Потомки Дурина

Тауриэль зашла в кухню своего будущего нового дома и принюхалась. Они переедут сюда сегодня. А ещё сегодня у них будут гости. И сегодня она выйдет замуж. Эльфийка оглядела кухню в ожидании вселенского хаоса. Когда она уходила, чтобы купить то, о чём вспомнили буквально в последний момент, Фили с Бофуром собирались готовить праздничный ужин. Тауриэль удивлённо подняла брови. Повсюду лежали груды очищенных, грубо нарезанных овощей, готовых для жарки; в накрытых мисках, куда она заглянула, обнаружилось тесто. Никакого беспорядка не было и в помине — всё стояло и лежало на своих местах. Бофур помешивал в огромном котле какой-то кипящий соус. И Тауриэль чуть не открыла от удивления рот, когда увидела, как Фили раскладывает на противень печенье перед тем, как засунуть его в духовку большой кирпичной печи.  — Парниша притащил хорошего большого оленя? — Бофур что-то мычал под нос, добавляя в соус какие-то травки. Эльфийка покачала головой, ошеломлённая тем, что двое воинов-гномов выглядели сейчас так удивительно… по-домашнему.  — Кили там, на улице, едва ли не петухом кукарекает от радости. Он подстрелил здоровенного кабана, который откормился на зиму, и сейчас разделывает его. Фили поднял голову, победно ухмыляясь во весь рот.  — Вкуснотища! Бофур ругнулся и снял соус с огня, обмотав толстыми полотенцами руки.  — Я думал, будет оленина, — посетовал он, — Теперь надо начинать сначала. Фили не упустил из виду удивлённый взгляд эльфийки.  — Я же говорил. Мужчины-гномы умеют готовить. Рыжая ошеломлённо кивнула.  — Я думала, ты имел в виду какое-то походное мясное рагу, — Тауриэль опустила голову, не отрывая глаз от печенья. Блондин пожал плечами.  — Мама не особо много готовила. А дядя… в общем, пределом его возможностей был горелый тост. Имей в виду, тут нет никаких изысков. Простая, сытная еда. Бофур рассмеялся, соглашаясь.  — В Райвенделле нас так не кормили. Фили с хитрой усмешкой дёрнул плечом.  — Всё просто: ты либо учишься готовить, либо будешь голодать, — он посмотрел на эльфийку, которая этим вечером должна была стать женой его брата, — Ты достала картошку? Тауриэль молча подняла большую сумку так, будто та была легче пёрышка. Фили с ухмылкой показал на мусорное ведро.  — Надо помыть, почистить и порезать.  — Этим займётся Клидет, — Нурбера зашла в кухню и сразу же объявила о своём присутствии, — А у нас с Тауриэль есть дела. Рыжая эльфийка уставилась на гномью матрону с удивлением.  — В самом деле? Юная гномка не стала возражать против чистки картофеля, в конце концов это означало, что рядом с ней на кухне останется восхищённый мужчина. Девушка перевела взгляд с Фили на Бофура. Двое мужчин. Она очаровательно улыбнулась. Нурбера знаком велела эльфийке идти за ней и повернулась, чтобы выйти из кухни. Женщина явно привыкла к тому, чтобы ей беспрекословно подчинялись. Тауриэль не стала колебаться, выбор у неё был небольшой: пойти за гномкой или чистить картошку с двумя гномами, которые всё утро изводили её. Эльфийка вошла в главный зал, отметив про себя, что несмотря на малое количество мебели, комната не выглядела пустой, скорее просторной и чистой. Она удивлённо остановилась. Перед ней стояли три незнакомых гнома. Все трое были уже в преклонном возрасте; у двоих бороды имели оттенок помеси соли и перца, а третий был совершенно седым. Они глядели на неё пристально, будто оценивали про себя. И ни один не улыбался. Нурбера нервно вытерла руки о платье.  — Тауриэль, это другие гномки из нашего района. И они оказали тебе честь тем, что пришли сегодня сюда. Старшая из трёх женщин тихонько фыркнула, как будто не соглашаясь с Нурберой.  — Хуакил, — она сурово кивнула и показала на двух других, — А это Тах и Раэт. Тауриэль не совсем понимала, что происходит, однако чувствовала, что её молчаливо оценивают. Во-первых, её шокировал факт, что три незнакомых ей гнома оказались женщинами. Они выглядели точь-в-точь, как некоторые мужчины этой расы, которых она встречала. Украдкой глянув в обеспокоенное лицо Нурберы, Тауриэль поняла, что происходит что-то очень важное. Она прищурилась, стараясь запомнить названные ей имена. Ту, что повыше, звали Тах, другая, с косичками в бороде, звалась Раэт.  — Для меня большая честь познакомиться с вами. Хуакил снова фыркнула, и Тауриэль сжала зубы. Гномки окружили высокую эльфийку, разглядывая её с ног до головы.  — Бёдра слишком узкие, — презрительно процедила Раэт.  — А про грудь и говорить нечего, — заявила Тах. Тауриэль стиснула челюсти. Если так дальше пойдёт, то к тому времени, когда встреча подойдёт к концу, у неё опухнет голова.  — И бороды нет, конечно, — очевидно, опять настала очередь Раэт, — И нос слишком тонкий. Гномку явственно передёрнуло.  — Тощая. И подержаться не за что, — сухо объявила Тах, — Подскакивать на костях мало радости. Бедняга. В надежде успокоиться Тауриэль сделала глубокий вдох. Если сейчас она потеряет самообладание, быть беде.  — Ты про этого Кили? Гордости у парня ни на грош, — опять заговорила Раэт.  — Дурак, — согласилась с ней Тах, — Слепой идиот.  — Плевать, что вы думаете обо мне, — рявкнул эльфийка в ответ, — Но не смейте больше произносить имя Кили своими грязными губами или я вырву мерзкие языки из ваших бородатых ртов! Хуакил снова фыркнула, только в этот раз всё закончилось громким, пронзительным смехом. Старшая гномка глянула на Нурберу; та выглядела застенчивой, но довольной.  — Я бы не стала этому верить, — хриплым голосом проговорила она. Раэт с улыбкой хлопнула Тах по спине.  — А эльфка-то с характером. Слыхала я, что чувства у эльфов не в чести. Тауриэль переводила взгляд с одной улыбающейся бородатой гномьей матроны на другую.  — Вы слыхали неправильно, — её голос звучал немного потерянно.  — А ещё я слышала, что по эльфийским законам ты уже замужем, — продолжила Хуакил. Голос у гномки по-прежнему был глубокий и хриплый, однако в этот раз звучал намного теплее. Эльфийка кивнула.  — Но не по гномьим. Сегодня мы это уладим.  — Ты беременна? — едва ли не с надеждой спросила Тах. Тауриэль гордо выпрямилась, крайне изумлённая тем, что эта незнакомая женщина посмела задать ей такой личный вопрос. Раэт поджала губы.  — Что-то непохоже. Но ты ведь пытаешься, милочка? Щёки эльфийки окрасились нежно-розовым цветом, и три пожилых гномки понимающе усмехнулись.  — Колыбель обычно вручает старшая женщина в каждой общине, — объявила Хуакил; в не по возрасту ярких глазах гномки трепетал озорной огонёк, — И мы надеемся, что ту, которую мы отдадим тебе, ты в свою очередь передашь другой невесте. Отойдя от потрясения, эльфийка машинально кивнула. Ей собирались подарить колыбель?  — А не слишком ли рано? Нурбера качнула головой.  — Таковы наши традиции. Эти колыбели вырезают вручную и часто в течение многих поколений передают из рук в руки в одной и той же общине. Именно в этот момент Тауриэль осознала, что все эти женщины всё-таки примут её как жену Кили. И мать его детей. Тауриэль торжественно выпрямилась и низко поклонилась трём гномкам в знак благодарности.  — Обещаю передать колыбель следующей невесте. Гномьи матроны улыбнулись, довольные тем, что эльфийка поняла и по-настоящему оценила всю важность их предложения. Раэт с усмешкой пригладила косички в бороде.  — Ну конечно, если тебе она уже будет не нужна. Надеюсь, колыбель будет занята одним ребёнком за раз. Тах нахмурилась.  — У эльфов бывают близнецы? — с любопытством поинтересовалась она. Тауриэль улыбнулась.  — Да, но не часто. В моей семье такого никогда не случалось.  — Но ты же хочешь много детей, правда? — с интересом спросила Хуакил, улыбаясь в седую бороду. Тауриэль кивнула — впервые за сегодняшнее утро она немного расслабилась. Тах смотрела на хорошенькую эльфийку, сияя лицом.  — Я родила пятерых. Рослые, прекрасные парни. Раэт нахмурила брови.  — Да ты не бойся. У большинства гномов бывает от двух до трёх детишек, — она многозначительно посмотрела на подругу, как будто взглядом просила её не пугать новобрачную. Но эльфийка не испугалась.  — Я надеялась, что у меня будет шесть или семь, — призналась она, — У эльфов обычно большие семьи. Гномки уставились на неё во все глаза. Наконец Нурбера посмотрела на старших женщин и кашлянула.  — Похоже, ей колыбель понадобится немножко дольше обычного, — заметила она с невозмутимым выражением на лице. Потом были весёлые шутки и смех, не говоря уже о непристойностях по поводу того, каким образом можно забеременеть так много раз. В конце концов Хуакил резко хлопнула в ладоши.  — Итак, девочка. Ты готова к сегодняшнему вечеру? Тауриэль стояла неподвижно, чувствуя, как глубоко в душе расцветает надежда.  — Нет. Не готова. Я понятия не имею, что должна говорить или делать. Кили и остальные… не были со мной особенно откровенны. Тауриэль не хотела раздувать из мухи слона; она душила в себе любые сомнения и искушения, которые могли вынудить её пытаться тайком получить так необходимые ей ответы. Тах кивнула и подалась назад, чтобы ещё раз внимательно рассмотреть будущую невесту.  — Ты пойдёшь на свадьбу в таком виде? Эльфийка неуверенно отступила.  — Я собиралась переодеться. Но нарядного платья у меня нет. Раэт поджала губы, глядя на неё с прищуром.  — Слишком уж ты похожа на эльфа.  — А я и есть эльф, — ответила Тауриэль, подчёркивая очевидную незыблемость этого утверждения. Нурбера склонила голову набок и улыбнулась.  — Нужно заплести тебе волосы. Эльфийка подняла руки, коснулась роскошного водопада своих прямых, длинных рыжих локонов.  — У меня уже есть косы. Это была правда. Две тонкие косички начинались у висков и скреплялись на затылке серебряным зажимом для волос, который Кили подарил ей в момент обручения.  — Гномьи косы для сегодняшней церемонии, — строгим голосом объявила Раэт, и остальные женщины согласно закивали, — Эта заколка… Тауриэль упрямо сжала губы.  — Это подарок от Кили, — её зелёные глаза заблестели, — И я её не сниму. Каждое сказанное слово выражало непоколебимую серьёзность её намерений. Сбитые с толку непреклонностью её голоса, гномки переглянулись. Наконец Хуакил кивнула.  — Ладно, пусть останется. Но ты же не станешь возражать против гномьих кос на сегодняшний вечер? ********* Кили, насвистывая, ввалился в кухню и, увидев Бофура, подмигнул.  — Кабанчик вымыт, выпотрошен и насажен на вертел. Ждёт соуса и специй. Мориец кивнул.  — Огонь хорошо разгорелся? Кили подумал об огромной яме для костра, на котором им предстояло готовить, вырытой под открытым небом, и мотнул головой.  — Почти. Ещё где-то минут пятнадцать. Как раз хватит времени, чтобы подготовить зверюшку для жарки. Бофур с ухмылкой взял горшок с соусом и большую щётку.  — Это будет нечто! Кили подошёл к лохани для стирки. Ему нужно было привести себя в порядок; разделать здоровенного кабана — та ещё работёнка, не говоря уже про грязь и пот от жара костра. Он посмотрел на Клидет, которая резала уже почищенную картошку.  — Рад тебя видеть, душечка.  — Клидет рассказывала, как красив Брукшир весной, — Фили очень старался скрыть смертельную скуку в голосе. Кили понимающе ухмыльнулся.  — Фили обожает весну. Это его любимое время года. Девушка мило улыбнулась, а Фили окинул младшего брата злобным взглядом.  — Получишь ты у меня теперь печенья.  — Печенье? — Кили развернулся — с его мокрых рук на пол капала вода — и расплылся в глупой, счастливой улыбке, — Ой, братец. Фили глянул на овощи, которые перемешивал с маслом и специями.  — А кто сказал, что это тебе? Однако Кили было уже не остановить. Он подскочил к кирпичной печи, но Фили схватил полотенце, скрутил его валиком и шлёпнул брата по руке, не давая открыть духовку.  — Нет! Клидет наблюдала за ними с растерянным видом.  — Это же просто печенье, — запротестовала она. Её удивляло то, как быстро она перестала быть центром внимания; она не привыкла, чтобы мужчины её игнорировали. При виде притворно обиженной физиономии младшего брата, который принюхивался к запаху из духовки, Фили ухмыльнулся. Всё это началось, когда они были ещё детьми. Когда-то давно их дядя привёз из короткой поездки неожиданное угощение. Ему подарили печенье с изюмом, но изюм Торин не любил, а потому, вернувшись домой, отдал лакомство племянникам. Для двух мальчишек это было нечто совершенно невиданное. Кили тогда был ещё маленьким, и печенье пришлось ему по душе. Больше того, он им буквально бредил. И кроме того, это был первый раз, когда дядя что-то ему подарил. Поэтому когда всё закончилось, он просил, умолял, даже рыдал, выпрашивая печенье. Однако печенья для мальчишки у Торина больше не было, да и времени тоже. Теперь-то Фили понимал, что дядя просто не знал, что делать с двумя мальцами, которые росли без отца, особенно с младшеньким. Обучать Фили, который был старшим, ему было намного проще. А вот Кили для тренировок был тогда ещё слишком мал. Смотреть, как Торин тренирует Фили, а его нет, мальчику было тяжело. А что до Дис… что ж, она в то время была поглощена горем. Ей больше хотелось тискать и обнимать своего младшего сына, чем чего-либо ещё. Кроме того, пекарь из их бедной матери был, прямо сказать, неважный. Поэтому Фили постоянно крутился вокруг других гномок, пока женщины не спросили, что ему нужно, а получив ответ на вопрос, с радостью показали, что и как нужно делать. Так что печенье тогда испёк именно Фили, а потом обманул брата, сказав, что угощение ему передал дядя. Со временем всё изменилось. Кили подрос, и Торин начал обучать и его тоже. Печенья больше не было, пока он однажды не простудился из-за какой-то авантюры, которую выдумал Фили и которая отчего-то пошла наперекосяк. Вот тогда-то Кили опять вспомнил про печенье, а позже признался, что всегда знал, кто именно готовил ему любимое лакомство.  — Я могу испечь чудесное печенье с пряностями, — как бы между прочим проговорила Клидет, хоть и было заметно, что скромность эта была напускная, фальшивая. Ни один из братьев даже не глянул в её сторону. Кили облокотился о кирпичную стенку печи, не сводя глаз с дверцы духовки.  — Ну сколько ещё? — заныл он совсем как в детстве. Фили негромко рассмеялся.  — Ещё минут пять. Кили застонал.  — Так долго, — он нетерпеливо пнул кирпичную стену. Послышался стук в дверь, но брюнет, в отличие от остальных, не обратил на него никакого внимания — он не отрываясь смотрел на духовку. Бофур пошёл открывать боковую дверь и крикнул ему:  — Подбери слюни, парень. Это неприлично. Младший из братьев рыкнул в ответ какую-то непристойность.  — Ну долго ещё? Но когда в кухню зашёл юноша-человек, даже Кили всё-таки повернулся в его сторону. Это был молодой стражник, который дежурил на стене, когда они только пришли в Брукшир; тот самый, что был так недоволен тем, что в городе появились новые гномы. Фили пододвинулся ближе к Клидет, а Кили заслонил девушку собой. Молодая гномка стояла в дальнем конце кухни, далеко от обоих дверей, одна из которых вела на улицу, а другая — в жилые комнаты.  — Ты пришёл по делу? — властно спросил у парня Фили. Юноша уставился на свои сапоги, а потом поднял глаза на светловолосого гнома.  — Мой отец хотел поблагодарить вас за приглашение на свадьбу. Кили шумно засопел. Он и знать не знал, что Фили пригласил на вечер людей. Его тёмные глаза метнулись в сторону брата, но язык распускать он всё же не стал.  — Кстати, я Девен, — одетый в форму стражника парнишка ударил себя кулаком в грудь, — Отец говорит, что не знает, какой подарок будет считаться уместным. Бофур, который стоял у двери за спиной у юноши, глянул на Фили и пожал плечами. Интересно, как этот парень умудрялся служить в городской страже, если вот так запросто становился к любому незнакомцу спиной? Фили тоже пожал плечами в ответ, его мысли были заняты предыдущим вопросом.  — А что бы вы подарили на человеческой свадьбе? Девен нерешительно повёл плечами, неловко переминаясь при этом с ноги на ногу.  — Ну, папа сказал… в общем, он знает, что вы заказали эль на сегодняшний вечер, поэтому он велел нам с братьями принести ещё два бочонка в качестве подарка. Кили просиял. Внезапно перспектива присутствия людей на его свадьбе уже не казалась ему такой уж неприятной.  — Как мило! Он радостно потёр руки. Фили кивнул, он тоже был приятно удивлён.  — Пожалуйста, поблагодари отца от нашего имени. Девен кивнул, разглядывая свои ноги. После долгого молчания Фили глянул на брата, но тот только дёрнул плечом. Наконец блондин откашлялся.  — Что-то ещё? Юноша так покраснел, что гномы забеспокоились. В конце концов он смущённо пожал плечами.  — Говорят, ты разделался с теми орками одной левой. И что ты и правда умеешь драться. Гномы расслабились, услышав в голосе парня тоскливые нотки. Все они когда-то были такими, умирали от желания послушать байки бывалых воинов о сражениях. Фили быстро глянул на брата.  — Спасай печенье! Кили вздрогнул. Он тихо заскулил и, схватив толстые полотенца, вытащил из печи драгоценное лакомство. Печенье было идеального, золотисто-коричневого цвета. С блаженным выражением на лице молодой гном глубоко вдохнул чудесный аромат выпечки.  — Им нужно остыть, — предупредил Фили.  — Нет, не нужно. Кили подцепил одну печеньку пальцами и принялся дуть на неё, перекидывая из одной руки в другую. Девен внимательно наблюдал за ним с осторожной улыбкой. В конце концов Кили запихнул горячее печенье в рот целиком. Он корчил дурацкие рожи, пытаясь прожевать так и не успевшее остыть лакомство. Фили жестом предложил Девену сесть.  — Ты слишком сильно затянул пояс, плохо смазал ножны, и позволил Бофуру стоять у себя за спиной всё время, пока мы с тобой говорим. Молодой стражник побагровел от стыда, но сел на указанный ему стул.  — А как ты справился с такой оравой орков? — спросил он тихим, почтительным голосом.  — Ему помогли, — буркнул Кили, хватая руками крошки, которые падали у него изо рта, и запихивая их обратно.  — Я же говорил, им нужно остыть, — ласково пожурил брата Фили.  — В смысле, как помогли? — казалось, Девен просто горел желанием знать все подробности. Блондин усмехнулся.  — В смысле, стрелой. Мой брат и Тауриэль уложили двоих из лука. Одного я свалил кинжалом в голову. Нападай внезапно и режь или вырубай, сколько душе угодно. Это деморализует, нагоняет страх. Работает даже с орками.  — Кинжалом в голову? — Бофур усмехнулся, вспоминая драку, — Выглядело так, будто у проклятой твари вырос рог прямо посреди лба. Представив, с какой силой и точностью нужно было метнуть кинжал, Девен выпучил глаза.  — Не стоит недооценивать эффект внезапности. Это лучшее оружие, парень, — Бофур поднял ведро с соусом, — Пойду разукрашу нашу зверюгу и подвешу над огнём. Клидет глянула на человеческого парнишку, который в свою очередь не сводил глаз с Фили. Всё пошло совсем не так, как она себе представляла. Белокурый красавчик должен был увиваться вокруг неё! А не трепаться с людьми о каких-то там стратегиях боя! Потом стало только хуже. Судя по всему, Бофур велел младшим братьям Девена занести в дом бочонки с элем, а те, услышав россказни Фили, тоже расселись рядом на стульях, чтобы послушать о настоящих сражениях. И только когда мужчины принялись демонстрировать свои боевые шрамы, Клидет наконец решила, что с неё хватит. Если после всего этого Фили снова захочет за ней ухаживать, ему придётся очень сильно потрудиться. Девушка надменно хмыкнула и, обиженно сопя, опять повернулась к картошке. ********* Кили вошёл в главную комнату и застыл, вытаращив глаза, улыбаясь обычной своей восторженной улыбкой. Тауриэль заметила его сразу. Он был грязным, помятым и потным, но всё равно именно в нём она сейчас больше всего нуждалась. Волнение и неуверенность сразу же отступили даже несмотря на то, что обступившие её гномки всё время спорили, как лучше заплести ей косы.  — Любимая, так не честно, — молодой гном кивнул на четверых женщин, уверенный в том, что они наверняка расскажут ей всё, чего можно было ждать от предстоящего вечера. Эльфийка не стала с ним спорить, просто дёрнула головой, показывая на его руку. Кили спрятал за спину последнее печенье и подмигнул ей.  — У меня ничего нет. Тауриэль мягко улыбнулась ему.  — Смотри, не заработай расстройство желудка. Только не сегодня. Нурбера наклонилась и зашептала что-то остальным гномкам — скорее всего объясняла, что парень только недавно исцелился от ран.  — Уверена, от пары печенек ничего не будет, — буркнула Раэт и улыбнулась в сторону молодого гнома с тёмными волосами. Тауриэль иронично фыркнула, качая головой.  — Сомневаюсь, что он на этом остановится, — ласково проговорила она. Кили только усмехнулся возлюбленной: ни признаваться в её правоте, ни отнекиваться он не собирался. Он быстро представился незнакомым гномкам со своим обычным очарованием, и все эти достойные дамы понимающе улыбнулись ему, переводя весёлые взгляды с него на его невесту. После недолгой беседы молодой гном сморщил нос.  — Я иду на улицу мыться. Негоже сбивать с ног гостей на свадьбе своей вонью. Тауриэль оглядела суженого, отметив про себя, что после утренней охоты ему и впрямь не мешало бы принять ванну.  — Снаружи? На улице не холодно, но погода переменчива.  — Фили говорит, что на кухне нет места, чтобы нагреть воду для ванны, а на костре жарится кабан, — Кили пожал плечами, перспектива купаться под открытым небом не волновала его абсолютно. Тах велела ему выйти взмахом руки.  — Вот и ступай себе. И дай нам сделать твою невесту красавицей. Кили остановился, ослепительно сияя улыбкой.  — Это вряд ли. Красивей уже некуда. Ещё чуть-чуть, и у меня сердце не выдержит. Гномки с улыбкой кивнули — парень был явно по уши влюблён, а потом с шутками-прибаутками по поводу предстоящего вечера прогнали его на выход. Едва только Кили открыл дверь, как понял, что снаружи на крыльце кто-то стоит. И этот кто-то был человеком. Молодой гном коротко поклонился Мирренде — женщина была членом городского совета — а ещё одной из тех, кого они спасли из лап орков. Все до единой гномки сделали непроницаемые лица; вся их прежняя весёлость исчезла без следа. Тауриэль глядела на них с удивлением. Встревоженная таким странным приёмом и тем, что все на неё смотрят, Мирренда натянуто улыбнулась.  — Ваш брат пригласил нас… в смысле, меня… Вот… Кили одарил её доброй, дружелюбной улыбкой.  — И мы вам рады. Правда, ещё чуток рановато… Мирренда раскраснелась, как девушка, хотя по возрасту скорее была матроной, если уже не бабушкой. Она подняла в руках какую-то коробку.  — Я принесла невесте подарок. Я ничего не знаю о ваших традициях, но хотела выразить своё уважение и поблагодарить за то, что спасли мне жизнь. При этих словах гномки чуть заметно расслабились. Кили переводил взгляд с гостьи на женщин своей расы и обратно. Его сородичи всегда были очень скрытными и тщательно выбирали, с кем хотели общаться. Он озорно усмехнулся, заставив эльфийку напряжённо выпрямиться, и перешёл к представлениям.  — Мирренда? Вы знакомы с этими прекрасными дамами? Тауриэль не могла бы сказать, кто из присутствующих был больше шокирован: гномы, которых представили той, кого они уже знали, но с кем едва ли обмолвились и парой слов, или же человеческая леди, которая только сейчас поняла, что гномы, которых она знала с детства, на самом деле оказались женщинами. Хуакил наблюдала, как Мирренда говорила с Нурберой, а затем с недюжинной для своего возраста силой хлопнула Кили по заду. Кили только пожал плечами; в содеянном он ни капельки не раскаялся.  — Мой брат пытается уговорить её укрепить стены города и усилить охрану. Немножко доверия между соседями — и дело сдвинется с мёртвой точки. Пожилая гномка посмотрела на него с прищуром.  — Сын Хамнара Медноноса? И что он понимает в таких делах? Испуганный, Кили тотчас перестал улыбаться. Он не мог объяснить, что Фили хорошо разбирался в «таких делах» потому, что дядя растил его, как будущего принца, а потому просто дёрнул плечом и слабо улыбнулся в ответ. Тауриэль вмешалась в разговор в самый подходящий момент.  — Эти братья знают о битвах намного больше, чем вы думаете. Тах посмотрела на Кили долгим взглядом.  — Мы в курсе. Во всяком случае, о том, как получать в бою тяжёлые раны, они уж точно знают достаточно. Она фыркнула. Кили напрягся. Эльфийка покачала головой.  — Вы не знаете, сколько было врагов, понятия не имеете, скольких они убили прежде, чем их одолели. Это была тяжёлая битва. Хуакил смотрела на эльфийку с пристальным вниманием, обдумывая сказанное. И то, что осталось невысказанным, тоже. Здесь явно было что-то не так. Она знала Хамнара Медноноса много лет, и за все эти годы он ни словом не обмолвился о своих детях. А ещё она хорошо знала Дерна. И если у этого достойного гнома была причина признать эту парочку, этого было вполне достаточно. И факт наличия во всём этом какой-то тайны совершенно её не обеспокоил. Тайны для гномов — дело привычное, можно сказать, образ жизни.  — Дамы. Когда гномки немного успокоились, Мирренда с любопытством оглядела комнату.  — Немножко оживить это местечко, и здесь будет просто чудесно. Кили ухмыльнулся. Самое время было исчезнуть — момент был как нельзя более подходящий — поэтому он извинился и тихо улизнул через парадную дверь. Когда парень ушёл, Мирренда почувствовала себя немного спокойней. Она слабо улыбнулась.  — А разве гномы не считают, что для жениха и невесты видеть друг друга до свадьбы — это плохая примета? Удивлённые гномки отрицательно замотали головами.  — А у людей это так? Мирренда кивнула и перевела взгляд на Тауриэль. Эльфийка повела плечом.  — Нет.  — А почему это плохо? — спросила Тах; любопытство пересилило сдержанность, которую она обычно проявляла в присутствии посторонних. Человеческая женщина усмехнулась и пожала плечами.  — Вообще-то я не знаю. Просто традиция.  — Мы во время церемонии звоним в колокол, — добавила Раэт, — Чтобы отгонять от молодой пары дурные мысли и злых духов. Тауриэль заморгала, для неё это был ещё один новый обычай.  — В самом деле? Мирренда улыбнулась.  — Я слышала, что на западе разбивают стакан и по количеству осколков определяют, сколько счастливых лет супруги проживут вместе. Хуакил весело фыркнула.  — Значит нам нужен стакан побольше, гномы ведь живут дольше людей. Тах громко рассмеялась.  — Тогда учитывая, сколько живут эльфы, для эльфийской свадьбы стакан вряд ли найдётся. Смех внезапно затих: все, кто был в комнате, вдруг подумали, что Тауриэль намного переживёт своего жениха. В этот момент каждая из гномок втайне мысленно понадеялась, что хорошенькая эльфийка родит-таки тех шестерых или семерых детей, о которых она говорила. В конце концов это будет единственным утешением, на которое она могла бы рассчитывать. Мирренда неловко протянула Тауриэль коробку.  — Вот, это тебе. Нурбера попыталась разрядить обстановку.  — А что, у людей принято дарить подарки только невесте?  — Нет, — человеческая женщина улыбнулась, — Можно сказать, что это в любом случае для Кили. Ну давай, открой. Это для сегодняшнего вечера. Точнее, для ночи. Эльфийка с интересом открыла коробку. И перестала дышать. Сочетание из кружев и шёлка было потрясающим. Она с улыбкой вытащила полупрозрачное белое одеяние.  — Это слишком дорого.  — Нет, если учесть, что вы спасли жизнь мне и многим другим горожанам. И кроме того, я надеюсь убедить Фили помочь нам укрепить оборону нашего города. Казалось, Мирренда была просто в восторге оттого, что эльфийка оценила её подарок. Тауриэль прислонила платье к себе. Оно явно было пошито на девушку ростом пониже, но всё равно длина была вполне подходящая. Раэт рассмотрела ткань и замеялась.  — В таком не согреешься, — весело поддразнила она с лукавым выражением на лице. Хуакил опять фыркнула.  — Да ладно. В этом она соблазнит Кили, а уж он-то разогреет её как следует. Тауриэль осмотрелась вокруг себя. Как она дошла до жизни такой? Все прошедшие шесть сотен лет она по большей части была довольна собой. А потом повстречала в лесу красивого, темноглазого смешливого гнома-бродягу, и её жизнь внезапно стала другой. И вот теперь она стояла здесь, в совершенно чужой земле, в окружении странных людей и гномов с непонятными ей обычаями. И поблизости не было ни одного эльфа, и места, где она могла бы всё спокойно обдумать, у неё не было тоже. Она ещё раз приложила прозрачное платье к груди, а потом посмотрела на смеющихся, добродушно дразнящих её женщин. И о чем тут, собственно, ещё было можно раздумывать?