Потомки Дурина

— Хм, предлагаю на выбор, — Бофур погладил чубук своей трубки и нервно хихикнул, — Встретиться лицом к лицу с огнедышащим драконом, со злобными орками или взбешённой Дис? Оин кивнул, покачал головой и вынул из уха слуховую трубу. — Что выберу я? Пожалуй, не слышать, что будет дальше, — он улыбнулся всем присутствующим разом. Фили пожал плечами. — Со всем этим мне уже приходилось иметь дело, так что я пас, — он глянул на закрытую дверь, за которой находились его мать и брат. И ещё некая эльфийка, — Тауриэль и сама может о себе позаботиться. Наверное. Леголас окинул каждого по очереди полным отвращения взглядом, отвернулся, сцепив руки за спиной и сделал вид, что не слышит. А может, что ему всё равно. Помощник лекаря обвёл окружающих любопытным взглядом и улыбнулся. — Дракон, — сказал он. Фили посмотрел на него с удивлением. Эльф повёл плечами. — Так его же уже убили. — Аааа! — Бофур понимающе кивнул, — Мудрый выбор. Но… кхм, кто-то всё-таки должен туда зайти и привести Дис в чувство. Оин рассеянно кивнул, усмехнулся и качнул головой, как будто давал понять, что не услышал ни слова. Бофур глянул на эльфов — первый только вежливо улыбнулся в ответ, а второй был принцем и не обращал внимания ни на кого из них — а потом перевёл взгляд на Фили и широко оскалился. — Ну, она ведь твоя мать, парень. Молодой гном ощутимо скис. Он переступил на правую ногу, чуть приподняв левую ступню. — Я же раненый. И я не знаю, о чём ты собирался напоминать моей матери. Бофур фыркнул. Он затянулся трубкой, выпуская струйки ароматного дыма. — А ещё там твой младший брат. О нём ты не забыл? Бедняжка Кили. Уж ему-то помощь сейчас не помешает. — Я раненый. И ужасно ослаб, — Фили тоненько заскулил и закашлялся, задыхаясь. Бофур вздохнул. — Лёгкое пробито у Кили, а не у тебя. Блондин беспомощно пожал плечами. — Хмм… Но я правда не знаю, как привести её в чувство. А ты знаешь. — Я вас умоляю, — пробормотал Леголас. Эльф до сих пор стоял к ним спиной, сцепив руки сзади. Бофур довольно ухмыльнулся. — Кажется, у нас есть доброволец. Который только что раздоброволился, — добавил он, горестно хмыкнув, когда Леголас повернул голову и окинул гнома надменным взглядом. — Чудесный, чудесный вечер, — Оин блаженно улыбался. Старый гном подмигнул Фили и напустил на себя вид абсолютного благодушия. — Я предлагаю Оина. Молодой гном в свою очередь подмигнул Бофуру, пригладив бусинки, которые скрепляли кончики его заплетённых усов. — Замётано, — быстро согласился тот. Леголас вздохнул. Эльфийский целитель оглядел всех, кто был рядом. — Не уверен, что это так уж необходимо. Леди гном в комнате уже несколько минут, а я до сих пор не слышу звуков ссоры. Фили и Бофур, удивлённые словами эльфа, уставились друг на друга, и мориец чуть не выронил трубку изо рта. Оба гнома кинулись по направлению к спальне, столкнулись у входа, наконец Бофур распахнул дверь, и Фили ворвался внутрь. Клинки были вынуты из ножен и готовы к бою. Кили с больным видом сидел на постели. Молодой гном явно боялся даже пискнуть. Он встретился глазами со старшим братом, и оба посмотрели на женщин. Помимо лезвий, нацеленных друг другу в горло, у каждой был и второй клинок. Зловещего вида кривой нож Дис угрожал животу эльфийки, а Тауриэль держала острое лезвие у левого глаза гномки. Обе молчали. Бофур испустил резкий вздох облегчения. — Крови нет. Пока. Ладно. Дамы, дамы… — Ты ещё жива только потому, что Кили жив, — Дис говорила спокойно, даже слишком спокойно для того, кто смотрел в глаза неизбежной смерти, — Кажется, я в долгу перед тобой за его жизнь. Тауриэль удивлённо моргнула. — А ты жив только потому, что он попросил меня не трогать тебя, когда ты ворвался сюда. Я даже понятия не имею, кто это такой. — Это моя мать, — Кили поморщился, опираясь руками о кровать, — Мам? Эльфийка чуть заметно выгнула бровь — это был единственный признак её удивления по поводу того, кем оказался неизвестный бородатый гном. — Милый. Дис не смотрела на младшего сына; всё её внимание было приковано к высокой эльфийке перед ней. Тауриэль улыбнулась, но в этой улыбке было больше угрозы, чем тепла. — Кажется, ей кое-что не по нраву. И я сомневаюсь, что это ты. Гномка пожала плечами, но не отступила ни на шаг. — Нет. Мне не по нраву, чтобы эльфийские девки женили на себе моего сына без его ведома и моего на то согласия. Кили захлопал глазами, а Фили, глядя на брата, только беспомощно дёрнул плечом. — Женили? — ошарашенно переспросил брюнет одними губами. Тауриэль окинула гномью матрону пристальным взглядом, а потом легонько кивнула и отступила назад. — Это понятно. Гномка зло посмотрела в ответ и опустила кинжал. — Не желаешь объясниться? Кили по очереди смотрел на двух самых важных в его молодой жизни женщин. Весь его мир перевернулся. И живот тоже. — Женили? — Обручили, — беззаботно возразила Тауриэль, — Не женили. Дис прищурилась, угрожающе скаля зубы. — А он об этом знал? Эльфийка отрицательно мотнула головой и пожала плечами. — Нет, — призналась она, — Я собиралась всё объяснить, но они с Фили обчистили кладовку… Злобно рыча, гномка снова подняла нож, и Тауриэль тоже мгновенно вскинула свой клинок. Фили мог только беспомощно наблюдать, но когда он повернулся, то застонал, увидев лицо брата. — Он опять позеленел. — Женат? — Кили с трудом сглотнул и затряс головой, будо пытаясь избавиться от этой мысли, — Женат? — Обручён, — Бофур пожал плечом, — Не знаю, что это, но… Парень? Эй, дружок? Ой-ой, кажись, мы его теряем. Тауриэль развернулась и в мгновение ока ударила Дис ногой по руке. Её смертельно острый клинок проткнул богатую ткань рукава гномки, вонзившись в крепкое дерево, и пока гномья матрона бранилась, пытаясь освободить пригвождённый к стене рукав, эльфийка повернулась к Кили. Темноволосый гном внезапно ослаб, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Тауриэль помогла ему наклониться над тазом, который стоял рядом с кроватью. Она аккуратно отвела его волосы в сторону и продолжала поддерживать, пока он пытался отдышаться, схватившись за живот. После хорошей прочистки, рвать ему было уже нечем, несмотря на позывы. — Милый? Дис неожиданно опустилась перед сыном на колени, её обеспокоенные глаза встретились с зелёными глазами эльфийки. Та коротко объяснила всё, что произошло накануне, и гномья принцесса сердито поджала губы. — Значит, вот что ты имела в виду под набегом на кладовую. Она тяжело вздохнула. — Мама, Тауриэль не виновата, — Фили старался держаться спокойно. — Нет. Виноват ты, — в словах Бофура не было ни капли сочувствия, — Это ты накормил брата, хоть лекари ясно сказали, почему ему нельзя есть. — Они морят нас голодом! — возмутился Фили, — Я потерял почти двадцать фунтов! И Кили тоже… Бедняга Кили. Дис насупилась, Тауриэль тоже. Женщины опять посмотрели друг на друга, но в этот раз во взглядах уже не было враждебности. — Так вот где всё веселье! Тёплый, дружелюбный голос привлёк всеобщее внимание. В дверном проёме стоял Гэндальф, а рядом с ним появился хоббит. Бледный Кили слабо улыбнулся желанному гостю. — Бильбо. ********* — Я уезжаю в Шир, провожу Бильбо обратно в Бэг-энд, — добродушно объяснил Гэндальф. Фили цедил сок, жалея, что не получил эля. Бофур попыхивал трубкой, а Оин опять вынул свой слуховой рожок. Дис и Тауриэль сидели по обе стороны побледневшего Кили: мать обнимала его за плечи, а эльфийка держала за руку. И хотя они больше не угрожали друг другу оружием, всё равно время от времени бросали друг на друга враждебные взгляды. Во всяком случае, Кили хотя бы перестал бурчать и заикаться. Бильбо переводил обеспокоенный взгляд с одного брата на другого. — Ты сказал, что выздоравливаешь? — судя по голосу, он не был так уж в этом уверен. Фили отсалютовал ему стаканом сока. — Кажется, иногда даже против своей воли, — молодой гном ласково глянул на хоббита, — Рад, что вы с Торином в конце концов помирились. Это было очень неприятно. — Мне очень жаль вашего дядю, — Бильбо окинул Дис быстрым взглядом, — И твоего брата. Гномка задумчиво кивнула. — Насколько я слышала, ты был ему хорошим другом. Тот случай с Аркенстоном… — она вздохнула, — Что ж, что есть, то есть. Я сама видела, как мой дед пал под натиском золотых чар. И я рада, что не видела Торина таким, и что он ушёл в иной мир, любя своих друзей, а не холодный блеск металла. Хоббит нерешительно покачал головой. Без сомнения, он искренне оплакивал смерть Торина Дубощита. И эта печаль засела глубоко в его сердце. Он мотнул головой в сторону эльфа, который стоял рядом с дверью, того самого, что помогал главному целителю. — Как по мне, они уж очень худые. — С этим я согласен, — промычал Фили, допивая остатки сока, — Кили… ладно, орки постарались на славу и разделали его, как свинью. Неудивительно, что он похудел. Младший из братьев скорчил гримасу, но не стал ввязываться в спор. — От вас остались только кожа да кости, — заворчала Дис. Эльф кивнул. — Нас это тоже беспокоило, — признался он с неохотой, — Аллиньер заставил нас перерыть все архивы, чтобы найти хоть что-то о том, как кормить гномов. Мы думаем, что у Фили это связано с инфекцией, а Кили ещё не может нормально переваривать пищу. Как только его пищеварительная система придёт в норму, он наберёт вес. Окружающие согласно кивнули. Все, кроме маленького любопытного хоббита. — Ну тогда ладно… а что за архивы? Гэндальф замер, не донеся трубку до рта, и надолго задумался. — Гномы и лесные эльфы не общались больше ста лет. А до этого жители Эребора в основном полагались только на своих собственных лекарей. — Так что за архивы? — настаивал любознательный хоббит. Леголас сделал жест в сторону целителя-эльфа. — Принесите записи, — приказал принц, — Уверяю вас, наши медики — мастера своего дела. — Да, я слышала, что ваши целители творят чудеса, — великодушно согласилась Дис, — Иначе я не доверила бы вам своих сыновей на пороге смерти. Я просто не ожидала, что одна из вас обманом женит на себе моего ребёнка. — Обручит, — резко возразила Тауриэль, — А не женит. Кили поднял на неё глаза, чтобы спросить, в чём тут разница, но когда эльфийка ответила на его взгляд, увидел в её глазах только тревогу и заботу о нём, и от удивления позабыл всё, что собирался сказать. Его тёмные глаза пробежались по контуру её щёк до нежного изгиба шеи. Гном счастливо вздохнул и крепче сжал её руку, как будто боялся, что всё это не реально, что она — просто плод его болезненных галлюцинаций. — Ты правда здесь, — прошептал он. Увидев, как они обменялись нежными взглядами, Дис чуть не поперхнулась воздухом. Она крепче обхватила сына за плечи и силком оторвала его от эльфийки, притягивая в свои объятия. — Ты ещё слишком молод, чтобы жениться, — заявила она деловитым, авторитетным голосом. Гэндальф вежливо улыбнулся. — Эльфийское обручение — это другое. Да, они живут так, как будто женаты, но в следующие десять лет могут спокойно расстаться без обязательств. Это вроде как долгая помолвка, чтобы прощупать почву, так сказать. Но если у пары рождается ребёнок, тогда они автоматически считаются женатыми. — Мам, — донельзя смущённый Кили стряхнул руку матери, — Я уже взрослый. — Будь ты эльфом, считался бы несовершеннолетним, — запротестовала Дис, — Тебе же едва за семьдесят. Кили ухмыльнулся во весь рот. — Мы не эльфы, мам. У нас слишком много волос в неподходящих местах. Он поднял их с Тауриэль сплетённые руки к своему лицу и прижал её ладонь к щеке. Эльфийка нежно обхватила его лицо, прочёсывая пальцами коротенькие щетинки. Леголас отвернулся, пряча возмущение за ироничной усмешкой. Гномка стиснула зубы и дёрнула сына за руку, опять притягивая к себе. Кили попытался протестовать, но был ещё очень слаб, и его мать… В общем, она всё равно была его матерью. Он вздохнул, не в силах заставить себя её оттолкнуть. — Я уже не ребёнок, мама. В смысле, я же пошёл в поход с Торином и всё такое. Гимли не взяли, потому что он был недостаточно взрослый, а я пошёл. — У вас всего десять лет разницы, — огрызнулась Дис, чувствуя, что проигрывает спор. — У Фили появилась невеста, когда ему было столько же, сколько мне. Глаза принцессы полыхнули гневом. — Он был помолвлен, а не женат. Тауриэль с улыбкой погладила Кили по плечу. — Ну хватит! — рявкнула Дис, но к сожалению, её никто не послушал. Всё внимание Кили было приковано к его персональной звезде, а эльфийка ласкала пальцами его подбородок. Тауриэль наклонилась к нему, и гном подался ей навстречу. Оба зажмурились, соприкоснувшись лбами, просто дыша друг другом. Гномка тяжко вздохнула. — Что ж. Будь оно всё проклято! Вот, значит, как. Гэндальф хмыкнул и сделал приветственный жест своей трубкой, а Бильбо стеснительно улыбнулся. Все подняли головы, когда раздался стук в дверь. В комнату вошёл Аллиньер, за ним показался его помощник. Младший из эльфов нёс пыльный фолиант с толстыми пергаментными страницами, пропахшими каким-то старьём. Он поклонился своему принцу. — Мой господин, у вас есть вопросы касательно ухода, который получают молодые гномы? — Нет, — Леголас с гордым презрением глянул на Кили, — Лично у меня никаких вопросов нет. Бильбо робко поднял руку, но, помедлив, опустил. Задумался на миг, дёрнул рукой опять, но так и не решился её поднять. На его выразительной физиономии читалась напряжённая работа мысли. Наконец, он стиснул зубы и всё-таки поднял руку в третий раз. — У меня есть вопрос. Фили и Кили… В общем, мне кажется, что они вроде как недоедают, — последние слова прозвучали слегка неуверенно, для хоббита голодная смерть была худшим из всех кошмаров, — Может, им давать больше еды… совсем чуть-чуть, но больше…в течение… эм… то есть, в общем, если им давать немножечко больше? Фили кивнул, показывая на внезапно притихшего Бильбо. Аллиньер со вздохом пожал плечами. — В прошлом, еще до появления дракона, во время совместных банкетов еду подавали не порционно. Неважно, мы накрывали или они, каждый ел досыта. Хотя сам я на подобных трапезах никогда не бывал. Но Фили и Кили серьёзно ранены, так что нам пришлось обратиться к более древним книгам, в которых подробно описывалось здоровое питание гномов. Гэндальф жестом подозвал к себе ассистента. Эльф посмотрел на своего принца, но тот не возражал. Помощник целителя с поклоном поднёс Серому магу старый том и услужливо открыл страницу с плетёной шёлковой закладкой. — Вот здесь. Мы тщательно всё изучили. Видите, с этой стороны написано по-гномьи, а с этой — эльфийский перевод. Оин подошёл сзади и попытался заглянуть Гэндальфу через плечо, пока маг и эльф рассматривали записи. Старый гномий лекарь качнул головой и пожал плечами, показывая на древние руны. — Кажется, написано чётко и ясно. И вполне разумно. Да, всё совершенно правильно. — Примерно столько мы потребляем сами. Может, чуть больше, — согласился Аллиньер. Гэндальф медленно покачал головой. — Нет. Я знавал гномов, которые ели, как три эльфа. За один присест. Бофур фыркнул. — Бомбур не в счёт. Серый маг ласково улыбнулся. — Нет, Бомбур сойдёт за двух гномов. По меньшей мере. А то и за трёх. Оин, слушавший разговор через слуховую трубу, повёл плечом. — Верно, верно. Но столько еды за один раз кажется вполне разумным. Он ткнул в гномью сторону рукописи, поскольку прочитать эльфийский перевод не мог. Аллиньер застыл, так и не доведя кивок до конца, и выпучил глаза. — За один раз? Волшебник внимательно вгляделся в оба текста на странице. — Ну и ну. Тут, кажется, в переводе небольшая ошибка. Это список еды не на день, а на раз. Фили удивлённо вытаращил глаза и посмотрел на младшего брата. — Я так и знал! Я знал, что они морят нас голодом! Кили уронил челюсть. На лице Леголаса не дрогнул ни один мускул, но Тауриэль выглядела шокированной. Дис самодовольно ухмыльнулась. — Заморить мужа голодом — отличный способ начать семейную жизнь. Рыжая эльфийка стиснула зубы. — Не брак, а обручение. — И он в любой момент может уйти. В любой момент, — ледяным тоном заметила гномка и дёрнула сына за ухо. Кили поднял на мать сияющие глаза. — Победа! Дис торжествующе улыбнулась, но её улыбка сразу увяла, когда он повернулся к Тауриэль и схватил её за руки. — Так что мне дадут сначала? Жаркое? Оленину? Рыбу? Или печёнку? Тауриэль замотала головой. Конечно, она ужаснулась тому, что два раненых гнома недоедали, но Кили нужно было время — кишки молодого гнома ещё не пришли в норму. — А может, морковку? Кили с отвращением зажал рот рукой. — Ни за что. Только не это. Злой эльф, — нежность его голоса абсолютно не соответствовала смыслу сказанных слов. Гэндальф наблюдал за ними молча. От его внимания не ускользнула горечь в глазах Дис, когда гномка смотрела, как сын обращается к другой. Другой женщине. Не к матери. Маг глянул на Оина, но тот глядел куда угодно, только не на этих троих, а Бофур, встретившись с волшебником взглядом, только беспомощно повёл плечами. ********* — Это нечестно! Кили надулся, глядя, как брат с жадностью поглощает жареную перепёлку. Третью. От пьянящего аромата приправ и хруста поджаренной кожицы он буквально давился слюной. Тауриэль закусила губу. — Сегодня ты чуть не угробил свой желудок. Ты до сих пор исцеляешься, — она оглядела всех, кто был в комнате, — Почему мы должны заставлять их есть вместе? Это жестоко. Дис со вздохом провела рукой по лицу. — Это я виновата. Я привела сюда целую делегацию. — Бофур и Оин, — эльфийка указала на двух старших гномов. Гномья матрона качнула головой. — Король Даин послал делегацию на совет с королём Трандуилом. Бард тоже скоро прибудет. Поэтому принц Леголас был вынужден присоединиться к отцу. Фили пристально посмотрел на мать, держа в руке перепелиную косточку. — Здесь? Дис кивнула. — Да. Это лучший способ доказать, что эльфы ничего не скрывают. Хотя на самом деле это совсем не так. Ведь они прячут вас. Гэндальф вздохнул. — Люди и гномы сейчас повсюду. Расчищают и восстанавливают всё, что повреждено после битвы и гибели дракона. Нам нужен спец по контрабанде, чтоб вывести вас отсюда. Но к сожалению, лучший контрабандист… — Это тот, кто не должен вас видеть, — закончил за мага Бофур. Кили угрюмо разглядывал свою рисовую кашу. Конечно, сегодня порция была больше, но вкуса в ней всё равно не было никакого. — Мы неплохо ладили с Бардом. Разве что Торин… но это другое дело. Нам с Фили он нравился. Дис медленно кивнула. — Бард и Даин заключили договор. И они неплохо понимают друг друга. Возможно, будет лучше, если вы двое останетесь мёртвыми. Из чего следует, что вас обоих нужно держать в секрете, пока делегация здесь. Вам не стоит выходить, иначе вы рискуете быть замеченными. Тауриэль хмуро посмотрела на почти пустую тарелку Фили, а потом перевела взгляд на Кили, который с отчаянием наблюдал, как ест его брат. — Но почему они должны сидеть в одной комнате? — Это бы выглядело подозрительно, если бы было слишком много мест, куда гостей не пускают, — гномка печально вздохнула, — Мы должны вести себя так… будто нам нечего скрывать. Бофур фыркнул. — Например, двух живых наследников, которые могут отобрать у Даина трон. — Может, Даин не стал бы… — Кили поднял на него полные надежны глаза, — То есть, Торин никогда не отзывался о нём плохо. Дис грустно посмотрела на младшего сына. — Даин сказал мне, что он лично сидел рядом с вами и пел по вам в залах Павших. Сидел рядом с вашими телами. Отдал вам дань уважения и наполнил ваши гробницы золотом, так как сам назвал вас героями. Все замолчали, пытаясь осмыслить услышанное. Фили грохнул кулаком по столу, да так, что звонко подпрыгнули тарелки. — Ублюдок. Гномья принцесса слабо улыбнулась. — Бессмысленно предъявлять претензии родителям Даина. Они были не так уж плохи. А Даин… Подгорный король. — Я был бы другим, — рявкнул Фили, и его брат согласно кивнул, — Из меня вышел бы хороший король. Дис отвела взгляд. — Мам? Фили выпучил глаза, а Кили напустил на себя оскорблённый вид. Гномка повела плечами и посмотрела на них горестным взглядом. — Вы оба родились за пределами Эребора. Вас воспитывали, не как настоящих принцев, не совсем. Трор к тому времени уже умер. Мой отец… пропал. Торин. Торин любил вас обоих, он вырастил вас после смерти вашего отца. Он внушил вам любовь к Эребору, но его вы любили больше. Вы хотели трон для него… а не для себя, — она оглядела сыновей и вздохнула беспомощно, — Торин женился бы и произвёл на свет наследника. И вы оба хранили бы верность сыну своего дяди. Мой брат взрастил вас, но не давал повода думать, что трон принадлежит вам. Кили с трудом сглотнул, как будто эта горькая правда душила его. Кто-то накрыл его руку своей. Эта рука была светлой, с нежной, будто обсыпанной звёздами кожей и длинными, изящными пальцами, так непохожая на его собственную — с крупными пальцами и напылением тёмных волосков. Он перевернул ладонь, и её пальцы пробежались по коже, переплелись с его, когда эльфийка улыбнулась ему. — Я собиралась тебе сказать, — прошептала она. Кили понимал, что она говорит об обручении, а вовсе не о гномьей политике. Он грустно улыбнулся и кивнул. — Так чего ради ты хочешь связать себя с гномьим принцем без титула и трона, чьё имя не стоит и ломаного гроша? Я даже сам есть не могу. Тауриэль наклонилась с нежной улыбкой, прикоснулась лбом к его лбу. — Я… — Это хороший вопрос, — перебила её Дис, — Очень хороший. — Мам, оставь их в покое, — голос Фили был усталым, очень усталым, — Я так полагаю, моя помолвка расторгнута? Бофур поморщился. — Раз уж ты умер, а она дальняя родственница жены Даина? Похоже на то. Тауриэль подняла глаза, сопереживая этой новой потере. — Мне так жаль… Фили скривил губы в полуухмылке и фыркнул. — Да это лучшая новость дня. Эльфийка умолкла, проглотив все дальнейшие слова сочувствия. Кили рассмеялся, настроение у него стало лучше. — О, Валар, — пробормотала она. Дис окинула её язвительным взглядом. — С этими двумя совсем нелегко. Лучше тебе убедиться как следует, что ты хочешь в это вляпаться… Тауриэль оборвала её улыбкой. Улыбка эта не была ни приятной, ни милой, в ней читалась уверенность в себе, сила и что-то ещё, более глубокое. — Я уже вляпалась. С того момента, как один гном рассказывал мне истории про огненную луну. — А я думал, это случилось во время драки с пауками, — вмешался Кили. Тауриэль одарила его ласковым взглядом. — Нет, не тогда. — Или когда я сказал тебе о своём обещании, — он замолчал и с улыбкой подмигнул ей. — Нет, — эльфийка придвинулась ещё ближе, — Это был твой голос. Твой голос сотворил чудо, когда ты делился со мной огненной луной. Дис уставилась на них широко раскрытыми глазами, а потом посмотрела на Бофура. Тот пожал плечами. — Думаю, это случилось, когда мы сидели в тюрьме. — В тюрьме? — принцесса выглядела неуверенной и немножко взволнованной, — И кто вас туда посадил? — Я. Эльфийка подняла голову, взгляд её зелёных глаз был ясен и твёрд. Дис угрожающе зарычала. — Сразу после того, как спасла мою задницу от огромных паков-гномоедов, — поспешно вмешался Кили, пытаясь успокоить мать, — А потом она спасла меня ещё раз, когда во время побега орк попал в меня отравленной стрелой. — Побега из тюрьмы? Из эльфийской тюрьмы? — каждое слово гномки буквально сочилось всё возрастающим гневом. Бофур оглядел всех присутствующих и кивнул Гэндальфу и Оину. — Никто же не умер. И солнце уже встаёт. Ты мой должник, Оин. Гномий целитель сделал вид, что не слышит; он даже встряхнул свою слуховую трубу, притворяясь, что прочищает её от пыли. Фили с набитым картошкой ртом чуть не подавился от смеха. Кили смотрел на брата тоскливым взглядом. — Ну можно хотя бы попробовать? — захныкал он. Тауриэль зачерпнула ложкой немножко рисовой размазни. — Я подсластила её мёдом. Кили содрогнулся. — А картошка? Эльфийка облизала губы и пожала плечами. — Морковь. Это прозвучало, как угроза. Гном побледнел и молча принялся за кашу. Дис со вздохом огляделась вокруг. Как она дошла до жизни такой? Её дом был восстановлен — мечта стала явью. Но её любимого брата не было рядом, чтобы радоваться этой победе. Её сыновья были «мертвы» для неё, и она больше их не увидит. По крайней мере, какое-то время. И её ребёнок женат… нет, обручён… с эльфийкой. Надо же, глупость какая! Все замерли, когда Дис, громко ругнувшись, встала и воткнула кинжал в столешницу перед собой. Глубоко вонзившись в дерево, лезвие несколько мгновений чуть заметно подрагивало, затем дрожь утихла. Бофур разинул рот. — Что за… Гэндальф выпустил идеально круглое кольцо дыма. — Бывает очень трудно всё отпустить. Гномка хмыкнула. Маг говорил мягко, но решительно. — Моя бесценная Дис, начинается день, и остальным членам делегации может показаться странным, если вас не будет на первой встрече с королём Трандуилом. Бородатую матрону раздирали сомнения: она явно не желала оставлять некоторых эльфов наедине со своими сыновьями. Во всяком случае, одного из них. — Она тоже пойдёт! — огрызнулась обозлённая мать, тыча пальцем в ту, которую считала соперницей за внимание сына, — Я не оставлю её здесь, спать с моим ребёнком! Ничего ещё не решено. Кили вытаращил глаза и чуть не подавился кашей.