Потомки Дурина

Эльфийку разбудил яркий утренний свет, лившийся в окно. Тауриэль дважды моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Обычно эльфы не спали так крепко. На самом деле некоторые из высших эльфов вообще спали редко; во всяком случае, такие слухи шёпотом передавались среди сильван. Она потянулась к мужу, однако его место оказалось пустым, хоть и тёплым. Тауриэль моргнула и села. Она чувствовала себя как-то… не так. Яркий, задорный смех заставил её повернуть голову. Кили стоял рядом с подносом с закусками, которые не далее как вчера вечером оставили здесь для молодожёнов. Он проснулся раньше неё? Молодой гном улыбнулся, и от этого великолепного зрелища её сердце забилось быстрее. Он наконец-то снял свою тяжёлую тунику и изысканные кожаные одежды. Теперь он стоял босиком, с голым торсом в одних только брюках из добротной кожи, вышитой нитками из драгоценных металлов. Должно быть, это была исключительно гномья вещь. Не то, чтобы Тауриэль не оценила вида. Она попыталась наклониться вперёд, однако остановилась. Что-то по-прежнему было… не так. Кили прикоснулся пальцем к своей щеке и ухмыльнулся, показывая в её сторону.  — У тебя там что-то… Озадаченная, Тауриэль попыталась дотронуться до своего лица и не смогла: путь преграждала декоративная кружевная подушечка. Она потянула — подушка не поддалась; каким-то образом вещица буквально приклеилась к ней. Кили подошёл к своей молодой жене, чтобы получше разглядеть, в чём проблема. Он насмешливо фыркнул, и эльфийка нахмурилась.  — У тебя в волосах слишком много булавок. Они зацепились. Булавки? Ох. Тауриэль смиренно прикрыла зелёные глаза.  — Косы. Она вспомнила, как вчера провела целых два часа, заплетая свои длинные рыжие волосы в свадебные косы. Отцепляя её локоны от кружевной подушки, Кили пытался быть понежнее, однако совсем без рывков было не обойтись. Тауриэль просто молча позволила мужу освободить себя. Пока он был занят, она наклонилась вперёд и ласково куснула за плечо. Кили остановился, его тёмные глаза посмотрели на неё, а красивое лицо расплылось в улыбке.  — Еда вон там, — игриво заметил он.  — Я лучше съем тебя, — это была чистая правда. В животе заурчало, и эльфийка поморщилась, — Ладно, тебя я оставлю на сладкое. Кили вытащил последние несколько булавок, убрал подушку и ухмыльнулся ей широко, радостно.  — Готово! Гном подался назад, чтобы поглядеть на неё, и откровенно расхохотался. Тауриэль запустила пальцы в волосы и застонала, когда поняла, что косы больше не лежат тонкими аккуратными петлями, а растрепались и теперь торчат во все стороны.  — Иди принеси мне поесть! — огрызнулась она, сердито блестя зелёными глазами. Она поднесла руки к голове и принялась вытаскивать оставшиеся булавки, которые до сих пор кое-как удерживали причёску. Ей казалось, что Кили слишком медлителен, а может, слишком увлёкся, насмехаясь над ней. Тауриэль легонько пнула его, и он отодвинулся, слезая с матраса, который всё ещё лежал на полу. Эльфийка начала распутывать волосы, расплетая косички, на которые вчера перед свадьбой потратили столько времени — это был кропотливый и утомительный труд. Свадьба. Её хмурая, растерянная гримаса исчезла.  — Муж.  — Жена, — подтвердил Кили. Его просто распирало от гордости, когда он налил ей большую чашку воды, — Вот. Нам обоим не мешает попить. Как твоя голова? Тауриэль криво усмехнулась.  — Всё запуталось. Кили весело фыркнул и поставил воду рядом с ней на пол.  — Нет. Я имел в виду после вчерашней выпивки. Болит? Эльфийка повернула голову, повела шеей.  — Не очень. Я в самом деле хорошо отдохнула. Молодой гном скорчил гримасу.  — Прости. Кажется, я и правда испортил нашу брачную ночь. Я заснул. Тауриэль с нежностью улыбнулась мужу.  — Я и сама не лучше, — призналась она, — А как твоя голова? Кили пожал плечами.  — Гномы — крепкий народец. Эльфийка глядела на него, прищурившись, ответ был уж слишком прост и очевиден.  — Да? В этот момент он ей подмигнул.  — Ну и кто-то, наверное, Фили, оставил мне кое-что на случай, если вдруг будет надо, — он кивнул в сторону блюда с едой, — Если хочешь, там есть ещё.  — Твой брат — умный гном. Тауриэль, наконец, расплела последнюю косичку. На то, чтобы распустить причёску, ушло гораздо меньше времени, чем вчера, чтобы всё это собрать. Она прочесала волосы пальцами, встала и потянулась, наслаждаясь ощущением тёплого солнца, которое светило из окна ей в спину. Кили почувствовал её движение. Он повернулся, чтобы предложить ей что-то с тарелки, но какое бы лакомство он ни держал в руках, оно осталось позабытым и просто упало на пол. Молодой гном ошарашенно открыл рот. Увидев его реакцию, Тауриэль выгнула брови.  — Что… — слово больше походило на хрип, — Что на тебе надето? — ему удалось произнести связную фразу внезапно осипшим голосом. Эльфийка улыбнулась ему.  — Свадебный подарок Мирренды. Ты забыл? Я надевала его, когда ты уснул.  — За это преступление меня стоило бы четвертовать тупым топором. Кили не улыбался, только пожирал её жадным взглядом.  — Помнится, ты что-то говорил о глупых человеческих обычаях, и что я должна раздеваться, а не наоборот? — мягким дразнящим голосом спросила она.  — И ты меня послушала? — в таком же шутливом тоне ответил гном. Он приближался медленно, шаг за шагом с чувством, очень близким к благоговению. Судя по его горящему взгляду можно было сказать, что штаны, по всей вероятности, сейчас стали ему неудобно тесны. Кили остановился перед женой и провёл пальцем по тоненькой шёлковой бретельке до самого кружевного лифа и дальше по боку мимо бедра. Он зарычал от ощущения мягкости шёлка.  — Я вижу тебя через это. Тауриэль ничего не могла с собой поделать; ещё никогда в жизни она не чувствовала себя настолько красивой, как сейчас, когда видела своё отражение в его глазах. Поток музыкальных эльфийских слов сорвался с её губ. Кили учил синдарин, однако она говорила слишком быстро, и он уловил только несколько слов, которые смог перевести про себя, но даже эти слова оказались довольно приятными.  — Храбрый воин? Тауриэль наблюдала, как муж потянулся к бретельке её сорочки, его нежный палец одним движением скинул её с плеча. Открывшийся вид вызвал у него стон.  — Это древняя сага. Признание в любви.  — Я понял «храбрый воин» и «огонь, пылающий после», — Кили неспешно стянул вторую бретельку.  — «Храбрый воин» ты перевёл правильно. Однако второе значит «любовь, что пылает вечно». Хотя твой эльфийский становится всё лучше и лучше, — Тауриэль внимательно изучала его восторженное лицо, пока он едва ощутимо касался кожи у неё на плече, — О чём ты думаешь? Она застыла на месте, когда Кили поднял на неё взгляд. В его тёмных глазах горел затаённый алчный огонь, страсть и нечто похожее на жажду насилия.  — Тебе лучше не знать, — шепнул он в ответ. Её игривый возлюбленный исчез. Осталось только желание, обнажавшее самые глубины его естества. Её кожа мгновенно вспыхнула в ответной реакции.  — Покажи мне, — тоже шёпотом попросила она. Его глаза полыхнули счастьем, но он всё ещё сдерживал себя.  — Я не думаю… Эльфийка наклонилась к нему.  — Ты ведь мой боевой молот гномьей конструкции… или нет? Даже спровоцировав его, Тауриэль испытала нечто вроде шока, когда её подхватили и бросили на матрас. Она не успела даже ахнуть, как его руки уже были на ней. Он буквально набросился! Единственная возможность прийти в себя появилась у неё, когда ему пришлось прерваться, чтобы стянуть с себя брюки, хоть это почти и не заняло времени. Тауриэль не отрываясь смотрела мужу в лицо, когда он, встав на четвереньки, склонился над ней. Она не колебалась, просто повернула голову, предлагая ему место. Кили принял приглашение; его тёмная голова ткнулась в изгиб её шеи. Щетинки бороды тёрлись о нежную кожу — это должно было быть больно, но не было. Гном сгрёб руками её одеяние, вздёрнул вверх, к бёдрам, и Тауриэль приподнялась, чтобы помочь ему, но только прижалась грудью к его груди. Тонкий барьер из шёлка и кружев не мог помешать её набухшим соскам тереться о волоски на его теле. Она снова ахнула, пытаясь отдышаться. Кили подался назад. Тауриэль издала протестующий звук и потянулась к мужу, запрокинув при этом голову и выгибаясь. Он не стал терять времени, а просто скользнул в её тело одним долгим толчком, который вырвал из глубины её лёгких шумный гортанный вздох. Только в этот момент она поняла, что несмотря на отсутствие привычных любовных ласк, более чем готова его принять. Обычно Кили любил прикасаться к ней, дразнить, пробовать на вкус. Довести до безумия, прежде чем перейти к собственному удовольствию. Но в этот раз жажда обладания была слишком сильна. Для них обоих. Темп его бёдер был почти что жестоким, но ей это нравилось. Она упивалась им. Тауриэль обхватила его ногами, когда он входил в неё жёстко, глубоко и так быстро, что ей было трудно даже дышать. Она впилась ногтями в его сильную спину, принимая его в себя. Возбуждение нарастало, и совсем скоро его дыхание стало резким и хриплым. Эльфийка выгнула спину, чтобы быть к нему ближе. Она не сомневалась, что после будет вся в синяках. И эта мысль привела её в восторг. Кили так глубоко погрузился в агонию страсти, что не мог даже кричать; было похоже, что эти сиплые, рычащие звуки издавало какое-то дикое животное. Тауриэль и сама была не лучше: дыхание вырывалось короткими, частыми вздохами, пока он без оглядки вколачивался в неё в полную силу. Казалось, сейчас ничто не имело значения, кроме неистовой потребности погрузиться в неё глубоко, без остатка. При таком темпе и силе желания это не могло длиться долго. С хриплым вскриком, которому вторил ответный вопль, Кили повалился в её объятия. Они лежали вместе в обнимку, тяжело дыша, так и не разъединившись, словно каждый из них уже не был самим собой. Как будто их обоих оголили до самых основ, до самых тайных укромных глубин души, изменили и создали вновь. Прошло довольно много времени, прежде чем Кили подвинулся, и Тауриэль запротестовала.  — Мне кажется, что сейчас наши сердца стучат в унисон, — забормотал он. Говорить она была пока не готова, поэтому просто шлёпнула ладонью по его потной спине. ********* Заметив входящих в кухню молодожёнов, Бофур не проронил ни слова, только поднял взгляд от тарелки. Фили с ухмылкой откинулся на спинку стула.  — Завтрак? Или обед? Кили стеснительно улыбнулся в ответ.  — Да плевать. Еда. Тауриэль глядела на них обоих, однако не чувствовала никакого смущения.  — Зал выглядит так, будто здесь ничего и не было. Вы оба на ногах спозаранку. Бофур усмехнулся и качнул головой.  — Только не я. Это Фили у нас твердолобый. Ему это пригодится. Игрушечник бросил на блондина косой взгляд.  — Нурбера привела кое-кого, они нам помогли, — отмахнулся от него Фили. По правде говоря, по утрам у него редко бывало похмелье, но сегодня без небольшой помощи было не обойтись, — У дяди были какие-то порошки, которые помогали ему расслабиться после хорошей попойки. Оин смешивал их для него. Мама, должно быть, положила их в наши пожитки, когда мы уходили из Лихолесья. Вспомнив Торина, братья обменялись печальными взглядами. Кили грустно вздохнул.  — Если бы только дядя был здесь…  — Тогда не было бы никакого здесь, — перебил его Фили, — И скорее всего, никакой свадьбы между гномом и эльфом не было бы тоже. Кили фыркнул. Мрачное уныние окрасилось ноткой горького веселья.  — Думаешь, его призрак вернётся и накажет меня за это? Фили усмехнулся брату.  — Если так, дай мне знать. В любом случае в том, что ты умудрился жениться на эльфе, в первую очередь буду виноват я. Тауриэль переводила взгляд с одного брата на другого. Она чувствовала, что между ними происходит нечто родное, семейное, пропитанное воспоминаниями обо всех взбучках и неприятностях, которые старший родственник устраивал им в прошлом. Бофур встряхнулся, переменяя болезненную для всех тему.  — Что ж, парень, теперь ты женат. Дважды. С разрешения Торина или без. До сих пор собираешься ухаживать за своей женой? Кили подошёл к стойке и принялся наполнять едой две тарелки. Тауриэль поднялась, чтобы ему помочь, но он махнул ей рукой, и она уселась обратно.  — Конечно. Фили, который сидел напротив, подтолкнул к ней блюдо с холодной картошкой. Тауриэль огляделась, и Бофур протянул ей чистую посудину и вилку.  — Нам надо кое-что обсудить, — мориец ткнулся вилкой в тарелку с картофелем, и Тауриэль удивлённо моргнула. Следом за куском потянулся Фили, и эльфийка с опозданием поняла, что он дал тарелку не ей, а просто предлагал поделиться. Она смотрела на окружавших её мужчин и вдруг поняла, что это и была та самая жизнь, которую она могла ожидать, когда полюбила Кили и отдала ему своё сердце. Вот так вот делиться пищей было для неё странно, но она сможет привыкнуть. Очевидно, гномов можно было получить только «набором». Тауриэль улыбнулась картинке, которую эти мысли вызвали у неё в голове.  — Что тебя забавляет, девочка? — с любопытством поинтересовался Бофур. Её улыбка стала ещё шире.  — Я вышла замуж за гнома. Фили с ухмылкой кивнул.  — Дважды. Эльфийка мотнула головой.  — Нет, один раз. Одно обручение и одна свадьба, — уточнила она. Бофур кашлянул, когда Кили вернулся к столу с двумя большими тарелками, полными холодного мяса, хлеба и сыра.  — До наступления осени осталось несколько недель.  — Дольше, — заметила Тауриэль, глядя в окно.  — Здесь тебе не лес, девочка. Это горы, и осень и зима начнутся раньше, чем ты успеешь это понять, — поправил её Бофур. Эльфийка замолчала. Она вдруг осознала, что ещё никогда не заходила так далеко от дома. И никогда раньше не жила без своих сородичей.  — Я всегда служила в гвардии короля, — медленно проговорила она, — За доставку продуктов и запасы еды в кладовых отвечали другие. Конечно, я охотилась, но не более того. Фили понимающе кивнул.  — Всё не так уж плохо. Мы совсем не бедствуем. Но всё равно лучше не тратить слишком много. Тауриэль тоже кивнула.  — Значит, вы не хотите привлекать к себе внимания. Кили бросил на неё перепуганный взгляд.  — Я об этом не думал. Впрочем, она права. Фили с довольным видом посмотрел на жену брата.  — Абсолютно. Тауриэль ощущала себя какой-то потерянной.  — А иначе зачем бы вам экономить? Все трое гномов воззрились на неё с изумлением, как бы удивляясь, как это она до сих пор не знает таких элементарных вещей? Бофур чуть подался вперёд.  — Просто если мы что-то потратим, этого у нас больше не будет, — мягко пояснил он. Эльфийка откинулась на спинку стула; она опять ощутила себя здесь совершенно чужой. Кили прожевал и проглотил, прежде чем показать на жену пальцем.  — Мы вдвоём можем охотиться. Прямо сейчас притащим целую гору дичи. И снова в который раз Тауриэль растерялась.  — А зачем охотиться больше, чем нужно? Фили глянул на неё украдкой и усмехнулся.  — Не волнуйся. Это для торговли. Мы оставим себе столько, сколько нам надо, а остальное продадим или обменяем на то, что нам нужно и без чего нельзя обойтись. Например, соль. Соль. Тауриэль закрыла глаза, недоумевая, как она могла упустить из виду такую важную вещь. Они вчетвером приехали в город и обосновались в этом доме. Без запасов на зиму им не прожить, а мясо нужно было как-то хранить.  — Мне никогда раньше не приходилось устраиваться на новом месте.  — Нам приходилось, — заметил Кили со странными нотками в голосе, и Тауриэль вдруг поняла, что её муж был в каком-то роде изгнанником и вёл кочевую жизнь. Бофур усмехнулся.  — Да забудьте про соль, в свадебных подарках её столько, что хватит на целую бочку. Как минимум. Очень щедро. Муки и сахара тоже много. А вот чай, наверное, придётся купить или обойтись без него. У Кили загорелись глаза.  — Я забыл про подарки! Фили показал на кладовку.  — Огромная куча банок с консервами. Яблоки, персики, клубника. Эльфийка расслабленно улыбнулась.  — Зимой будет очень кстати.  — А что ещё у нас есть? — нетерпеливо поинтересовался молодой муж. Бофур вытащил заранее заготовленный список.  — Постельное, ткани. Хотя ниток маловато, — мориец нахмурился. Фили задумчиво кивнул.  — Можем купить. Или заплатить швее, — он внезапно поднял глаза на Тауриэль, — Если только ты не умеешь шить. Эльфийка отрицательно мотнула головой.  — Я могу зашить рану. Это всё.  — Мы тоже, дорогуша. Так что не беспокойся, — мориец спокойно улыбнулся ей. Тауриэль опёрлась о спинку стула. Она очень проголодалась, но ела неторопливо, без спешки. Она слушала, как гномы перечисляли полученные свадебные подарки, рассуждая, чего им ещё не хватает для предстоящих холодов, и внезапно нахмурилась.  — Кожа? Кили с ухмылкой похлопал её по руке.  — Это моя забота. Я умею дубить кожи. Ты просто поможешь мне раздобыть дичи. Тауриэль вздохнула.  — Я чувствую себя бесполезной.  — Ты ещё пригодишься, — пообещал Фили, — У меня есть план по защите этого городка и тренировке надёжных солдат. А ещё наёмных охранников для сопровождения торговых караванов, которые будут приходить весной. Вот для всего этого мне и нужна будет твоя помощь. Эльфийка радостно кивнула. Такая работа полностью подходила к её навыкам и была ей по душе.  — Кажется, мы все будем очень заняты. Что-то маленькое, незаметное на миг привлекло её внимание. Она сделала паузу, но этого никто не заметил. Фили кивал, мысленно перечисляя всё, что им ещё предстояло сделать.  — Мы чудесно проведём зиму, даже если она будет долгой. А весной мы… Кили кашлянул и покачал головой. Фили замолчал, вопросительно глядя на младшего брата.  — Что? Кили ухмыльнулся в ответ.  — Ухаживания, — он тайком глянул на свою молодую жену.  — Ну ты же всё равно будешь здесь… Брюнет ухмыльнулся ещё шире и с самодовольным видом пожал плечами. Фили посмотрел на Тауриэль, которая не обращала на них никакого внимания. Он нахмурился, однако у эльфийки был такой отстранённый вид, как будто она целиком и полностью ушла в себя.  — И где же ты будешь, сынок? Кили поглядел на двух других гномов, а затем взял Тауриэль за руку. Её ладонь оказалась удивительно тёплой, когда он сжал её пальцы своими.  — Я всё время думал об этом. Пытался понять, какой подарок я могу для неё сделать. Настоящий подарок. Эльфийка ответила на его пожатие, и он улыбнулся, хотя она даже не глядела в его сторону. Кили уже хотел было спросить, что с ней случилось, но Фили его перебил.  — И что ж ты собираешься делать, что тебя здесь не будет? — многозначительно спросил он. Младший из братьев со вздохом погладил жену по руке.  — Это должен был быть сюрприз. Но в общем, лучше всего у меня получается… путешествовать. А Тауриэль никогда в жизни нигде не была. Бофур счастливо вздохнул, и глаза у него заблестели.  — Ух ты! Отлично придумано, парень! И что ж ты хочешь ей показать?  — Море, — Кили пылко подался вперёд, — Здоровенных рыб величиной с лодку с острыми, как иглы, зубами. Громадные волны, которые разбиваются о берег. Висящую над океаном луну, такую большущую, что кажется, будто она вот-вот упадёт под собственной тяжестью. Фили широко улыбнулся.  — Может получиться неплохая торговля. Оттуда можно привезти отличные товары, которые здесь встретишь нечасто. Особенно теперь, когда у нас есть капитал для вложений.  — Я уже думал об этом! — Кили отзеркалил ухмылку брата, — У них есть эти штуки из моря. Драгоценные камни, которые на самом деле не камни. Называется жемчуг. Трудно добраться так далеко на север. Я хочу достать для Тауриэль. Ну и на продажу, конечно. Бофур с мечтательным видом покачал головой.  — Когда Торин брал вас двоих в походы на юг, меня с вами не было. Я всё пропустил. Сдаётся мне, я завидую твоей жёнушке, парень! Все взгляды обратились к Тауриэль. На губах эльфийки застыла странная, нежная улыбка, но на самом деле она совсем на них не смотрела.  — Тауриэль? — Кили мягко позвал её, крепче сжал руку, — Ты слышала?  — Жемчуг, — пробормотала она, поднимая на него свои зелёные глаза, похожие на драгоценные камни, — Но возможно, путешествие придётся отложить до другого раза, — в её голосе звучали мягкие виноватые нотки, но сожаления в нём не было.  — Отложить? Почему? — Кили выпрямился, обеспокоенный мыслью об отсрочке и о том, что весь его тщательно разработанный план ухаживаний пойдёт прахом, — Тебе не нравится моё предложение? В его голосе было столько обиды и боли, что взгляд Тауриэль смягчился. Эльфийка смотрела на мужа такими влюблёнными глазами, что Бофур и Фили предпочли отвернуться.  — Мне очень нравится. Я в восторге, что ты хочешь дать мне всё это. Но планы придётся немножко изменить.  — Почему? — Кили старался ничем не выдать своего огорчения.  — Потому что я ошиблась. Я вышла за тебя замуж. Дважды. Она нежно улыбнулась ему, и от этой нежности у молодого гнома перехватило дыхание. Однако даже теперь он всё равно ничего не понял. Бофур и Фили переглянулись, пожимая плечами. Они тоже совсем ничего не поняли.  — Нет, ты же сама сказала, — Кили нахмурился, соображая, что она пыталась ему сказать, — Один брак и одно обручение.  — Вот именно. Тауриэль одарила его долгим ободряющим взглядом, будто намекала, что до ответа он должен додуматься сам. В поисках помощи Кили глянул на брата, но Фили был растерян не меньше. Блондин сложил руки на груди, признавая своё поражение. Эльфийка вздохнула, не отрывая от мужа глаз.  — Обручение… Кили медленно покачал головой. Бофур смотрел на них беспомощным взглядом.  — Десять лет. И я не думаю, что кто-то из вас хочет расстаться.  — Или? — намекнула Тауриэль, — Десять лет или?.. Фили выпучил глаза и уронил челюсть. Его физиономия стала такой интенсивно-красной, что цветом могла бы соперничать с варёной свёклой.  — Фили? — с тревогой в голосе спросил Кили. Он приподнялся, готовый сразу же что-то делать, если бы только знал, что.  — Ты беременна? — Фили едва не подавился словами, произнесёнными в каком-то благоговейном страхе. Кили вдруг почувствовал, что у него закружилась голова, его повело. Эльфийское обручение. Оно длилось десять лет или же до тех пор, пока кто-то из пары не решался уйти или пока у них не появлялся ребёнок. И тогда это становится обычным браком. Молодой гном тяжело опустился на стул. Бофур хватал ртом воздух, как вытащенная из воды рыба. Он как будто пытался что-то сказать, но слова просто не шли с языка. Кили шумно засопел, стараясь прийти в себя.  — Когда? Когда ты собиралась мне рассказать? Я… мы танцевали вчера вечером! Я был… Они гонялись за тобой! Они гонялись за тобой, а ты беременна!  — А ты топтался у неё по ногам, — без особой любезности подсказал Фили. Кили побелел — лицо его утратило абсолютно все краски.  — Я… наверху… очень грубо… Ой, Создатель… ой… уф. Бофур протянул руку, прижимая его голову к столу.  — Дыши, парень, дыши. Однако едва только мориец убрал руку, молодой гном опять вскинул свою тёмную голову. Фили тяжко вздохнул и поёрзал на стуле; он чувствовал себя ужасно неловко. Он бросил на эльфийку быстрый взгляд, однако не смог заставить себя встретиться с её изумлёнными глазами.  — Тебе следовало сказать нам раньше. Мы, гномы, к таким вещам относимся чрезвычайно серьёзно.  — Эльфы тоже, — мягко прошептала она.  — Мы бы защитили тебя, девочка, — слабым голосом забормотал Бофур, — Все эти танцы и беготня, и… никаких стрессов. Главное, чтобы ты не волновалась. Тауриэль ласково рассмеялась.  — Можете не беспокоиться, вчера вечером я не была беременна. Кили в ужасе округлил глаза; он был почти уверен, что задыхается. Выпученные глаза двух других гномов по величине напоминали тарелки.  — А? — был единственный вразумительный ответ.  — Я только что… здесь и сейчас, — она замолчала, не желая вдаваться в подробности.  — Ты только сейчас поняла? — Кили выглядел совершенно шокированным. Тауриэль качнула головой.  — Эльфы… мы знаем. Понимаете? Они явно не понимали. Эльфийка вздохнула. Она очень старалась быть с ними помягче, хоть и была уверена, что стоит выражаться яснее.  — Мы осознаём себя, своё тело. Когда происходит зачатие… — три физиономии покраснели, — Мы сразу же знаем об этом. Мы чувствуем искру жизни и ощущаем перемены в себе. Тишина. Выпученные глаза. Молчание. Бофур поёрзал на стуле. Фили уставился на брата. А бедняга Кили уставился на свою жену.  — А разве у гномов не так? — запоздало догадалась Тауриэль. Три мужских головы утвердительно закачались в унисон, и все трое выглядели совершенно ошеломлёнными. Кили испустил дрожащий вздох. Он сделал неопределённый жест куда-то наверх, в сторону их общей спальни, потом показал на себя, а затем на неё.  — Только что? Вот тогда… и ты только что… прямо здесь? Пока мы тут сидим? И разговариваем? Ты… я… когда мы сделали это там наверху, а потом спустились сюда… И вот, прямо… сейчас? Бофур опять пригнул его голову к столу — ему показалось, что бедолага вот-вот грохнется в обморок. Фили выдавил слабую улыбку, он и сам чувствовал себя как-то шатко. Однако он быстро взял себя в руки и выпрямился.  — Ты уже знаешь пол? Услышав вопрос брата, Кили со стоном поднял голову. Эльфийка рассмеялась.  — Нет. Пока ещё рано.  — Но узнаешь? — хриплым, неуверенным голосом спросил Бофур.  — Со временем. И через двенадцать месяцев у нас появится новый член семьи.  — Двенадцать месяцев? — Кили встал и принялся расхаживать по комнате в попытках разобраться в происходящем, — Ты хочешь сказать, что не десять? Тауриэль помолчала.  — Разве гномки не носят ребёнка двенадцать месяцев?  — Десять. Голос Бофура был таким же слабым, каким он чувствовал себя сейчас.  — Одиннадцать. Давайте возьмём что-то среднее, — пошутил Фили, но никто не засмеялся, и он со вздохом нервно провёл рукой по рту и усам, — Ну вот.  — Ты не рад? — спросила Тауриэль у мужа; она вдруг почувствовала себя слегка неуверенной. Кили посмотрел на неё, а потом сделал глубокий вдох, и ещё один.  — Я буду отцом, — с искренним удивлением проговорил он. Тауриэль улыбнулась, и её улыбка была похожа на выглянувшее из-за туч солнце. ********* Тауриэль полагала, что гномы нормально восприняли новость о её беременности. И только через три дня, когда она отправилась в город, а Фили бросил работу, чтобы «присоединиться» к ней, она поняла кое-что важное. Она остановилась и пристально посмотрела на парня.  — Тебе не обязательно бросать работу.  — Мне надо передохнуть, — сухо ответил он. Рыжая эльфийка прищурилась.  — Вот уже три дня, как я никуда не хожу без того, чтобы ты, Бофур или Кили не увязались за мной. Блондин с виноватым видом пожал плечами.  — Просто совпадение. Тауриэль обиженно вздохнула.  — Я беременна, а не больна.  — Шшшш! Фили оголтело оглядывался, надеясь, что поблизости не было никого, кто мог бы её услышать. Эльфийка раздражённо дёрнула головой.  — Значит, я никуда не могу выйти одна? Я что, ребёнок? Молодой гном пожал плечами и отвернулся, и его молчание уже было ей ответом. Тауриэль испустила страдальческий вздох.  — Значит так вы обращаетесь со своими женщинами? Фили поджал губы и покачал головой.  — Нет. Мы не даём им выходить из дома в таком состоянии. Но Кили сказал, что ты, наверное, будешь против. Тауриэль угрожающе сощурилась.  — И он абсолютно прав, — она вздохнула, — Это будут долгие двенадцать месяцев. Фили дерзко ухмыльнулся эльфийке и пошёл быстрее, чтобы не отставать, ведь шаг у неё был заметно длиннее.  — Это может быть всего десять или одиннадцать. Мы же ещё не знаем.