Потомки Дурина

— Прошло уже две с половиной недели! Как можно выздороветь, если нормально не кормят? Тауриэль испустила наигранно тяжёлый вздох. Они спорили уже не первый раз, но у молодого гнома хотя бы было достаточно сил, чтобы с ней препираться.  — Две из них ты провёл в забытьи или пролежал без сознания, — ровным голосом ответила она. Кили фыркнул и заворчал, но его сердитая физиономия выглядела на удивление мило. Он прочесал волосы левой рукой и зарычал, когда пальцы запутались в потных, грязных узлах.  — Ну и мерзость! И я безумно хочу жрать! Эльфийский лекарь моргнул — это был единственный признак того, что его терпение подходит к концу.  — Сегодня ты отказался от всего, что тебе предлагали.  — Это была не еда! Это были просто миски с водой, в которой не было ни кусочка говядины, птицы или оленины! Рыба! Я бы даже от рыбы не отказался! — гном со стоном откинулся на подушки, — Я умираю! Он надрывно заскулил, подвывая и комкая шерстяное одеяло.  — Нет. Я всё время говорю тебе, что ты уже мёртв, — послышался из дальнего угла комнаты весёлый голос. Кили надулся, обиженно выпятив челюсть.  — А я говорю, что я тебя не слушаю! А раз уж ты хочешь моей смерти, то медленно морить меня голодом — это самый подлый из способов убить настоящего гнома!  — Покажи мне настоящего гнома, и я ему отвечу, — спокойно отозвался Гэндальф, — А может, и покормлю. Всё это тянется уже три дня. Так избавь меня, пожалуйста, от гномьего упрямства!  — Злой волшебник! — пробурчал Кили. Он согнул здоровую руку и напрягся, пытаясь согнуть правую, которая не двигалась, — Проклятые шины! Может, я бы тебя и послушал, если бы твои слова не заглушало урчание моего пустого живота! Маг опустил голову и глянул на молодого гнома исподлобья с выражением усталой покорности на лице.  — И чем мы, по-твоему, должны тебя накормить? Тебя выпотрошили орочьим клинком, чуть надвое не перерубили. И тебе просто фантастически повезло, что эльфы такие прекрасные целители. Но это ещё не значит, что твоё тело готово переваривать нормальную пищу. Кили застыл, выпучив глаза, и эльфийка расстроенно заморгала. Гэндальф оглянулся на лекарей, которые смущённо избегали его взгляда, а потом повернулся к ошалевшему от неожиданности гному.  — Они решили, что тебе лучше не знать. Я с ними не согласен, особенно учитывая… как сильно ты меня раздражаешь.  — Что ж, теперь он знает, — коротко сказала Тауриэль, — И если честно, я сильно сомневаюсь, что после этого он станет меньше тебя раздражать. Волшебник покорно кивнул. Судя по изменению его подвижных черт, Кили лихорадочно пытался собраться с мыслями. Наконец, его лицо исказилось страхом, но через минуту он сжал челюсти, поднял на мага свои тёмные глаза и открыл рот, собираясь заговорить.  — А заодно проткнули одно из твоих лёгких. Как тролль нанизывает на вертел кусок мяса себе на обед, — продолжил Гэндальф прежде, чем младший принц успел произнести хоть одно слово, не говоря уже о том, чтобы возражать, — Тебе тяжело глубоко дышать? Гном замотал головой, но эта неумелая ложь была слишком очевидна для всех, кто был в комнате. Даже для него самого. Брюнет сердито нахмурился.  — А я всё равно хочу есть, — заворчал он, в этот раз уже не так запальчиво, — Но не горячую воду, в которую окунули какие-то травки и без зазрения совести называют супом. Эльф-целитель, который до сих пор не счёл нужным представиться, молча качнул головой. Тауриэль наблюдала, как молодой гном отчаянно борется с собой, разрываясь между гордостью и реальным положением вещей. Было совершенно очевидно, что Кили никогда раньше не попадал в ситуации, с которыми он не мог бы ни бороться, ни преодолеть их с помощью своего обаяния. Она одарила его преувеличенно жизнерадостной улыбкой.  — А как насчёт горячей воды, в которую можно окунуть тебя? Сбитый с толку быстрой переменой в разговоре, Кили смотрел на неё, моргая тёмными, живыми глазами. Потом он улыбнулся, и эта улыбка осветила комнату, как яркое летнее солнце.  — Купаться? — с надеждой спросил он. Эльфийский лекарь неохотно кивнул.  — Наш король дал разрешение использовать бассейны Элиссии. Эльф с улыбкой опустил голову, широко распахнув ясные голубые глаза.  — Это очень щедрое предложение. Тауриэль согласно кивнула, спрашивая про себя, действительно ли щедрость Трандуила была продиктована благородством или это был просто банальный расчёт? Возможно, король полагал, что чем быстрее гномы поправятся, тем скорее они исчезнут из его королевства.  — Бассейны Элиссии? — Гэндальф чуть заметно кивнул, — Я много слышал о знаменитых целебных источниках лесных эльфов.  — Его придётся нести, — заметила Тауриэль. Кили попытался протестовать, гордость в нём боролась с отчаянным желанием быть чистым.  — А Фили тоже? Лекарь долго молчал, размышляя. В конце концов он медленно кивнул.  — Я велю принести носилки, — он повернулся к своему пациенту, — И может быть, сегодня вечером тебе дадут жидкую рисовую кашу.  — Ох, какая радость, — весело пропел гном, — С говяжьим бочком? Гэндальф, смеясь, покачал седой головой.  — Ты просто не можешь не испытывать судьбу.  — Я до сих пор не разговариваю с тобой! — продекламировал Кили. «Гэндальф, Гэндальф, серый маг! Слоняется по миру просто так, Творит чудеса и будь что будет, Но не был на горе, куда сказал, что…»  — Ну хватит! — обиженно рявкнул волшебник, — Молодой, невежественный дурак с камнями вместо мозгов! Кили самодовольно ухмыльнулся.  — Со скрипкой было бы намного лучше. Но… ну, вы знаете. Он пошевелил пальцами раненой правой руки, которая была забинтована и стянута шинами. Гном явно гордился тем, что пальцы всё-таки двигались, хоть и с трудом.  — В Эреборе не было не только меня, но и тебя тоже, — сердито огрызнулся Гэндальф. Кили зарычал в ответ.  — Я лежал раненый в Озёрном городе. И всё равно хотел пойти. Торин отказал мне, — каждое его слово было пропитано болью и гневом, — А ты! Ты просто пропал!  — Он был в плену, — раздался усталый голос. Брюнет резко повернулся и уставился на старшего брата. Тот лежал на носилках, которые несли четверо эльфов. Кили покачал головой, как будто не верил своим глазам.  — Заткнись, — сердито выплюнул Фили, — Просто… заткнись, Кили. Младший из братьев побледнел.  — Я же ничего не сказал.  — Ты слишком громко думал, — слабым голосом ответил ему старший брат. Встревоженные тёмные глаза встретились с зелёными. Было так странно искать утешения и поддержки у кого-то, кроме Фили, но он сделал это не задумываясь, и вдруг понял, что сам этим удивлён. Тауриэль со вздохом пожала плечами. Она понятия не имела, почему сегодня Фили выглядел хуже, чем вчера. ********* Фили со стоном откинулся на спину в горячей воде, вдыхая тяжёлый, наполненный минералами воздух. Он поднял руку, наблюдая, как вода стекает по пальцам, потёр ладонью лицо. Кожа была гладкой, намного более гладкой, чем от простой воды.  — Эти источники обладают целебными свойствами. Фили не обратил на мага внимания, он просто расслабился, позволяя жару просачиваться в его кости. В мозг. Гэндальф замолчал. Он смотрел на другую сторону бассейна, где Кили спорил с Тауриэль, уговаривая эльфийку залезть к нему в воду.  — Он не понимает. Ты ему нужен. Блондин долго молчал, потом вздохнул.  — Я и сам ничего не понимаю, — признался он с раздражением. Волшебник кивнул и затянулся трубкой. Он сидел в тихой беседке, скрываясь в её тени от послеполуденного солнца.  — Я думал, что Леди всё тебе объяснила. Фили перестал хмуриться, вспоминая Верховную королеву эльфов, с которой виделся несколько дней назад и которая буквально ошеломила его своими речами.  — Если я стану претендовать на своё имя и трон, это приведёт к гражданской войне между гномами. Многие умрут. Слишком многие. И то, что нужно эльфам, будет потеряно навсегда. Кольцо дыма, которое Гэндальф выпустил изо рта, тут же превратилось в знак вопроса. Была даже точка внизу.  — Не только эльфам. Но и всем остальным тоже.  — И что же это? Волшебник пожал плечами. Какое-то время он пыхтел трубкой, мычал и хмыкал пока в конце концов не признал, что и сам не имеет никакого понятия.  — Она ушла, — сказал Фили, интонация у его слов была вопросительная. Гэндальф кивнул, как бы подтверждая, что Верховная эльфийка на самом деле отправилась домой.  — Сегодня. Она обладает даром предвидения, — добавил он после долгой паузы.  — Только уж очень туманным, — равнодушно возразил гном, — Ты знаешь, что я никогда не стремился к трону. Маг выглядел слегка удивлённым. Он выпустил новое кольцо дыма, в этот раз в форме Аркенстона. Новый символ законности власти короля ДаинаII.  — Трон по праву принадлежал брату моей матери. Я всегда ожидал, что он победит, женится, произведёт на свет наследников. Мать никогда не позволяла мне думать, что когда-нибудь трон может стать моим. Либо на него сядет Торин, либо я умру, защищая его.  — И Кили тоже, — тихо добавил Гэндальф. Белокурый гном неторопливо кивнул.  — Он всегда считал, что не достоин быть королём. Герой — да. Но не король.  — Безрассудный, — заметил маг. Блондин невесело усмехнулся, но согласно кивнул.  — Всегда лезет во всё подряд. Но верен, когда приходят трудные времена.  — И ты тоже. Ты верен Торину. Фили стиснул зубы.  — Ты должен был позволить нам умереть вместе с ним. Мы должны были править вместе или быть погребёнными с ним рядом. Гэндальф глубоко вздохнул. Маг долго смотрел себе под ноги и только потом поднял глаза, встретившись взглядом с молодым гномом.  — Выжить, не значит совершить предательство.  — Разве? — глухо рыкнул Фили в ответ. Он глубоко вздохнул и попытался разогнуть колени. Левая нога не двигалась, и гном застонал, стараясь преодолеть боль и злобно рыча. Наконец он выпрямился и тихо ругнулся, разглядывая свою непослушную ногу.  — Я не могу отдать трон.  — Тебе он не нужен.  — Я не хочу, чтобы на нём сидел кто-то, кроме Торина. Особенно, его проклятый кузен, который вообще отказал нам в помощи, когда мы собирались в поход на Эребор! — с каждым словом голос Фили становился всё громче, а последнюю фразу он просто выкрикнул магу в лицо. На купальни упала тишина. Все глаза устремились на Гэндальфа и белокурого гнома. Фили слышал, как младший брат вопросительно окликнул его. Кили всегда был ему опорой. Даже раненый, даже под угрозой смерти он во что бы то ни стало придёт на помощь. Выступит против волшебника, если в этом будет необходимость.  — С чего вдруг Даин должен править королевством и владеть сокровищами, до которых ему не было дела? — спросил Фили уже тише, чтобы не привлекать к разговору внимания посторонних.  — Кили умрёт, — Гэндальф ронял слова, которые казались тяжёлыми, весомыми, как нечто материальное, — И ты тоже. Твоя мать. Балин. Бофур. Оин. Бомбур. Все вы. Может быть, даже Бильбо. Любой, кого Даин заподозрит в заговоре и измене.  — Бомбур. Блондин тихо усмехнулся, вспомнив о толстяке, который тоже был членом их отряда.  — Не стоит над ним насмехаться, — упрекнул его Гэндальф, — Он исключительно здравомыслящий гном. Фили кивнул.  — Когда речь идёт о еде, он не может думать больше ни о чём другом. Пока не придёт время спать. Тогда он думает только об этом. Первым ложится, последним встаёт. Маг пристально взглянул на молодого гнома.  — Рассказывали, что твой дядя Торин послал Бомбура раздувать мехи во время их схватки со Смаугом. Фили пожал плечами. Волшебник вздохнул.  — Бомбур помчался к мехам и сразу же взялся за дело. Он не сбежал, несмотря на то, что рядом с кузницами ревел свирепый дракон, пока остальные гномы носились вокруг, спасая свою жизнь. Он оставался там, куда его послали. Он никогда не подводил твоего дядю, — Гэндальф ласково улыбнулся, — Он исключительно разумен. Он всегда был верен и остался таким же. Торин знал ему цену, поэтому и взял с собой. Несмотря на внешность, он вернейший из друзей. Он пошёл бы за твоим дядей даже на смерть. И пошёл бы за тобой тоже, потому что ты наследник Торина.  — Даин убьёт его. Фили ощущал себя ничтожеством за то, что только что насмехался над толстяком. Нелегко было увидеть кого-то в новом свете, даже того, кто уже был тебе знаком и симпатичен. Маг торжественно кивнул.  — Непременно. Всё просто. У тех, кто пошёл за Торином, было кое-что общее. Они свято верили в то, что Эребор — это дом, а твой дядя — король. Они отправились в поход на огнедышащего дракона, когда все остальные считали это невозможным. Только из любви и верности одному гному и его роду. Вашему. Фили с трудом сглотнул ком в горле.  — Если ты попытаешься занять трон своего дяди, они пойдут за тобой. Другие тоже восстанут. Будет война. Гномы умрут. Очень много гномов. Будут уничтожены целые семьи. И единственный, кто от этого выиграет — наш старый враг. Фили закашлялся и фыркнул, тыча пальцем в волшебника.  — Вот оно! Теперь ты говоришь, как она! Старый Враг? О чём это вы оба толкуете? Займу ли я трон, выиграю или проиграю, как это касается эльфов? Или магов? Гэндальф опять вздохнул.  — Леди Галадриэль объяснила всё предельно ясно. Насколько это вообще возможно, когда речь идёт о возможном будущем. Если гномы начнут гражданскую войну, будет утрачено что-то жизненно важное. То, что поможет переломить ход грядущей войны, которая охватит не только мир казад, но и всё Средиземье. Старший из принцев уставился на него широко раскрытыми глазами.  — В её речах не было смысла. И в твоих тоже. Серый маг дёрнул плечом, тыча в сторону гнома своей трубкой.  — Ни я, ни она не можем принять решение за тебя. Мы просто рассказываем тебе о последствиях. Не говоря уже о том, что мать запретила тебе даже думать об этом. В первый раз за весь день Фили по-настоящему рассмеялся.  — Теперь ты отчаянно пытаешься прикрыться моей матерью! Напряжённое лицо Гэндальфа стало мягче, он улыбнулся.  — Дис — страшная женщина. Молодой гном громко расхохотался и понимающе кивнул.  — Ох, волшебник. Ты и понятия не имеешь, насколько ты прав!  — Да и борода у неё будет побольше, чем у вас двоих вместе взятых! Отсмеявшись, Фили впервые с момента пробуждения искренне улыбнулся.  — И она ни за что не позволит нам забыть об этом. ******** Кили с беспокойством наблюдал, как его брат болезненно скривился, медленно устраиваясь на носилках, куда его посадили эльфы. Тауриэль стояла рядом, он почувствовал, как она положила руку ему на плечо.  — С ним всё будет хорошо. Когда вас нашли, он был намного ближе к смерти. Он боролся с тяжёлой инфекцией. Ему нужен отдых.  — Та трава, которой ты в первый раз лечила меня…  — В данной конкретной ситуации она была бесполезной. У нас лучшие целители, и твой брат уже поправляется. Нужно время. Кили хмуро смотрел, как эльфы несут его брата назад в… дом короля Трандуила? Дворец? Странное место: оно находилось под землёй, но это была не совсем пещера, и внутри как будто росли деревья.  — Эльфы странные. Её рука до боли сжала его плечо.  — Они оставляют нас одних, — молодой гном быстренько переключился на более весёлую тему, — Они не боятся, что я этим воспользуюсь?  — Нет, — Тауриэль тоже развеселилась, даже слишком. В эту минуту он понял. Чтобы стоять рядом, положив руку ему на плечо, эльфийка должна была находиться… в бассейне. Кили повернул голову и посмотрел на неё с удивлением. Тауриэль коварно ухмыльнулась, а в следующую секунду безжалостно толкнула его под воду. Гном вынырнул, отплёвываясь, мокрые пряди облепляли лицо, закрывали глаза. Он с трудом отдышался.  — Что.? Его волос коснулось что-то холодное. Оно было влажным и пахло травами. Сбитый с толку, Кили потянул носом, а потом испустил жалкий вздох удовольствия, когда её пальцы принялись массировать ему голову. Тауриэль улыбнулась, стоя у него за спиной, и намыливала пропитанную потом кожу головы. Кили сидел в горячем источнике по грудь, издавая глубокие стоны чистого удовольствия.  — Эльфийка у меня за спиной. За спиной. Я тебе доверяю, — гном выдыхал каждое слово таким тоном, будто был охвачен страстью, — Ты же не утопишь меня, да? Щёки Тауриэль заалели; звуки, которые он издавал от её прикосновений, ей нравились. В действительности, они были не одни. Хоть эти купальни и не были общественными, посещать их было не запрещено. По крайней мере высокородным эльдарам. И ей, лесному эльфу… ладно, это было другое. Гном так вздыхал, что можно было подумать, будто она касалась не его головы, а куда более интимных мест. В этой ситуации ей бы следовало воспринимать его исключительно, как пациента. Но его удовольствие притягивало её. Кили откинулся затылком ей на руки, чуть не мурлыча, и Тауриэль покраснела. Но не только смущение было тому причиной. Чувствуя тепло внутри, эльфийка сглотнула и продолжила массировать ему голову. Он испытывал столько радости от таких простых вещей, и… это волновало её. Ей вдруг стало интересно, какие звуки он станет издавать, если она проведёт пальцами по его лицу? Какова будет на ощупь щетина? У эльфов на лице не было волос. Так на что это похоже? Руки сами по себе подчинились ходу её мыслей. Это были волосы. На голове. И их тоже нужно было помыть. Тауриэль продолжала придумывать для себя оправдания, даже когда ощутила пальцами щекотку от прикосновения колючих волосков. Они были не такие мягкие, как длинные локоны на голове, но… всё равно это было довольно приятно. Кили счастливо вздохнул.  — На груди волос у меня ещё больше, — мурлыкнул он соблазнительно. Тауриэль наклонилась, собираясь ответить колкостью, однако застыла на месте. Внезапно подняв голову, эльфийка встретилась взглядом с голубыми глазами Леголаса. Она похолодела, превратившись в ледяную статую. Гном тут же начал протестовать.  — Не останавливайся, — взмолился он, задыхаясь.  — Нет. Не останавливайся. Этот голос застал Тауриэль врасплох. Музыкальный, красивый, он как будто шёл ниоткуда. Лесная эльфийка опустила глаза и поклонилась.  — Леди. Королева эльфов грациозно вышла из тени беседки.  — Принц? Ваш эскорт готов? Леголас посмотрел на гнома, чью голову Тауриэль до сих пор держала в руках, но всё же кивнул. Его холодный взгляд встретился с её глазами, и он чуть заметно улыбнулся.  — Я пришёл сообщить капитану гвардии моего отца, что отбываю с длительным визитом в Имладрис. Эльфийка ошеломлённо кивнула. Итак, значит принц уезжает? Кили хмыкнул.  — Эй! Я не говорю по-эльфийски, журчать, как ручей, у меня язык не поворачивается. Но это слово я знаю. Имладрис. Райвенделл! Да? Правильно? Тауриэль инстинктивно макнула голову гнома под воду, и на этот раз не отпустила его. Когда Кили принялся бултыхать здоровой рукой, она услышала тихий смех эльфийской королевы.  — Не утопи его. Целители могут рассердиться, если весь их тяжкий труд пропадёт понапрасну. Шокированная тем, что к ней, низкорождённой эллет, обращается такая благородная особа, Тауриэль отпустила гнома. Кили с мокрыми, облепившими лицо волосами, вынырнул, хватая ртом воздух, а отдышавшись, принялся от души браниться. Смущённая сверх всякой меры, лесная эльфийка снова толкнула его под воду.  — Принц? Вам лучше пойти и закончить приготовления. Галадриэль краешком глаза глянула на эльфийского принца, и тот немедленно вышел, но не раньше, чем бросил на Тауриэль последний непроницаемый взгляд. Она осталась одна. Наедине с тонущим гномом и Высокорожденной королевой эльфов. Она посмотрела на воду и вдруг поняла, что Кили уже почти не сопротивляется. Испугавшись, Тауриэль подняла его и держала, пока он пытался набрать в лёгкие воздуха. Его грудь вздымалась и опускалась в такт его дыханию. Именно тогда она осознала, что волосы у него на груди были мягкими. Намного мягче, чем на лице. Щёки её покраснели, жар разлился по телу. Но Тауриэль так и не подняла глаз. Особенно теперь, когда Леди была рядом. Галадриэль тихо улыбнулась сама себе. Склонив голову набок, она сказала гному несколько утешительных слов, между тем заглядывая глубоко в его сердце. «Смотрела» в него. Её глаза загорелись удивлением, и она улыбнулась.  — Было бы очень жаль потерять такое сокровище, — произнесла королева ровным, музыкальным голосом. Кили до сих пор не смог отдышаться, недавние травмы затрудняли его дыхание. Тауриэль стиснула зубы, удивляясь, как может эта благородная Леди насмехаться над гномом, пусть даже он и не понимает её слов. Ей стало обидно за него.  — Я вовсе не насмехаюсь над ним. Тауриэль затаила дыхание, гадая, не прочитала ли леди Галадриэль её мыслей. Говорили, что королева обладает этим даром, но она всегда полагала, чти слухи преувеличены. До сегодняшнего дня.  — Для некоторых он и правда сокровище. Которое было бы жаль потерять, — голос высокородной эльфийки звучал прекраснее, чем весеннее пение птиц. Искренность её слов тронула лесную эллет до глубины души, — Но это не очень любезно, не отвечать на его вопросы.  — Вопросы? Тауриэль сказала это прежде, чем успела остановить себя, и, застеснявшись, закусила губу. Какой именно вопрос? Утопит она его или нет? После того, как он сказал, что доверяет ей. Она вздохнула, внезапно почувствовав себя плохо. Он ведь мог подумать, что именно это она и пыталась сделать. Галадриэль усмехнулась, отступая в тень, но прежде чем она полностью исчезла из виду, её последние слова поразили Тауриэль, как удар стрелы.  — Нет. Другой вопрос. Тауриэль вспомнила Кили, когда он лежал в Озёрном городе. Тяжело раненый. Умирающий от яда. Слабый и больной, он всё равно звал её.  — Ты думаешь, она могла бы полюбить меня?  — У тебя дурная привычка не отвечать ему, дитя.