Потомки Дурина

Кили наблюдал, как эльфы устраиваются на ночлег. Тёмные глаза гнома разглядывали их, не упуская ни единой детали. Вдоволь насмотревшись, он переключился на Бофура и Фили, которые тоже готовились ко сну. Он рассеянно откинул волосы с лица.  — Что-то случилось? — пока он рассматривал остальных, Тауриэль наблюдала за ним. Кили нахмурился, отрицательно мотнув головой. Рыжая проследила за его взглядом, но ничего странного не нашла. Он со вздохом откинул одеяло, но едва только присел, чтоб залезть в спальник, послышался резкий рвущийся звук. Кили застыл, понимая, что заливается краской.  — Простите, — буркнул он. Тауриэль молча кивнула. Это должно было случиться, раз уж его кишечник начал нормально работать, особенно теперь, когда он стал есть твёрдую, сытную пищу вроде сегодняшней рыбы.  — Тебе понравился ужин? — осторожно поинтересовалась она. Кили рассеянно кивнул. Он влез под одеяла, поёрзал, чтобы устроиться поудобнее, а потом призывно ухмыльнулся и протянул к ней руки, приглашая присоединиться.  — Рагу из рыбы? Размазня, конечно. Но всё равно вкусно, — он улыбнулся, причмокнув губами, но сразу насупился. Тауриэль присела рядом, приподняла краешек одеяла, однако остановилась, опять уловив его хмурый взгляд, прикованный к эльфам, которые делили с ними пещеру.  — Они что-то говорили? — нерешительно спросила она. Они — высшие эльфы. А она была простой лесной эллет. Её сородичи высокого рода, во всяком случае, некоторые из них, смотрели на низших собратьев свысока. Мягко говоря. А к гномам многие из них относились ещё хуже. Об Элионе и его группе она была лучшего мнения, но кто знает…  — Они..? — она не знала, как об этом спросить. Кили скривился, но гримаса на его физиономии была далеко не обиженная.  — Они до сих пор здесь. Удивлённая, эльфийка глянула на Элиона, который в этот момент непринуждённо беседовал с сородичами.  — Дождь ещё днём перестал. Вот оно что. Тауриэль улыбнулась, укладываясь рядом с любимым гномом. Теперь она всё поняла.  — Уже вечер. До заката осталось пару часов. На улице непролазная грязь. Ты хочешь, чтобы они шли по Лихолесью в такую погоду, да ещё ночью? — удивлённо спросила она. Кили поморщился, но не стал возражать. Вместо этого он похлопал себя по груди и обнял её одной рукой, когда эльфийка устроилась рядом.  — Мы бы всё равно не остались наедине, — тихо проговорила она, — Ohta namba nauko ontane. Его неожиданная улыбка растопила ей сердце, но в следующий миг у него на лице появилось странное выражение, за которым последовал ещё один неприличный звук. Гном скривился, закрыв тёмные глаза.  — Извини. Тауриэль тихонько фыркнула, но тоже напряглась и сморщила нос. Кили смутился.  — Целители говорили, что это нормально, — буркнул он виновато.  — Ты ел что-нибудь кроме рыбы, которую я готовила для тебя? Она улыбнулась. Кили тоже широко улыбнулся, но на вопрос не ответил.  — Газы означают, что моё тело работает правильно. Он подмигнул и снова поморщился. В этот раз звук был негромким, но тем не менее она огорчённо распахнула глаза и опять скривилась.  — Мой нос тоже не в обиде. Тауриэль отодвинулась. Кили безмолвно запротестовал, когда эльфийка принялась собирать свои одеяла. Она наклонилась, нежно чмокнула его в губы, и гном жадно потянулся ей навстречу. Он замотал головой, когда она отстранилась, и хрипло зашептал:  — Не уходи. Она остановилась, но в этот момент тело опять предало его. Тауриэль сжала губы и попятилась.  — Что ты ел? — спросила она, стараясь не дышать носом. Кили пожал плечами.  — Да ничего, — гном закашлялся, унюхав собственный запах, — Ничего такого, — быстро поправился он. Тауриэль вздохнула, ласково погладила его по лицу.  — Ты держишь моё сердце.  — Я бы хотел подержать тебя, — протянул Кили, надеясь в последний раз испытать удачу. Она с нежностью пригладила волосы у него за ухом.  — Любимый, мне нужно дышать. Кили засмеялся, но ровно до тех пор, пока Тауриэль не встала и не отошла от него.  — Злюка, — буркнул он наконец. Эльфийка повернулась и впилась в него пристальным взглядом. Длинные пряди распущенных волос свободно падали вниз, обрамляя гибкую фигуру в бледном свете костра. От её красоты буквально захватывало дух.  — Любовь моя? — Кили попытался быстренько исправить ситуацию, — Ты наполняешь моё сердце музыкой звёзд и заставляешь петь мою душу. Застигнутая врасплох его словами, Тауриэль удивлённо приоткрыла рот, обводя взглядом его черты.  — Доброй ночи, любимый. От нежности в её голосе, которую Кили буквально ощущал кожей, по телу побежала сладкая дрожь. Гном пожирал её жадным, полным желания взглядом.  — Не вздумай, девочка, — весело посоветовал Бофур, — Мы его даже отсюда чуем. Эльфийка растерянно обернулась, глядя на двух других громов. Мориец потёр усы и зажал пальцами нос, а Фили с гримасой отвращения помахал ладонью перед лицом. Кили ругнулся себе под нос, плюхнулся на спину и обиженно скрестил руки на груди.  — Глянь-ка, надулся, — подразнив брата, блондин жестом показал на пустое место между ним и Бофуром. Тауриэль оглянулась на сородичей — те наблюдали за происходящим молча — и без раздумий бросила одеяла на место, которое показал брат её возлюбленного. Фили изумлённо вскинул брови: его поразило то, что она предпочла их, а не компанию других эльфов. Она не стала объяснять, что среди чужаков ей было комфортнее, чем в обществе своих соплеменников высокого рода.  — Без обид, Фили, — Бофур радостно рассмеялся, — Но на неё куда как приятней смотреть, чем на тебя.  — Так кто из вас двоих позволил ему есть то, что нельзя? — спросила Тауриэль, расстилая на земле одеяла. Фили глубоко, раскатисто хохотнул.  — А с чего ты взяла, что он спрашивал у нас разрешения? Мой братец обычно сам находит проблемы на свою задницу. В смысле, женился же он без нашей помощи. Эльфийка тихонько улыбнулась, как будто признавая свою вину.  — Значит, это был ты. Бофур громко расхохотался, тыча пальцем в младшего гнома, но блондин лишь отмахнулся, хоть ничего и не отрицал. Вместо этого он улыбнулся, выставляя напоказ очаровательные ямочки на щеках, которые не могла скрыть даже борода.  — Мой брат хочет за тобой ухаживать. С другого конца пещеры возмущённый Кили издал громкий протестующий звук. Фили пожал плечами — его недавнее раздражение растаяло без следа. Тауриэль ошеломлённо уставилась на него.  — Я думала, что ты зол на меня.  — Быстро злится, быстро отходит, — басовито продекламировал Бофур.  — Если только не слишком уж сильно зол, — возразил Фили, — Никто не злится сильнее гномов.  — И любит, — добавил Бофур.  — И чувствует, — тут же подхватил Фили.  — И живёт! — крикнул в их сторону Кили, закутываясь в спальник. С места его одиночного изгнания опять донёсся знакомый громкий звук.  — И ест больше всех, — Тауриэль вздохнула, и они все рассмеялись. Смех затих. Эльфийка молча наблюдала за тем, как непринуждённо и легко вели себя друг с другом эти мужчины-гномы.  — Ухаживать? Мы обручены. Я ношу его подарок. Бофур с довольным вздохом укутался в одеяло.  — Да, и он тебе очень идёт, дорогуша, — он зевнул, сонно моргая, — Но это эльфийский обычай. У нас принято по-другому. Тауриэль открыла рот, но не нашлась, что сказать; все её мысли были в смятении. Она просто переводила взгляд с Бофура на Фили и обратно.  — И как же принято у гномов? Мориец опять зевнул, в этот раз явно притворно, и крепко зажмурился. Слишком уж крепко для естественного сна. Эльфийка повернулась к Фили, но тот только пожал плечами.  — Мне никогда не приходилось таким заниматься.  — Ты ведь был помолвлен! — резко возразила она. Блондин усмехнулся, устраиваясь удобнее.  — Уже нет. Так что я в таких вопросах не спец.  — Но ты же гном! Состроив невинную моську, Фили мотнул головой.  — Мы бросаем трон, гору и даже сокровища. Как-то не очень по гномьи.  — Воистину так, милочка.  — Заткнись, — шикнула она на Бофура, — Ты спишь, забыл?  — Да, точно, — поблагодарил тот, — Ну вы продолжайте. Фили протяжно зевнул и повернулся к эльфийке спиной; плечи у него подозрительно вздрагивали, как будто он изо всех сил старался не рассмеяться. Тауриэль вздохнула и с лёгкой улыбкой расправила одеяло, готовясь ко сну.  — С ума сойти. Наверно, я точно чокнулась.  — Ты как гномка. Ну, тип того, — Бофур бормотал краешком губ, но глаз не открыл, — Хоть на самом деле, конечно, это не так.  — Безбородая, — голос Фили звучал глухо.  — И тощая слишком.  — Но сильная, — добавил блондин, по-прежнему не глядя на неё.  — Ага, сильная. Хоть и безбородая, — как-то совсем уж грустно подытожил Бофур. Тауриэль с улыбкой перевела взгляд с одного гнома на другого.  — Я могу побрить вас обоих во сне, — пригрозила она. Оба гнома сразу же оглушительно захрапели. Эльфийка закатила глаза; она не купилась на их притворство. Она тихонько вздохнула, откинулась на одеяло и уставилась в каменный потолок пещеры. Ухаживать? Интересно, что всё это значит? Судя по всему, уснуть ей удастся нескоро. ********* Тауриэль проснулась в скверном настроении — глаза щипало, как будто в них сыпанули песка. Эльфийка рассеянно огляделась. Чудесно, она проснулась последней. Такое с ней случалось впервые. Но ведь она пролежала без сна почти всю ночь напролёт. Несмотря на хаос в голове, она всё время прислушивалась к Кили и ничего не могла с собой поделать. Казалось, она просто не сможет уснуть, если не убедится, что с ним всё хорошо. Вночи она лежала без сна, готовая тотчас же кинуться к нему, если он начнёт стонать или метаться. Но кроме разве что дискомфорта из-за резких, неприятных запахов, которые выделял его заживающий кишечник, Кили, казалось, не испытывал никаких иных неудобств. Это значило, что он исцелялся. Рана на животе затянулась, инфекции не было. И наконец, его тело начало как следует переваривать пищу. Газы, хоть и вонючие, были хорошим знаком. Очень хорошим. Тауриэль чувствовала себя усталой, но всё равно улыбнулась и села.  — Проснулась наконец? — этим утром Кили выглядел слишком уж бодрым, во всяком случае так ей казалось.  — Как самочувствие? — выразительно поинтересовалась она, когда он подошёл к ней с дымящейся кружкой в руках. Кили чуть наклонил голову и кивнул, окидывая её призывным взглядом.  — Лучше, — он протянул ей кружку, — Я тут подумал, может, ты захочешь чаю. Эльфийка благодарно улыбнулась и с удовольствием обхватила горячую кружку ладонями, помедлила, потянув носом.  — Чай? Он радостно осклабился.  — Хороший гномий чёрный чай. Вкусно! Тауриэль неуверенно понюхала дымящийся напиток. За спиной Кили кто-то отчаянно махал ей рукой. Зелёные глаза прищурились, пристально вглядываясь в Бофура. В попытках привлечь её внимание мориец лихорадочно тыкал пальцем в кружку и кивал, жестами предлагая ей выпить. Эльфийка посмотрела в красивое лицо любимого, а потом опять перевела взгляд на гнома в ушанке. Но в этот раз уже Фили шептал ей что-то одними губами. Он тоже показывал на кружку, выразительно кивая. Внезапно до неё дошло, что он пытается произнести слово «ухаживания». О! Эльфийка счастливо улыбнулась и отпила. Хлебнула она от души и сразу же чуть не подавилась тёрпким вкусом. С трудом проглотив, Тауриэль выдавила из себя улыбку. Кили сверкнул тёмными глазами, сияя и улыбаясь в ответ.  — Нравится?  — Очень, — голос внезапно охрип, и ей пришлось откашляться. Чай был таким крепким, что им можно было смывать с дерева лак. Эльфийка глотнула ещё раз, теперь уже меньше, раздумывая, как всё это выпить. Она глянула на Кили: тот выглядел до одурения довольным, что угощение пришлось возлюбленной по душе.  — Это часть ухаживания? Он посмотрел на неё с удивлением.  — Эм, нет. Это часть завтрака. Уверена, что не хочешь сахара? Фили всегда три ложки кладёт. По меньшей мере. Зелёные глаза широко распахнулись. Выглянув из-за плеча Кили, Тауриэль уставилась на его брата. Схватившись за живот, Фили катался по полу пещеры и корчился от смеха.  — Тауриэль? Кили поймал кружку, которую эльфийка сунула ему, и зашипел, когда горячая жидкость плеснула ему на руку. Он повернулся как раз вовремя, чтобы заметить, как его любимая эльфийка отвешивает его единственному брату смачный пинок в задницу. ********* Элион тщательно вытер пальцы салфеткой. Эльф наслаждался утренней трапезой, хотя вид у него был немного растерянный.  — А что, гномы всегда дерутся за завтраком? Бофур ухмыльнулся, выпятив верхнюю губу.  — Не только завтрак, — он довольно рыгнул, — Любая еда подойдёт.  — Еда? Да не обязательно еда, — Фили весело кивнул. Он уже закончил есть и встал. А может, у него просто болела задница от бесконечных эльфийских пинков, — Но с едой намного интереснее. Элион и остальные эльфы с недоумением переглянулись. Бофур пожал плечами.  — Снарядов больше. Он с ухмылкой поднял свой тост.  — Вы бросаетесь едой? Судя по выражению лица, высокий эльф простодушно надеялся, что гном просто шутит. Ровно до тех пор, пока мориец не швырнул куском тоста младшему из двух братьев прямо в голову. Тауриэль перехватила кусок на лету и протянула его Кили. Брюнет радостно оскалился.  — Что, правда? Эльфийка кивнула. Кили вонзил зубы в буханку и разом отхватил огромный кусок, даром, что хлеб был уже слегка черствоват.  — Не забудь, если переешь, будешь спать один. Он уже открыл рот, чтобы куснуть ещё раз, но умерил свой пыл и окинул её жарким взглядом. Угроза подействовала: в этот раз Кили откусил меньше, тщательно пережёвывая. Тауриэль подняла глаза; сородичи наблюдали за ней с откровенным любопытством. Ну и ладно, чего ей было стесняться. Она нарочито широко улыбнулась, и остальные эльфы, обменявшись взглядами, отвернулись. Высшие эльфы… Пффф. Она оглянулась на Кили — молодой гном с ухмылкой оторвал кусок хлеба и передал ей. Ее благородные сородичи могли посчитать это грубостью. Оторванный, а не отрезанный хлеб. Нет ни тарелок, ни салфеток. Хлеб едят прямо с буханки, которую уже надкусил кто-то другой. Тауриэль молча приняла протянутый ей кусок и принялась жевать. Кили улыбнулся, одурманенный её видом.  — Ох, парень, — Бофур счастливо вздохнул, растянув улыбку от уха до уха, — Вот уж порадовали старичка.  — Что ж… — Элион замялся, не зная, что сказать, — Надеюсь, ваши раны уже зажили? Кили похлопал себя по животу и кивнул.  — И дышать тоже не больно, — он рыгнул, разбрызгивая хлебные крошки, — Почти. Элион с удивлением посмотрел на Тауриэль. Та пожала плечами.  — Его не только выпотрошили, ещё и лёгкое проткнули.  — А мне сильно покалечили ногу, — равнодушным голосом заметил Фили, — Я тоже выздоравливаю. Высокий эльф медленно кивнул младшему из двух братьев.  — Вам очень повезло выжить.  — Больше, чем вы думаете, — Кили кивком показал на Тауриэль, — Раньше она уже спасала меня от отравленной стрелы.  — Подхватил инфекцию, — Фили вздохнул, — Учился летать. Бофур с ухмылкой швырнул ему яблоко. Блондин весело фыркнул, с удовольствием вгрызаясь в сочную мякоть — настроение у него было прекрасное. Элион принял печальный вид.  — Похоже, вы часто получаете травмы. Меньше всего Кили сейчас хотелось жалости к себе, но Тауриэль, опасаясь того, что он начнёт объяснять эльфам, что шёл вместе с отрядом на встречу с ужасным драконом, сунула кусок хлеба ему в рот.  — Его ранили орки, — она попыталась разрядить обстановку, — Моргульской стрелой. Эльфы внезапно застыли в напряжённом внимании. Бофур кивнул.  — Ага. Парень был большим любителем приключений. Пока не поймал стрелу в колено.  — В бедро, — буркнул Кили, пытаясь проглотить воду, чтобы прочистить горло, — Колено в порядке.  — А моё колено до сих пор заживает, — Фили замолк, когда все повернулись в его сторону, — Я просто так сказал. Меня тоже ранили орки.  — Моргульским клинком? — с удивлением спросил кто-то из эльдар. Блондин растерянно мотнул головой.  — Не. Обычным, наверное. Хотя, режут они тоже будь здоров. Элион с усилием встал.  — Что ж, решено. Моргульские стрелы, значит? Да. Мы не можем ждать, пока высохнет земля. Погода прояснилась, и мы должны двигаться дальше. Нам есть что обсудить с королём Трандуилом. Тауриэль напряглась, её задумчивые зелёные глаза засветились тревогой. Остальные эльфы дружно закивали.  — Орков, гоблинов, троллей и других мерзких зловредных тварей становится всё больше, — продолжил их предводитель, — И это больше нельзя игнорировать. Что-то изменилось. Кое-кто из наших провидцев замечает знаки, которые не сулят добра.  — Нам тоже надо идти, — Тауриэль поднялась на ноги. Кили и Фили переглянулись; недавнее хорошее настроение рассеялось без следа.  — Юный гном. Обручённый возлюбленный Тауриэль. Ты любимец судьбы, потому что ты выжил, — Элион отвесил низкий поклон и отошёл к дорожным мешкам своей группы.  — Обручённый возлюбленный Тауриэль? — медленно переспросил Бофур, — Значит, тебя надо звать обручённая возлюбленная Кили? Эльфийка рассеянно кивнула.  — Так было бы правильно, — она оглядела окрестности, — Мы скоро сможем уйти?  — А с чего вдруг такая спешка? — тихо спросил Фили. Тауриэль покачала головой.  — Плохое предчувствие. Она не стала говорить, что от нервозности высших эльфов ей до сих пор было не по себе. Что за знаки видели их провидцы? Бофур поёжился и тоже встал.  — Плохое предчувствие, говоришь? — он пристально глянул на рыжую эльфийку, которая, как ни странно, была женой одного из них и отказалась от всего, что было в её жизни, чтобы быть с ним рядом, — Мне этого хватит. Давайте уходить.  — Куда? — проворчал Фили. Они до сих пор так и не решили, куда собираются идти. Кили повёл плечами.  — На Высокий перевал? Он и сам не знал, почему сказал это, разве что это был самый безопасный путь через горы. И подальше от Лихолесья. Не говоря уже об Одинокой горе и короле Даине. Подумав немного, Тауриэль медленно кивнула. Этот путь приведёт их в Райвенделл. А перед этим будут Мглистые горы. Но гномы ведь любят горы, это она знала наверняка.  — Ну что ж, парни и… девушка. Готовьтесь в путь.