот поднялся со своего места и переместился в кресло напротив пациента, снова приветливо улыбнувшись. – Что ж, Дазай-сан, меня зовут Эдгар По. Если все пойдет как надо, я буду вашим психотерапевтом. Брови шатена в удивлении взметнулись вверх. Вот что его привлекло в этой речи. Вот что показалось необычным. Он иностранец, и только теперь Осаму понял, что этой выделяющейся деталью в говоре был акцент. Мягкий, совсем не бьющий по ушам, но он все же присутствовал. Слушать подобную речь, на самом деле, было приятно. Да, Дазай Осаму никогда раньше не раскрывался чужим людям, особенно если это были врачи. Но этот приветливый мужчина напротив будто говорил всем своим видом, что ему можно довериться, взамен получив помощь. И, что ж. Осаму доверился.

***

Полуторачасовой сеанс закончился, и шатен уже стоял на улице перед зданием офиса. Одасаку должен вот-вот подъехать, чтобы забрать его. На самом деле, все прошло не так уж и плохо, как Дазай себе представлял. Эдгар не давил своими вопросами, благодаря чему сковывающее все внутри напряжение постепенно отступало. Да, он все еще чувствовал себя не в своей тарелке во время разговора, но в целом, благоприятная для такой беседы атмосфера кабинета сглаживала неловкость. Он старался отвечать честно, ничего не утаивая. Как сказал Эдгар – любая деталь, что кажется незначительной, на самом деле может играть большую роль в развитии психических расстройств. Узнав о галлюцинациях, психотерапевт первым делом поинтересовался, принимает ли шатен какие-либо лекарства. Дазаю пришлось признаться, что уже около полугода он стабильно пьет по две таблетки успокоительного в день, которое покупает в любой аптеке без рецепта. Во время этого разговора, само видение мертвого Накахары постоянно мельтешило рядом, будто давя на и так расшатанные нервы парня. Эдгар, внимательно выслушав Дазая, объяснил, что некоторые лекарства могут давать побочные эффекты, а в связи с тем, что Осаму недавно испытал сильную эмоциональную встряску, неудивительно, что его начали преследовать такие жуткие галлюцинации. Как врач, он выписал рецепт другого лекарства – более безопасный аналог, но не менее действенный – который шатен с благодарностью принял. – Естественно галлюцинации сразу не пройдут – вашему организму надо будет привыкнуть к новому лекарству. Но любой недуг со временем оставит вас, если вовремя начать лечение и соблюдать предписания врача. Дазай собирался их соблюдать. Если то, что ему будет советовать психотерапевт, поможет избавиться от этих жутких видений и обрести душевный покой, то он согласен выполнить любые условия. Именно поэтому, когда Ода приехал, Осаму первым делом попросил друга отвезти его на их с Чуей квартиру. Просьба была неожиданной, если вспомнить, с каким рвением около недели назад он бежал оттуда. Но уверенный серьезный взгляд карих глаз так и говорил – решение принято осознанно. Осаму надо было поехать туда прямо сейчас. И Одасаку не мог отказать. Всю дорогу Дазай смотрел на проплывающие мимо здания, думая о чем-то своем и нервно покусывая нижнюю губу. Действительно ли это поможет? Хоть шатен и был скептически настроен, но советом По-сэнсэя решил все же воспользоваться. Он же ничего не потеряет от этого, верно?

***

- Вам стоит на что-нибудь отвлечься. Переключить свое внимание на какое-нибудь занятие. – Эдгар сделал в своем блокноте пару пометок карандашом, подняв взгляд на парня напротив. Тот неуверенно дернул плечами, перекрестив пальцы на руках и сложив их на колени. - Ну, в последнее время я не могу спокойно смотреть на свои черновики. Меня от них…воротит. А чем еще можно было бы себя занять, я не… - Цветы. – неожиданно перебил психотерапевт. - А? – шатен сперва опешил от подобного предложения. Цветы? Он предлагает ему… - Почему бы вам не взяться за выращивание какого-нибудь растения? Если написание книг больше вас не привлекает, то уход за комнатным цветком может помочь в первое время сосредоточиться на чем-то конкретном. По говорил это настолько уверенно, что Дазай даже серьезно над этим задумался. С одной стороны, он ведь ничего не потеряет, если попробует. В голову пришла одна мысль. - Мой парень, до того, как пропал, взялся за выращивание гортензии. Дома в горшке стоит небольшой куст, но я… - Осаму неуверенно закусил губу, задумавшись. Он никогда не ухаживал за цветами. Он просто не знает, как делать это правильно. Но, не так уж и сложно будет найти инструкцию по уходу в интернете, верно? Эдгар оживленно подхватил эту идею. - Ну вот, что вам мешает продолжить ухаживать за этим кустом самому? Даже если вы не знаете нюансов ухода, изучение подобной темы будет очень полезно. Вы как раз переключите свое внимание. Это именно то, что сейчас нужно. Дазай погрузился в свои мысли, игнорируя ядовитый шипящий голос где-то над ухом. Сейчас совершенно не важно, что пытается ему внушить этот лже-Чуя. Его сейчас больше волновало, выдержит ли разум присутствие этого цветка. Казалось бы, обычное комнатное растение, но шатен прекрасно помнит, с каким рвением за ним ухаживал до этого Накахара. Все опять крутится на воспоминаниях. На моментах, когда Чуя, подобно неугомонному огоньку, сновал рядом, переполненный неиссякаемым стремлением что-нибудь делать. Эдгар, заметив, что его пациент в данный момент занят какими-то своими рассуждениями, чуть прокашлялся и сел прямо. - Ваш возлюбленный ведь хотел, чтобы та гортензия зацвела? Дазай, отвлекшись от своих мыслей, лишь сдержанно кивнул. - Да. Он любил гортензии…

***

Дазай Осаму стоял на балконе перед горшком, в котором все так же рос небольшой куст. По окнам снова стучали мелкие капли дождя, а серое небо нагоняло тоску. Но теперь на лепестках не было соленых капель, что около недели назад в такой же обстановке срывались с подбородка шатена. Нет, тот теперь… улыбался. Рядом с вялым зонтиком фиолетово-голубых цветов начинал цвести еще один. Такой же. Маленький-маленький, его цветкам еще предстояло распуститься. Гортензия больше не одинока. Вероятно, как и сам Дазай. - В твоих руках этот веник издохнет, и тогда ты окончательно уничтожишь то, что оставил Накахара. Снова этот хриплый язвительный голос над ухом, что порядком уже надоел. Но шатен отметил про себя, как бы абсурдно это не звучало, что галлюцинация впервые говорила не от лица Чуи. Плевать, что несёт эта игра воображения. Дазай заберет цветок с собой на квартиру к Одасаку, и сделает так, чтобы на нем появилось еще больше зонтиков фиолетово-синего цвета. Он не сдастся своему безумию. Когда люди сдаются – в их глазах гаснет солнце. Когда гаснет солнце – обрывается жизнь. Дазай Осаму не мог позволить погаснуть своему солнцу – ведь у них с Чуей оно одно на двоих. Они вместе делят его свет и тепло. И, вероятно, это очередная игра воображения, но шатен будто чувствует, что эта звезда все еще светит не для него одного. Возможно, где-то за пределами Токийского залива, голубоглазый рыжий парень точно так же поддерживает их общее солнце.

«Даже если ты далеко…продолжай делить со мной этот свет. Тогда я буду чувствовать, что ты жив.»