Потомки Дурина

Фили рассеянно подбросил в костёр очередное полено. Вид у него был скучающий, как у того, кому было совершенно нечем больше заняться. Кили проснулся резко, как от толчка, широко зевнул и тут понял, что остался под одеялом один. Заметив свою эльфийку он сел, потянулся и завлекательно улыбнулся ей, но повернувшись к Фили, остановил взгляд на нём. Хоть Кили ни единым жестом не выказал, будто понял, что что-то не так, тёмные глаза стали внимательными — слишком уж напряжёнными выглядели движения брата. Блондин глянул на него искоса, а потом посмотрел туда, где сидели эльфы. Остроухие из Серых гаваней разговаривали с Тауриэль на языке своей расы. Фили сжал челюсти. Похоже, рыжая чувствовала себя рядом с чужаками легко и свободно.  — Доброе утречко, — Кили попытался прощупать почву, размышляя, с чего это братец вдруг в таком настроении. Фили, наконец, обратил на него внимание, однако сразу же опять отвернулся.  — Ты не одет. Он снова посмотрел на огонь, но в этот раз сделал вид, будто он целиком и полностью поглощён этим занятием, а не просто валяет дурака. Кили кинул удивлённый взгляд на Бофура, который молча набивал трубку. Мориец пожал плечами, как бы говоря, что он и понятия не имеет, что происходит, и это, конечно же, было правдой, пусть и только отчасти. Кили осмотрел себя. Разумеется, он снял пальто и тунику перед сном, но нижняя рубашка была на нём. По большей части. Ворот был широко распахнут, но извиняться он за это не собирался. Что из того, если Тауриэль нравилось спать, положив на него руку. Она запускала пальцы в тёмные волосы у него на груди и прижимала ладонь к коже прямо над сердцем. Не штаны же у него расстёгнуты, в конце концов. А жаль. Кили поморщился. В пути ни о каком уединении и речи не шло. Кстати, об уединении…  — До сих пор идёт дождь? Кили нахмурился, когда Фили не ответил. В неловкой тишине Бофур переводил взгляд с одного брата на другого. Эльфы тоже притихли. Они не проявляли к гномам явного интереса, просто наблюдали. Тауриэль молчала; её непроницаемое лицо не выдавало никаких чувств. Бофур театрально кашлянул и мотнул головой в сторону входа.  — Какой там дождь! Льёт как из ведра. Нам ещё повезло, что пещеру не затопило.  — Везение тут ни при чём, — торжественным тоном заявил Элион. Бофур удивлённо изогнул бровь.  — Заклятие? Тёмные волосы эльфа блестели в свете костра — несмотря на рассвет, небо снаружи оставалось тёмным.  — Не мы их создали, — он замолчал, как будто прислушиваясь к чему-то вдали, хоть гном и не слышал ничего, кроме стука дождевых капель по камням и громовых раскатов, — Они из первой эпохи. Гном в ушанке кивнул, хотя на самом деле ничего и не понял.  — Это вокруг нас, — тихо добавил эльф, как будто его слова могли всё объяснить. Кили зашнуровал рубаху, натянул тяжёлые кожаные брюки, тунику и оглянулся в поисках сапог.  — Это уж точно, — сказал Фили, и голос его, грубый и низкий, был полон горечи. Оба других гнома бросали на него странные взгляды. Бофур задумчиво молчал.  — Брат? — спросил Кили и умолк, увидев сердитые голубые глаза, — Фили? Блондин качнул головой и легонько повёл плечом — без слов попросил извинения.  — Пойду осмотрюсь. Не верю я древним эльфийским заклятиям. Если эльфы и обиделись, то не подали виду; разве что во взглядах появилось какое-то напряжение. Фили отодвинул своё снаряжение, взял меховое пальто и, надев его, накинул на голову капюшон.  — Не иди один, — решительно запротестовал Кили. Он и сам начинал сердиться, а характер у младшенького тоже был далеко не сахар.  — У тебя лёгкие не в порядке, — Бофур попытался разрядить обстановку, — Дорогуша, составишь ему компанию? На этот раз Тауриэль удивилась; её широко раскрытые зелёные глаза пристально уставились на гнома. Тем не менее она кивнула, стиснув зубы. Кили замотал головой.  — Нет. Бофур протянул к младшему гному руку, как будто жестом давая команду «стой». Тот с такой силой сжал челюсти, что было слышно, как у него скрипнули зубы.  — Да всё равно. Фили прошёл мимо, всем своим видом давая понять, что ему плевать, кто пойдёт с ним в такую дрянную погоду. Едва он шагнул за порог, как тут же промок буквально насквозь. Он задрожал, чувствуя, как внутри нарастает злость. Несколько мгновений спустя эльфийка уже стояла с ним рядом — капюшон её плаща был низко надвинут, скрывая черты. Вспышка молнии высветила проблески нежной белой кожи её лица; она не улыбалась. Что ж, он тоже. Тауриэль что-то сказала, но слова потонули в шуме дождя — струи воды грохотали по камням и земле вокруг них. Фили мог видеть только движение её губ. Он посмотрел на неё долгим взглядом. Она была не виновата. Ладно, не только она. Он знал, что поступает несправедливо. Просто сейчас ему было слишком больно. Поэтому он повернулся к ней спиной и пошёл прочь. ********* Кили смотрел, как двое существ, которых он любил больше всего на свете, исчезают под проливным дождём. Сердито рыкнув, он тихо ругнулся себе под нос и схватился за сапоги, собираясь отправиться следом. Тихий свистящий звук был единственным предупреждением перед тем, как длинный клинок Бофура вонзился в рыхлые грязные камни пола пещеры прямо у него между ног. Тех самых ног, на которые он так и не успел натянуть сапоги. Пальцы буквально покалывало от близости металла. Кили поднял глаза на лежащего неподалёку морийца.  — Ты что-то хотел сказать?  — Не лезь в это, — угрюмо сказал Бофур, — Пусть сами разбираются. Кили непонимающе уставился на него.  — Они что, поругались? Когда? Элион сидел неподвижно, только его глаза перебегали с одного гнома на другого.  — Дружок, они должны разобраться между собой, раз уж вышло так, что им обоим нужно одно и то же, — объяснил Бофур настолько мягко, как только мог. Кили вытаращил глаза.  — Я не слышал, чтобы они ссорились.  — Не вслух, — старший гном поджал губы, стараясь подобрать правильные слова, — Твой брат заботился о тебе всю свою жизнь. Трудно с этим смириться. Молодой гном выглядел потерянным.  — Но я же никуда не делся, — возразил он. Элион наконец шевельнулся и кивнул.  — Хорошо сказано, — сказал эльф, но его слова предназначались Бофуру, а не Кили. Брюнет насупился.  — Со мной не нужно нянчиться, — его голос стал жёстким, — Никому из них. Бофур усмехнулся, глубоко затянувшись трубкой.  — Знаешь, сынок, за эти небылицы твоя мать с удовольствием надрала бы тебе уши. Судя по улыбкам, развеселились даже эльфы, отчего настроение у Кили немножко улучшилось.  — Я не ребёнок! И могу позаботиться о себе сам.  — Ага, — радостно согласился Бофур, ещё больше успокаивая молодого приятеля, — Но они тебя любят. Очень. Насчёт нашей девицы-красавицы я сначала был не уверен, однако она доказала, что мои опасения оказались беспочвенны.  — Она этого не говорила, — буркнул Кили. Они с Тауриэль флиртовали, называли друг друга ласковыми именами, но слова «люблю» никто из них так ни разу и не произнёс. Мориец ничего не сказал, продлевая миг тишины. Элион тоже молчал, не желая вмешиваться в гномьи разборки и давая обоим возможность поразмыслить о том, что происходило снаружи. Наконец эльф посмотрел на Кили. Он пристально изучал молодого гнома, как будто бы на что-то решаясь.  — Ты что-нибудь знаешь о наших брачных обычаях? — в конце концов спросил он. Кили недовольно поморщился, пожимая плечами.  — Голубой и серебряный подарок. Обручение. Десять лет мы живём, как будто женаты, но можем расстаться, если только у нас не будет ребёнка, — он покрутил в воздухе пальцем, — Да, вроде бы так.  — Это так же официально, как брак, — вежливо поправил его Элион, — Для нас. К таким вещам мы относимся очень серьёзно. Кили скрестил руки в защитном жесте — он вдруг почувствовал себя загнанным в угол.  — Я тоже отношусь к этому серьёзно, — огрызнулся он, его голос зазвенел злыми, кусачими нотками.  — Эльфы выбирают себе только одного супруга. На всю жизнь. Услыхав эти слова, Бофур как-то испуганно выпрямился.  — Но… вы же живёте… ну… — он поскрёб подбородок, — На ум приходит только «вечно». Эльф медленно кивнул. Его серьёзные глаза встретились с глазами Кили, буквально придавливая тяжестью взгляда.  — Мы не умираем, если только не получаем смертельную рану. Мы можем увянуть, но не старимся, как ты знаешь. Кили внезапно затошнило, в сердце как будто вонзилась стрела. Тауриэль выбрала его, а он ведь не был бессмертным. Он неловко замялся, переступая с ноги на ногу.  — Но…  — Брак с представителем другой расы не является обычным делом, хотя это не так уж и неслыханно, — таким же ровным голосом продолжил Элион, — Но всё же любой эльф, даже сильван, не сделает этого шага, не обдумав всё хорошенько. Остальные эльфы торжественно закивали в знак согласия.  — В этой жизни у неё больше не будет никого другого, — лидер группы из Серых гаваней тихонько вздохнул, — Она выбрала тебя. А другой гном — твой брат. Кили тяжело осел на пол пещеры — мир вокруг закружился, поплыл. Бофур ткнул в молодого гнома длинным чубуком своей трубки.  — Они должны прийти к соглашению. Решить, как будут делиться тобой, потому что никто из них не сможет от тебя отказаться. Брюнет неожиданно ухмыльнулся, нарушая важность момента.  — Но я же люблю их обоих. По-разному, конечно. Мориец засмеялся, кивнул.  — Верно. Но проблема с этим не у тебя, а у них. Улыбка Кили увяла. Он подумал о брате, о том, что они всегда были рядом — вдвоём против всего мира. А ещё он думал о Тауриэль, о чувствах, которые она в нём вызывала. И о том, что мир не имел никакого значения, пока она любила его. Он тяжело сглотнул.  — Всё будет хорошо, парень. Бофур говорил уверенно, вот только уверенность эта совсем не вязалась с тревогой его взгляда. ********* Фили огляделся, пытаясь вытереть глаза от заливающего их дождя. Однако это оказалось не так-то легко — вода лилась с неба сплошным потоком, и избавиться от неё движением руки было абсолютно невозможно. О том, чтобы идти «проверять периметр» не могло быть и речи: шаг в сторону — и он просто потеряется. Молодой гном осмотрелся по сторонам в поисках Тауриэль, чтобы знаком дать ей понять, что они возвращаются, но её нигде не было. После секундной паники Фили медленно повернулся вокруг, опять выискивая эльфийку взглядом. Она не могла далеко уйти. Он не успел как следует осмотреться — из дождя внезапно появилась рука и, вцепившись в ворот его насквозь мокрого плаща, плашмя дёрнула назад, в узкую расселину меж камней. Фили вдруг понял, что стоит, чуть не упираясь лицом в каменную стену. Он фыркнул и повернулся — закуток был таким тесным, что он оказался фактически зажат между каменной стеной и…ею. Лицом к… груди. Подняв глаза, Фили упёрся взглядом в выемку между её грудей, пусть даже и прикрытую тканью. Чтобы посмотреть прямо в её невыразительное лицо, ему пришлось чуть ли не вывихнуть шею. По крайней мере, навес защищал от дождя и давал возможность хоть что-то увидеть.  — Как неприлично. Он язвительно хмыкнул и упёрся ладонями в камень у неё за спиной. Ему не нужно было думать о том, как не вторгнуться в её личное пространство — никакого пространства тут попросту не было.  — Нет, это не так, — сказала она тихо, и Фили вынужден был напрячься, чтобы расслышать её слова за шумом ветра, дождя и раскатами грома. Блондин нахально улыбнулся ей.  — Может, ты выбрала не того брата.  — Сомневаюсь, — ответ был сухим и коротким, но не сердитым. Пока нет, — Я сделала выбор. Фили оскалился.  — Ещё не поздно передумать. Эльфийка мотнула головой.  — Поздно. И кроме того, я вышла за него замуж.  — Обручилась, — торопливо возразил гном. Тауриэль пожала плечами.  — Я скоро забеременею.  — Ты не можешь этого знать, — огрызнулся он раздражённо. Она заморгала, глядя на него сверху вниз, и сдвинулась, скользя вдоль скальной стены, пока между ними не оказалось достаточно места, чтобы присесть. Тауриэль упёрлась спиной в камень расселины. Дискомфорта она не чувствовала, хоть и понимала, что со временем ноги непременно устанут. А ещё это избавляло Фили от необходимости задирать голову до боли в шее для того, чтобы посмотреть ей в лицо.  — Не делай мне одолжений, — рыкнул ей гном.  — И не собиралась, — она помолчала, разглядывая его долгим, задумчивым взглядом, — Прежде чем выходить замуж за твоего брата, мне нужно было спросить у тебя разрешения? Удивлённый, Фили покачал головой.  — Обручиться, — опять запротестовал он, хоть в этот раз тише. Тауриэль смотрела на него, выжидая. Ему безумно хотелось заставить её ждать целую вечность, но у него самого просто не хватило бы на это терпения, — Нет. Моё разрешение тебе не нужно.  — Так что изменилось? — голос у неё был тихий, почти ласковый. Фили поморщился; понятное дело, она знала, что до вчерашнего вечера он совсем на неё не злился. И до сегодняшнего утра тоже.  — Я… Я не думал, что ты на это решишься. То есть, я знал, что ты пойдёшь с нами. Просто я не знал, что это на самом деле значит, — продолжал он, не обращая внимания на ярость окружающей их бури, — Ты спишь с ним. Удивлённая его негодованием, Тауриэль неторопливо кивнула.  — Ты знал, что мы будем вместе. Ты ведь даже говорил об этом со своей матерью. И заступался за них. Фили со стоном подкатил глаза.  — Да, это правда. А потом ты стала с ним спать. Тауриэль поняла намёк и какое-то время молчала.  — Под словом «спать» ты не имеешь в виду сексуальный контакт. Фили мотнул головой, он чувствовал себя полным дураком.  — Спать. Ты просто была с ним рядом. И обнимала его. Эльфийка напряжённо смотрела; соображала она быстро и сразу же уловила нужную связь.  — Ты давно заботишься о Кили? Блондин напрягся, но сразу заставил себя успокоиться и дёрнул плечом.  — Семьдесят два года. Эльфийка застыла.  — Это вся его жизнь. Фили едва заметно кивнул.  — Я, в общем-то, его вырастил.  — А Дис? Он вздохнул.  — Ну да. Она очень любила Кили и крепко за него держалась, потому что отец умер сразу после его рождения. Но она горевала. И очень сильно.  — Вы столько пережили, — её голос был полон сочувствия, но Фили слышал в нём только жалость.  — Да чтоб тебя! Он вдруг взорвался гневом и с силой, до боли, саданул кулаком по камням рядом с ней. Эльфийка смотрела ему в лицо спокойно, без злости, и это спокойствие просто выбешивало.  — Ненавижу тебя, — проклятье, даже ему самому собственный голос казался рассерженным, — Или нет, — добавил он шёпотом.  — Ты потерял трон, сокровища, мать, друзей и дядю, — Тауриэль наблюдала, как он отворачивается, избегая её взгляда, — А теперь тебе кажется, что ты теряешь то единственное, что было в твоей жизни всегда. Кили.  — Я уже его потерял. Она покачала головой.  — Нет. Фили поднял на неё глаза, и взгляд у него был жалкий, страдающий.  — До вчерашнего вечера меня это не особенно волновало. Теперь он твой. Тауриэль долго смотрела на него, наконец, уголки её губ чуть заметно дрогнули.  — А ты не думал, что, возможно, ты не потерял брата, а приобрёл сестру? Он застонал.  — Только не надо меня жалеть.  — Я не жалею, — честно призналась она, — Я ничего не знаю о том, куда мы идём. Ничего не знаю об обычаях гномов. Я… ни в чём не уверена. Фили долго смотрел на неё, как будто оценивая искренность её слов.  — Ты вполне можешь о себе позаботиться, — он говорил медленно, почти осторожно. Эльфийка кивнула, признавая его правоту.  — Но я буду делать ошибки. И возможно, фатальные. А я этого не хочу. Я никогда не уходила из Лихолесья. Это признание успокоило его в один момент, и Фили уставился на неё широко раскрытыми глазами. Не то, чтобы он стал меньше чувствовать утрату, но по крайней мере получил возможность выплеснуть свой гнев.  — Мы втроём начинаем новую жизнь, — слова удивили его самого. Тауриэль согласно кивнула. ********* Едва Фили вошёл внутрь, как тут же был схвачен насупленным Кили, который без разговоров потащил его в другой конец пещеры. Что ж, всё правильно. Именно этого он и ждал.  — Слушай, мне жаль…  — Мне нужна твоя помощь. Кили смотрел на него умоляющим взглядом, даром что был выше на полголовы. Именно в этот момент Фили окончательно успокоился. Да, теперь всё изменилось. Но брат всё равно по-прежнему в нём нуждался.  — Как мне ухаживать за Тауриэль? Услышав эти произнесённые шёпотом слова, Фили недоумённо застыл. Он окинул эльфийку быстрым взглядом, пока она выжимала свои длинные мокрые волосы, а потом опять посмотрел на брата и пожал плечами.  — Ты уже завоевал её. Поверь мне. Кили уныло смотрел, как Фили уселся, стянул сапоги перевернул каждый по очереди, чтобы вылить собравшуюся там воду.  — Нет, правда. Блондин выразительно закатил глаза, расстёгивая одежду и развешивая её для просушки.  — Правда. Она сделала тебе предложение, ты согласился. Неважно, брак это или обручение, она твоя. Кили выпрямился во весь рост, было видно, что он нервничает.  — Это эльфийский обычай, а не гномий. Фили выслушал брата спокойно, внимательно и понимающе кивнул.  — Ты хочешь жениться на ней по-нашему?  — Так будет честно. Я на самом деле и понятия не имел, что означали все эти подарки. Однако имей в виду: это ничего не меняет. Но… ты знал, что эльфы женятся только один раз? Каждый из них. Раз и навсегда. Фили дёрнул плечом и застыл, когда до него дошёл смысл сказанных братом слов. Он повернулся к Тауриэль, оглядывая эльфийку с недоверием — теперь он наконец-то понял хоть что-то из того, что она сегодня пыталась ему сказать.  — Гномы могут разводиться. Редко, но такое возможно.  — А они нет. Они увядают от сердечной боли и всё такое, — взволнованно сказал Кили.  — Её сердце в порядке, — успокоил брата Фили, — Она уже твоя. Она носит твою заколку для волос, братец. Брюнет неуверенно покусывал губу.  — Не я же её сделал. Я за ней не ухаживал. Фили пристально посмотрел на брата и сделал глубокий вдох: в первый раз за день он не чувствовал ни беспокойства, ни боли. Тауриэль сказала ему правду. Он не потерял брата. Да, теперь всё изменится. Но о нём не забыли. Фили украдкой глянул на эльфийку с рыжими волосами. Может, он и правда просто приобрёл что-то новое.