Потомки Дурина

Фили со стоном плюхнулся за стол. Бофур ухмыльнулся молодому приятелю и пододвинул к нему тарелку с горкой пышных рулетов, испечённых для завтрака.  — Что, чуток штормит? Блондин поморщился и мотнул головой, давая понять, что с ним всё хорошо.  — Порядок, — он замычал, тут же пожалев о движении. Прямо перед ним на стол с глухим стуком опустилось большое блюдо с яичницей — рядом с блестящими студенистыми желтками лежали жирные полоски шипящего, пузырящегося бекона. В животе сразу разразилась настоящая буря, и Фили отшатнулся от блюда, как от огня. Он глянул вниз, на тарелку, откуда на него таращились нетронутые яичные желтки, а потом поднял глаза на ту, которая смотрела на него сверху вниз. Другая дочь Дерна выгнула бровь, будто проверяла, решится ли он что-то сказать. Телду. Фили с трудом вспомнил её имя.  — Спасибо, — он проглотил ком в горле; показывать, что есть он сейчас не в состоянии, очень уж не хотелось. Бофур с ухмылкой разломил запечённый рулет с начинкой из фиников.  — Ну и вкуснотища. Дерн, слегка побледневший по сравнению с привычной своей смуглотой, сидел во главе стола и улыбался.  — Отстань от нас, девушка, — снисходительным тоном заворчал Фили, — Ну пропустили мы пару кружечек пива и что такого.  — А может, три или четыре, — Бофур радостно подмигнул, соглашаясь. Дерн вздохнул.  — Пять или семь.  — Ты пропустил шесть, — заметил мориец; по сравнению с заторможенностью Фили он выглядел просто живчиком. Телду тоже вздохнула в ответ.  — Шесть было задолго до того, как я пошла спать. А вы продолжали пить до самого рассвета. Она подцепила вилкой кусок ветчины и с фальшивой улыбкой плюхнула его на тарелку молодого гнома.  — Да брось, дорогуша. Мы поднимали кружки в память твоего дяди. А ещё за то, что твой брат в целости и сохранности вернулся домой, — буркнул Фили, с угрюмым видом глядя в свою тарелку. Дерн и Бофур удивлённо переглянулись, пряча улыбки. Телду с изумлением подняла брови.  — У меня нет брата. Фили кивнул, наколол кусок идеально поджаренного бекона, раздумывая, не попросится ли тот обратно, если его всё-таки удастся проглотить, и нахмурился.  — Ученик пекаря. Ну тот наглый, неблагодарный сопляк, которому не помешает настучать по тупой башке, чтоб знал, как себя вести. Бофур грустно понурился. Дерн побагровел, изо всех сил стараясь не расхохотаться. Молодая гномка слушала, всё больше раздражаясь и негодуя. Она взяла нож и, пододвинув тарелку ближе к себе, принялась с показным усилием нарезать ветчину на маленькие кусочки. Фили смотрел, заворожённый аккуратной точностью её движений.  — Прости, он же твой брат. А братьев не выбирают. Телду подняла на него взгляд. Только сейчас он заметил, что глаза у неё бледно-голубые, почти пугающие. Она посмотрела на него в упор.  — У меня. Нет. Брата. Накануне вечером Фили слишком много выпил да к тому же не выспался, поэтому соображал туго. Он глянул на Бофура, однако тот уклонился от его взгляда. Фили перевёл взгляд на Дерна — хозяин дома с красной физиономией чуть не лопался от усилий, которые прилагал, чтобы не рассмеяться. Над ним. Наконец, он оглянулся на девушку, которая ухмылялась ему во весь рот. Обрывки мыслей в его голове наконец-то начали складываться в нечто цельное. Фили моргнул. Раз. Потом ещё один.  — Ты ученик пекаря?  — Неблагодарный. Наглый. И тупоголовый, — ехидным тоном проговорила она, — Да и ты у нас не особо умён. Удар попал в цель.  — А может, это ты не настолько заметная? — выпалил Фили, не задумываясь о том, что сказал. Дерн перестал смеяться, переводя взгляд с молодого гнома на дочь и обратно. Бофур со стоном стукнул себя кулаком в левое ухо.  — Ох, парень. О своих словах Фили пожалел мгновенно. Он и глазом не успел моргнуть, как его завтрак вдруг оказался у него на голове. Желток стекал по усам, обволакивая вплетённые в них бусины. Блондин склонил голову набок, с раздражением глядя, как девушка уходит.  — Кажись, я ещё легко отделался. Дерн поперхнулся и, пожав плечами, кинул ему салфетку. В комнату счастливо ухмыляясь вошёл Кили вместе с Тауриэль. Эльфийка выглядела озадаченной.  — Кажется, Телду чем-то недовольна, — она повернулась и, увидев Фили, застыла, — Ты разучился пользоваться столовыми приборами? Бофур расхохотался, чуть не свалившись со скамьи. Фили окинул его злым взглядом и вытер лицо. Кили ткнул пальцем ему в лоб.  — Пропустил, — услужливо подсказал он, хотя на самом деле показывал на единственное чистое пятно на лице брата.  — Ты поздновато, — огрызнулся на него Фили. Кили ответил ухмылкой, в которой не было ни капли раскаяния. Утром он проснулся оттого, что Тауриэль играла с волосами у него на груди, изучая его тело.  — Я был… занят. В комнату вошла Клидет. Увидев Фили, девушка округлила глаза, а потом подошла к нему с большой кружкой, в которой плескалась какая-то красноватая жидкость. Хлопая длинными ресницами, хорошенькая гномка пригладила свои рыжевато-золотистые кудри.  — Вот, это тебе поможет. Фили сморщился, понюхал и осторожно глотнул на пробу. Убедившись, что опасности нет, он одним махом осушил половину кружки, довольно рыгнул и кивнул.  — Премного благодарен. Ну хоть кто-то знает, что нужно утром бедному парню с похмелья. Дерн скорбным взглядом окинул свою вертлявую дочь.  — Это был мой напиток.  — Я принесу тебе другой, папа, — пообещала Клидет. Она забрала у Фили салфетку и окунула в воду, чтобы помочь молодому гному смыть остатки яйца. Дерн долгое время рассматривал своих дочерей, а потом вздохнул.  — У меня две чудесные красавицы-дочери, это настоящее богатство. Бофур задумчиво кивнул.  — Воистину так. А ещё я тебе сочувствую, — добавил он c шутливой торжественностью. Глава семьи со вздохом оторвал свою младшую дочь от Фили и отослал её обратно на кухню. Клидет с неохотой подчинилась. Тауриэль проводила её странно-застывшим взглядом, но прежде чем она успела хоть что-то спросить, Дерн кашлянул, явно желая начать разговор.  — Немногие здесь знают, кто вы на самом деле, — медленно начал он. Бофур с серьёзным видом кивнул. Фили допил остатки предложенного ему лекарства от похмелья, а Кили с Тауриэль перестали наполнять тарелки для завтрака и приготовились слушать.  — Но вы оба слишком хорошо известны. Во всяком случае, ваш дядя. Наследники Дурина? Любой гном, с которым вы можете повстречаться, захочет знать, кто вы, и кто ваши родичи. Бофур опять кивнул, его весёлое настроение исчезло без следа.  — Ага. Я уже думал об этом. Фили вдруг почувствовал себя так, словно только что проглотил горькую пилюлю.  — Да. Один только Кили выглядел растерянным; на самом деле он никогда не думал о том, чтобы оставить прежнюю жизнь позади, в таком ключе.  — Ваши имена — не настоящие, хвала Создателю, — при этих словах эльфийка испуганно посмотрела на Кили, — Но…  — Настоящие имена? Вопрос Тауриэль напугал Дерна, который в этот момент совсем не обратил внимания, что она не была гномкой. Кили погладил её по руке, переплетая её изящные пальцы со своими.  — Поговорим об этом потом, — ответил он и хмуро глянул на Дерна, — Имена изменить будет легко, а вот как быть с предками… Тауриэль заёрзала; от мысли о том, что имена гномов придётся изменить, ей стало неловко. Пытаясь утешить и придать уверенности, Кили сжал её руку.  — Да, история должна быть правильной, — Бофур вздохнул, накалывая на вилку последний кусок бекона. Гномы гордились своей историей и семейными связями и рассказывали о них при всяком удобном случае. Дерн подался вперёд, лицо у него было чрезвычайно серьёзное.  — Парни, у меня есть предложение. Я знаю о вас так много не только потому, что мой двоюродный брат служил у Железностопа, но ещё и потому, что старый Хамнар когда-то знал вашего отца. Фили задумчиво помолчал, вспоминая времена детства.  — Хамнар Меднонос? Бофур повеселел, когда Дерн кивнул в ответ.  — Я знавал его давным-давно. Уже тогда он был старым, — медленно произнёс игрушечник. Кили наморщил лоб, соображая.  — Сын Хама, сына Тамнара? Мать говорила, что он тот ещё сквернослов, но крепкий как скала.  — Потерял ногу из-за несчастного случая в шахте после того, как умер ваш отец, — говорил Дерн, — Переехал сюда и копал помаленьку, чтобы заработать на жизнь. Хороший был гном, умер два года назад. Ему было почти двести тридцать. Фили медленно кивнул; его мозги заработали вместе с чувством голода. Он взял сдобный финиковый рулет и отломил от него кусок.  — А детей у него не было?  — А кто будет возражать? Старый Хамнар служил вашему отцу верой и правдой. Никогда и слова плохого о нём не сказал. А что если у него было двое мальчишек, которых он назвал в честь сыновей своего погибшего господина? Такое же может быть. Кили просиял.  — Ты хочешь сказать… мы можем оставить наши имена? По мере разговора Тауриэль немножко расслабилась. Идея смены имён ей не нравилась, даже если она и была оправданной. Для эльфов имена имели очень большое значение.  — Его историю мы уже знаем. Во всяком случае, часть, — Фили бодро откусил от своей булочки, — Вкусно. Дерн с ухмылкой приподнял бровь.  — Скажи Телду. Это её работа. Молодой гном насупился, как будто вместо сдобного рулета с финиками жевал опилки.  — Да неважно.  — Согласен, это может подождать. Так безопаснее, — добавил Бофур и повернулся к хозяину, — Ты знаешь родословную Хамнара? Дерн согласно кивнул.  — Пришлось. Мы много лет были соседями, — он помолчал, — После него остался участок и дыра в земле. Городские власти… в общем, они не знали, что с этим делать, и я пообещал проверить, может, кто-то из семьи Хамнара заинтересуется его имуществом. Они до сих пор хранят все бумаги. Что, если я скажу им, что пришли его сыновья? Фили откинулся назад, быстро просчитывая в уме варианты.  — Неужели всё так просто? Бофур разгладил усы, обдумывая ситуацию со всех сторон.  — Если гномы, которых они знают много лет, поклянутся, что вы родичи Хамнара, кто станет возражать? Эльфийка нахмурилась.  — И они вот так просто отдадут его имущество? Фили покачал головой.  — Наверное, город назначит налог, и его придётся заплатить. Дерн кивнул.  — Да. Но остался дом. Нужен ремонт и всё такое. Но всё не так плохо. И ещё маленькая шахта, в общем, на жизнь хватит. Кили усмехнулся. Тауриэль положила руку ему на плечо.  — Ты ничего им не должен. Даёшь им историю, дом. Не будет грубостью спросить, почему? Лицо Дерна стало сконфуженным. Он повёл плечами и глубоко вздохнул.  — Я не стану поддерживать их, если им вздумается пойти против короля Даина, — он усилием голоса подчеркнул титул, и Кили вздрогнул, — Но… они же наследники Дурина, так ведь? Я не могу повернуться к ним спиной. Я долго думал об этом, но… род Дурина.  — Мы заплатим налоги, — решительно заявил Фили. Дерн приподнял брови и одарил блондина долгим взглядом. У парня есть на это деньги? В глубине души ему было интересно, были ли у молодого принца какие-то сбережения, которые сделали бы его подходящим ухажёром для его дочери. Так-так. Фили откинулся назад, мельком глянул в сторону кухни, а потом опять повернулся к Дерну.  — У меня нет титула. Уже нет. Он замолчал, как будто давая понять, что титул — это всё, чего он лишился. Хорошее образование, тренировки, состояние и сила характера — всё это осталось с ним. И он был полноправным Королём-под-Горой. Дерн сжал губы.  — Теперь у тебя есть имя Хамнара. И его дом, если только ты сможешь отстоять его перед членами совета. Все они люди, — о том, что Фили мог бы претендовать на что-то ещё, он тоже умолчал. Парень кивнул. Он понимал, что только что фактически дал этому суровому, но честному гному обещание доказать, чего стоит. Кили казался каким-то потерянным. Он почесал в затылке и вздохнул.  — Так я до сих пор Кили или как? Он замолчал и сердито зыркнул на брата, когда недоеденный кусок финикового рулета рикошетом отскочил от его головы. ********* Неделю спустя, вскоре после рассвета Тауриэль с каким-то странным беспокойством осматривала громадный дом. Ну, не то, чтобы она это показывала.  — Прочный фундамент, — Фили с Бофуром обсуждали ремонтные работы, которые уже были закончены, и те, которые ещё предстояло начать, — И перила крепкие; хорошие, толстые. Те три ступеньки, о которых мы говорили, уже заменили. Эльфийка потянулась к перилам, чувствуя под рукой твёрдую древесину. Крепкое, прочное дерево, не поддающееся нажиму. И сработано было на славу. Она сжала пальцы, будто пытаясь успокоить себя. На споры с людьми из совета у них ушло три дня; пришлось даже привести нескольких гномов, которые клятвенно подтвердили происхождение Фили и Кили и их права. И теперь у них был дом.  — Тауриэль? Любимая? — позвал голос Кили откуда-то сверху, — Где планы комнаты, которые я чертил? Рыжая натужно сглотнула и огляделась, блестя зелёными глазами. Дом был просторным — просто чудесным — и однако же она волновалась. И ничего не могла с этим поделать. Всю неделю в городе на неё странно смотрели. Неодобрительно. В прихожую вернулся Фили и крикнул куда-то вверх по лестнице:  — Твоя жена должна планировать, а не ты! Наверху оглушительно затопали, и Тауриэль вздрогнула. Заметив её испуг, блондин ухмыльнулся.  — Да он просто проверяет доски на полу. Ну, чтоб убедиться, что сделано как надо. Тауриэль длинно, с придыханием выдохнула и отвернулась. Быстро пройдя коридор, она оказалась на кухне, то есть совсем не там, где хотела бы быть. Она резко остановилась, развернулась — прямо перед ней, подозрительно сощурившись, стоял Фили.  — Всё хорошо? Ты похожа на певчую птичку в свежевырытой шахте. Застигнутая врасплох, эльфийка глядела на него, совершенно не понимая, о чём он. Фили пристально смотрел в её растерянное лицо.  — Эм, неважно. Слушай, если Кили чего-то там натворил…  — Он ничего не сделал, — Тауриэль говорила торопливо, будто удивляясь, что Фили вообще мог такое вообразить. Изумлённый, он просто молчал, изучая её.  — Я не уверена, что хочу здесь остаться, — нехотя призналась она, — Я знаю, что тебе, Кили и Бофуру нравится эта идея, и здесь удобно начать всё с начала, тем более, что есть возможность сохранить ваши имена. Фили немного расслабился, списав перемену её настроения на «женские причуды».  — Нам не обязательно тут оставаться. Да, это неплохой вариант. Место хорошее, в самый раз, чтобы начать новую жизнь. Но не обязательно жить в этом доме всегда. Мы можем побыть здесь, пока не построим дом, в котором тебе будет удобнее. Тауриэль качнула головой, не зная, как объяснить. Она всегда знала, чего стоит. Знала, где её место, всегда была уверена в своих способностях и почти никогда ни в чём не сомневалась.  — Дело не в доме. Этот город… Чувствуя себя как-то неловко, Фили ткнул пальцем вверх.  — Дай я позову Кили, — предложил он.  — Нет! Её белая рука метнулась вперёд, с удивительной силой схватила его толстое предплечье. Блондин молча таращился на жену брата, не понимая, что могло её так взволновать.  — Тауриэль?  — Я должна готовить? Скорее всего, этот вопрос вырвался у неё только потому, что они были на кухне, и не имел ничего общего с её настоящими страхами. Фили похлопал себя по животу, мотнув головой.  — Мы только что перекусили в городе. Он скривился, вспоминая переговоры и ту кучу денег, которые им пришлось потратить, чтобы заплатить все налоги и купить нужные для обустройства дома припасы. Сокровища, конечно, остались целы, но тратить так много и так быстро всё равно было неприятно. Тауриэль потупилась, потом покачала головой.  — Нурбера отлично готовит. А Телду умеет печь, — она вздрогнула. Фили вздохнул: он наконец-то начинал понимать, в чём проблема.  — Ты спрашиваешь, не ждём ли мы, что ты будешь готовить и убирать для всех нас? Да. Эльфийка испуганно отшатнулась. Он рассмеялся и поднял руку, не давая ей возразить.  — Да шучу я, шучу! Тауриэль ответила ему сердитым взглядом. Фили пожал плечами.  — Готовить умеют гномы любого пола, — объяснил он, — Женщин мало. Мужчины готовят потому что… В общем им приходится, чтобы выжить. Наверное, Нурбера готовит для своей семьи потому, что она сама этого хочет. А Телду выбрала профессию пекаря. Но с таким же успехом она могла бы быть шахтёром, ремесленником, ювелиром. Да кем угодно. Мы не ждём, что ты будешь прислуживать нам. Эльфийка обвела рукой комнату.  — Нет. То есть, спасибо. Я просто хочу знать, может, есть какие-то традиции, которые должны соблюдать женщины-гномы? Гномки. Может, я не делаю того, что должна? — она помолчала, — Что такое настоящие имена? Фили внезапно посуровел и, выждав паузу, скорчил гримасу.  — Кили…  — Кили сказал бы мне всё, что по его мнению меня осчастливит. Он учит меня кхуздулу, а вам с Бофуром это не нравится, — сказала она. Он тяжело вздохнул и поморщился.  — Не то, чтобы не нравится…просто… Ладно, кхуздул — это тайна. Гномья.  — А я эльф. Тауриэль распрямилась, и взгляд её зелёных глаз потускнел. Охваченный неожиданным чувством стыда, Фили ругнулся, нервно пригладил рукой светлые волосы.  — Я о тебе так не думал, — он и сам не был уверен, сказал ли ей правду или солгал. Тауриэль грустно качнула головой.  — Так думаешь не только ты. Молодой гном внезапно заволновался — в её голосе звучали обиженные нотки.  — Что случилось? — резко спросил он. Эльфийка замотала головой, пожала плечами. Фили нахмурился, он чувствовал, что начинает закипать.  — Признавайся или я натравлю на тебя Кили.  — Не надо. Это была не мольба, но где-то близко. Её слова, боль и растерянность в голосе — всё это кружилось в его голове, пока в конце концов Фили не пришёл к неприятному выводу.  — Тебя оскорбили.  — Нет, не прямо, — возразила она, — Но на меня смотрят. Задают вопросы. Например, будем ли мы с Кили жить в одном доме. И что значит обручение. Не только гномы, но даже некоторые торговцы из людей. Фили огорчённо прижмурился.  — Кили! Дуй сюда! Тауриэль распахнула глаза, в шоке от такого предательства.  — Нет. Оставайся, — Фили говорил с уверенностью того, кто привык, чтобы ему подчинялись, — Слушай. По сути вы с Кили женаты. Но традиции гномов не признают обручения. Клянусь Ардой, я и сам никогда раньше о таком не слышал. Люди, по-видимому, тоже. В комнату вошёл Бофур с молотком в руке.  — Парень сейчас на улице. Я могу помочь? Старший из братьев кивнул.  — Тауриэль слышит разговоры о том, что они с Кили на самом деле не женаты.  — Ну… — мориец неловко замялся, — Так оно и есть. Тауриэль скрестила руки на груди — для эльфа вид у неё был уж слишком сердитый.  — Обручение — красивая и почтенная традиция. Обычай голубого и серебряного подарка — это прекрасно.  — Для эльфов, — Фили рассеянно махнул рукой, — Вы с Кили собираетесь жить с эльфами? Тауриэль открыла рот, но не нашлась, что ответить, поэтому просто отрицательно качнула головой.  — Если вы хотите жить среди гномов, то соблюдать гномьи традиции будет лучше всего, дорогуша, — Бофур говорил намного тише и мягче, чем его молодой приятель. Стук кухонной двери, которая вела наружу, заставил их обернуться. Вошёл Кили, оставляя за собой на полу грязные следы. Увидев, что все на него смотрят, он остановился и, быстро сообразив, в чём проблема, постучал своими грубыми сапогами об стену, чтобы стряхнуть грязь.  — Простите, — буркнул он.  — Кое-кто сомневается в чести Тауриэль, — сказал Фили. В комнате сразу повеяло каким-то опасным, смертельным холодом. Эльфийка округлила глаза, видя, как внутри молодого гнома разливается глубокая, готовая прорваться наружу ярость. Он громко скрежетнул зубами, сжимая в ладони нож.  — А?  — Они вроде как видят, что вы двое живёте вместе, хотя не женаты, — казалось, Бофуру было неприятно об этом говорить.  — Кто? — это был не вопрос, а скорее, угроза. Тауриэль посмотрела на любимого с огорчением.  — В этом нет необходимости. Мне всё равно, что вокруг говорят. Мы обручены. Бофур медленно кивнул.  — Какие там сроки? Десять лет вы живёте вместе, хотя каждый из вас в любой момент может уйти, если только не родится ребёнок? Тогда это становится браком? Фили пожал плечами.  — Для людей и гномов они всё равно не женаты. Кили тут же перенёс весь гнев и негодование на брата.  — И ты с ними согласен?  — Нет, не согласен. Я просто объясняю, — блондин по очереди показал пальцем на обоих влюблённых, — Я знаю о ваших чувствах. Только слепой идиот может этого не заметить. Мучительно медленно Кили заставил себя взять себя в руки. Несмотря на то, что из них двоих он обладал более лёгким и живым нравом, впадая в ярость, он мог дать Фили фору.  — Я за ней ухаживаю, — брюнет отпустил рукоять клинка, сгибая пальцы, чтобы снять напряжение, — До весны у меня всё идёт по плану. Фили лихорадочно размышлял.  — Я должен был подумать об этом раньше, тогда не было бы всех этих обид. Слушай, женись на ней сейчас. Кили насупился.  — Весной! У меня есть план. Бофур явно чувствовал себя не в своей тарелке.  — Может, сначала надо бы спросить девушку?  — Это часть ухаживания! — огрызнулся Кили, — Вы всё испортите. Тауриэль смотрела на них едва ли не с отвращением.  — Всё это не нужно. Фили сразу перешёл к сути вопроса.  — Ты беременна? Рыжая обиженно зашипела.  — Если ты забеременеешь до весны, — продолжил он, не обращая внимания на злобные взгляды, которые бросал на него младший брат, — Некоторые могут сомневаться в праве ребёнка на наследство.  — Только не эльфы! — возмутился Кили, и Тауриэль посмотрела на него с благодарностью.  — Ты не живёшь с эльфами, — голос у Фили был какой-то уж слишком спокойный, — Ладно. Кто-нибудь из вас хочет расстаться? Он ухмыльнулся, увидев две пары удивлённых, негодующих глаз.  — Значит, женитесь прямо сейчас. До того, как мы все вместе сюда переедем, — он ткнул пальцем в брата, который уже открыл рот, чтобы ему возразить, — А весной ты всё равно сможешь за ней ухаживать. Бофур усмехнулся.  — Сначала обручение. Потом свадьба. Ну и напоследок ухаживание. В самом деле, зачем делать всё по порядку? Реши проблему: женись на ней по обычаям гномов. Положи конец слухам. Кили молчал, его тёмные глаза искали её взгляда. Тауриэль смотрела на него с неуверенностью.  — Выйдешь за меня? — спросил он. Она кивнула: чтобы согласиться, ей не нужно было раздумывать.  — Я всё равно считаю, что это не обязательно. Фили громко хлопнул в ладоши.  — Чудненько! Сегодня у нас куча дел!  — Сегодня? — Тауриэль почувствовала, как у неё пересохло в горле. Блондин пожал плечами.  — Ну, сестрица, мы же собирались переехать вечером. Если, конечно, ты не хочешь пожить в городе до свадьбы? Тогда сегодня. Осознав его слова, Кили выпучил глаза, глупо ухмыляясь.  — Вот и здорово.  — Здорово? Тауриэль смотрела на любимого, её не покидало ощущение странной спешки. Бофур улыбнулся им всем.  — Свадебная церемония у гномов не такое уж большое дело. Вы могли бы дать друг другу клятвы прямо здесь и сейчас и всего делов. Эльфийка кивнула. Узнав, что ничего грандиозного не предвидится, ей стало намного спокойнее. В глубине души она очень боялась, что ей придётся иметь дело с огромным количеством разных обрядов, о которых она ничего не знала. Фили сурово нахмурился.  — Нет. Нам нужны свидетели, чтобы то, что случилось с Тауриэль, больше не повторилось. Небольшой праздник. Сегодня вечером, в семь. Эль, оленина, скрипка и свадьба. Кили задумчиво закивал.  — У нас нету ни эля, ни оленины. Бофур ткнул в него пальцем.  — Так иди на охоту. И притащи что-нибудь, что можно насадить на вертел. Я достану эль.  — Я найду свидетелей, — радостно согласился Фили, — Уверен, что Дерн и его жена будут рады нам в этом помочь. Кили и Бофур молча разошлись в противоположные стороны. Эльфийка, быстро моргая, переводила взгляд с одной двери на другую.  — Сестра? Тауриэль шагнула к двери, в которую только что вышел Кили.  — Сестра? Она остановилась, когда Фили схватил её за руку.  — Пусть себе идёт. У нас есть кое-какие дела. Эльфийка кивнула; она до сих пор чувствовала себя не очень уверенно.  — Какие дела? — она замолчала; зелёные глаза смотрели на него в упор, — Сестра? Фили залился краской.  — Если позволишь, конечно. Я знаю, что у нас были не самые хорошие отношения, но… Только дурак станет игнорировать чувства, которые вы с братом испытываете друг к другу, — он подарил ей очаровательную улыбку, и даже усы с бородой не смогли скрыть милые ямочки у него на щеках, — Простишь меня? Тауриэль долго изучала стоявшего перед ней молодого гнома со светлыми волосами.  — Что такое истинные имена? — вопрос прозвучал, как проверка. Фили понял её уловку: она просто испытывала его на честность. Он помолчал.  — К чему такие вопросы, сестрица? Эльфийка повернулась, отодвигаясь, и Фили крепче сжал её руку, а потом глубоко вздохнул, собираясь с духом.  — Имена гномов происходят либо из языка эльфов, либо людей, — он говорил строгим, серьёзным тоном: таким голосом обычно поверяют самые глубокие тайны, — Наши имена взяты из диалекта людей в окрестностях Синих гор. Тауриэль уставилась на него с удивлением, потрясённая в равной степени как ответом, так и тем фактом, что он вообще сказал ей то, что она хотела знать. Фили развёл руками.  — Истинные гномьи имена — это тайна. Даже ещё большая, чем кхуздул. Они даются родителями, обычно отцом. О них никогда никому не рассказывают, никогда не говорят вслух и никогда не пишут. Имена, которыми нас называют? Фили, Кили, Бофур, Балин… Они не настоящие.  — А на надгробиях? — Тауриэль чувствовала себя так, словно стояла на зыбучем песке. Блондин покачал головой.  — Нет, даже тогда. Она не знала, о чём ещё спросить. Не была уверена.  — А кто-нибудь ещё кроме гномов знает, что они существуют?  — Некоторые слова Гэндальфа наводят меня на мысль, что он кое-что знает о наших традициях. Уверен, некоторые из эльфийских мудрецов знают. Люди? — он усмехнулся, — Может, очень немногие. Или вообще никто.  — Кили не говорил мне об этом. И своё настоящее имя тоже не называл. И я не стану спрашивать, — пообещала она.  — По правде говоря, я думаю, он не сказал тебе потому, что ему это просто не пришло в голову, — Фили чуть нахмурил брови, — Пока у вас не появятся дети. Мысль о ребёнке от Кили вызвала у неё нежную улыбку. Фили моргнул, не готовый к таким откровенным, неприкрытым эмоциям её улыбки, а потом кашлянул, потирая в затылке.  — Тауриэль, ты просто настоящее чудо. Но ещё удивительнее то, как тебя угораздило влюбиться в моего братца.  — А ты знаешь кого-то получше? Блондин криво ухмыльнулся и мотнул головой.  — Неа. Они обменялись тёплыми взглядами, чувствуя странную родственную связь от того факта, что оба больше всего на свете любили одного и того же озорного гнома с тёмными волосами.