Потомки Дурина

— Что-то не так. Эти слова неожиданно вырвали эльфийку из плена собственных мыслей. Она огляделась, блестя проницательными зелёными глазами. Пологие холмы вокруг них выглядели так же, как и последние несколько часов. Так же, как и вчера. И позавчера тоже. Грязи больше не было. Как будто они пересекли невидимую черту, которая отделяла щедро пропитанную дождём землю от места, где он пролиться не захотел. Ей это казалось более чем странным. Лихолесье было огромным, но кроме самого леса и его окрестностей она ничего больше в жизни не знала. Да, это была обширная территория, и дождь мог идти в одной части леса, тогда как в другой его не было. Но видеть это вот так, на широких открытых пространствах, по которым они путешествовали сейчас… было совершенно иначе.  — Я ничего не вижу, — медленно проговорила эльфийка. Не то, чтобы она не верила Бофуру, просто спрашивала.  — Слишком уж тихо, — объяснил мориец тихим шёпотом. Даже тише обычного. Фили насмешливо фыркнул.  — Что, моему братцу надоело горланить песни? Или у него закончились рифмы на слова «зелень», «любовь» и «радость»?  — Заткнись, — обиженно буркнул Кили. Тауриэль внимательно огляделась и нахмурилась.  — А так быть не должно? Бофур покачал головой.  — Я слышу ветер, и это правильно. Слышу шелест травы под копытами пони, и это тоже нормально.  — Тогда что не нормально? — полюбопытствовал Кили. Теперь он тоже насторожился и осматривался так же внимательно, как и остальные; одна его рука свободно лежала на рукояти меча, а другая натягивала поводья.  — Птицы. Насекомые. Звуки живой природы, — догадалась Тауриэль. Эльфийка досадливо поджала губы, осознав, что проворонила улики, — Sudulthurkh. Фили дёрнулся в седле, повернулся и уставился на неё, открыв рот. Бофур поперхнулся дыханием и сгоряча сдвинул ушанку на затылок, да так, что она едва не свалилась на землю, и ему пришлось отчаянно за неё ухватиться, чтобы не потерять. Кили опустил голову, рассматривая свои руки. Мориец кашлянул и удивлённо выпучил глаза.  — Дорогуша? Тауриэль пожала плечами; она понимала, что ступает на опасную территорию.  — Я сказала неправильно? Фили неспешно кивнул, не отрывая взгляда от младшего брата.  — Смотря что ты хотела этим сказать.  — Что эта дорога опасна, — Тауриэль не видела необходимости лгать. Она выпрямилась в седле и открыто встретила пристальный взгляд старшего из братьев, — Мы с Кили обручены. Это казалось ей единственным достойным оправданием использования гномьего языка. Блондин глубоко вздохнул.  — Почти женаты. Да, да. Но кхуздул — это… тайна. Изолированный язык. Кхуздул. Тайный язык гномов. Он не менялся с течением времени, в нём не было акцентов, которые зависели от местности проживания, как в языках эльфов и людей. Его не учили с колыбели, слушая разговоры родителей. Гномы начинали его изучать уже в зрелом возрасте и делали это очень тщательно и с огромным почтением. И никогда не учили ему посторонних.  — Эльф Эол знал наш язык, — попытался оправдаться Кили. Бофур фыркнул, брызгая слюной, и энергично затряс головой.  — Неудачный пример, дружок. Если ты помнишь, Эол плохо кончил.  — Но не потому, что он знал кхуздул! — запротестовал молодой гном, — Он плохо кончил, потому что… Ну, в общем, это была какая-то эльфийская хрень!  — Эльфийская хрень? Теперь уже возмутилась Тауриэль, услышав, с каким пренебрежением говорят о великой истории её народа. Фили захохотал, разглядывая три возмущённые физиономии.  — Ой, Кили! Брюнет обиженно хмыкнул, а потом вздохнул.  — Она просто выучила несколько слов. Она же перевела мне то, что сказала на днях.  — Да неужели? Не смотря на любопытство, Фили по-прежнему не знал, как отнестись к тому, что эльфийка изучала кхуздул. Кили скорчил брату рожу и повёл плечами.  — Cormamin lindua ele lle, — неторопливо сказал он, старательно выговаривая слова. Бофур нахлобучил ушанку обратно и прихлопнул, крепко прижимая к голове.  — И что это значит, сынок? Кили покраснел. Фили рассмеялся. Бофур просто вздохнул.  — Я достаточно взрослый, чтобы это услышать? — шутливо поинтересовался он, как самый старший из гномов. Кили забормотал что-то невнятное.  — Чего? — Фили ткнул брата, — Я тебя не слышу. Брюнет искоса глянул на Тауриэль. Что-то он расчувствовался, а она выглядела уж слишком самодовольной.  — Это значит: Моё сердце поёт, когда видит тебя. Эльфийка улыбнулась ему, пока Фили корчился на пони, стараясь не свалиться от смеха. Кили тихо улыбнулся ей в ответ.  — Она наверное думала, что я ничего не понял. Сormamin? Похоже на amin, значит, как-то связано со словом «мой». А lle — это «ты». Мне осталось перевести только mela. Значит… «Я, мой или меня»… потом «ты»… в смысле «я»… Тауриэль перестала улыбаться, немного удивлённая тем, как быстро Кили разобрался в синдарине. Бофур деликатно кашлянул, решив попытать удачи.  — Дорогуша, так что значит mela? Она не обязана была отвечать, однако и не стыдилась ответа. Но всё равно, не горела желанием говорить о таких вещах с кем-нибудь, кроме Кили. Пока нет.  — Эта дорога до сих пор опасна. Фили уже отсмеялся и только тихонько хихикал, постепенно успокоившись до весёлой ухмылки.  — Ох, Тауриэль. Ты не ответила на вопрос, а просто спрыгнула с темы. Рыжая повернулась к морийцу.  — Бофур? Ты до сих пор чувствуешь, что что-то не так? Тот снова вздохнул и долго вслушивался, но не услышал ничего, кроме шума ветра и хруста земли под копытами пони.  — Слишком тихо, вот и всё. А вот по поводу одной эльфийки, которая учит наш гномий язык, мне точно есть что сказать, — он бросил на Кили предостерегающий взгляд, и младший из гномов с невинным видом отвернулся, — И да, тут что-то не так. Все четверо замолчали, внимательно вслушиваясь… в ничто. ********* — Солнце скоро сядет, — Бофур внимательно оглядел горизонт от края до края, — А подходящего места для ночлега я не вижу. Фили задумчиво кивнул. Весь последний час они прислушивались неизвестно к чему, но так и не сумели понять, почему их всех не покидало чувство серьёзной опасности.  — Если мы не остановимся сейчас, пони не смогут идти всю ночь. Они очень устали, им нужно передохнуть и попить. Тауриэль сжала губы. Она знала, что Фили прав, но была не способна успокоиться — нервы были на пределе. А после того, как Бофур сказал об этом вслух, эта странная, неестественная тишина начала на неё буквально давить. Внезапно в какой-то момент они услышали непонятный звук. Все четверо напряглись, а Кили даже придержал своего пони. Эльфийка и троица гномов прислушались, но звук был слабым и далёким. Потом раздался ещё один. Такой же, как первый. Фили насупил брови, опять прислушиваясь.  — Похоже на стук металла о металл. Бофур неуверенно качнул головой.  — Или о камень. Тауриэль начинала раздражаться. Она впервые покинула лес и теперь с трудом привыкала к окружавшим её открытым пространствам.  — Я не могу определить направление! Ещё один звук заставил её резко повернуться на северо-запад. Кили повернулся следом, напряжённо всматриваясь. Бофур нахмурился.  — Звон металла о металл. Может, кузница? — нерешительно предположил он. Фили уверенно покачал головой.  — Для кузницы стук недостаточно ритмичный. Это сражение.  — Не стоит нам ввязываться в неприятности, — возразил Кили, хотя нетерпение в его голосе противоречило словам. Никто не сомневался, что ему до смерти хотелось помчаться узнать, что же там происходит. Ещё один звук. Эльфийка нахмурилась.  — Это был крик. Но слишком далеко, чтобы можно было помочь. Бофур отрицательно замотал головой.  — Не, дорогуша. Холмы искажают звук. Это может быть намного ближе чем кажется. Всё зависит от… Фили, ни с кем не советуясь, направил пони в сторону звуков. Кили не отставал от него ни на шаг, так что братья двигались почти как единое целое. Тауриэль повернулась к Бофуру. Гном в ушанке скривился.  — Ох уж эти юнцы, всё бы им повыпендриваться! — он пожал плечами, отвечая на её пристальный взгляд, — Всё как всегда. Еле живых вытащили с поля боя? Плевать! Они не успокоятся, пока не выиграют другую битву. Поделившись этой информацией, мориец направил своего пони следом за двумя младшими гномами. Тауриэль смотрела, как они удаляются, а потом быстро поехала за ними, удивляясь переменам, которые произошли в её жизни. Всего несколько недель назад она была капитаном королевской гвардии и наверняка отказалась бы от выяснения обстоятельств происшествия, которое случилось за пределами их территории. Данные ей приказы не позволили бы ей вмешиваться или оказывать помощь. А сейчас… Сейчас она ехала в компании гномов, которые целенаправленно мчались навстречу неизвестности, чтобы… что? Проверить себя на прочность в схватке с неизвестным врагом, едва исцелившись от ран? Похоже, из одной крайности её угораздило попасть прямо в другую. И всё потому, что один красивый гном не смог держать язык за зубами, рассказывая ей про огненную луну. Тауриэль улыбнулась, подгоняя свою лошадь, чтобы не отстать. *********  — Орки. Слово было произнесено полным отвращения шёпотом. Заходящее солнце открыло им весьма неприятную картину. Окружённый со всех сторон купеческий обоз жался к скальной стене. Орки тыкали в пленников отобранным у них же оружием и облизывались, отпуская похабные комментарии. Фили не скрывал отвращения. Его горящие глаза лихорадочно оглядывали охранников каравана. Двое были явно мертвы, и их тела орки уже начали разделывать на мясо. Остальные пятеро были подкуплены. Было совершенно очевидно, что они предали хозяев ради взятки. Эльфийка опытным взглядом изучала окрестности. Двенадцать невинных жертв, среди которых по меньшей мере трое подростков. Пять хорошо вооружённых охранников. И как минимум восемь орков. Нападающие превосходили торговцев всего на одного, но этого было далеко недостаточно, чтобы уравнять счёт. Торговцы были напуганы и вряд ли смогли бы защищаться. Одни были молоды, другие — слишком стары.  — Варгов нет, — прошептал Кили.  — Они спустились с гор в поисках пищи. Их выгнали из клана, потому что они слишком слабы, — зашептала эльфийка в ответ. Ей уже приходилось видеть такое раньше. У некоторых из орков были застарелые раны, у других не было рук. Для своего племени они были бесполезны, и их бросили на произвол судьбы.  — Они объединились для грабежей и разбоя. Они молча наблюдали, обдумывая все варианты и возможности. Они могли бы просто уйти, и их бы никто не заметил. В конце концов это был человеческий торговый обоз.  — Терпеть не могу орков, — заявил Фили, блестя глазами. Сейчас он видел перед собой только бесконечные волны орков, троллей и гоблинов, которые катились к нему. К нему, к Кили и Торину…  — Терпеть не могу орков. Бофур чуть сместился, готовясь бежать, если Фили вдруг вздумается кинуться в атаку без предупреждения. Он видел напряжение в позе молодого гнома со светлыми волосами. Никто из них не уйдёт. Не этой ночью.  — Даже если мы оставим пони здесь и нападём внезапно, мы не сможем забрать этих торговцев и ускакать с ними. У нас всего пять пони, да и те уже везут и нас, и нашу поклажу. Кили ухмыльнулся, но в его улыбке не было ни капли радости, только мрачная жажда убийства и мести.  — Вместе с людьми нас будет больше. Тауриэль чуть заметно качнула головой.  — Нет. Не похоже, чтобы хоть кто-то из этих людей был способен сражаться.  — Тогда хорошо, что каждый из нас стоит трёх орков, — упрямо возразил Кили. Но ты до сих пор ранен! Тауриэль хотела это закричать, но не стала, а вместо этого прикусила губу. Она понимала, что ещё многого не знает о гномах и особенно о Кили. Но в одном она не сомневалась — гордости у него было хоть отбавляй, и напоминание о ранах только ещё больше раззадорит его. Поэтому она прошептала нечто совсем другое:  — Mela означает любовь. Amin mela lle. Я люблю тебя. Он широко распахнул глаза, пожирая её горячечным взглядом.  — Ты говоришь мне это теперь? Тауриэль посмотрела на него в ответ; в её собственных зелёных глазах полыхал такой же огонь. Смысл её слов был предельно ясен. Если она не признается ему сейчас, а их атака обернётся поражением, другого шанса просто может не быть. Силуэт Фили чётко вырисовывался на фоне заходящего солнца. В этот момент он запрокинул голову и заорал:  — Baruk Khazad! Khazad ai-menu! * Орки внизу замерли, отвлекаясь от своего злобного торжества, и насторожились. Двое из них умерли мгновенно, не сходя с места. Тому, что стоял рядом с пленниками, отправленная по идеальной дуге стрела вонзилась прямо в сердце. Другому вторая стрела пробила горло. Бофур тоже выкрикнул в небо гномий боевой клич и следом за Фили врубился в свалку как раз в тот момент, когда первый кинжал старшего из братьев воткнулся в грудь человека, который всего мгновенье назад получил свою плату за предательство. * гномий боевой клич (Топоры гномов! Гномы идут на вас!)