Потомки Дурина

— Ладненько, — Бофур оглядел лежащий перед глазами пейзаж. Местность была холмистая, но там и сям во множестве торчали старые, обветренные скалы, — И что теперь? Тауриэль посмотрела на Леголаса и остальных эльфов, которые до сих пор сопровождали их маленькую компанию, и крепче сжала рукоять вложенного в ножны клинка. Кили видел её смущение, но не знал, что сказать или сделать, чтобы помочь. Он хотел сказать, что ей не обязательно уходить вместе с ними, однако всё его существо восставало против такой жертвенности. Он хотел, чтобы она была рядом. С ним.  — Любимая? Если рыжая и услышала, то не подала виду. Вместо этого она отошла от него. Прямиком к Леголасу. Кили чувствовал, как бешено колотится сердце. К нему подошёл Фили и по-братски обнял рукой за плечи.  — Она выдержит. Кили мотнул головой, пожимая плечами.  — Это её народ, — зашептал он, — И её дом. Стоявший поодаль Леголас оглянулся на братьев, а потом перевёл взгляд на эльфийку перед собой. Он прекрасно слышал, о чём говорят гномы, а осознание того, что они не могли слышать его, льстило его самолюбию. Подгорный народ обладал неплохим слухом, но до эльфийского совершенства им было далеко. Голубые глаза встретились с зелёными.  — Это твой дом. Тауриэль чуть заметно покачала головой. Ей было неловко.  — Был когда-то. Белокурый эльф стиснул зубы, но от горя или от ярости, она не знала.  — Ты была счастлива здесь. Она неохотно кивнула и оглядела лежавший перед ней пейзаж прежде чем опять посмотреть на старого друга.  — Я не могу объяснить то, чего ты не можешь почувствовать, — её слова прозвучали загадочно, — Я смотрю вперёд и вижу там мир, который мне предстоит узнать. И я этого хочу. Леголас осторожно кивнул. Даже слишком осторожно.  — Ты могла бы сделать это и оставаясь с нами, — произнёс он, хоть и знал, что его отец не позволит никому из подданных выйти за границы королевства. Но он должен был хотя бы попытаться.  — Нет, — Тауриэль вдруг погрустнела, — Этот мир ждёт меня уже шесть сотен лет, и он никуда не денется и впредь, но Кили…  — Он умрёт, — зло огрызнулся эльф. Она напряглась.  — Мы все исчезнем однажды. Принц отвернулся от неё, оглядываясь назад, на Лихолесье — дом лесных эльфов.  — Не уверен, будут ли тебе рады тогда, — его голос звучал как-то потерянно.  — Будут, — уверенно сказала Тауриэль, — Но я не вернусь. Голубые глаза закрылись, как будто от боли — Леголас отвернул лицо, избегая её взгляда.  — Неужели гномы так хороши? Алчные тупицы…  — Алчные? — лёгкая улыбка тронула её губы, — Он оставляет позади трон и сокровища.  — У него есть сокровище, — прошептал эльф так тихо, что она, даже стоя с ним рядом, с трудом уловила эти слова. Тауриэль не ответила — ей было слишком неловко. Неужели он говорил о ней? Неужели считал её сокровищем? Ну конечно же нет.  — Ну, он хотя бы высокий. Для гнома. Хоть и урод, — голос принца стал жёстким. Тауриэль покачала головой.  — Только не для меня, — мягко сказала она, глядя на молодого гнома с тёмными волосами. Нежность её голоса прозвучала для белокурого эльфа похоронным набатом.  — Ненавижу наугрим. И так будет всегда.  — Не говори так, — медленно проговорила она. Ей хотелось дотронуться до него, смягчить его боль. У них никогда не было таких отношений. Возможно, если бы он не был сыном короля, а она простым лесным эльфом, между ними когда-нибудь могли бы возникнуть подобные чувства. Но всё было так, как есть, — Однажды ты вдруг поймёшь, что они совсем не такие, как тебе всегда казалось. Леголас мотнул головой, жестом приказывая остальным эльфам вернуться обратно в лес.  — Я никогда не стану дружить с гномом. Тауриэль понурилась. Он уходил от неё, не оглядываясь, но остановился за миг до того, как исчезнуть в глухом, тёмном лесу.  — Если бы только всё могло быть иначе… Грусть в его голосе просочилась в неё, охватила всю целиком, до самых кончиков пальцев.  — Ты всегда будешь мне другом. А что если ему хотелось большего? Леголас обернулся и долго смотрел на неё напоследок. Всё оставалось по-прежнему. Она так и осталась лесной эльфийкой. А он всё ещё был принцем, сыном короля, для которого такие вещи значили очень много. Голубые глаза эльфа скользнули по фигуре младшего из гномов, того, что с тёмными волосами. Сердце будто сдавило в тисках. Пальцы сжались на рукоятке кинжала — руки буквально чесались от желания выдернуть из колчана стрелу. Леголас повернулся к Тауриэль. Эльфийка не шевелилась. Ветер трепал рыжие кончики её прямых длинных волос. Он смотрел на неё, и она ответила ему выжидающим взглядом. Наверное, он был для нее не достаточно хорош? Красавец-эльф хмыкнул, скрывая горечь, и ступив в темноту лесной чащи, скрылся из виду. Тауриэль задержала дыхание. Увидит ли она снова своего старого друга? Да и друга ли? Она настолько растворилась в собственных мыслях, что не заметила, как к ней подошёл Кили. Он не кашлянул, не издал ни звука. Просто стоял. Тауриэль не увидела, а скорее почувствовала, как гном опустил глаза, разглядывая свои сапоги.  — Бьюсь об заклад, принц намного лучше, чем изгнанный и «мёртвый» бывший наследник. Бедняжка, он буквально давился словами. Глядя на возлюбленного, Тауриэль просто не смогла отказать себе в удовольствии его подразнить. Хоть это было совсем не по-эльфийски.  — Ты прав. Мне стоит вернуться. Она повернулась к нему, услышав полузадушенный звук, полный возмущения и паники. Удивлённо-круглые глаза, брови высоким домиком: гном только молча мотал головой.  — Тогда не говори того, чего на самом деле не хотел сказать, — мягко упрекнула она. Тёмные глаза подозрительно сощурились. Ни внешнее спокойствие, ни бесстрастное лицо не могли бы выдать её, но Кили, должно быть, заметил что-то такое в её глазах, потому что он внезапно расслабился и махнул рукой вслед уходящим эльфам.  — Если ты думаешь, что они… Тауриэль поднесла его руку к своей щеке, провела мозолистыми пальцами по шелковисто-гладкой коже. Кили мгновенно позабыл всё, что собирался сказать; теперь он мог думать только об этом простом, но таком волнующем прикосновении. Некоторые части его тела внезапно оживились, наполняясь кровью.  — Ты что-то сказал? — с нежностью переспросила она.  — Мммм? — забормотал в ответ одурманенный гном. Тауриэль улыбнулась ему в ладонь, повернулась, поцеловала запястье.  — Поделишься своими мыслями? О да, мысли у него были ещё те! Кили неловко переступил с ноги на ногу; брюки внезапно стали очень тесны, и он с внезапной ясностью понял, что они не одни.  — Зараза! Двое других гномов переглянулись и принялись возиться с пони, уже по третьему разу проверяя надёжность крепления багажа. Фили глянул на Бофура и беспомощно пожал плечами.  — Так куда нам идти? Мориец поджал губы и задумчиво опустил голову.  — Надо поторопиться с решением. Мы можем пойти куда угодно. Ну, кроме Дейла. Туда нельзя.  — В Эребор тоже, — с резкостью в голосе ответил Фили. Бофур уверенно кивнул.  — И в Озёрный город тоже нельзя. Не то, чтобы он есть, просто тем путём лучше пока не идти.  — И в Синие горы.  — А ещё в Железные холмы.  — Мог бы и не говорить.  — Да всё равно уж сказал.  — И не в Морию, — продолжил Фили, —Там будет жарко. Двалин и Балин собирались почистить тамошние горы от орков и троллей.  — И гоблинов, — согласился Бофур. Младший из гномов поморщился.  — Про гоблинов трудно забыть. Особенно учитывая, как они воняют. Бофур задумчиво помолчал.  — Что? А я думал, что тролли воняют намного хуже.  — Не-а, — Фили с притворным сочувствием покачал головой, — От табака у тебя начисто нюх отбило. Гоблины точно хуже всех. Разве что, кроме орков.  — Точно. Орки — те ещё вонючки. Они замолчали и опять посмотрели друг на друга. Мориец улыбнулся.  — Может, глянем? Как думаешь, эти двое до сих пор одеты? Медленно повернувшись, они оказались лицом к лицу с гномом и эльфийкой, которые тоже смотрели на них. Тауриэль смерила их надменным взглядом, тогда как физиономия Кили выглядела до крайности обозлённой.  — До сих пор одеты? Мы по-вашему кто? Фили ухмыльнулся.  — Ну ты, очевидно, боевой молот гномьей конструкции. Или хотя бы долото. Крошечное такое. Бофур фыркнул.  — Ага! Навроде тех, которые используют для добычи самых маленьких драгоценных камней. Кили закашлялся и зашипел, поперхнувшись от злости. Эльфийка молча смотрела, как лицо гнома наливается необычным красноватым оттенком, сквозь который просвечивало нечто, похожее на странное благоговение. ********* Лагерь разбили у подножия скалистого утёса. За день они прошли не так много, как хотелось, однако больная нога Фили не позволяла двигаться быстро да и выносливость Кили из-за проблем с лёгкими оставляла желать лучшего. Тауриэль сама вызвалась нести первую стражу. Кили уже открыл рот, собираясь сказать, что составит ей компанию, но тут же закрыл его, словив от брата увесистый подзатыльник.  — Мать твою! — промямлил он, зажав рот руками, — Я пвикуфил явык! Тауриэль удивлённо моргнула, вопросительно глядя на Фили. Блондин с невинным видом пожал плечами.  — Он сказал, что прикусил язык, — уточнил он, хоть в этом и не было нужды. Зелёные глаза эльфийки опасно сощурились, загоревшись сердитым блеском, и Фили невольно отступил на шаг.  — Ладно вам. Вы не можете дежурить вместе, потому что единственное, что вы будете караулить — это друг друга. Тауриэль стиснула зубы и схватилась за рукоятку кинжала.  — Я бы ни за что не стала пренебрегать своими обязанностями, — она с трудом сдерживала ярость. Фили кивнул и вытянул руки, как бы сдаваясь.  — Ладно, может, ты и не стала бы.  — Эй! — Кили вытер язык рукавом и удивился, не найдя крови, — Хочешь сказать, что я бы стал? Когда это я…  — Пони. Слово вышло острым и резким, словно удар ножа.  — Я ни при чём! — крикнул младший из братьев, широко распахнув глаза, — Во всяком случае, не только я. Это же ты меня отвлёк, когда отправил смотреть, что там за странные звуки.  — А сам попёрся следом за тобой, — примирительно заявил Фили, не желая ввязываться в спор. Он нашёл удобный плоский валун и уселся на него. Левая нога буквально убивала его. Он медленно распрямил пальцы ног, насколько позволяли сапоги. Тауриэль слегка склонила голову набок, её рыжие волосы были аккуратно зачёсаны за уши.  — Вы вдвоём прозевали пони? Бофур что-то тихонько насвистывал, расстилая свои одеяла, и тщательно встряхивал их, чтобы избавиться от разных кусачих тварей. Без костра было тоскливо, но пока лучше было не высовываться. Вокруг было слишком уж много бродячих орков, гоблинов и…  — Тут что, воняет троллем? Фили закончил стаскивать сапоги и покраснел, окидывая гнома в ушанке злобным взглядом.  — Очень смешно. *********  — Это не огненная луна. Кили поднял глаза к ночному небу, как будто упрекая Вселенную за то, что отказала ему в том, чего он больше всего хотел в этот момент. Тауриэль внимательно огляделась вокруг, замечая каждую мелочь, позволявшую ей понять, что скрывается там, в темноте.  — Тебе нужно поспать, — спокойно проговорила она. Кили наблюдал за её движениями. Она не пыталась казаться красивой, сексуальной или грациозной. Она просто была такой. И даже больше. Молодой гном вздохнул. Неправильно истолковав этот звук, эльфийка нахмурилась.  — Тебе больно? Кили поднял брови, соглашаясь с её словами, но не стал уточнять, что боль, которую он испытывал, вызывали другие, более личные причины.  — Дышу нормально, — это было всё, в чём он мог признаться сейчас.  — Тогда ты должен поспать, — слова не были сказаны приказным тоном, и он был благодарен за это. Постепенно Кили научился различать разные оттенки её нежного голоса. Сейчас она была просто взволнована.  — Я должен был сторожить первым. Мне всё равно сейчас не уснуть. Её удивлённые глаза встретились с его взглядом в ночи — костёр они так и не развели, для этого здесь было слишком опасно. Эльфы превосходно видели в темноте, так что Тауриэль чётко различала его лицо.  — А почему ты не можешь уснуть?  — Потому что тебя нет рядом, — признался он. Зелёные глаза широко распахнулись от удивления. Они провели вместе только одну ночь, не мог же он так быстро привыкнуть к её близости?  — А может, у меня болит рука, — Кили улыбнулся, — Или в груди жжёт. Выбирай сама. Эльфийка вздохнула в ответ на его выходку.  — У тебя есть мази, — она жестом показала на его рюкзак. Молодой гном поморщился.  — Да, я знаю. После них от меня пахнет цветами. Я уже мазался, можешь мне поверить. Конечно, Тауриэль верила ему. И кроме того, она действительно ощущала лёгкий аромат цветов, которые целители использовали в смесях.  — Травами. Это была неправда.  — Цветами, — Кили вздохнул, — А гномы цветами не пахнут. Тауриэль улыбнулась в темноте и принюхалась. Она чувствовала в воздухе что-то едва уловимое, буквально где-то на грани подсознания. Эльфийка напряглась. Кили, который хорошо понимал язык её тела, тоже насторожился. Гном огляделся, однако ничего не увидел.  — Тауриэль?  — Орк. Он кончиками пальцев потрогал свой лук и понюхал воздух.  — Может, это опять ноги Фили? Но нет, эта вонь была гуще, отвратительнее, сильнее. Намного сильнее. И ближе. Эльфийка махнула рукой в сторону двух спящих гномов. Кили кивнул. Он подобрался к утёсу, который защищал Фили и Бофура, и молча тряхнул их. К чести обоих, они, проснувшись, не издали ни единого звука. Блондин вопросительно глянул на брата. Трое гномов и эльфийка замерли и прислушались. Наверху, на скале, служившей им укрытием, раздался скрежет когтей по камням.