Потомки Дурина

Тауриэль стояла, не поднимая глаз на своего короля, но не потому, что это было запрещено; она просто не хотела, чтобы владыка видел её смятение.  — И однако же, он, похоже, всё равно положил на тебя глаз. Вернее сказать, оба глаза. Голос Трандуила походил на шёлк, каждое движение тела казалось идеалом изящества. Он. Леголас. Принц и наследник. Друг, которого она очень уважала. Он нравился ей, но никогда не заставлял её сердце биться чаще и никогда без приглашения не вторгался в её мысли и сны. Как другой.  — Мой сын сообщил, что «пока не может отправиться» в путешествие в Имладрис, — неужели в голосе короля слышалось нетерпение? Конечно же, нет, — Однако, ты ничего не говоришь. Ошеломлённая Тауриэль понимала, что Трандуил ждёт от неё ответа, но увы, ответить ему она не могла. У тебя дурная привычка не отвечать ему, дитя. Слова верховной королевы Галадриэль вошли в её мысли так же, как и всю прошедшую неделю. Перед глазами возникло смеющееся лицо Кили. Каждый раз, когда он улыбался, она ощущала, как её тянет к нему. Его смех был заразителен и всегда поднимал ей настроение. Когда он… Король шевельнулся; движение было чуть заметным, но это вернуло её мысли к их разговору. К вопросу, на который ей предстояло ответить.  — Я… не знаю, что вы хотите от меня услышать, мой король.  — Ты не имеешь отношения к решению моего сына отложить визит в Имладрис? — это был наводящий вопрос, как будто Трандуил уже знал на него ответ. Однако Тауриэль знала, что ни в чём перед ним неповинна. Она качнула головой.  — Я не делила с ним обязанностей с тех пор, как вы впервые просили меня не… — она замолчала, не зная, как закончить свою мысль.  — Просил? Трандуил приподнял бровь, его голос сочился неприкрытым сарказмом. Тауриэль опустила взгляд, её длинные рыжие локоны упали вперёд, скрывая лицо. Она надеялась, что король не заметит её испуга; лесные эльфы не слишком хорошо владели искусством сдерживать свои чувства, не так, как их собратья высокого рода.  — Помнится, я говорил тебе не давать ему поводов смотреть в твою сторону, — голос владыки эльфов по-прежнему был шелковистым, только теперь в нём отчётливо слышалась угроза. Эльфийка подняла голову, но не стала смотреть королю в лицо, остановив взгляд где-то на уровне груди.  — И я сделала это. Трандуил склонил голову набок и долго смотрел на неё. Наконец, он кивнул.  — Может быть, — и продолжил прежде, чем она успела расслабиться, — Возможно, тебе стоило бы кое-что предпринять.  — Кое-что? — переспросила эллет. Трандуил тяжело вздохнул, выдавая своё разочарование.  — Что-нибудь, — повторил он, небрежно махнув рукой, — По отношению к другому. Наверняка есть тот, кто привлёк твой прекрасный взгляд? Потанцуй с ним, поужинайте наедине. Что-нибудь, — снова сказал он. В её голове невольно возник образ одного темноволосого черноглазого гнома. И от воспоминаний о его смехе по спине пробежала дрожь предвкушения. Ни одна из её эмоций не ускользнула от внимания короля, и он добродушно, едва ли не радостно улыбнулся.  — Значит, я прав. Прекрасно. Это облегчает задачу. Я бы не хотел причинять тебе боль. Ты была превосходным капитаном. Тауриэль кивнула в благодарность за комплимент. Она лихорадочно соображала, но так и не смогла понять, к чему приведёт этот скользкий путь. Знал ли король о её… увлечении? На гномов ему было плевать, и это ни для кого не было тайной.  — Пусть это станет известно, — Трандуил кивнул, как будто всё было уже решено, — Если только… — он замолчал, разглядывая её с пристальным вниманием, — Этот кто-то слишком высокороден? Например, принц? Или тот, кто принадлежит королевскому роду? Хотя опять же, для Трандуила любые гномьи титулы не имели абсолютно никакого значения.  — Нет, мой господин.  — Не нужно так волноваться, — король говорил великодушным, благородным тоном, — Я не предлагаю тебе устраивать представление. Просто пусть станет известно, что тебе интересен кто-то другой. Пусть это станет известно Леголасу, хотел он сказать. Тауриэль кивнула. Трандуил повернулся к ней спиной, и она поняла, что ей разрешили уйти. Однако она ничего не могла с собой поделать.  — А если ради этого интереса мне придётся оставить службу, мой король? Если она ожидала, что он станет протестовать, её ждало разочарование.  — Это было бы прискорбно. Трандуил рассеянно махнул рукой через плечо, давая понять, что разговор окончен, и она может идти. ********* Кили угрюмо таращился на принесённый ему лук. Сидевший на ближайшем дереве Леголас тихонько посмеивался.  — Вон та штука посередине называется рукояткой, — он ткнул в оружие тонким, изящным пальцем. Темноволосый гном ухмыльнулся, искоса бросая на насмехающегося над ним эльфа злобные взгляды. Он молча поднял длинный эльфийский лук и поставил, уперев остриём в землю. Лук был таким же высоким, как и он сам. Даже чуть выше. Уголки губ белокурого эльфийского принца дрогнули. Проблема налицо.  — Возможно, у нас есть несколько луков, из которых ты смог бы стрелять. Орочий подойдёт? Оба гнома напряглись, уловив оскорбление в словах эльфа. К ним подошла Тауриэль. Эльфийка огляделась, стараясь выглядеть спокойной, несмотря внутреннее смятение.  — Кажется, в оружейной есть короткий лук рохирримов. Его забрали у мёртвого орка. Все взгляды обратились к ней. Фили явно был рад её видеть. Но он не был эльфом. А что до её сородичей, то они просто изумлённо уставились на неё. Тауриэль поправила длинные рукава своего синего платья, скрывая руки, и серебряные нити заблестели, отражая солнечный свет. Алиньер, эльфийский целитель, и его помощник посмотрели на неё долгим взглядом, а потом один улыбнулся, а другой удостоил эллет дружеским кивком, один только Леголас так и не пошевелился. Тауриэль с напускной небрежностью осмотрелась вокруг.  — Я думала, что Бофур и Оин собирались прийти сегодня?  — Пока нет. Фили поприветствовал эльфийку кивком и продолжил проверять свои ножи, взвешивая каждый на ладони. Тауриэль ничего не могла с собой поделать. Она не могла оторвать глаз от того, кто до сих пор не переставал вторгаться в её мечты. Кили посмотрел на неё в ответ, прикрыв выразительные глаза.  — Ты хочешь ещё раз попытаться меня утопить? Ну на этот вопрос она ответить могла.  — В ближайшее время не планирую. Он хмыкнул, а потом улыбнулся ей.  — Меня до сих пор не кормят. Аллиньер окинул молодого гнома долгим взглядом.  — Ты же ел как раз перед тем, как прийти сюда. Кили мотнул головой, его длинные волосы были стянуты сзади серебряной заколкой.  — Жидкая рисовая каша — это не еда. Леголас вежливо кашлянул, но Тауриэль даже не глянула в его сторону. Голубые глаза белокурого принца задумчиво сузились. Другие эльфы тоже не упустили ни единой детали из этой молчаливой игры, пытаясь сообразить, что же из всего этого выйдет.  — Ты правда хорошенькая, — заметил Фили, по простоте душевной не улавливая в происходящем никакого скрытого смысла. Тауриэль кивнула, не отрывая взгляда от его младшего брата. Кили оглядел себя сверху вниз, а потом посмотрел на неё в недоумении, что же такого интересного она в нём нашла.  — Ты уверена, что не попытаешься убить меня снова? Эльфийка рассмеялась, качая головой.  — Нет. Я сказала, что не собираюсь тебя топить, про убийство речи не было. Застигнутый врасплох ответом, Кили прыснул от смеха, а потом запрокинул голову и довольно вздохнул.  — Ну просто, чтоб всё было ясно. Леголас соскользнул с ветки и спрыгнул на землю рядом с ними. Гном встретил его взгляд, пристально, с прищуром рассматривая высокого эльфа. Принц повернулся и посмотрел на Тауриэль, но та не подняла на него глаз, не обернулась.  — Ты принесла подарок? — казалось, он с трудом выдавливал из себя слова. Эльфийка вынула из рукава серебристую бутылочку. Молодой гном принял невозмутимый вид.  — Ещё лекарство? Она протянула ему бутылку.  — Это имбирный эль. Вместо воды, тебе полезно. Совершенно не понимая, что происходит, Кили взял бутылочку левой рукой, любуясь выгравированными на ней серебристыми узорами. Эльфийский целитель и его ассистент затаив дыхание наблюдали за белокурым принцем. Леголас резко развернулся на каблуках и пошёл прочь, не сказав ни слова. На краю поляны он остановился, однако не повернулся к ним. Все вокруг ожидали его слов, но он продолжал молчать и через несколько долгих минут ушёл, более не оглядываясь. Фили озадаченно глядел в спину уходящему эльфу; он явно чувствовал висящее в воздухе напряжение. Старший из двух гномьих братьев вновь посмотрел на эльфийку. Тауриэль ощущала на себе его тяжёлый взгляд, но сама глядела только на Кили.  — Давай-ка, идём внутрь, — Аллиньер выпрямился и, кивнув в сторону Фили, жестом подозвал помощника. Гном-блондин вопросительно поднял бровь. Целитель с довольным видом повёл плечами.  — Я хочу ещё раз проверить бинты у тебя на ноге. Фили в растерянности мотнул головой.  — Но ты же час назад наложил свежую повязку.  — Ты мог что-нибудь повредить! — помощник лекаря пытался быть убедительным, но все его потуги выглядели довольно жалко. Фили удивлённо вытаращил глаза.  — Но я же всё время сижу! — он поднял ножи, с которыми упражнялся, и показал на сучок на дереве, служивший ему мишенью, — Просто сижу! Кили открыл бутылочку и с осторожностью понюхал содержимое.  — Это яд? Оба эльфа, которые были свидетелями этой сцены, застыли на месте с выражением изумления и гнева на лицах. Тауриэль только мягко улыбнулась в ответ.  — Это имбирный эль. Он вкусный, а имбирь полезен при расстройстве желудка. Кили уныло провёл рукой по животу.  — Откуда ты знаешь? С животом у меня сегодня и впрямь не ахти.  — Месяц назад тебя выпотрошили орочьим клинком. Тебе этого мало? Она не обращала внимания на Фили, который с ворчанием собрал все свои ножи и в сопровождении эльфийских целителей направился обратно во дворец. Кили осмотрелся по сторонам; он был удивлён тем, что остался наедине с эльфийкой на этой маленькой симпатичной полянке.  — Что происходит? У тебя дурная привычка не отвечать ему, дитя. Смеющийся голос Галадриэли в очередной раз прозвучал у неё в голове. Тауриэль усмехнулась.  — Это подарок. Ответ прозвучал туманно, но она сделала это намеренно. Кили весело фыркнул.  — На прошлой неделе ты пыталась меня убить.  — Если бы я желала твоей смерти, то уже стояла бы у тебя на могиле, — ровным голосом возразила она, — А вместо этого я принесла тебе подарок. Подарок со скрытым смыслом. Точнее, тайный смысл был не в подарке, а в самом акте дарения, будучи одетой при этом в определённый тип платья. И обязательно нужно было смотреть объекту дарения прямо в лицо.  — Спасибо. Кили опять понюхал бутылочку, теперь уже с любопытством.  — Элем не пахнет, — он очаровательно сморщил нос, — Щекотно. Эльфийка с нежностью улыбнулась ему.  — Это не совсем эль. В нём нет алкоголя. Он из имбиря.  — Необычно. Молодой гном нюхнул в третий раз, потом отвернулся и чихнул, при этом чуть не выронив лук, который держал в раненой руке. Тауриэль окинула его ласковым взглядом, она прекрасно знала, что он ни о чём не подозревает.  — Ты отказываешься от моего подарка? — спросила она, забирая у него лук. Кили замотал головой и правой рукой.  — Я бы всё равно с ним не справился, — он тяжело вздохнул, — Рука слабее, чем я думал.  — Ты отказываешься от моего подарка? — переспросила она, в этот раз более настойчиво. Его тёмные глаза загорелись интересом. Её тон казался странно официальным, не таким, к которому он привык. Гном не знал, что ответить, поэтому просто мило ей улыбнулся.  — Нет. Я возьму. Тауриэль молча ждала, приподняв одну бровь, изогнув губы в улыбке. Кили застонал.  — Было бы намного проще, если бы я знал, что должен сделать в ответ. Эльфийка продолжала улыбаться. Он опять застонал и запрокинул голову назад.  — Я должен выпить? Сказать спасибо? Сделать подарок тебе? — на последних словах её улыбка стала шире, и Кили раздумчиво кивнул, — Значит, сделать подарок. Эльфийке, которая пыталась меня утопить. Три раза.  — Два, — возразила она. Он скривился, качая головой.  — Нет, в животе и правда не хорошо. И ты топила меня трижды. Я нырял три раза. Я посчитал. Тауриэль возразила снова, пропустив его замечание мимо ушей. Кили со вздохом пожал плечами.  — Мне нечего тебе подарить, — он состроил кислую мину, — У меня есть только одежда, да и та продырявлена насквозь.  — И испачкана кровью, — эльфийка кивнула, — Я помню. Спокойствие её голоса скрывало тот ужас, который она испытала, когда нашла его после битвы. Гном был так неподвижен, что она чуть не приняла его за мертвеца, не говоря уже о том, что на нём громоздилась куча-мала из нескольких дохлых орков и половины тролля. Кили кивнул, радостно улыбнулся, и она ответила ему такой же улыбкой. Левой рукой он расстегнул серебряную заколку, распустив пряди своих тёмных волос. Вообще-то, заколок была пара; их подарил братьям один из кузенов много лет назад.  — Она много для меня значит. Тауриэль застыла, завороженная его упавшими на лицо волосами. Это лицо часто преследовало её во снах, дразнило чувства. Подняв руку, эльфийка шагнула вперёд, и он тоже сделал шаг ей навстречу. Но вместо того, чтобы взять чеканную серебряную заколку, она потянулась к его тёмным волосам. Молодой гном в изумлении заглянул ей в лицо.  — Тауриэль?  — Они так не похожи на наши. Голос у неё был мягкий, дразнящий. Такой соблазнительный. Он испустил тихий стон.  — Как бы я хотел, чтобы мне было лучше! Эльфийка улыбнулась ему. Она вплела пальцы в его локоны, потянула легонько.  — Они волнистые. Увидев, как она очарована его волосами, Кили усмехнулся, но улыбка тут же исчезла с его губ, когда другая её ладонь обхватила его лицо.  — Тауриэль? Она посмотрела ему прямо в глаза. Возможно, король и приказал дать понять Леголасу, что ей интересен другой, однако когда Тауриэль вернулась к себе, то осознала… что она сама этого хочет. Она знала, что у неё было множество возможностей исполнить королевский приказ. Обычай голубого и серебряного подарка был просто показушной формальностью и для того, чтобы выполнить пожелание владыки, в нём не было никакой нужды. Но именно этого она и хотела.  — Я принимаю её, — рыжая эльфийка взяла серебряную заколку одной рукой и склонилась, соприкасаясь с ним лбами, — А что ты сделаешь, если я украду у тебя поцелуй? Кили восторженно уставился на неё, а потом ухмыльнулся.  — Нельзя украсть то, что даётся по доброй воле.  — И как оно, целоваться с тем, у кого есть борода? — пробормотала она вслух.  — Щекотно, — задорно ответил он. Чуть отстранившись, Тауриэль бросила на него удивлённый взгляд. Темноволосый гном усмехнулся.  — У женщин-гномок зачастую тоже есть бороды. Мне больше семидесяти лет, я уже целовался раньше.  — Да ты просто старик! — пошутила эльфийка возрастом шести сотен лет. Она наклонилась, чтобы потребовать свой украденный поцелуй, коснулась его губ своими губами, и Кили сразу же раскрылся ей, здоровой рукой подтягивая поближе.  — Моя госпожа звёздного света, — зашептал он. Эльфийка одарила его нежной улыбкой.  — Сейчас я не так уж и далеко. Скорее даже близко.  — Недостаточно близко. Гном грубо обнял её здоровой рукой, прижимая к себе ещё крепче. Первое прикосновение его губ оказалось настолько пьянящим, что у неё закружилась голова. Их языки встретились, и Тауриэль ахнула, с трудом переводя дух. На вкус он был странно знакомым, солоноватым, немного пряным. Он отстранился почти сразу, и эльфийка изумлённо моргнула.  — Кажись, сегодня от меня тебе не будет толку, — проговорил он с виноватым видом, как будто извиняясь, — Я в самом деле плохо себя чувствую.  — Ты и правда как будто позеленел. Конечно, это не самый лучший комплимент, который я когда-либо… — она умолкла и облизала губы, — Пряности… Кили выдавил из себя слабую улыбку.  — Мне очень жаль. Эй! — он удивлённо вскрикнул, когда эльфийка пригнулась, принюхиваясь к его дыханию.  — Что ты сегодня ел? — резко спросила она. Кили фыркнул.  — Да ничего особенного. Жидкая рисовая каша — это даже меньше, чем ничего. Тауриэль сердито мотнула головой.  — Аллиньер! — она заорала так близко к его лицу, что гном поморщился от её громкого крика, — В жидкой рисовой каше не бывает специй, и она не пахнет солёной свининой! Он жалобно скривился, и Тауриэль зарычала, обозлённая тем, что её подозрения подтвердились. На поляне появился целитель, и вид у него был растерянный. Эльфийка резко повернулась к нему, сердито выплёвывая слова:  — Солёная свинина? Немного подумав, лекарь вздохнул.  — Это еда его брата. Кили сделал слабую попытку протестовать:  — Да я подыхал с голоду! Рыжая эльфийка выглядела обеспокоенной.  — Ему нехорошо. Он говорит, что у него проблемы с желудком. Аллиньер бросился вперёд. Несмотря на протесты, он схватил молодого гнома, пристально заглянул ему в глаза и вздохнул:  — С обеда прошло уже больше часа, но…  — Что «но»… эй! Стой! Кили оскорблённо завопил, когда эльф развернул его и сунул руку прямо ему в рот. Вскоре приглушённые крики протеста сменились рвотными позывами, а ещё через пару минут «незаконная» еда отправилась в обратный путь. Болезненные звуки, шум и крики привлекли внимание и помощника целителя, за которым бежал сильно хромающий Фили. Увидев брата, старший из двух гномов ринулся ему на помощь, однако Тауриэль преградила ему путь. Блондин зарычал. Она грубо схватила его за грудки, комкая в кулаке у самого горла его подшитые эльфийские одежды.  — Ты отдал ему свою еду? Фили оглянулся на младшего брата и побледнел, внезапно растеряв всю свою самоуверенность.  — А это плохо?  — Как думаешь, почему он сидит на диете? — её высокий голос дрожал от волнения. Фили торопливо моргнул.  — Потому что вы жадные? — шёпотом предположил он, — Но он был голодный! Просто зверски голодный!  — Ему дают достаточно еды, чтобы набить живот. Но он ест только лёгкую пищу, и на то есть причины! Она так сильно тряхнула его, что Фили чуть не потерял равновесие, но тут же раскаялась и поставила его на ноги, чтобы окружающие не заметили, что только она удерживает его от падения. Гном прислонился спиной к ближайшему дереву и вздохнул.  — Свинина. Картошка. Зелень. Целитель покачал головой, разглядывая месиво на земле.  — Свинина с картошкой, да. Но зелени тут нет.  — Эй! Я ел морковку! — возмутился Кили, — Это полезно для зрения! Аллиньер поморщился.  — Самый твёрдый овощ. Зелень была бы лучше, — он быстро прокричал что-то на синдарине, и помощник метнулся назад во дворец, — Что ещё? — рявкнул он, глядя на старшего из братьев. Кили ещё больше позеленел.  — Нет! — огрызнулся он. Фили глубоко вздохнул, уставившись в небо.  — Я стащил жареную утку и немножко вина, но эля не нашёл. Вяленое мясо, хлеб. Масло. Маринованная свёкла. Половина жаркого… Лекарь ругнулся и закатил глаза в знак полной покорности судьбе. Кили замотал головой.  — Я съел только половину. То есть, половину от половины.  — Десерт с яблоками и ещё какими-то фруктами. Сыр, — Фили умолк, призадумавшись. Оба эльфа окинули его грустным взглядом, — Несколько груш. И кажется… да, ещё был сладкий заварной крем.  — И больше ничего, — язвительно заметил целитель. Старший из братьев беспомощно пожал плечами.  — И подливка.  — Проклятый гном! Лекарь смотрел на своих подопечных, гневно поджав губы. Тауриэль громко выругалась, и Аллиньер побледнел. В эту минуту к ним подбежал помощник с большим кувшином в руке.  — Я принёс лекарство.  — Это ему поможет? — с надеждой спросил Фили.  — Да. Дай мне чашку, — целитель протянул к помощнику руку. Униженный и смущённый донельзя Кили принялся громко браниться.  — Этому «проклятому гному» ваше дурацкая чашка не нужна! Он выхватил у ассистента кувшин, выдернул пробку и одним махом проглотил почти четвёртую часть того, что было внутри. Эльфы уставились на него, разинув рты.  — Сколько ему надо выпить? — обеспокоенно спросил Фили. Кили высунул язык, застонав от отвращения.  — На вкус, как дерьмо тролля! Аллиньер с печальным вздохом протянул маленькую чашечку.  — Столько. Он должен выпить вот столько. Младший гном радостно ухмыльнулся.  — Вот и здорово, а то вкус просто ужасный. Значит, я закончил.  — Скорее, с тобой покончено, — смущённо забормотал ассистент, — Пошли со мной. Кили опять застонал.  — Куда это? Лекарь качнул головой со странным выражением на лице.  — В уборную, — он склонил голову набок и пожал плечами, — Где-то через часок ты станешь очень несчастным гномом, — он глянул на чашку в своей руке, — Или раньше, если учесть, сколько ты выпил. Помощник злорадно ухмыльнулся.  — И поделом. Будешь знать, как нарушать диету. Кили рыкнул, чувствуя бурление в животе.  — Вам надо было сказать, почему мне нельзя есть!  — Тебе сказали! Все трое эльфов переводили взгляд друг на друга. В животе у гнома опять заурчало, и этот звук заставил их тронуться с места. ********* Три часа ночи не самое романтичное время для того, чтобы стоять над тем, кто тебе дорог, пока он стонет, скорчившись в позе эмбриона.  — Пожалуйста, убей меня, — промычал гном. Тауриэль ласково вытерла ему лоб.  — Ну уж нет, спасибо. Ты и сам неплохо справляешься. Кили печально вздохнул.  — Тебе нужна ещё одна ванна, — весело ответила она, — Если хочешь, я могу закончить тебя топить.  — ДА. Пожалуйста. Эльфийка провела ладонью по его щеке, кончиками пальцев впитывая ощущения колючих щетинок на лице.  — Я больше никогда не буду есть солёную свинину, — его голос был хриплым и слабым. Тауриэль мягко улыбнулась.  — Или картошку. И жареную утку. И жаркое. И свёклу. И давай не будем забывать про морковку. Кили измученно застонал и ткнулся лицом в подушку.  — Нет, пожалуйста, можно я забуду про морковь? Рыжая наклонилась, коснувшись подбородком его плеча.  — Если тебе это поможет, я думаю, что хуже уже не будет.  — Кажется, я умер два часа назад, — он всхлипнул. Эльфийка окинула его задумчивым взглядом.  — Почему когда я тебя вижу, ты всегда в постели или в тюрьме? Кили посмотрел на неё мутными глазами.  — Ты же сама меня туда посадила.  — И посажу ещё раз, если это поможет удержать тебя от глупостей, — угроза в её голосе заглушала любые нотки тепла. Гном перекатился на спину. Он был бледным, но по крайней мере уже не таким зелёным.  — А что это такое было сегодня? Её глаза заблестели.  — Ты пока не готов к ответу.  — Ты поцелуешь меня ещё раз? Эльфийка изумлённо распахнула глаза.  — Сегодня, после того, как я видела всё, что из тебя вышло? Не думаю. Кили вздохнул.  — Я хотел сказать не прямо сегодня. Когда-нибудь.  — Да. Его взгляд стал резким и пристальным, когда он смотрел на неё в упор. Тауриэль повернулась к столику у кровати и окунула тряпку в неглубокую миску с чистой, холодной водой. У Кили перехватило дыхание — он увидел свою серебряную заколку, что удерживала её длинные шелковистые пряди.  — А почему? ********* Леголас встал ещё до восхода солнца, но в основном потому, что за всю ночь так и не сомкнул глаз. Он был в ярости и совсем не собирался ходить мимо ЕГО двери. Пять раз. Другой, светловолосый гном спал, сидя в кресле. Время от времени приходил лекарь. ОНА сидела в той комнате. Всю ночь напролёт.  — Не хочешь зайти? Эльф чуть не подпрыгнул от неожиданности, но смог заставить себя ничем не выказать удивления. Как оказалось, гном всё-таки не спал.  — Нет. Ответ прозвучал скупо, резко и отрывисто. Фили зевнул и почесал бороду.  — А что там вчера случилось?  — Ты идиот, который перекормил своего не менее тупого братца, несмотря на то, что его пищеварительная система ещё не восстановилась. Лечение предусматривало постепенное исцеление, а вы оба сделали всё возможное, чтобы снова его убить. Всем своим видом Леголас старался показать, что у него нет времени на дураков.  — Да нет, не то. Другое, — Фили посмотрел на эльфа в упор, — То, что тебе не понравилось.  — Ты мне не нравишься, — гневно ответил тот.  — А ты мне, — парировал гном, — Но это не ответ на мой вопрос. Эльфийский принц повернулся к гному и ухмыльнулся.  — Это ритуал ухаживания. Слова вылетели, как пущенная стрела. И они достигли цели. Фили вытаращил глаза.  — Кили? Мой младший брат? И ЭЛЬФ? Леголас прикинулся удивлённым.  — Младший? Я думал он старше тебя. Он намного выше. Фили вскочил на ноги и выбранился, когда его раненая нога подломилась. Он ещё раз ругнулся, проклиная свою слабость. Дохромав до двери в комнату брата, он тихо заглянул внутрь. И остолбенел. Тауриэль сидела на постели рядом с его братцем, и вид у Кили был явно осоловевший. Их лица почти соприкасались друг с другом. Они разговаривали. Улыбались. Обалдев от увиденного, Фили прикрыл дверь. И как он мог всего этого не заметить? Леголас усмехнулся, но все, что он собирался сказать, так и осталось тайной, потому что в это время в коридоре послышался шум, и оба мужчины обернулись. К ним подошли Бофур и Оин.  — Доброго всем утречка. Простите за опоздание, но у нас неожиданные известия и всё такое… Фили ответил им рассеянной улыбкой.  — Какие ещё известия?  — Я, — раздался позади громкий, глубокий голос гномьей матроны, — Рада видеть тебя, сынок.  — Мама! У Фили на лице отразились шок, удивление и, наконец, восторг. Дис счастливо улыбнулась. Леголас беззастенчиво разглядывал гномку.  — Это твоя мать? Да у неё борода длиннее твоей!  — Лесть — пустое искусство, мой прекрасный эльфийский лорд! — Дис остудила рвение эльфийского принца, — Но спасибо за комплимент. Леголас должен был чувствовать себя оскорблённым, а вместо этого на миг растерялся.  — Странно, что ты не спишь. Мы думали, что ты до сих пор выздо… выздор… в общем, поправляешься, — бормотал Бофур, не выпуская трубку изо рта.  — У меня хорошие новости, — Дис торжественно кивнула, — Твой брат не спит? Фили тоже ответил кивком, хоть и не был в этом уверен.  — Не спал, когда я заглядывал к нему в последний раз. В этот момент он вспомнил всё, что видел в комнате брата, и побледнел. Кили был младшеньким, и мать всегда чрезмерно опекала его. Леголас пристально посмотрел на солидную, внушительную на вид гномку, а потом внезапно улыбнулся, указывая на дверь, за которой лежал её младший сын. Дис с минуту смотрела на него, а потом перевела взгляд на старшего. Эльф тоже поглядел на Фили поверх её головы и пожал плечами, как будто говоря, что вмешиваться в чужие проблемы он не намерен.  — Он проснулся, мам, — белокурый гном нервно покусывал нижнюю губу. Подумаешь, ну и что из того? Это ведь была правда. Дис взялась за ручку двери. Гномка встревожилась, она интуитивно чувствовала в происходящем какую-то странную двусмысленность. Она взглянула на Оина и Бофура, но судя по их потерянным физиономиям, эти двое знали не больше неё. Наконец, грозно выпятив челюсть, принцесса толкнула дверь и вошла. Фили поморщился. Леголас скривил губы в ухмылке. Вернувшись, Дис прикрыла за собой двери; вид у неё был ошарашенный.  — Почему в комнате эльф? И почему она сидит на кровати и обнимается с моим ребёнком? Бофур удивлённо моргнул.  — Эм… с красивыми рыжими волосами? — догадался он. Оин опустил голову.  — И зелёные глаза?  — Я ей в глаза не смотрела! — рявкнула Дис в ответ. Бофур радостно кивнул.  — Это Тауриэль. Она спасла ему жизнь. Дважды. Ярость принцессы сменилась изумлением. Она перевела взгляд на Фили, и он вяло улыбнулся матери.  — И тем не менее, это всё равно неприлично. В комнату вошёл помощник целителя Аллиньера, эльф нервничал и старался не смотреть в сторону своего принца.  — Они обручились* только сегодня днём.  — Об-ру-чи-лись? — возмущённо переспросила Дис. Эльф кивнул.  — Я не знаю, как это будет по-гномьи. Люди назвали бы это помолвкой. Ну или не совсем. В общем-то, они почти что женаты, это вроде как пробный брак. То есть не совсем женаты. Валар, это трудно объяснить! Принцесса испустила угрожающий рык.  — Он же ещё ребёнок! Бофур поморщился.  — Вообще-то, нет. Прошу прощения, ему уже семьдесят два. Технически он совершеннолетний. Лицо гномки потемнело от гнева, руки сжались в кулаки. Эльф нахмурился.  — Если это поможет, то я не совсем уверен, что он знает, что обручён.  — Да неужели! Дис опять повернулась к двери и с грохотом распахнула её. И впервые со вчерашнего дня у Леголаса поднялось настроение. * Я долго возилась с переводом этого термина, вертела его так и сяк, пробовала различные варианты русских эквивалентов, но пришла к выводу, что обручение — самый понятный близкий по смыслу к источнику вариант. Будем считать, что в этой истории обручение — чисто эльфийское понятие, неизвестное другим расам.