Потомки Дурина

— Вы должны были позволить мне убить их, — брюзжала Дис, затягивая дорожные рюкзаки. Кили не обращал на мать никакого внимания — он заканчивал укладывать свой паёк, в очередной раз оставляя объяснения старшему брату.  — Мама, они просто дети, — Фили изо всех сил боролся с желанием вздохнуть и с раздражением закатить глаза, — Дети, которых мы защищали от орков и дракона. И теперь мы не станем проливать их кровь. Бофур согласно хмыкнул и кивнул, не выпуская трубку изо рта.  — Не говоря уже о том, что эти дети тоже пытались помочь, спасая наши жизни. Особенно Кили, когда он был очень болен. Дис что-то буркнула в ответ, а потом жестом подозвала двух эльфов, которые несли поклажу.  — Сюда. Обернувшись, гномка с беспокойством оглядела своих сыновей.  — Если бы вы только позволили мне задержать их на несколько часов. По крайней мере, пока вы не уйдёте.  — Отличный способ отблагодарить семью за их щедрость, — ворчал Кили, с недюжинной силой затягивая шнуровку на сапогах. Один из шнурков лопнул в его больших крепких руках, и гном с рыком принялся дёргать и тянуть, пока длинные грациозные пальцы не накрыли его руку. Тауриэль возникла буквально из ниоткуда, но Кили совсем не удивился её внезапному появлению, скорее наоборот — оно его успокоило. Он испытал облегчение, глядя в её красивое лицо, и улыбнулся, когда эльфийка распустила шнурки, а потом с быстротой и изяществом затянула их снова.  — Ты здесь, любимая.  — А где же ещё я должна быть? — её голос мог бы показаться надменным, если бы не лёгкий намёк на улыбку в уголках губ. Дис замутило. Гномка что-то забормотала себе под нос, а потом повернулась к рыжей эллет, которая хлопотала вокруг её младшего сына.  — Почему? С чего вдруг ты выбрала именно его? Я-то знаю ему цену, но ты… ты эльф!  — И впрямь, почему? — голос был полон презрения, но в нём не было и тени улыбки, и принадлежал он белокурому эльфийскому принцу, — Ты ничего не должна этим попрошайкам за нашим столом. Фили поморщился.  — Ох уж это хвалёное эльфийское гостеприимство. Тауриэль выпрямилась, глядя в сердитые голубые глаза старого друга. Она могла бы поверить, что любила его, конечно издалека, если бы некий черноглазый гном не показал ей, каким бывает настоящее чувство. Это жар. Потребность. Желание. И не только прикосновений, но даже одного мимолётного взгляда.  — Он удивляет меня, — медленно произнесла Тауриэль, не сводя глаз со своего принца, — Он смотрит на меня, и я чувствую себя красивой. Я чувствую всё, что есть глубоко во мне, всё, что лежит за пределами этого мира, за пределами моего понимания. Леголас замотал головой, но эльфийка подняла руку, прося его помолчать. И это, как ни странно, сработало.  — Он видит во мне звёздный свет, — мягко продолжала она, — Он знает, кто я, но заставляет меня стремиться к большему. Вместе с ним. Рядом с ним я чувствую себя живой. С ним мне не нужно притворяться. Ещё никогда в жизни я не была так свободна. Дис стиснула зубы и отвернулась. Бофур мельком увидел подозрительную влагу в её глазах, но предпочёл ничего не заметить. Леголас тяжело сглотнул и прищурился.  — Ты переживёшь его, — сказал он безжалостно, — Сколько лет вы будете вместе? Сто восемьдесят, может, чуть больше? Что это значит для эльфа?  — И я уже скорблю, — печально ответила Тауриэль, встречаясь с возлюбленным взглядом, — Но я знаю, что за эти короткие годы я буду жить и любить больше, чем за тысячу лет, которые проведу здесь. Леголас отшатнулся, как от удара, однако лесная эльфийка ещё не закончила.  — Я могла бы сделать его своим любовником вместо того, чтобы с ним обручаться. Но я хотела… Мне нужно было быть к нему ближе. Я хочу новой жизни и чувствую… Нет, я знаю, что у меня будут дети, и в них моя любовь будет жить вечно. Бофур со вздохом достал замусоленный носовой платок и вытер глаза.  — Проклятье. Фили опустил глаза, разглядывая свои руки. Впервые со времён детства он так сильно завидовал своему младшему брату. И дело было не в девушке, а в том, как она на него смотрела. Интересно, была ли на свете хоть одна женщина, которая могла бы вот так же смотреть на него самого? Леголас не сказал ни слова. Он долго смотрел на подругу, а потом повернулся на каблуках, собираясь уйти. Но не ушёл. Эльф просто стоял там, высокий, гордый и молчаливый.  — Я провожу тебя до границ Лихолесья, — выговорил он наконец, — Дальше ты будешь сама по себе. Тауриэль согласно кивнула. Дис покачала головой.  — Им это не нужно.  — Ещё как нужно, — бесцеремонно перебил её Бофур, — Нам могут встретиться орки, не говоря уже о пауках. А эти леса… В общем, тут опасно. Он содрогнулся, вспоминая их прошлые приключения. Фили кивнул. Он тоже помнил те странные ощущения, которые овладели им, когда они заблудились в лесу, муть в голове и пробирающий до костей холод. Кили взял Тауриэль за руку, сплёл вместе их пальцы. Она посмотрела на их соединённые руки и улыбнулась. Её зелёные глаза скользнули вверх по всей длине его правой руки, добрались до самой улыбки. Эльфийка довольно прищурилась, наклоняясь к нему для долгого поцелуя. Когда она отстранилась, улыбка на лице гнома исчезла, сменившись изумлением желания.  — Любовь моя, — прошептал он. Тауриэль ответила по-эльфийски журчащими, незнакомыми ему словами. Гном выжидающе склонил голову набок.  — Это то, как ты хотел, чтобы я тебя называла, — она улыбнулась, дразня. Кили надулся.  — Это нечестно, говорить на незнакомом мне языке. Ты жульничаешь.  — Мой боевой молот гномьей конструкции? — вид у Дис был ошарашенный. Эльфийка мгновенно покрылась краской.  — Твоя мать говорит на синдарине? — она посмотрела на Кили широко распахнутыми глазами, — Почему ты мне не сказал? Молодой гном застенчиво пожал плечами, глядя, как старший брат давится смехом. Бофур наклонился к принцессе.  — Как сексуально. К несчастью его шёпот услышали все.  — Кили! — казалось, Дис была в ужасе. Вопреки ожиданиям, брюнет совсем не смутился. Скорее даже наоборот. Он широко ухмыльнулся, дёрнул плечом и подмигнул матери, лицо которой в этот момент по цвету напоминало варёную свёклу.  — Я хотел просто гномий боевой молот.  — Это труднее перевести, — пробормотала Тауриэль. Эльфийка уже в третий раз проверила оружие, стараясь не смотреть на мать любимого. Дис долго ворчала что-то. Наконец, гномка глубоко вздохнула и, ухватив Кили за ворот туники, притянула к себе в объятия.  — Мам? Кили с силой обнял её. Теперь он был смущён даже больше, чем несколько минут назад.  — Не возвращайся сюда. Будь счастлив. Создай… — Дис натужно сглотнула, — Создай семью и живи долго, — она погладила его лицо полным любви и отчаянья жестом, — Надеюсь, через несколько лет я смогу путешествовать, не вызывая у Даина подозрений. Я найду вас. Только обещай мне, что вы с братом не вернётесь сюда. Кили закивал, но для Дис этого было недостаточно, и она принялась выкручивать ему уши.  — Ой, мам! Обещаю, обещаю!  — Фили, поди сюда! Принцесса отпустила младшего сына и, повернувшись к старшему, рассмеялась: Фили закрыл ладонями оба уха, но вместо этого мать ухватила его длинный нос.  — Ай, мам! Я тоже обещаю! Он посмотрел на неё долгим взглядом. Дис всхлипнула, крепко обняла сына и сжимала в объятиях до тех пор, пока Фили не покраснел, задыхаясь. Принцесса неохотно отпустила его и перевела взгляд на его младшего брата, а затем глубоко вздохнула и опустила голову.  — Вы не уйдёте ни с чем. Братья переглянулись, и Кили тоже понурился. По знаку Дис два эльфа поднесли большой свёрток и раскрыли его. Кили выпучил глаза.  — Мой лук! — заорал он, пробегая глазами по элегантным контурам из тёмного дерева, — Но как? Фили глянул на сундук и сразу же понял, что он не пустой. Он удивлённо округлил глаза.  — Мама? В ответ Дис достала из внутреннего кармана несколько ножей. Блондин криво ухмыльнулся — это были его клинки, те самые, которые он выковал сам, до сих пор острые и смертельно опасные.  — Как? — повторил он вопрос брата. Дис вдруг погрустнела.  — Даин сказал, что положил ваше оружие вместе с вашими телами. Их нашёл Двалин. Они валялись в оружейной вместе с орочьим мусором. Фили сжал челюсти. Кили разразился потоком брани, вызвав у матери хмурую гримасу.  — Я пошла к Даину. Старший из братьев в изумлении мотнул головой.  — А что, если бы он захотел открыть наши могилы, чтобы вернуть нам оружие? Тогда он бы понял, что мы не умерли. Дис скорчила язвительную гримасу.  — Ну уж нет. Он бы не решился опять вскрывать настолько известные гробницы. Только не могилы знаменитых героев. Ему пришлось бы искать оправдания, король он там или нет. Взамен он предложил мне часть сокровищ, которые должны были стать вашей долей. Дешёвый ублюдок! Он посмел думать, что я продам память о вас.  — Но ты же взяла деньги, мама? Так ведь? Кили кивнул в сторону больших сундуков.  — Они полны золота. Но я не оставлю себе ни единой монетки, за которые вы заплатили своей болью и кровью. Это для вас, мальчики, — Дис опустила голову, её голос охрип от волнения, — Если бы я потребовала больше, чем он предложил, это бы выглядело подозрительно. Все трое гномов кивнули, фыркая от смеха, тогда как эльфы, казались шокированными подобной жадностью.  — Нам нужно идти, — Тауриэль вмешалась в разговор неохотно, глядя на мать Кили с сочувствием, — Дети обещали, что никому не скажут о нас. Но ведь они всё равно дети. Дис вздохнула.  — Жаль, что вы не позволили мне их задержать.  — Нет, мама. Фили тоже вздохнул и крепко обнял её. Потом подошла очередь Кили. Прощание было недолгим, и вскоре компания отправилась в путь. ********* Бофур с таким выражением глядел на эльфов, которые им помогали, как будто не верил своим глазам.  — Мы могли бы и сами нести сундуки. Тауриэль пожала плечами.  — Это только до границ Лихолесья. Там нас будут ждать пони. Всё уже приготовлено. Кили молча кивнул. Не то, чтобы ему было нечего сказать. Просто его лёгкие до сих пор ещё не пришли в норму и было очень трудно поспевать за остальными и ровно дышать, а выглядеть слабым он не хотел. У Фили были свои проблемы. Чем дальше они шли, тем сильнее беспокоила его левая нога. Сначала он просто старался не хромать, а теперь ему уже приходилось при каждом шаге сдерживать стоны.  — Нам нужно передохнуть, — объявила Тауриэль. Эльфийка закатила глаза, когда братья начали громко протестовать, крича, что никакой отдых им не нужен.  — Тупицы, — буркнул Леголас, забираясь на ближайшее дерево, чтобы осмотреть окрестности. Кили тяжело привалился к другому дереву, натужно дыша. Он смущённо отмахнулся от обеспокоенной эллет, но от неё было не так-то просто отделаться. Схватив гнома за подбородок, Тауриэль повернула его голову, заставляя смотреть на неё. Кили рыкнул, сердито блестя глазами, но рассмеялся, когда она зарычала на него в ответ. Его угрюмость исчезла, и он застенчиво улыбнулся ей.  — Ты заслуживаешь лучшего, — прошептал он. Леголас, обладавший чрезвычайно тонким даже для эльфа слухом, насмешливо фыркнул.  — Что верно, то верно. Тауриэль улыбнулась возлюбленному.  — У меня есть всё, чего желает моё сердце. Она наклонилась, потираясь шелковисто-нежной щекой о его колючий подбородок, а потом быстро чмокнула в губы, чтобы не затруднять дыхание. Кили глубоко вздохнул — впервые с тех пор, как они отправились в путь, он не почувствовал боли.  — А моё сердце — это ты. Стоявший на дальнем дереве Леголас стиснул зубы.  — Когда ты собираешься сказать им, что за нами следят? — спросила у белокурого принца Тауриэль, игнорируя его раздражение.  — Когда решу, что с этим делать, — ответил он бесцветным голосом, — Тот, кто идёт за нами, нравится мне больше, чем любой гном. Фили и Кили испуганно переглянулись.  — Приятно слышать. Из зарослей вышел человек, высоко держа в руках лук, и целился старшему из братьев-гномов прямо в глаз. Кили рванулся вперёд, но эльфийка остановила его, схватив за плечо. Фили грустно улыбнулся.  — Значит, дети рассказали тебе. Бард тоже улыбнулся, но улыбка была больше похожа на хищный оскал.  — Тильда сказала Сигрид. А Сигрид снова начала рыдать. Фили растерянно пожал плечами. Бард вздохнул и опустил лук так, что стрела упёрлась в землю.  — Тильда и Сигрид уже больше месяца оплакивают вашу смерть. Вас обоих. Когда я вернулся после первого совещания с королём Трандуилом, они опять плакали.  — Прости, — одновременно отозвались оба молодых гнома. Мужчина смущённо дёрнул плечом.  — Только в этот раз они улыбались. А потом схватились друг за друга и принялись смеяться. Я не смог вытянуть из них ни слова. Баин сидел в углу и тоже ухмылялся, хоть и смотрел на это девчачье представление с показным отвращением. Мне пришлось угрожать. Угрожать собственному сыну, чтобы получить ответ.  — И чем ты его припугнул? — полюбопытствовал Кили.  — Полгода дежурства по сортирам, — Бард скривился, — Во всём Дейле. Фили растерянно огляделся. Бофур кашлянул.  — Ну, это фишка из мира людей. Обязанность по чистке уборных. Братья сочувственно сморщились и кивнули, признавая серьёзность угрозы. Бофур перешёл к сути вопроса.  — Ладно, ты нас нашёл. И что дальше? Бард поморщился, пожимая плечами.  — Я не разбираюсь в политике. Правда. Но я понимаю, что у вас есть веские причины, чтобы быть мёртвыми. Полагаю, вы не хотите, чтобы об этом узнал Даин? Мориец покачал головой, отвечая за всех. Мужчина вздохнул.  — Я в долгу перед ним. Но и перед вами тоже. Я сохраню вашу тайну, если вы пообещаете, что не вернётесь, чтобы отобрать у него трон. И не поднимете против него армию.  — Вы с нашей матерью заодно, — недовольно забормотал Фили, — Мы уже обещали это. Бард кивнул. Он перечислил места, которые им лучше было обходить стороной, чтобы остаться незамеченными для гномьих и людских патрулей, а потом жестом позвал Фили отойти в сторону. Блондин глянул на брата. Кили кивнул, давая понять, что прикроет ему спину. Фили отошёл к краю поляны и посмотрел на человека. Несколько секунд Бард избегал его взгляда, наконец глубоко вздохнул.  — Ты что-нибудь обещал моей дочери? Молодой гном выглядел абсолютно потерянным.  — Тильде? Только то, что мы не причиним ей вреда и просил её никому не говорить, что она видела нас. Бард наклонил голову, было видно что ему неловко.  — Вы могли навредить моим детям.  — Нет, не могли, — голос Фили стал жёстким. Человек согласно кивнул и нервно поскрёб щёку.  — И я благодарен вам за это, — он помолчал и продолжил, — Но я говорил о Сигрид. Совершенно ошеломлённый, гном повёл плечами.  — Да я её даже не видел. Бард хмуро мотнул головой.  — Между вами есть какая-нибудь романтическая чепуха, о которой я не знаю? Фили непонимающе развёл руками — он был удивлён и совершенно захвачен врасплох.  — Что? Мужчина с подозрением вгляделся в открытое лицо гнома, но в конце концов расслабился.  — Значит, это просто девичьи фантазии. Фили замотал головой.  — А?  — Вот, — Бард протянул ему ярко-розовый кусочек ткани, — Сигрид хотела, чтобы ты взял это. На счастье. Молодой гном ошарашенно взял квадратик розового шёлка.  — Он заколдован? Мужчина улыбнулся.  — Да нет. Фили перевернул кусочек ткани — в уголке красовалась монограмма Сигрид.  — Это что, какой-то знак? Бард кашлянул.  — Это знак симпатии. Которую ты ей никогда не вернёшь, — решительно заявил он.  — Симпатии? Гном хотел переспросить ещё раз, но только комично выпучил глаза. Человек кивнул.  — Ты всё правильно понял, парень. Я уже сказал, девочки плакали целый месяц.  — Я не… То есть, я бы не стал… Я хочу сказать… — Фили запнулся, — Я ничего не сделал, — просто сказал он. Убийца дракона улыбнулся ему, не разжимая губ.  — И за это я тоже перед тобой в долгу. Фили смотрел, как Бард возвращается к остальной группе. Он поймал вопросительный взгляд брата, но был слишком растерян, чтобы ответить, поэтому просто пожал плечами и сунул квадратик розового шёлка в карман кафтана. Сигрид? В самом деле? Он помнил те суматошные дни в Озёрном городе. Он не сделал абсолютно ничего, чтобы вызвать у девушки интерес, он был совершенно в этом уверен. Сигрид была хорошенькой. Для человека. Только вот безбородая да и слишком уж молоденькая. Но всё равно это странным образом льстило ему. Пусть даже совсем чуть-чуть. В этот момент Фили понял кое-что важное. В этом смысле он не был похож на младшего брата. Он не хотел женщину за пределами своей собственной расы. Ему нужна была девушка-гномка. Такая, которая была бы ему под стать, румяная и смешливая. Фили никогда раньше особо не горел желанием жениться. Он всегда считал, что ещё недостаточно видел мир, недостаточно сделал. Да и девушку, с которой он был помолвлен, казалось, больше интересовала политика, чем он сам. Не говоря уже о том, что у неё был неприятный, фыркающий смех. Теперь же Фили точно знал, что хочет именно женщину-гномку. Но там, куда он направлялся, где бы это ни было, он вряд ли её найдёт. И сейчас, стоя посреди леса в окружении своих спутников, он как ещё никогда в жизни был одинок. Подошедший Кили сразу понял, что с ним что-то не так, потому что выражение его лица стало тревожным. Фили мотнул головой — он не хотел огорчать Кили. Особенно сейчас, когда некая рыжая эльфийка пристально смотрела на них. Он был счастлив за брата. Искренне. И наверное, даже немножко завидовал.  — Бофур? — раздался голос Барда с другой стороны лужайки, — Как тебе удалось отделаться от Даина? Я думал, тебе придётся остаться с ним рядом, ты же один из четырнадцати героев Эребора. Упомянутый гном рассмеялся, небрежно прислонившись к стволу дерева и попыхивая трубкой.  — Да какая от меня польза? Слишком уж я изувечен. Фили и Кили разом повернулись и с удивлением уставились на старого друга. Вид у Бофура был вполне здоровый, о чём говорила его румяная физиономия. Казавшийся растерянным Бард с улыбкой задал очевидный вопрос.  — В каком смысле изувечен? Мориец с ухмылкой вытащил из-под куртки полоску ткани в виде петли и просунул в неё руку так, что она оказалась прижатой к боку.  — Какой прок от однорукого игрушечника? А? Молодые гномы расхохотались. Бард закатил глаза.