Потомки Дурина

Фили разглядывал брата со странным чувством гордости. Кили разоделся в пух и прах: льняная ткань тёмного цвета выгодно подчёркивала мягкую, эластичную кожу, украшенную бляхами из золота и серебра. Блондин приподнял бровь. — Ты такой… — он замолчал. Кили лукаво подмигнул. — Красивый? Лихой? Неотразимый? Фили качнул головой и притворился, что рассматривает брата. — Во всяком случае, почти чистый. Кили притворно надулся, но всё равно не смог сдержать счастливой улыбки. — Я сегодня женюсь. — Нет, если она придёт в себя, — отозвался Фили, направляясь в главную комнату дома, — Дерн сказал, что одолжит нам на вечер столы и стулья. Он должен скоро придти. А ты не рановато оделся? Кили, который шёл следом, схватил его за руки. — А нам обязательно ждать? Мы с Тауриэль можем пожениться и свалить. А вы с Бофуром получите свою вечеринку. И все счастливы. Фили со смехом покачал головой. Братья вместе вошли в главную комнату. Увидев Тауриэль в обществе гномьих женщин и Мирренды, Кили расплылся в широкой, глупой ухмылке. Она была такая красивая: нежная, будто сияющая кожа и… плотно сжатые губы? Он вдруг осознал, что эльфийка совсем не выглядела счастливой. Широкая ухмылка гнома уменьшилась до обычной улыбки. Тауриэль нахмурилась. Его улыбка постепенно увяла, на неё намекали только чуть-чуть поднятые кверху уголки губ. Её зелёные глаза опасно сощурились. Ой-ой. Вот тут-то Кили и перестал улыбаться. Совсем. Фили резко ткнул брата под рёбра. — Что ты натворил? — шёпотом спросил он. — Да ничего, — брюнет непонимающе мотнул головой. Нурбера кашлянула, привлекая к себе внимание. Самая младшая из гномок окинула их понимающим взглядом, в котором не было ни капли дружелюбия. — Значит, ты позволишь невесте прийти на церемонию без подготовки? Кили тревожно напрягся, испуганно выпучил глаза. — Она меня не предупреждала! — он отчаянно пытался оправдаться. — Мы были одни. Только ты и я. Не было полного дома людей, перед которыми тебя можно было унизить, — огрызнулась Тауриэль необычно резким голосом. Фили скривился и отодвинулся от объекта женских нападок, несмотря на то, что Кили, шокированный таким предательством, бросал на него панические взгляды. Но Фили обнаглел настолько, что даже не потрудился почувствовать себя виноватым. — Так что? — гномка, та самая с седой бородой, которая, как Кили помнил, звалась Хуакил, явно требовала объяснений. После лихорадочных раздумий молодой гном не нашёл лучшего выхода, чем поскорее сдаться на милость победителей. — Простите? Тауриэль зашипела, резко дёрнула головой — движение сделало её неприятно похожей на готовую к нападению змею. Кили нахмурился и поднял руки в примиряющем жесте. — Да не будет там ничего унизительного, обещаю. Просто брачные обеты, их даже учить наизусть не надо. Всё просто. — Ты предупредил, чтобы она не подходила к свадебному колоколу? — спросила Нурбера с фальшивой сладостью в голосе. — Ээээ… — Кили в отчаянии зажмурился; он совсем запамятовал об этом и мысленно дал себе пинка. — А ты не забыл напомнить, чтобы она принесла символическую еду, дабы благословить ваш союз? — скрипучий голос принадлежал Хуакил. Брюнет посмотрел на брата, взглядом прося у него помощи. Фили поморщился, но кивнул. — У меня всё готово, — признался он с неохотой. — Что-то кислое, как символ того, что в браке придётся преодолевать трудные времена? — настойчиво спросила Нурбера. Фили снова кивнул. — Лимоны. Для кислого я купил лимоны. Кили ткнул в брата пальцем, поддакивая. — Хм, — хмыкнула самая высокая из гномок — Тах, — А как насчёт солёного, чтобы показать, что в браке не обойтись без слёз? — Соль, — сказал Фили. — Так я об этом и говорю! — рявкнула на него почтенная гномья леди. — Нет, я имею в виду соль. Миска соли, — блондин слегка покраснел, — Соль… ну, она же… солёная… Нурбера фыркнула, задрав на них нос. — Как оригинально, — съязвила она. Братья побагровели. — Для горького у меня есть чертополох, — со слабой улыбкой поспешил ответить Фили, предвидя следующий вопрос. Казалось, Тауриэль всё ещё была в ярости; одним глазом Кили наблюдал за ней, а другим — за остальными женщинами. У Мирренды был какой-то растерянный вид. — Горькое, кислое и солёное? Вас послушать, так брак — это сущий кошмар. Нурбера улыбнулась ей. — Четвёртый символ должен быть сладким. И это будет главное украшение церемонии, — она с неудовольствием посмотрела на Фили, — Моя дочь сказала, что утром ты заказал у неё огромный торт, и совсем не дал времени, чтобы разукрасить его как следует. Мирренда вздрогнула и уронила челюсть. — Ваша… дочь? — она лихорадочно размышляла, — Телду — ваша дочь? Гномки переглянулись круглыми от удивления глазами. Они не привыкли общаться с людьми из города, разве что по делам. По правде говоря, настроение у них сейчас было совсем не то, чтобы следить, кто и что говорит. Нурбера натянуто улыбнулась, хоть и была недовольна тем, что невольно обмолвилась. Пожилая человеческая женщина в изумлении покачала головой. — Всю свою жизнь я знала Телду, как ученика пекаря. Она старше меня, и я всегда считала её мальчиком. — Ну, она почти что ребёнок, — шепнула Тах, — Ей всего семьдесят четыре. Мирренда заморгала, непривычная к тому, чтобы кого-то в таком возрасте называли ребёнком. — Оно и неудивительно. Я всегда думала, что он слишком симпатичный для парня. В смысле, она, — женщина выдавила из себя слабую улыбку. Несмотря на смущение, Нурбера выглядела довольной. Хуакил хрипло кашлянула, чтобы на неё обратили внимание. — А вы не забыли ничего важного, мальчики? Братья переглянулись; оба пребывали в полной растерянности. Фили пожал плечами, а Кили хмуро почесал в затылке. — Значит, ты собирался подарить мне кольцо, — прошипела Тауриэль, — А потом стоять и смеяться, когда у меня не окажется кольца, чтобы дать тебе взамен? Кили окаменел. Кольцо? Ах, чтоб тебя! — Я не собирался смеяться, — он поморщился оттого, насколько жалко прозвучало оправдание. Эльфийка быстро пошла по направлению к лестнице. Она обернулась и, сверкая глазами, бросила на него обиженный взгляд. — Думаю, сегодня мне стоит последовать обычаю людей. Я не хочу видеть тебя до свадьбы! И тебе очень повезёт, если ты увидишь меня на свадьбе! Кили смотрел, как она рванулась наверх, даже в ярости не теряя ни капли изящества. Он застонал, а потом пошёл следом за ней. Фили поднял руку. — Может, дашь ей пару минут? Кили оставил без внимания добрый братский совет и взлетел вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Фили тяжело вздохнул. Он обернулся и вдруг понял, что его бросили на произвол судьбы наедине с четырьмя взбешёнными гномками и одной женщиной из людей. Все пятеро смотрели на него, не отрываясь. И ни одна не улыбалась. ********* Кили с волнением смотрел на закрытую дверь. Грудь сдавило, но молодой гном заставил себя сделать глубокий успокаивающий вдох и медленно вошёл внутрь. Сердце сжалось когда он увидел Тауриэль. Эльфийка скорчилась на кровати. Она лежала к нему спиной, длинные рыжие волосы тянулись следом и, свисая с постели, небрежным клубком лежали на полу. — Я хотела хлопнуть дверью, — прошептала она. Сбитый с толку её словами, Кили оглянулся назад. — Тогда почему не хлопнула? — Эльфы так не поступают. Это дурной тон. Тауриэль до сих пор не повернулась к нему; Кили по-прежнему смотрел ей в спину. Гном решил проблему по-своему: он так грохнул дверью, что удар, от которого задребезжали оконные рамы, эхом отозвался даже в коридоре. Испуганная Тауриэль села, взгляд у неё был диковатый. — Они подумают, что это ты. Он грустно улыбнулся ей и показал на кровать. — Маловата будет. Эльфийка вытянула ноги; даже полусидя она всё равно упиралась пальцами в изножье кровати. — Ты сказал, что сделаешь новую. — Я уже купил материалы… Но свадьба оказалась важнее, — Кили задумчиво поскрёб в затылке, — Прости. Тауриэль опустила голову, не в силах встретиться с ним взглядом. — Ты прав. Я не предупреждала тебя об обручении. — А что, если бы у меня не было для тебя подарка? — он спросил то, что уже давно очень хотел знать. Эльфийка покачала головой. — Это могло быть стихотворение, песня, цветок или даже прядь твоих волос. То, что у тебя было что-то серебряное, было просто удачей. — Или судьба, — Кили посмотрел на неё тёплым взглядом, — Но это не объясняет, почему ты вот так неожиданно ошарашила меня этим? — Мне нужно было застать тебя врасплох, — призналась Тауриэль, по-прежнему глядя куда-то ему на ноги, — Я не хотела, чтобы ты мне отказал. Кили удивлённо вытаращил глаза. Он чувствовал себя одновременно растроганным и польщённым. — Ни за что! Я полюбил тебя с самого начала. — Ты принц, а во мне нет ни капли королевской крови. — Мой дядя никогда бы не дал согласие на этот брак, — Кили поморщился, сейчас он был с ней предельно честен, — Но только потому, что ты эльф. Твоё положение тут ни при чём. — Мне жаль Торина, — тихо проговорила она, — Не уверена, что уже говорила тебе об этом. Я знаю, что ты его любил. — Очень. Но я все равно спорил бы с ним, только бы быть с тобой. Просто я и подумать не мог, что ты ответишь на мои чувства. Тауриэль чуть не подавилась смехом. — Мы стоим друг друга, — яркие зелёные глаза смотрели на гнома снизу вверх, — Это солёный момент? Кили с усмешкой покачал головой. — Мы же не плачем. По-моему, скорее лимонный. Кислый. Эльфийка кивнула. — У меня есть кольцо моего отца. Не уверена, что оно будет впору, но я могу подарить его тебе. Кили внезапно почувствовал, как всё сжалось внутри. — Тебе не обязательно делать это. Любовь всей его жизни посмотрела на него тёплым, любящим взглядом, в котором не было и намёка на раздражение. — Я хочу этого больше всего на свете. Расчувствовавшись донельзя, Кили кивнул, с трудом проглотил ком в горле. — Я люблю тебя. Моя жизнь, моё сердце. Тауриэль протянула к нему изящную руку. Гном подошёл к ней, пригнулся, чтобы поцеловать и получить поцелуй в ответ. Между ними не было жара, только безграничная сладость. Осторожный стук в дверь заставил их обоих поднять головы. В комнату заглянула Нурбера. Казалось, гномка испытала облегчение, увидев их вместе. Она улыбнулась. — Прошу прощения, но если сегодня нам предстоит свадьба, нужно подготовить невесту. Кили кивнул и с улыбкой повернулся к Тауриэль. — Только не подходи вечером к свадебному колоколу. Он будет в центре комнаты. В общем… просто обходи его стороной. Эльфийка кивнула, но как-то неуверенно. — Почему? — Там соберутся все холостяки, — гном нахально ухмыльнулся, — Незамужним девушкам лучше держаться подальше. Поверь мне. Тауриэль тихо усмехнулась. — Верить тебе? Кили наклонился и поцеловал её снова, прежде чем заставил себя от неё оторваться. У двери он остановился, и Нурбера отошла в сторону, пропуская его. Он опять повернулся. — Доверься мне. Всё будет прекрасно. Кили спустился вниз по лестнице мимо гномок, которые поднимались наверх, и одарил их милой улыбкой. В ответ женщины гордо задрали носы. Подойдя к Фили, который стоял у подножия лестницы, он облегчённо выдохнул. — Ну как, свадьба состоится? — старший брат нервным жестом разгладил усы. Кили кивнул. — Ты забыл про кольцо, да? Кили кивнул опять. ********* Фили облокотился о черенок лопаты с выражением брезгливости на лице. — Как глубоко мы закопали этот сундук? — Этот? — Кили состроил задумчивую мину и кротко повёл плечами, но когда Фили сузил глаза, улыбнулся, очевидно решив, что кротость всё равно ему не идёт. Фили чувствовал, как волосы сползают вперёд, липнут к мокрым от пота щекам. Он вытерся предплечьем, отчего на коже остался длинный грязный мазок. — Ну и жарища, — пожаловался он. — Правда? — удивление изображать у Кили получалось намного лучше, чем кротость, — А мне так очень даже ничего. Фили сердито зарычал. — Это потому, что вкалываю здесь я один. Скажи-ка, братец, как получилось, что копаю только я? Кили покачал головой. — У меня сегодня свадьба. И я чистый и красивый, — он неожиданно расплылся в широкой ухмылке, — А ты сам предложил. — Потому что я думал, что кольца были в том первом сундуке, который я откопал! — Фили сплюнул и воткнул лопату в твёрдую землю, — Зачем мы вообще разделили клад на части? Кили рассматривал свои ногти, довольный тем, что ему всё-таки удалось выцарапать из-под них кровь кабана, которого он убил на охоте. — Как думаешь, мне отполировать ногти? Фили скрипнул зубами. — Если не заткнёшься, я тебе тыкву лопатой отполирую! — Оооо! Уже пошли угрозы! — брюнет усмехнулся, — Не пугай, не страшно! — Нет? Фили вскинул голову, сердито блестя глазами. Кили склонил голову набок; ухмыляться он так и не перестал. — Не-а. И я с удовольствием послушаю, как ты будешь объяснять Тауриэль, откуда у меня раны на голове. Блондин глубоко вздохнул. — Варг тебя задери! Разозлённый, он глубоко вогнал лопату, вывернув изрядное количество грязи. А потом глянул на своего девственно чистого брата. Кили благоразумно отступил и вытянул перед собой руки. — Свадьба, — напомнил он на всякий случай. Фили бросил землю в кучу и опять воткнул лопату в яму. — Помнишь, когда мы выкупали наследство старого Медноноса, Дерн говорил про дыру в земле? Брюнет весело хмыкнул. — Если подумать, какими бывают у гномов шахты, то эта и в самом деле просто дыра. С длинными туннелями, — он дотронулся до каменной стены радом с собой, — Тут по крайней мере пять больших залов. — Заметил там серебряные жилы? — Фили скосил глаза в сторону, и его брат кивнул в ответ, — Шахта, может и не богатая, но немножко серебра добыть можно. Хочешь быть шахтёром? Кили замотал головой. — Да не особенно. — Я тоже, — Фили резко нахмурился, в очередной раз воткнул лопату в землю и кряхтя вывернул ещё одну кучу земли. Говоря по правде, Торин лишил их этой возможности. Дядя чуть ли не с пелёнок учил их обоих сражаться, владеть оружием, обучал тактике ведения боя. Задатки лидеров в них он ценил и развивал больше, чем способности вынюхивать в пещерах залежи руды. Основы рудного дела братья, конечно, знали, но шахтёрского будущего ни один, ни другой для себя не планировал. — Продадим? — неохотно предложил Кили. Фили скорчил недовольную гримасу и качнул головой. — Может, кто-то из наших сыновей захочет стать шахтёром? Я бы сказал, оставим. — Хорошая мысль, — Кили с облегчением согласился с братом; такова была природа гномов: крепко держаться за то, что имеешь. А когда речь шла об Эреборе, становилось ещё хуже, — Ты жалеешь, что дал клятву? Фили не нужно было спрашивать, какую. Ту самую, которую они дали своей матери: никогда больше не возвращаться в Эребор. И никогда не стремиться к трону. Он сердито нахмурился, но к счастью отвечать на вопрос ему не пришлось — лопата со скрежетом ударилась об обитую железом крышку сундука. Блондин довольно оскалился. — Наконец-то. Кили с интересом смотрел, как старший брат надрывается, вытаскивая из узкой дыры увесистый ящик. Фили встал рядом со здоровенным сундуком на колени и откинул крышку. — Прошу, будьте здесь. Я не хочу выкапывать четвёртый. Он застонал. — Хватит ныть. Кили опустился на корточки, стараясь не попасть коленями в свежую грязь. Он принялся рыться в золоте и, копнув поглубже, вытащил красивое колье из мифрила, сплетённое из изящных, тонких, как проволока цепочек. — Нет. Кольцо. Тебе нужно кольцо. Фили опять вытер лицо, но только оставил на нём ещё больше грязи. — Мы умерли за это, — шептал Кили, с любовью и ненавистью пожирая глазами сокровища, — Ты думал об этом? Блондин расправил плечи; несмотря на недюжинную силу, он всё равно чувствовал лёгкую боль в мышцах после таких-то трудов. — Мы не умерли. — Ты знаешь, что я имею в виду, — Кили потемнел лицом, говорил резко, отрывисто, — У нас больше нет титулов, наши предки теперь Медноносы и… это всё, что мы получили взамен. Фили тяжко вздохнул. — Мы дышим. Наши сердца по-прежнему бьются. Наши истинные имена остались нашими. Ты сегодня женишься. Когда-нибудь я женюсь. Мы станем отцами. А пока просто забудь всё, чего мы лишились, и думай о том, что у нас есть сейчас, — он показал на стоявший перед ними сундук с сокровищами, — И я говорю не об этом. Кили серьёзно кивнул. — Я не могу жениться, перечисляя фальшивых предков. Я не стану называть Хамнара своим отцом. Я не откажусь от матери, дяди или деда. Фили не двигался. Ему бы хотелось не обращать внимания на чувства брата. Но он не мог. Потому что сам чувствовал то же. — Бофур уже думал об этом, — признался он, — Мы можем сказать, что раз Тауриэль — эльф, то это будет неправильно. — А что будет, когда ты женишься? — младший брат пристально посмотрел на старшего. Тот тоскливо поморщился. — Мне не обязательно беспокоится об этом прямо сейчас, — он показал на сундук, — Нашёл подходящее кольцо? — Нет, — Кили выпрямился, лицо у него было грустное, — Наверное, всё-таки в четвёртом сундуке. Фили уронил голову жестом, полным покорного отчаяния. — А может, нет, — брюнет поднял руку, держа в пальцах крошечное колечко, — Изумруды подходят к её глазам. А бриллианты близки ей по духу. Фили внимательно рассмотрел украшение. — Какое-то маленькое. — Четыре карата. Лёгонькое, — возразил Кили, — И мне нравится, что оправа похожа на виноградные лозы. А бриллианты как листья, они идеально обрамляют изумруд. — Да я про размер. Похоже на детское. Кили с хмурой физиономией разглядывал кольцо у себя в пальцах. — Ребёнка королевских кровей. — Торин? — Или мама. — Или кузен Наин первый, — Фили вздохнул, — Гадать бессмысленно. Кили тронул кольцо пальцем; мыслями он был где-то далеко отсюда. — Если бы мы росли в Эреборе, были бы теми ещё негодяями. Фили грубо фыркнул. — А мы и сейчас такие. — Что верно, то верно, — брюнет подкинул колечко и ловко поймал его обратно в кулак, — А пальцы у Тауриэль тонкие и длинные. Так что, думаю, слишком большое не будет. — Да! — Фили счастливо вздохнул. Кили пошёл ко входу в туннель. — Теперь тебе осталось только закопать сундук обратно. Фили выбранился, и его проклятия эхом отразились от каменных стен.